Бернаут

Я не сломаюсь.

Его взгляд не искал ответов. Он их давал.

Давно пора понять, что этому миру вообще на тебя плевать.

- О чём ты? Я лучший.

Пусть Вселенная знает, как смеяться над теми, кому не повезло.

Если я стану здороваться с каждым, жить времени не останется.

- Просто пообещай мне, что он не разобьет тебе сердце, - попросила Кэсс. - Бланж - неплохое приключение на лето, н не стоит всерьез западать на него. И, по-хорошему, не стоит тебе с ним спать. Хотя это и заманчиво, - добавила Кэсс, пряча улыбку за стаканом.

• Обещаю, что не стану, - улыбнулась я на ответ, успокаивая ее.

Чтобы осознать, насколько велика любовь человека, нужно понять, чем он ради этой любви жертвует. Иногда любовь не требует ничего. А иногда она - сплошь алтарь, на который ты кладешь что-то снова и снова. Моя всегда была вторым вариантом. 

– Все знают, почему не стоит встречаться с плохими мальчиками наподобие его. Но никто не помнит, что именно такие влюбляются раз и навсегда. Знаешь, в чем минус таких, как мой Чез? В том, что он милый со всеми. Улыбочка туда. Улыбочка сюда. — Кэсс театрально изобразила манеры своего парня, нахмурилась и восхищенно добавила: – А этот полный мудак. Зато он только твой мудак! И ничей больше!

– Вся наша жизнь — игра. И она в любом случае когда-нибудь закончится. Важно будет лишь то, выиграл ты или проиграл.
– А мне кажется, все говорят: важнее, как ты играл. Разве нет?
– Это ответ для неудачников. Не существует других мест, кроме первого.

– А как же клятвы перед Богом и людьми? Для меня это совсем не пустые слова.
– Ой, я тебя умоляю. Люди клянутся друг другу в большой любви, а сами разбегаются через пару месяцев. Это жизнь, детка. В нашем союзе  и то больше честности.

– Запомни раз и навсегда: жалость – самое отвратительное чувство.

этот просто два Беланже. две разбитые чашки из одного сервиза

если вы никогда не видели, как могут подраться двое пенсионеров, один из которых привязан к стойке с капельницей, и двухсотдвадцатифунтовая медсестра, то вы жизни не нюхали, скажу я вам

Безрассудный. Сумасшедший. Безумный. Какими только эпитетами не награждали меня журналисты! Но ни один из них не знал, что дело не в том, что во мне нет тормозов. Я просто все еще бегу. От себя самого, от отца, брата и всех ожиданий, висящих на мне, словно жернов на шее. И это был бесконечный цикл, где я не видел конца.

— Чез говорит, он никогда не приходит на такие вечеринки.
— Почему?
— Это ниже его уровня.
Я выразительно и демонстративно фыркнула:
— Что за бред, Кэсс? Что значит «ниже его уровня»? Где, мать вашу, тот человек, который стоит тут с этим уровнем, всех под него подгоняя?
— Ты точно не пробивала его по сети, — со смехом подметила подруга.