Бернаут

– Любить меня — самоубийство.
– Почему же?
– Потому что эти чувства никогда не будут взаимными, — ответил он. – Моё сердце занято. Это не тот спорт, который терпит конкуренцию. Ему нужен ты весь. Целиком и без остатка.

Деньги ограничивают. Чужие – особенно.

Чтобы осознать, насколько велика любовь человека, нужно понять, чем он ради этой любви жертвует. Иногда любовь не требует ничего. А иногда она сплошь алтарь, на который ты кладешь что-то снова и снова. Моя всегда была вторым вариантом.

Перед тем как снимать, нужно исследовать человека изнутри. Если это актер - посмотреть фильмы, если музыкант понять песни. Иногда достаточно просто долго наблюдать за чужой жизнью, чтобы отыскать настоящего человека внутри. Того, кто спрятан.

Толпа освистывает Беланже. Это первый победитель в истории, финиш которого встречают громким "бу-у-у"».

Бланж остановился, с вызовом глядя на трибуны, и, вскинув руку, махнул — мол, давайте, давайте еще!

Одна ложь всегда тянет за собой другую, ещё большую.

Я знала, что где-то там есть хорошие мужчины и правильные семьи, но никогда не встречала их. Но дала себе обещание: когда-нибудь у меня будет именно такая. А потом уехала навсегда.

Почему мы должны довольствоваться малым, когда мужчины забирают всё?

Таков наш мир. И навсегда он честный и справедливый.

В спорте не бывает вторых мест. Не бывает «почти» и «едва». И именно в такие моменты, как сейчас, когда на карту поставлено все, когда тысячи зрителей замирают в ожидании развязки, ты должен идти ва-банк. И я не собирался отдавать эту победу.

Просто есть решения, которые долго планируешь, взвешивая «за» и «против», а есть те, что принимаются спонтанно. И чаще всего именно о них ты никогда не жалеешь.

Доверие – самый хлипкий из выстраиваемых в браке мостов, а наш с самого начала едва держался.

Говорят, жадность – это порок. Зависть – чернота в сердце. Но я примирил эти два понятия со своей совестью, считая, что в спорте меры простых смертных перестают работать. Первое место одно. И если я желал получить его...
– Черта с два я позволю ему забрать это.

— Выходит, ты даже не читаешь то, что о тебе пишут?

— А зачем? Мне неинтересно чужое мнение. Меня устраивает быть тем, кем я являюсь. Не доказывать кому-то, что я лучше, чем я есть. Не строить из себя кого-то другого.

- Поставь меня!
- А вот хрен тебе. Ты запорола свадебный
поцелуй. Теперь у нас даже фотографий с
церемонии не будет Ну разве что кроме тех, где ты демонстративно в обморок падаешь.
- Между прочим, мне правда поплохело.

Хотела подойти к комоду, как вдруг поняла, что на привычном месте его нет. Злополучная громадина, наградившая меня синяком, которым Бланж любовался пару дней назад, теперь подпирала стену напротив. С его стороны кровати. Там, где удариться в темноте об острый угол просто не представлялось возможным.
Я огляделась. Пока меня не было, Бланж сделал перестановку с комнате. И в этот момент я поняла, что он для меня все-таки немножко герой.

Любовь — это база. Та самая третья ножка у табурета, подпили которую — и он никогда не сможет стоять ровно. Фундамент дома, без которого все рухнет. Семья — это главное. Пусть и не идеальная. Пусть. В конце концов, в у кого идеальные семьи?

Такие, как он, взлетевшие слишком быстро и слишком высоко, не знают, какую цену мы, обычные люди, платим за то, чтобы пройти хотя бы половину того же пути. Им не надо.

И да, я старомодна. Я из тех, кто чинит вещь, а не выбрасывает. Я готова работать над отношениями.

— Любовь — самая прекрасная в мире вещь. Повышает охватность поста раз в двадцать минимум. Грех этим не воспользоваться.