Naked Lunch

Книга изобилует жесткими сценами насилия, описаниями гомосексуальных отношений, действие которых происходит в мире притонов и галлюцинаций. Автор смакует все подробности такой жизни и полностью отбивает у читателя желание становиться на такой путь. Читается трудно в виду отсутствия иногда логики сюжета. Сам Бэрроуз признавался, что отдельные куски книги написаны под наркотой. И это чувствуется. Эту книгу трудно оценивать по каким-либо критериям. Скажу только, что если в принципе нравится читать контркультуру, то обязательно стоит попробовать прочитать книгу.

Я — наркоман.
Как и герой романа Берроуза, я могу 8 часов смотреть на кончик своего ботинка.
Правда, я не совсем обычный наркоман. Мой наркотик — любовь. Трагическая.
О смуглый ангел, читаешь ли ты эти строки? Твои милые губы — дают привыкание с первого раза, они сильнее чем героин.
Твои смуглые бёдра… они сильнее барбитуратов в 1000 раз, потому что дают вечное привыкание ещё до того, как я коснулся их губами: я просто увидел их, в безопасном контрацептиве джинсов или синей юбочки, и всё… я уже не могу без них жить.
Про твои неземные глаза я и не говорю: таких сильных наркотиков нет на земле, разве что где-то на звезде Вега, на закрытых вечеринках, где из запястий распускается алая роза..

Роман Берроуза меня несколько озадачил.
Это роман контр-культуры. Тут намешано всё: ненормативная лексика, грязные сцена секса, гомосексуализм и т.д.
Так что «для интереса» такие книги не читают. Если вам нравится Джейн Остин или Тургенев, и вы решили для общего развития прочитать данный скандальный роман, о котором одни называют — гениальным, а друге — бредом наркомана, то вы можете ощутить себя.. помните старую комедию Полицейская академия, как над незадачливым полицейским подшучивали вечно и он случайно оказывался в закрытом баре для геев и с ним там.. танцевали насильно?

Меня озадачило другое. Такие танцы меня не смущают (не подумайте ничего плохого).
Читая роман, я порой грустно улыбался, вспоминая, как в универе, после неудачной попытки суицида, я решил как бы доубиться — душевно, и «вступил» в закрытый клуб де Сада, в котором практиковались.. мягко скажем, извращения и наркотики.
Это было чем-то похоже на моё чеширское существование в загробном мире, в котором я был не то лунатиком, не то белой вороной, не то робким, кэрролловским кроликом, с томиком Тургенева в уголке дивана, разговаривая с полуобнажённой смуглой женщиной в латексе и.. с плёткой.
Моя улыбка тогда подумала: к одним, после смерти приходят ангелы, к другим, бесы, а ко мне.. женщина с плёткой.

Героин я попробовал всего раз и мне не понравилось: Платонов, Цветаева и Уотерхаус, штырят меня сильнее. Не говоря уже о любви.
Берроуз, прошёл все стадии наркомании. Все 256 дантовых кругов Ада (бедный Данте.. неужели он думал, что кругов всего — 9? Да каждый влюблённый скажет, что их минимум — 400).
Для погружения в такой роман, нужен — скафандр. Если в нём вы вдруг увидите бабочек, не пугайтесь: значит, либо вы влюблены, либо наркотики начали передавать телепатическим путём через искусство.

Но лучше всего, сняв скафандр, а лучше — голову, словно скафандр (если вылетит лазурная горстка мотыльков, не пугайтесь: вы значит точно влюблены. Хотя.. да, пугайтесь. Потому что любовь — это самый сильный наркотик. Правда, мой смуглый ангел? Легче отвыкнуть от жизни, крыльев, бессмертия, потребности в боге и в счастье.. чем отвыкнуть от тебя, неземной), перейти на сёрфинг, несясь по лазурным стружкам волн и страниц.
Но будьте осторожны: вас может накрыть с головой и сломать… Но если вы удержитесь, поймав волну, то вас ждёт.. нет, не катарсис. Вы просто останетесь живы. Не плохо, да? Чудесный слоган для клубничного мороженого, например.

Так что меня озадачило в романе? Не грязные сцены секса же? Нет.
Некий эстетический вывих сердца, попытавшегося «оглянуться», словно Орфей.
По сути, роман — это сплошной поток сознания, который многие могут принять за бред наркомана, пусть и талантливого.
Я в своё время слышал как бредили наркоманы, и в моей постели и на полу туалета в клубе: порой это был бред, с вкраплениями дивных образов и мыслей, как в хорошей булочке с изюмом, а порой это была та грустная булочка из школьной столовой, булочка-аутист, в которой было всего 2 изюминки, и то, одна из изюминок не была изюминкой.
Господи, дай мне благополучно забыть эти булочки в школе.. (не все!! Да благословит Будда и Джейн Остин, волшебный круассан с розовым кремом и посыпанными сверху, грецкими орехами: неземная сладость его после 6 урока, почти равнялась сладости твоих милых губ, мой смуглый ангел: ах.. если бы тоже, после 6 урока!!).

Роман можно назвать психоделической смесью прозы Артюра Рембо, с его «Одно лето в аду и Озарения», но разогнанных до сверхзвуковых скоростей… Эроса, и романов Моби Дик и Робинзон Крузо.
Разумеется, место белого кита занял — героин. А попросту — смерть.
Вместо туземки Пятницы — пьяная и больная муза Берроуза.
Помните стих Бодлера — больная муза? У Берроуза, это изнасилованная муза, под капельницей.

Вам решать: нужно ли вам это? Спускаться в трущобы искусства, полную опасностей и смрада, чтобы найти там пару жемчужин?
Есть одно «но»,, правда: такие жемчужины водятся только в трущобах искусства и жизни.
Ещё Платонов писал в записной книжке, что нужно исследовать человека на само его дне жизни, не брезговать и спустится в самый его ад.

И в этом есть резон: те истины, вечные, сияние которых может нам дать Остин, Толстой, Пушкин.. как нормы морали и цивилизации — они всё же априори отретушированы, процежены.
Это не плохо. Особенно если «цедит» гений, а не условная мораль, власть и т.д.
На самом дне жизни, есть некое тайное мерцание, неуловимый переход от жизни к смерти и наоборот, там есть свои воскрешения бога и свои вторые пришествия и.. распятия.
Я даже думаю, что в этой хтонической сфере жизни, время и пространство — искривляются, мерцают и дышат как крылья бабочки, случайно севшей на бледно-голубую горку чистого героина где-то на улыбчивом балконе в Акапулько: словно пыльца, этот смертельный порошок слетал с её тёмной лазури крыльев, подобно звёздам, с крыльев ангелов к конце времён.

В этом смысле, роман Берроуза, конечно — апокалиптичен. Как шаманы, (талантливые, разумеется), приняв грибы, порой бредят теми красками души, которые у них есть, и бредят порой не хуже пророков, так и Берроуз.
Его роман, собственно — это дивная смерть искусства, в своём гелиотроповом, разомкнутом нимбе.
Бледная красота этого романа — сродни белому шуму звёзд и спиритической связи с душами умерших: ты вроде секунду назад вышел с кем-то на контакт.. вроде бы это Достоевский, и вдруг, через секунду, это уже бесприютный барабашка-аутист.
Интересно ли такого слушать? С научной точки зрения — да. Если вам очень одиноко — да. Если вам больше нечего терять… да.

Бледная красота этого романа — как кислота, пролитая на вашу душу, моральные установки и «красные флаги».
Суть такой «операции», в сжигании всего наносного, ложного, что есть в вашей душе: готовы ли вы к этому?
А что.. если кислота разъест всё и останется лишь пустота?
В этом плане, конечно, Берроуз, как спутник Вояджер над Плутоном, прошёл возле настоящего искусства, задев его краешком: соприкоснувшись с настоящим искусством, человек должен быт готов покончить с собой или уйти в джунгли Гималаев или.. или.. полететь в Москву и тихо, ночью, целовать дверь смуглого ангела на 23 этаже.

Так что меня так взволновало в романе?
Эстетическая чистоплотность. У меня гибкая душа и я спокойно воспринимаю в искусстве — мат, секс, разврат и т.д., особенно если это несёт некий тайный смысл.
В своё время и сон Свидригайлова и нимфеточке (ПиН Достоевского), был верхом разврата.
Но читать роман Берроуза и точно знать, что вот на этих страницах, где описывается де садовская апокалиптика — подростка-мальчика, повешанного и содрогающегося, анально насилует некий чёрт и вместе с чёртом, мальчик так же испытывает оргазм, сливающийся со смертью и улыбкой, — задерживаются читатели педофилы и прочая нечисть, и читатели подростки и просто глупые читатели реагируют на это, в лучшем случае с эстетическим аутизмом, в духе секс-наркотики-рок-энд-ролл, а в худшем, с подростково-школьным аутизмом: вау! сиськи-письки, разврат, тёмный разгул свободы и страстей!

Мне становится несколько брезгливо. Если бы я умер и жил.. где то на окраине рая, в трущобах и в шалаше в лебеде (ах, рай детства, где ты?), и точно знал, что роман Берроуза читают Достоевский, Рембо, крылатая Остин, читают не как мы, на земле — глазами и моралью, но чем то небесным, видя вечное — в вечном, не замечая ущербного и тёмного, как порой и нужно в подлинной любви и искусстве, я бы не переживал так.

Мне бы хотелось дать почитать этот роман Достоевскому.
В своих дневниках, он писал о грядущей антропофагии, — поедании людей. Особенно если разум-подлец докажет, что это хорошо и целесообразно.
В романе Берроуза, мы фактически видим будущее, миражи апокалипсиса, где растушеваны границы человечности и хтонического ужаса, и человек за завтраком может есть с наслаждением — женский половой орган, а в темнейшей оргии, женщина может отрезать член мужчине и насиловать себя им, а потом — съесть.
(с одной стороны, это та самая антропофагия, о которой предсказывал Достоевский и таинственные трихины, вселяющиеся в людей, из сна Раскольников, с другой стороны, тут очевидное распятие понятия - Пол, как женского так и мужского, так актуальное в наше время, особенно в тоталитарной медицине по смене пола: пол и человек - растушёвываются).

Неподготовленный читатель.. захлопнет книгу, или полетит сразу в Гималаи или Москву, скрестись, аки бездомный котёнок, на 23 этаже, к двери смуглого ангела.
Подросток может тупо улыбнуться, кто-то может сказать себе с культурным снобизмом: я — не извращенец. У меня алиби. Я читаю мировую классику, которой восхищался Керуак, Буковски и незабвенный Вжижек Травка.
Но Достоевский бы если читал этот роман.. Нет, само собой, подходить к миражам бреда Берроуза и его дивным или пошлым образам (пошлым, не в плане интима, а в плане воды бреда в никуда), с линеечкой, мол: а вот этот образ можно измерить? А вот этот символ? Это бред, конечно. У Берроуза символы и образа порой перемешаются в воздухе как лестницы в фильме Гарри Поттер, и часто они ведут в никуда и из ниоткуда.

Так вот, Достоевского бы это не смутило. Он — сердцевед. Искусство вообще призвано пробудить в нас ангела.
Если смрадный и грязный человек просит о помощи, то мы ведь не будем ужасаться его смраду? Мы смотрим на его душу и боль.
Так и в настоящем искусстве. Да, оно порой смердит. Кого-то шокируют в романе обилие слов: сперма, пи..да..

Но Достоевский, например, увидел бы в этом не слова, а — краски слов.
Не сперма, а — витальность. Я бы назвал это - пуантилизм бреда Берроуза: он точечно накрапывает на полотно сюжета разные смыслы, слова, миражи, смрадные и сияющие, как в небеса, и в итоге получается как на картинах Сёра — волшебство.
Но его нужно уметь увидеть, за этим смрадом и адом.
Господи.. Берроуз прошёл — ад, и это его опыт. Это его краски души. Он преодолел свою болезнь и в аду вышел на новые понимания жизни и.. зависимости.

Вы думаете, что наркоман тот, кто принимает наркотик?
Когда то мораль искренне верила, что бить женщину и животных, не грех, в отличие от Человека — мужчины.
Сейчас мы понимаем какой это бред.
Берроуз выходи на иные уровни понимания жизни.
С одной стороны, в его сюжет мерцает чеширскими взмахами крыльев событий: например, апокалиптическая битва гомосексуалистов, больше похожая на оргию, и чтобы их спасти, посылают войско.. голых женщин.

Это реально забавно.
Или вот: в светский раут, наполненным леди и джентльменами, обсуждающих мировые проблемы, шутник-бунтарь запускает дивных ос, после укуса которой, если человек не вступит в секс с кем-то — он умрёт тут же.
И тут на рауте раздаются стоны и охи старушек и юных модниц.
Это тоже смешно и.. страшно. А если бы от вас зависело вступить в секс с кем то — первым встречным, или умереть, вы бы что выбрали?
А если на улице или.. в лифте, лишь человек одного с вами пола, или — ребёнок?

Как видим, Берроуз выводит нас из зоны комфорта.
Словно в космосе, теряют вес привычные и уютные понятия: морали, долга, веры, счастья.. веры.
Человек остаётся наедине со своей душой.
Как сказал сам Берроуз: мне было интересно показать, как вело бы себя человечество, если бы было.. отлучено от вечности.

С другой стороны, например, так часто повторяющийся образ повешенного, подвергаемому анальному насилию: и подросток — мальчик и женщина, которая за минуту до этого была в блаженстве счастья, и вдруг — её, словно в жутком сне, её же любимый, ведёт на виселицу, голую, прилюдно, и она от страха и ужаса, перед всеми — писается и какается, а потом её ещё и насилуют анально, будучи с петлёй на шее: она уже висит.
С точки зрения морали — это кошмар.
Со всех точек, это кошмар. Но если присмотреться под углом удивлённого Достоевского к этим мрачным краскам..

С точки зрения художественности краски, Берроуз выбирает самую лучшую для наглядности краску: трудно найти в мире факт, где бы так полнокровно и таинственно и ужасно сливались, как в самом нежном стихе — рифмы, смерть и начало жизни: у повешенных и правда происходит эрекция и эякуляция. Вроде даже у женщин.
Если взять это как символ — то это пусть и безумные краски, но беспощадные в своём факте: человек, живущий над бездной, с невидимой удавкой на шее — испытывает ложную витальность, направленную в пустоту и смерть.

Беда в том, и это Берроуз гениально понял, что большинство людей не видят этой удавки на шее своей, или цивилизации, культуре.
Любопытно, что в романе Берроуза, как и в романах де Сада, все, и мужчины и женщины и дети — гипперсексуальны и все испытывают оргазмы, даже если их насилуют.
Де Сад так и не понял какой ад он описывал, сам себя пожирающий. Понял ли это Берроуз? Я не знаю. Честно.

Это можно сравнить с раскрытыми ранами витальности у умирающих.
Это можно сравнить с искушающим всплеском пёстрой культуры и погибающей цивилизации или народа: прежде всего — духовно.
Такие романы нельзя читать часто. Кислота в них, хоть и выжигает многое ложного в нас, но она касается и нечто вечного в нас, райского.
Грустно за тех людей, кто поклоняется Берроузу, или де Саду (хотя я бы не сравнивал их). По сути, для них закрыты двери в рай Тарковского, Пушкина, Тургенева, Остин..

Власть, война, равнодушие, злоба, обида, страх, или искусственный гомосексуализм, поддерживаемый как Франкенштейн, бесами из политики, размывая границы человечности — это всё тот же наркотик, не менее страшный чем героин, этот Белый кит.
Не удивлюсь, если однажды, через 4000 лет, на тлеющих руинах цивилизации, где-то в Калифорнийской пещере, в глубине огромного кратера от атомной бомбы, Берроуза будут считать древним пророком, пусть и юродивым, смрадным.
Он описал быть может самый достоверный мир будущего, а может… и настоящего: полулюди-полурептилии, клонирующие себя сущности, тотальное повиновение людей через секс, разврат, наркотики, делающих их них послушных рабов, готовых отречься от себя и снова распять бога, лишь бы.. получить новую «дозу», и не важно что это за доза: статус свой в обществе, наркотик, ступенька на карьерной лестнице. и т.д.

Берроуза, с некоторыми оговорками, можно сравнить с Босхом, и его картинами Ада: помните известную картину его, где некий чёрт в аду, на ягодицах грешника, выжег ноты?
Только в 20 веке одна студентка додумалась проиграть их на рояле. Музыка ада.. зада.
У Берроуза это овеществилось - буквально: не ясно, это галлюцинация героя или платоновское осмысление хтонической природы человека: в один прекрасный день… мужик вдруг осознал, что его задница — живая.
Сначала всё начиналось как шутка: он научился музицировать попой и даже — говорить.
Вроде смешно, хоть и бредово, да? Но Берроуз создал из этого апокалиптическую притчу, почти в Кафкианском духе.
Только представьте экзистенциальный ужас попы: она однажды просыпается в постели утром и .. понимает, что к ней зачем-то приделан — человек.

Уже не так смешно, правда? Хочешь не хочешь, а жалеешь попу..
В общем, попа — восстала на человека. У неё отрасли зубки. Она думала так: а зачем мне ты? Ты меня вечно держишь в подполье, словно братца-уродца, самую грязную работу мне отводишь..
Но я теперь могу говорить как ты! Я.. почти человек!
И тут в войне попы и человека..  как вы догадались (так и в жизни бывает), проигрывает человек, словно.. Франкенштейн: телепатически, попа делает так, что у человека зарастает рот… он постепенно без рта тупеет и превращается в животного.

Читаешь это..  и думаешь: боже.. какой бред! А потом: в этом что-то есть, если мыслить свободно и весело.
Это ведь про жизнь, как она есть. Посмотришь на иных людей — ну да.. у того вон — победила попа,  другого — утроба, у третьего — пи..да.
И тут хочешь не хочешь задумаешься: а может наши внутренние органы, это хтонические существа, замершие в нас, как комарики и ангелы в янтаре, и они ждут своего часа, чтобы смести нас с лица земли?
Порой посмотришь на того вон политика «миролюбивого» и думаешь: а Берроуз то может и не бредил. Это же.. нет, это не рептилия даже, а какая то мыслящая кишка-червяк, что-то древнее и бесчеловечное, что присосалось к телу человечества.

В романе есть один странный узор, несколько раз появляющийся, апокалиптический: один герой про оргазм говорит: испражнение члена.
Другой - что славно было бы над человечеством сделать такую операцию, чтобы его анус и рот - стали единым отверстием.
Лишь на первый взгляд эти мысли - бессмысленный бред.
Всё гораздо глубже: низведение человека до уровня не животного даже, а чего-то, до человеческого и доживотного: чистая хтонь, распятие святости пола, секса и любви.
Берроуз быть может не знал, что в глубинах океана, есть странное существо, которое эволюционировало странным образом: у него анус и ротовое отверстие - это одна апокалиптическая дыра, которая, так и кажется - если смотреть куда движется человечество, - может поглотить и бога и мир и любовь и человека.

В конце рецензии хочется вспомнить самую катарсическую сцену в романе.
По сути, это чистейший Артюр Рембо: один из его неизданных снов в Африке, или улыбчивый сон моего смуглого ангела.
Мужчина занимается сексом с женщиной (гомосексуальным, т.е. женщина, как бы — мужчина), и в момент оргазма, мужчина как бы нежно растворяется в мире и сквозь его грудь проходят поезда и все мальчики всего мира кончают вместе с ним, кто на дереве, кто в школьном туалете, кто в одинокой постели..

И сам он словно бы превращается в одинокого мальчика.
Если бы этот отрывок читала.. Джейн Остин, в раю, крылатая, то она бы, за шелухой и помехами секса, увидела бы сверхновую вспышку рая, томление по вселенскому счастью всех людей, всех мальчиков и девочек.. всех цветов и птиц и заблудившегося поезда, пьяного трамвая, в джунглях Москвы и Акапулько.
Вот бы достать билетик на такой поезд.. правда, мой смуглый ангел?

Я всегда называла господина Набокова мастером словоблудия. К счастью или к сожалению, пальма первенства теперь переходит к господину Берроузу. Набоковская "оргия эпителиальных аллитераций" нервно курит в сторонке по сравнению с тем, что я прочла в "Голом завтраке". Даже хотела выписать пару цитат для примера, но передумала. Просто потому что практически каждая строчка в них будет очень сильно 18+.
Честно скажу, я удивлена, что нашлись люди, которые смогли увязать весь этот героиновый бред в какую-то осмысленную сюжетную линию. Я же только благодаря Википедии немного "въехала в тему".
Мне хотелось блевать от тех картин, что вырисовывались в моего бедной головушке при прочтении. В кои-то веки я пожалела, что наделена бурным воображением. Никакие Паланики, Уэлши и прочие не идут ни в какое сравнение с этой книгой Берроуза. Сумасшедшие оргии некро-педо-зоофилов, казни с расчлененкой... Ух, такое только во время глубоко "трипа" и может родиться в голове. "Голый завтрак" является одним из первых романов, написанных автором по "методу нарезок". Сам подход небезынтересен с литературной точки зрения, но вот эпизоды выворачивают наизнанку и душу, и тело. Рискну перефразировать аннотацию к этой книге: " она может вызвать шок у среднего человека и вдохновение - у искушенного читателя". Замечательно. Прекрасно. Я с радостью продолжу быть средним человеком. Благодарю.
Кстати, свое знакомство с Берроузом я начинала с книги "Джанки". И я до сих пор пребываю под благоприятным впечатлением. Да, в ней описаны нелицеприятные вещи. Но подача подкупает: автор в духе журналистских очерков описывает те вещи, которые он пережил. Все как-то спокойно, размеренно, структурировано. А главное - реально. Реально не в плане правдивости, а в плане пребывания героев во вполне реальном для нас мире. А вот "Голый завтрак" можно назвать полной противоположностью. Отсюда я делаю вывод, что чтение Берроуза буду продолжать исключительно в рамках его "донарезачного" периода творчества и только после детального изучения аннотаций/рецензий/википедий.

Если попробовать описать эту книгу одним словом, то лично у меня напрашивается одно-единственное – шлак. Как будто был такой странноватый роман, возможно, не очень живой, не очень увлекательный, но все-таки роман, потом его разорвали, остатки пережевали, смешали с дерьмом и спермой, разбавили матом, а потом все это просушили и напечатали. И вот он, «Голый завтрак», перед вами. Угощайтесь.

Произведение представляет собой… Что же оно представляет? Я не поленилась почитать несколько статей на тему и, как я поняла, мнения разделились: кто-то погружается в эту мерзость и с переменным успехом ищет сюжетную нить, кто-то ограничивается утверждением, что роман сам по себе бессюжетен и бессвязен. Я не совсем согласна с этим последним утверждением и, думаю, при ближайшем рассмотрении можно было бы выцепить хотя бы начатки сюжета, да только вот беда – немногим захочется погружаться в описываемое Берроузом дерьмо, и я определенно в числе тех, кто предпочел бы от этого воздержаться. Так что остановимся на том, что книга представляет собой бессюжетный, жестокий наркотический бред с сильным уклоном в гомосексуализм.

Меня роман не впечатлил совершенно. Нецензурная лексика, как обычно, заставила поморщиться, сюрреалистические галлюцинации, несмотря на обилие жестокостей… Ладно, признаюсь – не без участия жестокостей, - поначалу заинтриговали, но очень скоро наскучили, ибо всего должно быть в меру, и хотя роман совсем небольшой, мера была превышена еще задолго до конца.

Для меня книга стала очередным примером того, что грязь, вылитая на бумагу (да и не только), становится популярной в основном из-за наличия самой грязи, а уж как она уложена, какие узоры на ней вывели, какие мысли спрятали – это читателю не особо важно. Читатель пытается познать якобы надежно упрятанный смысл и насладиться вымышленной извращенной красотой. Читатель верит, что в этом что-то есть.

А я не верю. Роман, на мой взгляд, глуп, груб и безвкусен. Кое-какие сцены галлюциногенного характера заставили меня вытянуть оценку до тройки, но если бы не они… Ну, вы поняли.

Я три года искала эту книгу в бумажном виде, а потом устала искать и решила прочитать в электронке. И очень рада, что именно так и получилось, потому что, в любом случае, этой книге в моей библиотеке не быть. Будучи в курсе, что "Голый завтрак" написан наркоманом и о наркоманах, о том, что роман полон сцен насилия, гомосексуализма и педофилии, я считала, что приблизительно знаю, чего ожидать. Ведь есть такие книги, которые сам не читал, но столько о них слышал, что уже вроде и сам можешь их цитировать. Вот о "Голом завтраке" я была наслышана. Но я даже в самом кошмарном сне представить себе не могла, что меня ожидает под обложкой.

Я вполне нормально и адекватно отношусь к любым темам в литературе. Не скажу, что меня очень трудно удивить, но темами наркомании, извращений, жестокости и т.д. меня не испугать. Но почему это стоило подавать в таком виде??? Неужели всю эту "писанину" нельзя было одеть в более-менее приемлемую обёртку? Неужели нельзя было всю эту грязь собрать в один клубок? Почему это всё должно было "выплескиваться" из страниц на читателя?

Текст не имеет четко структурированного сюжета. Да-да, я поняла, что это поток сознания (очень своеобразный, как по мне). Но даже в потоке сознания сквозь сплошной текст тянется тонкая ниточка темы/смысла, которая поддерживает структуру текста, и держит мысли в каком-то ограниченном диапазоне. Здесь же никакой лейтмотив не отслеживается. Берроуз начинает одну историю, а следующий абзац уже о ком-то другом. И только ты разобрался, что уже об ином герое читаешь, тебя сразу кидает в третьи дебри. И эти истории гонятся, стараясь опередить друг друга, не помещаясь в страницы, выливаясь на читателя потоком грязной, слизкой и вонючей жижи. Ни одна из историй толком не рассказана. Ни один человек не прописан.Ни один персонаж не запоминается по прочтению. Это во-первых.

Во-вторых, я не знаю, как вообще мне удалось это дочитать. Это написано откровенно плохо. Тяжело, скучно, сухо.
Можно, конечно, сказать, что это не какой-то любовный роман или поэзия, чтобы здесь язык пестрел метафорами и эпитетами. Так никто и не требует, чтобы он был переполнен аллегориями, оксюморонами и другими стилистическими средствами выразительности. Но приведу для сравнения: если о наркомании, то "Морфий" Булгакова, если о гомосексуалистах, то даже "Маленькая жизнь" Янагихары, если о педофилии, то "Милые кости" Элис Сиболд. И это первое, что пришло в голову. А сколько я ещё не читала, или даже не слышала.
И даже о таких неприятных вещах умеют писать так, что хочется читать. Не понимаю я, почему эта книга имеет столько поклонников. Как мне кажется, то просто в гонке за провокационностью Берроуз забыл облачить свои "мемуары" в хоть минимально удобоваримую форму.

Говорят, что Берроуз - это писатель не для всех. (Для меня странно, что это писатель хоть для кого-то, но на вкус и цвет..) Если так, то это не мой писатель. Это не моя литература. Это не моя книга. И если, по чьему-то мнению, я её просто не поняла, то мне даже ни капли не стыдно за это.

Настолько противоречивые оценки книги насторожили меня сразу, я не поклонник всякий мерзостей в сюжете, да и смесового повествования, где не разобрать смысла и не видать стройности не воспринимаю. Поэтому приступала с опаской, и теперь с полной уверенностью сказать - не по Сеньке шапка, не моя эта вся альтернатива наркоманская.... Хотя даже в так сказать вступлении автора было указано, что книга преследует лозунгово-благородные цели:

"Кто ужинает с дьяволом, должен запастись длинной ложкой" - прекрасная пословица, не так ли? А тут ощущение что не ели длинной ложкой, а писали длинной ручкой. Из-за длинной ложки невозможно поднести еду ко рту, а написанное длинной ручкой, продолжая аналогию, невозможно нормально воспринять... Читала я читала, потом подумала, может автор в вступлении самопохвалялся и все? Оказалось нет, в описаниях романа говорится, что

В общем это я такая, непонятливая, а матом, описанием наркоты и дискретным галюциногенным сюжетом автор пытался донести все-таки некую благородную мысль. Аннотация книги дополняет этот винегрет:

судя по моим впечатлением от текста, я-читатель ниже среднего, ибо у меня не шок, а аццкое отторжение... И все-таки, для кого писано это? Если цель предупредить наркоманию, то простите, неофиту-наркоману до лампочки будет Берроуз, типичный и шаблонный "употребитель" будет читать эту вершину,простите, постмодернизма, полную грязи, слизи, блевотных масс? Или это писано для давно "подсевших"? Так им тоже наверное не до чтения, тем более этих кусков текста. Или для тех, кто еще не пробовал? Ну в общем такое... Лучше я Сектор газа послушаю, они гораздо талантливее в нецензурном описании бытия.
Пока читала, возникла мысли, что западная послевоенная культура, наверное, диктовала обязательность наркомании и алкоголизма в быту и в книгах, что-то вроде "ты не богема, если наркота-не твоя тема", да? Совершенно разные книги этого периода, считающиеся призовыми, лучшими, всем костяком упираются в сознательное отравление своего организма этим. Недавно прочитанный "Нейромант" вроде бы из другой оперы, да на тех же дрожжах. Только тут нет стройности сюжета, нецензурщина, гнилостный запах всех персонажей проникает сквозь любое описание и не вызывает никаких эмоций, кроме брезгливости.
Засим прощаюсь, и пропустив очередного ... в зеленую дверь, ухожу...

Вообще, книгу читать я не планировал. Но так сложилось, что посмотрел одноименный фильм по данному произведению. Фильм вынес мозг полностью, но оставил много вопросов открытыми, посему я и решил разобраться со всем и прочитать книгу. И что же меня ожидало? Очередной бред а-ля "Надувной доброволец" Стива Айлетта. Чёрт возьми, ну я признаю стиль бизарре, я признаю несение бреда, даже приветствую, так как зарядка для мозгов полезна не только умными вещами. Но это какая-то бессвязная, простите, хренотень. Ну да, я понимаю, что это бред наркомана, но разве это литература? Разве это называется произведением искусства? В общем, мало того, что я не нашёл ответов на интересующие меня вопросы, оставшиеся после фильма, так ещё и полностью разочаровался в книге и, пока что, в писателе. Пока что, так как не берусь судить по одному произведению. Но читать больше пока не хочется. Не рекомендую - убитое зря время.

Я нихрена не понял. Что это, черт подери? Как это назвать? Разве это литература? Назвать это литературой мой разум и язык никак не осмеливаются. Сюжета нет, хотя так наверно ЭТО и задумывалось. Один сплошной поток, состоящий из не связанных друг с другом слов, фраз, предложений, абзацев, бреда, галлюцинаций, приходов и ломок. Со страниц книги фонтаном извергаются литры спермы, цистерны человеческих - и не только - испражнений. Здесь речь идет о каких-то Хассанах, Карлах, Ли и других существах. От текста разит зловонием, он переполнен всевозможными перверсиями и отклонениями. А что, собственно, я хотел услышать от автора, запихнувшего в себя при жизни тонну наркотиков? Чем жил, то и написал. Его жизнь во время зависимости была одной сплошной галлюцинацией, ею и стала на страницах этой книги. Но назвать ЭТО литературой… Хотя в нашей современной жизни достаточно явлений, называющихся не своими именами. А может быть в силу своего слабоумия, я просто не умею рассматривать в подобных книгах, да и в жизни вообще, глубоко спрятанный смысл? Кто знает, кто знает…

Я почему-то ожидала истории в духе Томпсона и Дика, но более трешовую - связный сюжет, герой-наркоман, галлюцинации и бред, грязные подворотни, где за двадцатку тебе отсосет молоденький парнишка, в надежде заработать на покупку дозы, а потом ты, придерживая рукой спущенные штаны, убегаешь от копов, переваливаясь через кучи мусора и, возможно, гниющие в них трупы тех, кому не повезло. Знаете, эдакую романтизацию вот такой вот жизни, дикую попытку добавить белую краску туда, где подобный цвет неведом - тогда для меня становилось бы понятным желание не пропускать эту книгу в руки людям.

Но здесь выблеванные куски несвязанного текста, мысли - порой здравые, порой изломанные, попытки описать трип, но честно, у того же Дика в "Помутнении" это было куда успешнее, описания наркотиков, жизни с ними, когда вся жизнь - охота, вот только ты в ней жертва, но добровольная. Понять из этой книги хоть что-то, безусловно, можно, но это такое бессмысленное словоблудие, что охотно веришь в написание всего этого под наркотой. И редактурой после завязки, возможно. И рыться во всем этом, складывая кусочки паззла вместе не хочется, ведь хорошей картинки-то точно не выйдет. И дело вовсе не в том, что описывается грязь и дно жизни, те, кого считают отбросами, нет. Говоря о хорошей картинке, я имею ввиду именно мощь написанного. А здесь что-то такое вялое, обветшалое, выезжающее лишь за счет грязи, мата и рассказе о гомосексуальных отношениях и наркотиках. Провокация на том, что было неприемлемым в годы выпуска книги, но сейчас со всем этим сложнее. И дело не в том, что наркомания становится чем-то привычным, раз не вызывает негодования, а в том, что удивляться людской глупости устаешь. Я по-прежнему считаю решение принимать наркотики глупостью, которое может быть принято в молодости из-за духа бунтарства (ну и отсутствия у некоторых мозгов иили альтернативного взгляда на жизнь) и мои попытки читать книги с героями-наркоманами служат возможности увидеть иную точку зрения. А от данной истории сложно добиться хоть чего-либо, ведь самой истории нет.

Первая моя рецензия.
На данное произведение Берроуза, я наткнулся благодаря режиссеру Дэвиду Кроненбергу, когда начал ортодоксальный просмотр всей его фильмографии и понял, что наряду с Ларсом Фон Триером, он Мой режиссер, Слово мой в данном конкретном контексте, обозначает, ни что иное, как любимый.

Конечно, как и многие страждущие, я ожидал, что книга будет зеркальным отражением фильма с пряными подробностями и мелкими нюансами. Но был удивлён, после прочтения первых 100 страниц, тем, что книга вбирала в себя шокирующие предложения и красивые словосочетания очень сильно и безвозвратно переплетающимися с мерзостями, тошнотворными обстоятельствами, наркотиками, шлюхами, гомосексуалистами, педофилами, помимо всего этого она никак и никаким боком не походила на фильм.

Были в ней конечно и истории о том самом бароне у которого кишки намотались на колеса, а в последствии на сидении кареты сидела одна пустая оболочка тела, про зубы которые выросли в заднице и она жила своей жизнью, отдельно от хозяина, но четкой структурированной линии сюжета не было.

Наверно это на меня и произвело невероятное впечатление и вызвало бурю эмоций, я читал сей роман в за хлеб, я понимал на что иду уже после 20 страниц, не считая предисловия с судом.

Но книга была написана таким манером, который сегодня наверно уже и не встретишь. Дерзко и без стыда, вам на первое блюдо подают отношения с мальчиками и плотские утехи с ними, на второе разбавляют все это наркотическим туманом, что расползается по всей сетке романа и наверное к концу прочтения проникает в читающего и думаю на этом он не исчезает, в манере заставить вас понять сей смысл сказанных выше слов. На третье блюдо вам очень по респектабельному и уместно расставляется характеристика людей, живых существ, предметов, которые в некоторые моменты перемешиваются и создается впечатление двоякое или многояковое. Атмосфера книги чудовищно - притягательна, это знаете как хотеть искупаться в говне не мараясь, странное чувство.

Книга сильная и конечно очень оригинальная.

Очень рад, что познакомился с этим произведением.

При прочтении очень хорошо чувствуется само настроение автора, тем какие слова он пишет и на какой лад он их вставляет, да есть сумбур из, слов, но есть такие цитаты, которые по сейчас кручу у себя в голове и понимаю что эти слова вечны.
Одна из них:

Данную книгу же, не рекомендую ни кому. Кто хочет или задумывается ее прочитать, прочтите сначала тестовый отрезок.
Читать или нет, это дело сугубо-личное.

Книга одновременно великолепна и омерзительна.

10/10