Рецензия на книгу

• 

  laonov31 мая 2025 г.

  Заблудившийся и пьяный трамвай (рецензия andante)

  Я — наркоман.
  Как и герой романа Берроуза, я могу 8 часов смотреть на кончик своего ботинка.
  Правда, я не совсем обычный наркоман. Мой наркотик — любовь. Трагическая.
  О смуглый ангел, читаешь ли ты эти строки? Твои милые губы — дают привыкание с первого раза, они сильнее чем героин.
  Твои смуглые бёдра… они сильнее барбитуратов в 1000 раз, потому что дают вечное привыкание ещё до того, как я коснулся их губами: я просто увидел их, в безопасном контрацептиве джинсов или синей юбочки, и всё… я уже не могу без них жить.
  Про твои неземные глаза я и не говорю: таких сильных наркотиков нет на земле, разве что где-то на звезде Вега, на закрытых вечеринках, где из запястий распускается алая роза..

  Роман Берроуза меня несколько озадачил.
  Это роман контр-культуры. Тут намешано всё: ненормативная лексика, грязные сцена секса, гомосексуализм и т.д.
  Так что «для интереса» такие книги не читают. Если вам нравится Джейн Остин или Тургенев, и вы решили для общего развития прочитать данный скандальный роман, о котором одни называют — гениальным, а друге — бредом наркомана, то вы можете ощутить себя.. помните старую комедию Полицейская академия, как над незадачливым полицейским подшучивали вечно и он случайно оказывался в закрытом баре для геев и с ним там.. танцевали насильно?

  Меня озадачило другое. Такие танцы меня не смущают (не подумайте ничего плохого).
  Читая роман, я порой грустно улыбался, вспоминая, как в универе, после неудачной попытки суицида, я решил как бы доубиться — душевно, и «вступил» в закрытый клуб де Сада, в котором практиковались.. мягко скажем, извращения и наркотики.
  Это было чем-то похоже на моё чеширское существование в загробном мире, в котором я был не то лунатиком, не то белой вороной, не то робким, кэрролловским кроликом, с томиком Тургенева в уголке дивана, разговаривая с полуобнажённой смуглой женщиной в латексе и.. с плёткой.
  Моя улыбка тогда подумала: к одним, после смерти приходят ангелы, к другим, бесы, а ко мне.. женщина с плёткой.

  Героин я попробовал всего раз и мне не понравилось: Платонов, Цветаева и Уотерхаус, штырят меня сильнее. Не говоря уже о любви.
  Берроуз, прошёл все стадии наркомании. Все 256 дантовых кругов Ада (бедный Данте.. неужели он думал, что кругов всего — 9? Да каждый влюблённый скажет, что их минимум — 400).
  Для погружения в такой роман, нужен — скафандр. Если в нём вы вдруг увидите бабочек, не пугайтесь: значит, либо вы влюблены, либо наркотики начали передавать телепатическим путём через искусство.

  Но лучше всего, сняв скафандр, а лучше — голову, словно скафандр (если вылетит лазурная горстка мотыльков, не пугайтесь: вы значит точно влюблены. Хотя.. да, пугайтесь. Потому что любовь — это самый сильный наркотик. Правда, мой смуглый ангел? Легче отвыкнуть от жизни, крыльев, бессмертия, потребности в боге и в счастье.. чем отвыкнуть от тебя, неземной), перейти на сёрфинг, несясь по лазурным стружкам волн и страниц.
  Но будьте осторожны: вас может накрыть с головой и сломать… Но если вы удержитесь, поймав волну, то вас ждёт.. нет, не катарсис. Вы просто останетесь живы. Не плохо, да? Чудесный слоган для клубничного мороженого, например.

  Так что меня озадачило в романе? Не грязные сцены секса же? Нет.
  Некий эстетический вывих сердца, попытавшегося «оглянуться», словно Орфей.
  По сути, роман — это сплошной поток сознания, который многие могут принять за бред наркомана, пусть и талантливого.
  Я в своё время слышал как бредили наркоманы, и в моей постели и на полу туалета в клубе: порой это был бред, с вкраплениями дивных образов и мыслей, как в хорошей булочке с изюмом, а порой это была та грустная булочка из школьной столовой, булочка-аутист, в которой было всего 2 изюминки, и то, одна из изюминок не была изюминкой.
  Господи, дай мне благополучно забыть эти булочки в школе.. (не все!! Да благословит Будда и Джейн Остин, волшебный круассан с розовым кремом и посыпанными сверху, грецкими орехами: неземная сладость его после 6 урока, почти равнялась сладости твоих милых губ, мой смуглый ангел: ах.. если бы тоже, после 6 урока!!).

  Роман можно назвать психоделической смесью прозы Артюра Рембо, с его «Одно лето в аду и Озарения», но разогнанных до сверхзвуковых скоростей… Эроса, и романов Моби Дик и Робинзон Крузо.
  Разумеется, место белого кита занял — героин. А попросту — смерть.
  Вместо туземки Пятницы — пьяная и больная муза Берроуза.
  Помните стих Бодлера — больная муза? У Берроуза, это изнасилованная муза, под капельницей.

  Вам решать: нужно ли вам это? Спускаться в трущобы искусства, полную опасностей и смрада, чтобы найти там пару жемчужин?
  Есть одно «но»,, правда: такие жемчужины водятся только в трущобах искусства и жизни.
  Ещё Платонов писал в записной книжке, что нужно исследовать человека на само его дне жизни, не брезговать и спустится в самый его ад.

  И в этом есть резон: те истины, вечные, сияние которых может нам дать Остин, Толстой, Пушкин.. как нормы морали и цивилизации — они всё же априори отретушированы, процежены.
  Это не плохо. Особенно если «цедит» гений, а не условная мораль, власть и т.д.
  На самом дне жизни, есть некое тайное мерцание, неуловимый переход от жизни к смерти и наоборот, там есть свои воскрешения бога и свои вторые пришествия и.. распятия.
  Я даже думаю, что в этой хтонической сфере жизни, время и пространство — искривляются, мерцают и дышат как крылья бабочки, случайно севшей на бледно-голубую горку чистого героина где-то на улыбчивом балконе в Акапулько: словно пыльца, этот смертельный порошок слетал с её тёмной лазури крыльев, подобно звёздам, с крыльев ангелов к конце времён.

  В этом смысле, роман Берроуза, конечно — апокалиптичен. Как шаманы, (талантливые, разумеется), приняв грибы, порой бредят теми красками души, которые у них есть, и бредят порой не хуже пророков, так и Берроуз.
  Его роман, собственно — это дивная смерть искусства, в своём гелиотроповом, разомкнутом нимбе.
  Бледная красота этого романа — сродни белому шуму звёзд и спиритической связи с душами умерших: ты вроде секунду назад вышел с кем-то на контакт.. вроде бы это Достоевский, и вдруг, через секунду, это уже бесприютный барабашка-аутист.
  Интересно ли такого слушать? С научной точки зрения — да. Если вам очень одиноко — да. Если вам больше нечего терять… да.

  Бледная красота этого романа — как кислота, пролитая на вашу душу, моральные установки и «красные флаги».
  Суть такой «операции», в сжигании всего наносного, ложного, что есть в вашей душе: готовы ли вы к этому?
  А что.. если кислота разъест всё и останется лишь пустота?
  В этом плане, конечно, Берроуз, как спутник Вояджер над Плутоном, прошёл возле настоящего искусства, задев его краешком: соприкоснувшись с настоящим искусством, человек должен быт готов покончить с собой или уйти в джунгли Гималаев или.. или.. полететь в Москву и тихо, ночью, целовать дверь смуглого ангела на 23 этаже.

  Так что меня так взволновало в романе?
  Эстетическая чистоплотность. У меня гибкая душа и я спокойно воспринимаю в искусстве — мат, секс, разврат и т.д., особенно если это несёт некий тайный смысл.
  В своё время и сон Свидригайлова и нимфеточке (ПиН Достоевского), был верхом разврата.
  Но читать роман Берроуза и точно знать, что вот на этих страницах, где описывается де садовская апокалиптика — подростка-мальчика, повешанного и содрогающегося, анально насилует некий чёрт и вместе с чёртом, мальчик так же испытывает оргазм, сливающийся со смертью и улыбкой, — задерживаются читатели педофилы и прочая нечисть, и читатели подростки и просто глупые читатели реагируют на это, в лучшем случае с эстетическим аутизмом, в духе секс-наркотики-рок-энд-ролл, а в худшем, с подростково-школьным аутизмом: вау! сиськи-письки, разврат, тёмный разгул свободы и страстей!

  Мне становится несколько брезгливо. Если бы я умер и жил.. где то на окраине рая, в трущобах и в шалаше в лебеде (ах, рай детства, где ты?), и точно знал, что роман Берроуза читают Достоевский, Рембо, крылатая Остин, читают не как мы, на земле — глазами и моралью, но чем то небесным, видя вечное — в вечном, не замечая ущербного и тёмного, как порой и нужно в подлинной любви и искусстве, я бы не переживал так.

  Мне бы хотелось дать почитать этот роман Достоевскому.
  В своих дневниках, он писал о грядущей антропофагии, — поедании людей. Особенно если разум-подлец докажет, что это хорошо и целесообразно.
  В романе Берроуза, мы фактически видим будущее, миражи апокалипсиса, где растушеваны границы человечности и хтонического ужаса, и человек за завтраком может есть с наслаждением — женский половой орган, а в темнейшей оргии, женщина может отрезать член мужчине и насиловать себя им, а потом — съесть.
  (с одной стороны, это та самая антропофагия, о которой предсказывал Достоевский и таинственные трихины, вселяющиеся в людей, из сна Раскольников, с другой стороны, тут очевидное распятие понятия - Пол, как женского так и мужского, так актуальное в наше время, особенно в тоталитарной медицине по смене пола: пол и человек - растушёвываются).

  Неподготовленный читатель.. захлопнет книгу, или полетит сразу в Гималаи или Москву, скрестись, аки бездомный котёнок, на 23 этаже, к двери смуглого ангела.
  Подросток может тупо улыбнуться, кто-то может сказать себе с культурным снобизмом: я — не извращенец. У меня алиби. Я читаю мировую классику, которой восхищался Керуак, Буковски и незабвенный Вжижек Травка.
  Но Достоевский бы если читал этот роман.. Нет, само собой, подходить к миражам бреда Берроуза и его дивным или пошлым образам (пошлым, не в плане интима, а в плане воды бреда в никуда), с линеечкой, мол: а вот этот образ можно измерить? А вот этот символ? Это бред, конечно. У Берроуза символы и образа порой перемешаются в воздухе как лестницы в фильме Гарри Поттер, и часто они ведут в никуда и из ниоткуда.

  Так вот, Достоевского бы это не смутило. Он — сердцевед. Искусство вообще призвано пробудить в нас ангела.
  Если смрадный и грязный человек просит о помощи, то мы ведь не будем ужасаться его смраду? Мы смотрим на его душу и боль.
  Так и в настоящем искусстве. Да, оно порой смердит. Кого-то шокируют в романе обилие слов: сперма, пи..да..

  Но Достоевский, например, увидел бы в этом не слова, а — краски слов.
  Не сперма, а — витальность. Я бы назвал это - пуантилизм бреда Берроуза: он точечно накрапывает на полотно сюжета разные смыслы, слова, миражи, смрадные и сияющие, как в небеса, и в итоге получается как на картинах Сёра — волшебство.
  Но его нужно уметь увидеть, за этим смрадом и адом.
  Господи.. Берроуз прошёл — ад, и это его опыт. Это его краски души. Он преодолел свою болезнь и в аду вышел на новые понимания жизни и.. зависимости.

  Вы думаете, что наркоман тот, кто принимает наркотик?
  Когда то мораль искренне верила, что бить женщину и животных, не грех, в отличие от Человека — мужчины.
  Сейчас мы понимаем какой это бред.
  Берроуз выходи на иные уровни понимания жизни.
  С одной стороны, в его сюжет мерцает чеширскими взмахами крыльев событий: например, апокалиптическая битва гомосексуалистов, больше похожая на оргию, и чтобы их спасти, посылают войско.. голых женщин.

  Это реально забавно.
  Или вот: в светский раут, наполненным леди и джентльменами, обсуждающих мировые проблемы, шутник-бунтарь запускает дивных ос, после укуса которой, если человек не вступит в секс с кем-то — он умрёт тут же.
  И тут на рауте раздаются стоны и охи старушек и юных модниц.
  Это тоже смешно и.. страшно. А если бы от вас зависело вступить в секс с кем то — первым встречным, или умереть, вы бы что выбрали?
  А если на улице или.. в лифте, лишь человек одного с вами пола, или — ребёнок?

  Как видим, Берроуз выводит нас из зоны комфорта.
  Словно в космосе, теряют вес привычные и уютные понятия: морали, долга, веры, счастья.. веры.
  Человек остаётся наедине со своей душой.
  Как сказал сам Берроуз: мне было интересно показать, как вело бы себя человечество, если бы было.. отлучено от вечности.

  С другой стороны, например, так часто повторяющийся образ повешенного, подвергаемому анальному насилию: и подросток — мальчик и женщина, которая за минуту до этого была в блаженстве счастья, и вдруг — её, словно в жутком сне, её же любимый, ведёт на виселицу, голую, прилюдно, и она от страха и ужаса, перед всеми — писается и какается, а потом её ещё и насилуют анально, будучи с петлёй на шее: она уже висит.
  С точки зрения морали — это кошмар.
  Со всех точек, это кошмар. Но если присмотреться под углом удивлённого Достоевского к этим мрачным краскам..

  С точки зрения художественности краски, Берроуз выбирает самую лучшую для наглядности краску: трудно найти в мире факт, где бы так полнокровно и таинственно и ужасно сливались, как в самом нежном стихе — рифмы, смерть и начало жизни: у повешенных и правда происходит эрекция и эякуляция. Вроде даже у женщин.
  Если взять это как символ — то это пусть и безумные краски, но беспощадные в своём факте: человек, живущий над бездной, с невидимой удавкой на шее — испытывает ложную витальность, направленную в пустоту и смерть.

  Беда в том, и это Берроуз гениально понял, что большинство людей не видят этой удавки на шее своей, или цивилизации, культуре.
  Любопытно, что в романе Берроуза, как и в романах де Сада, все, и мужчины и женщины и дети — гипперсексуальны и все испытывают оргазмы, даже если их насилуют.
  Де Сад так и не понял какой ад он описывал, сам себя пожирающий. Понял ли это Берроуз? Я не знаю. Честно.

  Это можно сравнить с раскрытыми ранами витальности у умирающих.
  Это можно сравнить с искушающим всплеском пёстрой культуры и погибающей цивилизации или народа: прежде всего — духовно.
  Такие романы нельзя читать часто. Кислота в них, хоть и выжигает многое ложного в нас, но она касается и нечто вечного в нас, райского.
  Грустно за тех людей, кто поклоняется Берроузу, или де Саду (хотя я бы не сравнивал их). По сути, для них закрыты двери в рай Тарковского, Пушкина, Тургенева, Остин..

  Власть, война, равнодушие, злоба, обида, страх, или искусственный гомосексуализм, поддерживаемый как Франкенштейн, бесами из политики, размывая границы человечности — это всё тот же наркотик, не менее страшный чем героин, этот Белый кит.
  Не удивлюсь, если однажды, через 4000 лет, на тлеющих руинах цивилизации, где-то в Калифорнийской пещере, в глубине огромного кратера от атомной бомбы, Берроуза будут считать древним пророком, пусть и юродивым, смрадным.
  Он описал быть может самый достоверный мир будущего, а может… и настоящего: полулюди-полурептилии, клонирующие себя сущности, тотальное повиновение людей через секс, разврат, наркотики, делающих их них послушных рабов, готовых отречься от себя и снова распять бога, лишь бы.. получить новую «дозу», и не важно что это за доза: статус свой в обществе, наркотик, ступенька на карьерной лестнице. и т.д.

  Берроуза, с некоторыми оговорками, можно сравнить с Босхом, и его картинами Ада: помните известную картину его, где некий чёрт в аду, на ягодицах грешника, выжег ноты?
  Только в 20 веке одна студентка додумалась проиграть их на рояле. Музыка ада.. зада.
  У Берроуза это овеществилось - буквально: не ясно, это галлюцинация героя или платоновское осмысление хтонической природы человека: в один прекрасный день… мужик вдруг осознал, что его задница — живая.
  Сначала всё начиналось как шутка: он научился музицировать попой и даже — говорить.
  Вроде смешно, хоть и бредово, да? Но Берроуз создал из этого апокалиптическую притчу, почти в Кафкианском духе.
  Только представьте экзистенциальный ужас попы: она однажды просыпается в постели утром и .. понимает, что к ней зачем-то приделан — человек.

  Уже не так смешно, правда? Хочешь не хочешь, а жалеешь попу..
  В общем, попа — восстала на человека. У неё отрасли зубки. Она думала так: а зачем мне ты? Ты меня вечно держишь в подполье, словно братца-уродца, самую грязную работу мне отводишь..
  Но я теперь могу говорить как ты! Я.. почти человек!
  И тут в войне попы и человека..  как вы догадались (так и в жизни бывает), проигрывает человек, словно.. Франкенштейн: телепатически, попа делает так, что у человека зарастает рот… он постепенно без рта тупеет и превращается в животного.

  Читаешь это..  и думаешь: боже.. какой бред! А потом: в этом что-то есть, если мыслить свободно и весело.
  Это ведь про жизнь, как она есть. Посмотришь на иных людей — ну да.. у того вон — победила попа,  другого — утроба, у третьего — пи..да.
  И тут хочешь не хочешь задумаешься: а может наши внутренние органы, это хтонические существа, замершие в нас, как комарики и ангелы в янтаре, и они ждут своего часа, чтобы смести нас с лица земли?
  Порой посмотришь на того вон политика «миролюбивого» и думаешь: а Берроуз то может и не бредил. Это же.. нет, это не рептилия даже, а какая то мыслящая кишка-червяк, что-то древнее и бесчеловечное, что присосалось к телу человечества.

  В романе есть один странный узор, несколько раз появляющийся, апокалиптический: один герой про оргазм говорит: испражнение члена.
  Другой - что славно было бы над человечеством сделать такую операцию, чтобы его анус и рот - стали единым отверстием.
  Лишь на первый взгляд эти мысли - бессмысленный бред.
  Всё гораздо глубже: низведение человека до уровня не животного даже, а чего-то, до человеческого и доживотного: чистая хтонь, распятие святости пола, секса и любви.
  Берроуз быть может не знал, что в глубинах океана, есть странное существо, которое эволюционировало странным образом: у него анус и ротовое отверстие - это одна апокалиптическая дыра, которая, так и кажется - если смотреть куда движется человечество, - может поглотить и бога и мир и любовь и человека.

  В конце рецензии хочется вспомнить самую катарсическую сцену в романе.
  По сути, это чистейший Артюр Рембо: один из его неизданных снов в Африке, или улыбчивый сон моего смуглого ангела.
  Мужчина занимается сексом с женщиной (гомосексуальным, т.е. женщина, как бы — мужчина), и в момент оргазма, мужчина как бы нежно растворяется в мире и сквозь его грудь проходят поезда и все мальчики всего мира кончают вместе с ним, кто на дереве, кто в школьном туалете, кто в одинокой постели..

  И сам он словно бы превращается в одинокого мальчика.
  Если бы этот отрывок читала.. Джейн Остин, в раю, крылатая, то она бы, за шелухой и помехами секса, увидела бы сверхновую вспышку рая, томление по вселенскому счастью всех людей, всех мальчиков и девочек.. всех цветов и птиц и заблудившегося поезда, пьяного трамвая, в джунглях Москвы и Акапулько.
  Вот бы достать билетик на такой поезд.. правда, мой смуглый ангел?

  39

  9,6K