Я совершенно не объективна к этой книге, потому что я очень люблю Калмыкию. Стоит попасть в Элисту и ты как будто за границей любуешься пагодами, Хурулом, кушаешь вкусные национальные блюда и пьешь кумыс. И было очень интересно погрузится в прошлое калмыков.
В книге затронуты многие события: Японской, гражданская, Великая отечественная война, и советское время.
Во первых я не ожидала, что были гонения Калмыков и ссылки их в Сахалин. Больше всего мне понравилась часть с Советским временем. Описание мыслей партийного человека. И очень мне понравилось описание жизни семьи в ссылке.
Я считаю автору отлично удалось показать характер каждого героя, передать колорит калмыков.

Захватывающая семейная сага о трех поколениях донских калмыков в непростой период истории - первую половину XX века. Каждая глава начинается с каких-то звуков: "улан далай, улан далай" стучат колеса, везущие поезд со спецпереселенцами в Сибирь, "бруф-бруф" ломится ветер в белые стены войлочной юрты, "чвак-чвак" чавкают копыта коня по весенней грязи, "дырлин-дырлин" звенят струны дедовской домбры. И это настраивает на особый лад - казалось бы, сколько всего уже было написано и про революцию, и про гражданскую войну, и про коллективизацию, и про репрессии, и про Великую Отечественную, и про депортации, однако с точки зрения калмыков - одного из двух буддийских народов в России - я до этой книги еще ничего не читала, и мне было очень интересно прикоснуться к истории и культуре этого народа, который несмотря на свою малочисленность еще и внутри себя делится на торгутов, дервютов, хошутов, хойтов и бузавов и спорит между собой, какая ветвь те самые настоящие калмыки.

Первая часть идет от лица деда Баатра Чолункина, который почти единственный в семье не воевал ни в одной из войн. Его брат погиб на русско-японской, а два старших сына Очир и Чагдар повоевали и в германской (только Очир, Чагдар был еще молод), и в гражданской (причем по разные стороны - Очир как царский офицер-белогвардеец, а Чагдар на стороне Красной армии, поверив ленинским идеям), и в Великой Отечественной. Часть про Баатра самая традиционная, там показаны быт и нравы калмыков в царские времена до революции, их патриархальный уклад жизни и буддистские верования. Они уже не кочевой народ, но все же традиции сохраняются, так, например, согласно заветам предков выдергивать из земли корни нельзя, потому что голод и бесплодие будет, а уж железо в землю втыкать и вовсе смертный грех. Однако ж жить захочешь, и так раскорячишься, и вот уже сеют они картошку да выкапывают урожай.

Часть про Чагдара самая объемная, ну оно и неудивительно, на его жизнь самые драматичные события и перепали. Герой Гражданской войны, он быстро стал большим человеком и партийным начальником, и именно под его руководством проходили раскулачивание, коллективизация и чистки несогласных. Сквозила в нем человечность, но такая, родом из лихих времен - так, например, одну семью собирались сослать в Сибирь, но мать семейства взмолилась, что у них маленькие дети и на севере они не выживут, так Чагдар придумал элегантное решение проблемы: кулака-отца семейства оформить по первой категории (расстрел), а мать с детьми не выселять по причине потери кормильца. Своему глубоко верующему и постоянно молящемуся брату Дордже Чагдар выправил справку о душевном нездоровье, дабы чего не вышло, старшего упросил закопать царские ордена. А в 37 году чистка пошла уже и среди самих партийных, и чтобы до него не добрались, Чагдар жену и детей отправил на море, а сам решил схорониться в большом городе. Выбор пал на Ленинград, где он учился в Институте живых восточных языков и имел множество знакомых со студенческих времен. Но город был уже не тот - очень многие люди пропали без вести после ночных арестов, а те, кто еще остались, смертельно боятся и не доверяют никому. У него уже опускались руки, когда он вспомнил об одном странноприимном месте - открытом еще при царе дацане, который принадлежал Тибето-Монгольской миссии в СССР, находящейся под покровительством Наркомата по иностранным делам и поэтому в 1937 году еще работал. Работает он, кстати, и сейчас, думаю, в следующей поездке в Петербург туда заглянуть. В дацане, который по-калмыцки называется хурул (я в такой калмыцкий монастырь недавно продавала книгу про Далай-ламу) он и пересидел все самые лютые репрессии, пережил закрытие дацана и переоборудование его в спортивный комплекс, и прикоснулся к чуду - помог монаху-затворнику выдержать весь срок обета (три года, три месяца и три дня) и потом увидел, как тот уходит в тело света. Уж не знаю, насколько этот мистический компонент уместен в романе, но старая теософка Ираида Степановна, давняя почитательница Блаватской, с которой Чагдар (которого в дацане знали как Гайдара Петровича) крепко сдружился, убедила его в том, что он стал свидетелем подлинного чуда.

Когда началась Великая Отечественная война, Чагдар и его старший брат Очир едва снова не оказались по разные стороны баррикад - брат по старой памяти повелся на немецкую пропаганду, но Чагдар вовремя успел его остановить и потащил вместе с собой записываться добровольцами в кавалерийскую дивизию. Его жена Цаган с детьми, на тот момент уже четырьмя, и бездетная невестка Булгун остались на хуторе. Но это был страшный сорок второй год, когда армия попадала в окружения и солдаты погибали тысячами в котлах, на переправах, под бомбежками и артиллерийским огнем, и следующая часть, от лица среднего сына Чагдара Иосифа, начинается с депортации калмыков куда-то в Южную Сибирь.

Старому Баатру повезло, что оба сына вернулись с фронта, пусть старший сильно контуженный, а младший с обострившейся болезнью легких, однако до нового места жительства доехали не все: как-то походя упомянули, что жену Чагдара расстреляли немцы (почему? за что? ноль информации), годовалая Роза не выдержала тягот пути, а блаженный Дордже не заметил приближающийся поезд, секунда - и нет человека. Но на фоне разворачивающейся непрерывной трагедии их особо никто не оплакивал, похоронить удалось только Розу, потому что младенец легкий и нести его трупик не составляло труда. Осваивание на новом месте, тяжелый труд на лесоповале, грубые и хамовитые начальники, которые в своей глубинке ведут себя как царьки, потому что до Сталина далеко, а на местах работать надо, а со спецпереселенцами церемониться не пристало. Однако даже в этих адских условиях жизнь продолжалась, дети росли, старики старели, отгремела война, умер Сталин, начали реабилитировать депортированные народы, и закончилась книга на уже постаревшем Иосифе, который в ссылке сменил имя на Александр, да так под ним и прожил жизнь, вернувшемся на когда-то родной хутор.

Автор тонкой нитью через весь роман ведет мысль о том, что месть - очень плохое чувство, и рано или поздно этот порочный круг придется разорвать, потому что иначе кровь будет литься бесконечно, а калмыцкий народ маленький, его надо беречь. И во многом выжить ему помогла буддистская вера в то, что следующая жизнь точно будет лучше и счастливее.

Семейная сага позволяет проследить судьбу героев на протяжении многих лет. Одно поколение приходит на смену другому. Но в каждом передается заложенное предками.  Лейтмотивом данного романа звучало «Не мсти».  Это не просто завет предков, это поступки семейства Чолункиных. И умирая,  Баатр напоминает об этом внуку.

А ведь жизнь показана не легкая, ужасная. В романе описаны как Первая мировая война, так и революционные годы, коллективизация, высылки. Все, через что проходила страна в то время. Баатр — глава рода, которому довелось терять многих. Для отца, а калмыка тем более, нет ничего горше, чем не оставить продолжателя рода. У него три сына, которых надо не просто наставить, а передать родовые устои. И ох как сложно сохранить обычаи на переломе эпох. Когда один строй сменяет другой, когда ломаются жизни многих народов. Сыновья все разные. Объединяет их кровь и желание спасти друг друга в разные годы. Чагдар — средний сын. Он все время как бы балансирует, чтобы предугадать события и укрыть от беды близких. Очир сражался на стороне белых в годы Гражданской войны. Братьям трудно смириться, что они были противниками в то время. Но приходится. Дордже, младший из сыновей, с детских лет был отдан в  хурул. Его призванием было стать ламой. Не только по обычаю, но и по велению души. Понятно, что для глубоко верующего человека в годы революции и коллективизации мало было хорошего...

Чагдар единственный, у кого есть дети. Это не только радость, но и большая ответственность. Чтобы научить жить, не склонив головы, но и не предать близких. Читаешь, сколько досталось этим детям, и сердце кровью обливается. Взрослому-то ехать в мороз в вагоне ужасно, а детям?...

При всей тяжести описанных событий мне понравился стиль романа. Без смакования ужасов, но с достоинством. О калмыках можно считать ничего не знала. Эта книга стала во многом откровением. Автор описывает ежедневный быт, и герои встают перед глазами. Повседневность отличается и в то же время очень близка. Обычаи и верования, отношение к старшим в семье.

Что главное для любого отца? Благополучие и достаток в семье. Вот и Баатр стремился жить по законам предков. Пришлось менять свой подход. И старый человек смог это сделать. Удивительный образ. А как автор описывает его в качестве джангарчи, исполнителя калмыцкого национального эпоса. Как на глазах меняется, становится великим человек. Очень мощно.

Книгу советую к прочтению. Это отличный роман о калмыцком народе. Вроде и живем в одной стране, а так мало знаем друг о друге. Хороший повод исправить ситуацию

Если бы вы только знали, с каким неимоверным трудом далась мне эта книга! И дело не в трудностях, происходящих от лингвистических конструкций авторского языка — с этим тут всё в порядке. И не в культурно-языковых различиях, которые, безусловно, имеются. Всё гораздо проще — все читательские трудности находятся в сфере эмоционального реагирования. Острого и безжалостного реагирования на ту череду драматических и трагических событий, о которых идёт речь в книге. Ведь невозможно читать книгу рыбьим глазом, невозможно быть отстранённо-холодным и выдавать на гора крокодилью слезу только если при чтении книги ты что-то поглощаешь питательное. По остроте этих событий книга точно встаёт в один ряд с книгами Михаила Шолохова, Гузель Яхиной, Анатолия Приставкина, Александра Чудакова…

Дальше...

По сути, мы имеем семейно-родовую хронику. Причём уходящую своими корнями в глубокие слои истории России и этого её региона, который нынче является Калмыкией. Но наиболее полно и подробно мы знакомимся с последними тремя поколениями рода Чолункиных, а события романа охватывают период с конца века XIX и до второй половины века уже XX. И, конечно же, люди этого рода проживали всё то, что происходило в России весь этот жестокий неспокойный век — все эти революции и гражданскую войну, обе войны Мировые, период НЭПа и коллективизации, депортацию всех калмыков в 1943 и их выживание в условиях высылки, а затем возвращение в родные места и восстановление в правах. И каждый из этих периодов принёс роду Чолункиных свою долю горя и несчастий и забрал свою жертвенную долю.

Повторюсь, что читать эту книгу мне было неимоверно трудно. Тем не менее это вовсе не означает, что книгу не стоит читать. Наоборот, читать нужно непременно, ведь кто бы какие взгляды и убеждения не имел и как бы к нашей общей истории не относился, знать эту историю нужно. И прежде всего для того, чтобы в нашем настоящем и будущем не было больше таких размашистых решений. Чтобы щепок было всё-таки как можно меньше при рубке очередного леса. Чтобы…

Роман Натальи Илишкиной «Улан – Далай» — это не просто художественное произведение, а голос памяти целого народа. Перед читателем — семейная сага, сосредоточенная на мужчинах, на их силе и уязвимости, на маскулинной культуре калмыков, и вместе с тем на трагической судьбе, которая выпала этому народу в ХХ веке.

Жизнь Баатора Чолункина открывает книгу и проходит через всё повествование почти до конца — он едва ли не единственный персонаж, который жив от первых страниц и почти до последних. Но роман не ограничивается только его судьбой: значительная часть текста посвящена сыну Баатора и его внуку. И именно через фигуру внука, Иосифа-Саньки, острее всего звучит главный конфликт: между историей государственной и историей семейной.

Главный нерв романа я определила для себя следующим образов: есть история государственная и есть история семейная. Государство конструирует удобный миф, но семейная память упрямо хранит то, что в этот миф не вписывается. Иосиф-Санька, внук Баатора, остро чувствует это противоречие. Когда в его семье одних сослали в Казахстан, других — в шахты (считай, послали на смерть), одну женщину расстреляли красногвардейцы, другую убили фашисты, третью изнасиловал комендант спецпоселения, четвертая умерла от банальной простуды во время высылки будучи маленьким ребенком, трудно поверить в красивую официальную версию прошлого, которую предлагает государство.

Здесь важен нюанс: книга показывает, что страдания были разные, и некоторые испытали на себе ужасы в гораздо большем масштабе. Илишкина аккуратно избегает уравнительной логики официальной истории, где якобы все страдали одинаково. Государственная память часто стремится сделать всех равными в страданиях, чтобы легче было строить миф об общей жертве. Но семейная память и личные судьбы показывают, что страдание конкретного человека уникально, и эта уникальность формирует характер, силу и выбор каждого. Понимание этих различий не умаляет чужую боль, но делает повествование честным и многослойным.

Финал книги не столько закрывает, сколько открывает круг: в эпилоге уже постаревший внук Баатора возвращается в родные места своего детства. Это возвращение становится знаком того, что память жива и что семейная история может быть сильнее официальных нарративов.

Илишкина пишет остро, местами пронзительно. Её роман читается как честное свидетельство, хотя возникает и чувство узнаваемости — кажется, что такие сюжеты о репрессиях и войне уже не раз встречались в литературе. Но «Улан – Далай» делает шаг дальше: через призму калмыцкой судьбы, через многопоколенческую семью, он напоминает о том, что история — это всегда больше, чем государственные мифы.

«Улан – Далай» — книга о том, как частное противостоит общему, как семейная память ломает официальный канон. В ней живёт голос народа, которого слишком часто старались лишить слова.

Замечательная семейная сага, несмотря на свой спокойный слог буквально протаскивающая читателя через ужасы и достижения первой половины двадцатого века и рассказывающая о трех поколениях одной калмыцкой семьи, протянувшихся от Николая II до Хрущева.

Основных персонажей, через которых и показывается жизнь семьи Чолункиных, калмыцкого народа, да и всей страны тож, нельзя назвать очень яркими и героическими - по большей части они просто пытаются выжить  и спасти близких и родных от волна за волной обрушивающихся катастроф - от японской войны до операции "Улусы". Но при этом у них есть то, что раньше называли "правда характеров". Они и цепляют-то своей подлинностью и натуральностью в первую очередь, а не некой харизмой и оригинальностью. Стоит отметить, что все главные герои - мужчины (дед - донской казак, отец - партиец в автономии, и сын/внук, все детство проведший в спецпоселении) : женские персонажи из-за махрового, удушающего патриархата находятся на задворках романа, что как мне кажется, несколько обедняет его, пусть даже и соответствует неким историческим реалиям.

Несмотря на конкретную национальность героев, судьба и двадцатый век побросали их по всей стране - помимо Сальской степи здесь и вступление красной конницы в Новороссийск, и Ленинград, где один из персонажей пытается пересидеть тридцать седьмой год  - причем в буддийском дацане (по-калмыцки - хурул), и Алтай, место ссылки семьи.

Насколько я понимаю, описанные ритуалы, традиции и обычаи вполне аутентичны и соответствуют реально существующим или сущестовавшим. Для меня, конечно, многое было в новинку. Понятия не имел, например, что калмыки, оказывается, бывают разные, и у них всех весьма различающиеся говоры. Есть интересный момент в книге, когда калмыки, в начале романа -  скотоводы, отказывающиеся хоть как-то обрабатывать землю, прибывают в ссылку в Казахстан, где местные точно также живут на мясе и молоке - при том, что сами калмыки к тому времени едят все, да и Калмыкия уже распаханная степь.

Так что в книге есть все - кровавая история двадцатого века, этнография немногочисленного и мало известного для жителя европейской России народа, и голос забытых людей вроде спецпоселенцев, и тягучие семейные отношения. В последние годы в российской литературе отметилась тенденция сдвига к окраинам страны, в том числе и национальным, и данный роман только подтверждает и саму тенденцию и то, что она знатно обогащает нашу культуру.

Вот живёшь ты на земле много лет, и предки твои жили, а потом, в один «прекрасный» момент, тебя сажают в поезд и отправляют отбывать «вину».

Знаете, я искреннее не понимаю рецензии, где говорится про то что якобы мысли у автора скачет, время скачет и так далее. Во-первых, нам сразу же показывают главное событие – героев по приказу властей отправляют в ССЫЛКУ, а потом уже нам рассказывается, что было ДО, причём в хронологическом порядке. Поэтому, уж извините, не знаю, кто чего не понимает и путается, учитывая, что все имена поясняются, и кто кому кем приходится – тоже.

Плюсом ко всему, тут нет лишних деталей, которые никому не нужны в виде бессмысленного описания дня, бытовых вещей, и рассказывается только конкретно по событиям. У меня, к примеру, дома, лежит блокнот с записями моей прабабушки, и там вот точно так же события излагаются и последнюю запись делала уже сестра моей бабушки, о том, что её мамы не стало. Поэтому, какого ещё порядка требует читатель, если всё и так ПРЕКРАСНО изложено.

Начало истории происходит ещё до РЕВОЛЮЦИИ, и описывает три поколения семьи. Все они калмыки, привыкли жить на земле и в степи, живя по законам страны и предписания божеств. Простая обычная жизнь с браками, рождением детей, воспитанием их. При этом и Родину они любят и верой и правдой служат своему Отечеству, только вот кто ценит их усилия? Одна власть сменяется другой, а предрассудки так и остаются.

Мне, лично, было очень интересно читать про культуру, традиции, быт, как описывались люди. И было очень грустно, что их не видят, не ценят, пытаются уничтожить.

Роман большой, но лично я читала его с огромным удовольствием, для меня эти люди были живыми, настоящими, собравшими в себя РЕАЛЬНУЮ историю прошлого. Именно поэтому, рекомендую.

Это большой роман, большой во всех смыслах. Особенно для дебюта писательницы. И очень острый, читать мне его было очень больно и все время хотелось бросить. Поэтому в моменты, когда глазами читать было уже невыносимо, я переходила на аудиоверсию, тем более что у книги она замечательная.

Я выросла в Волгограде, совсем рядом с Калмыкией. Съездить весной посмотреть на цветущую степь — это практически обязательный экскурсионный маршрут, как и доехать до Элисты и посмотреть на статую Будды. И поэтому роман ощущался как-то особенно близким, соседским. И ощущения от чтения были очень близки к чтению «Тихого Дона», хотя я не хочу сравнивать книги в какой-либо степени, я говорю лишь об ощущениях.

Это история нескольких поколений одной калмыцкой семьи Чолункиных, от детства дедушки до взросления внука, один крайне нестабильный век. И начинается роман сразу в лоб, с поезда, везущего в ссылку, со смертей, холода и голода. А потом делает шаг назад, когда читатель уже задохнулся от боли пока незнакомых ему людей, - шаг к чаю, традициям, к сватовству, к бравым гарцующим казакам, готовым ринуться в бой на Русско-Японской войне.

Романом о семье рассказана еще и история страны — войн, переворотов, репрессий. Когда невозможно было выбрать одну верную сторону, когда родные братья могли воевать и за красных и за белых, а кажущиеся правильными вещи на следующий день могли стать поводом для расстрела. И большая семья споткнулась о каждый камень на этой дороге, получила пощечину от каждого изменения ветра. И не потому, что были плохими или хорошими, обычными они были, со своими плюсами и минусами, как все люди, тогда всем доставалось. Время было такое.

Тема преданности семье и культуре — важная черта книги, подчеркнутая не только главными героями, но и всем калмыцким сообществом, описанном в книге. Уважение к старшим (старший брат может убить младшего за проступок), строго патриархальные семьи, в которых женщинам не позволялась лишний раз подавать голос, обращение с детьми и религиозность — многое из этого современным взглядом читать не просто. Точнее, читать то просто, у текста чудная певучесть, но во мне все бурлило даже от самого процесса сватовства и множества запретов по отношению к девушкам. Но все постепенно меняется, и под влиянием внешних событий, и из-за повышения образованности людей. Иногда со скрипом, но меняется. И да, мне важно отметить, что я заметила не только негатив. Я заметила и сплоченность семей, и любовь к друг другу, и доброту, и прекрасные песни, льющиеся над степью, и полные огня танцы.

Илишкина заставляет чувствовать множество эмоций, от разрывающей сердце несправедливости, до согревающей теплоты. Она не морализаторствует и не призывает занять какую-то сторону, она рассказывает. Рассказывает прекрасным, богатым языком о большой степной семье, чей дом залили кровью и засыпали пеплом, но которая старалась жить несмотря ни на что.

И все же, очень хочется сказать, что я взялась за этот роман в сильно неправильное для меня время. При всех его плюсах, я себя им измучила и заставляла к нему возвращаться, из-за чего чтение растянулось почти на неделю. Это не вина текста, но моего эмоционального состояния. Потому что он очень больно бьет.

О своих предках я знаю и помню немного, у каждого из них были свои радости и трагедии. Но, читая подобные произведения, каждый раз закрадывается в голову мысль: как же хорошо, что с моей семьей ничего подобного не случалось. Подобные книги крайне сложны для восприятия, потому что их достоверность настолько сильна, что кажется, будто читаешь про своих родственников, а не чужих людях.

С самого начала книги герои сталкиваются с трудностями: теснота, смерть, неизвестность. Нас знакомят с некоторыми членами семьи, про чьи истории мы будем читать далее. Это произведение о трех поколениях донских казаков-калмыков, охватывающее значительный временной отрезок и обширную географию.

Дед Баатр — человек, преданный традициям, он выступает в роли связующего звена, объединяющего свой народ. У него приятный голос, и он умеет играть на домбре. Его сын Чагдар — опора семьи, на которой держится весь мир. Ему отведена значительная часть сюжета. Поначалу он также следует семейным традициям, но новые обстоятельства привлекают его больше всего. На его долю выпадает множество страданий и горестей не только в его семье, но и в мире. Завершает эту историю сын Чагдара — Иосиф-Александр, который становится символом возвращения к корням.

Особенно понравилось в книге ее историческая составляющая. Каждая глава разделена по годам, и в ней описывается конкретное историческое событие, например, Первая мировая война, Великая Отечественная война. Довольно большое внимание уделено описанию жизни, быта и традиций калмыков.

Этот роман — хороший пример того, какой должна быть сила духа, что крайне важно сохранить род и о том, что человек способен вынести любые испытания, когда рядом с ним его семья.

Эпичный роман. Не побоюсь этого слова, эпохальный. Не зря его заметили и так дружно выдвинули и на премии и критика захвалила, да и рядовые рецензенты-читатели в массе своей книгу отметили, благожелательных отзывов подавляющее большинство. Да, представители "гомо советикус" не прошли мимо, облили помоями, кто-то даже нашел там "оправдание фашизма". Но такие вещи уже даже не отвлекают, пришлось смириться, по следам волны помоев, вылитых псевдопатриотами на книги Гузель Яхиной. Да и сама книга явно перекликается с яхинскими произведениями, вот и Матвеева назвала роман "мостиком между Шолоховым и Яхиной". Понятно, что если писать о бузавах, калмыках-казаках, да и Дон времен Гражданской войны описывать, никак не минуешь Шолохова.
Люблю я добротные семейные саги. А когда еще и написаны на неизвестном мне материале, то вдвойне интересно. Честно признаюсь, вообще ничего о калмыках не знал. Про другие высланные народы хоть что-то слышал или читал. Про ингушей и чеченцев в приставкинской "Ночевала тучка золотая", да и вырос я в Узбекистане, встречались потомки высланных чеченцев, не все они вернулись, турков-месхетинцев много жило, особенно в Ферганской долине, крымских татар и в родном Самарканде немало было, у меня в классе двое учились. Корейцев в Средней Азии было полно , черноморских греков, немцев из Поволжья, даже какое-то количество балкарцев. Поэтому из первых рук слышал рассказы, как кого переселяли, кого раньше реабилитировали, кого позже, по каким основаниям. Знакомые представители этих народов кое что о своих родичах рассказывали, поэтому общее представление имелось. И то, что активно стало публиковаться в Перестройку, особо не удивляло. А вот калмыков не встречал. Их в основном в Сибирь и в Казахстан выселяли, как мы видим из книги, да и Википедия нам об этом говорит. Вот и не встречал представителей этого народа. Поэтому и с точки зрения новых знаний, было весьма любопытно читать "Улан Далай".
Написан роман здорово - хороший язык, интересное изложение. Даже звукоподражания, местные или калмыцкие словечки не кажутся лишними, гармонично вплетаясь в повествование, скорее даже колорита добавляют. Понятно, что несмотря на высокий уровень исторической достоверности, автор добавил некоторое количество художественного вымысла, иногда для "красного словца", иногда чтобы нагнать жути или усилить жестокость, да и "крови налить". Не берусь спорить, насколько это было необходимо, но меня пару раз царапнуло. Конечно же, это исключительно субъективное мнение.
А еще - это увлекательнейше написано. Оторваться трудно. Читал в любую свободную минуту, не отвлекаясь на другие книги, что для меня редкость, читаю обычно параллельно 2-3.
Несмотря на общее очень позитивное впечатление, не смог не отметить некоторые странности. Не знаю, может это какой-то литературный прием или попытка оммажа шолоховским "Донским рассказам", но обратил внимание, что украинцев здесь кличут исключительно "хохлами". Случайность или нет, не знаю. Ну и пара антисемитских шуточек встретилась.
Несмотря на несколько царапнувших вещей, считаю роман максимально заслуживающим внимания. Без сомнения, его выход - событие. И искренне радует, что появляются новые русские и русскоязычные авторы, пишущие такие книги. Очередное спасибо редакции Шубиной, за открытие новых имен, таких ярких и самобытных!