Crash

Когда наш рассказчик врезается на своей машине в другую и наблюдает, как у него на глазах умирает мужчина, его восприятие сексуальных возможностей в окружающем мире становится отстраненным. Когда у него начинается роман с женой погибшего, он обнаруживает, что его все сильнее тянет к изуродованным последствиям автомобильных аварий. Затем он встречает Роберта Вогана, бывшего ученого с телевидения, ставшего ангелом ночных кошмаров скоростной автомагистрали, который собрал вокруг себя коллекцию отчу...

Жанры

Купить эту книгу

Электронная

828.02 ₽663 ₽

Купить-20%

Книга из цикла

Трилогия городских катастроф

Автокатастрофа

Джеймс Баллард

3,3

(373)

Бетонный остров

Джеймс Г. Баллард

3,4

(510)

Высотка

Джеймс Баллард

3,3

(2,1K)

Рейтинг LiveLib

3,3

373 оценки

5
20%
4
34%
3
25%
2
12%
1
10%

Ваша оценка

Прочитали 430Хотят прочитать 748

Рецензии

MrBlonde
7 февраля 2015
“16 эротических сцен… 38 разбитых автомобилей… Скандальный фильм Дэвида Кроненберга…” – примерно так (за точность цифр не ручаюсь) в конце 90-ых покойный телеканал ОРТ заманивал своих зрителей на ночной показ недавней экранизации романа Джеймса Балларда “Автокатастрофа”. Удивительно здесь даже не то, что когда-то в России на первой кнопке могли транслировать свежий американский независимый фильм, а то, что картина вообще появилась. Ведь любому прочитавшему “Автокатастрофу” вменяемому человеку ясно, что книга никогда и ни при каких условиях экранизирована быть не может. Во всяком случае – близко к тексту. И – в ближайшие лет пятьдесят после года её издания, 1973-го. К фильму нашего любимого визионера Кроненберга можно относиться по-разному, но очевидно, что переплюнуть ничем не ограниченную фантазию Балларда он не сумел. Ведь роман, в котором герои с равнодушием автослесарей исследуют щели друг друга, провокационен и теперь, а в год, когда бабушка мировой эротики Сильвия Кристель только начинала кинокарьеру, вероятно, казался пришельцем с другой планеты. Как иногда случается, тема сексуальных девиаций первоначально способствовала популярности книги, но со временем затенила другие, не менее важные вопросы, поднятые в романе. Говоря иначе, маркиза де Сада трудно вплести в контекст Просвещения, а в Джеймсе Балларде с первого взгляда не опознать технофутуриста и антропологического пессимиста. Впрочем, ярлыки можно опустить, когда речь идёт о мире “Crash”.
При том, что место действия названо с точностью – Лондон, а главный герой и вовсе носит имя автора, пространство в романе абстрактно, почти фантастично. Сплетение автострад, развязок, эстакад, мостов и тоннелей, тихие укрытия подземных стоянок и свалок поддержанных автомобилей рифмуются с изгибами, впадинами и выпуклостями человеческих тел, по которым путешествуют одинокие горожане Балларда. В мире, где секс – мерило всех вещей, они, усталые чемпионы эротических марафонов, пытаются прорваться за грань обыденных переживаний, найти неведомое простым смертным место, где смогут вновь почувствовать себя носителями уникального чувственного опыта. Цель пути – слияние физического тела и машины в экстазе автокатастрофы; средство к тому – насилие; вождь их – Воан, ходячий источник вожделения женщин и мужчин в обличье пропахшего машинным маслом и спермой фотографа. Через мучительные акты совокупления, через изматывающие сеансы вуайеризма, разрушая барьеры между фантазией и реальностью, эта секта избранных достигнет желаемой кульминации страданий. Семя Воана будет обращать в их веру новых обитателей дивного технологического будущего…
“Автокатастрофа” – роман кризисных лет, особенно понятный в предапокалиптические времена. Баллард фиксирует конец “сексуальной революции” 1960-ых в её оптимистическом проявлении, с радостями познания собственного тела и надеждами на мировое любовное братство. На смену этой утопической гармонии приходят всеобщая технологизация и урбанизация общества, новая эпоха, в которой секс станет механическим процессом, а машина – любовным ложе. Родители, зачинавшие детей на задних сиденьях просторных американских авто, без колебаний передадут своих чад в лапы монстра технологии, так что, “Welcome, my son, welcome to the machine!”, как пели Pink Floyd. Современники Кроненберга Radiohead отвечали им: “In the next world war… Airbag saved my life”.
Как и многие пророческие тексты, сегодня “Crash” читается тяжело. Барочные, намеренно избыточные описания Города и фантазий героя сменяются детализированными и механистичными сексуальными эпизодами, а отрывистые предложения в сценах автокатастроф – это почти готовые раскадровки. Переводить это прекрасное безумие, должно быть, нелегко, и отечественные специалисты предсказуемо завалили дело. Поэтому трудно отделаться от аналогии читателя “Автокатастрофы” с героем Тома Круза из “Широко закрытых глаз”, который безучастно бродил среди всеобщей оргии, не позёвывая только из приличия. Будет удушливо, будет вязко, временами противно, иногда – восхитительно, а выживут, как всегда, только любовники.
Читать далее
81 понравилось
11
1,4K
Anais-Anais
20 августа 2014
«Она испытывала естественное и здоровое любопытство к извращенности во всех ее формах.». Д. Баллард
Пожалуй, это не только о героине, но и обо мне. Вот кто еще после толстого и предельно натуралистичного романа о проститутке выберет книгу о симфорофилах, людях для которых секс неразрывно связан с кровью, ранами, травмами и смертью?
А я выбрала и, более того, роман мне очень понравился. Я извращенка? А давайте проверим?
Итак, мужчина, женщина, секс, еще мужчина, и еще женщина, секс, автомобиль, авария, кровь, секс, мужчина, женщина, секс, смерть. Эрос и Танатос. Почти ничего нового. ~~Вот тут бы и поставить точку, но как тогда ответить на вопрос, не извращенка ли я?~~
Сексуален ли для Вас автомобиль? Совсем нет? Правда? Или Вы никогда не думали об этом? Может быть, не стоит читать дальше? Будет хуже. Гарантирую.

Итак, автомобили – блестящие, глянцевые, гладкие фаллические символы нашего времени, стремительно врезающиеся в пространство и время и позволяющие водителю, а часто и пассажиру, испытывать невероятные ощущения. Не случайно, почти любая реклама автомобилей так или иначе «сексуально заряжена", кинематограф тоже приучает нас к кадрам, где сильные мужчины с волевыми подбородками "увозят в закат" на шикарных лимузинах прекрасных женщин с роскошными силиконовыми бюстами и блестящими волосами, развевающимися на ветру.

***
А что делать, если Вас тошнит от этого глянцевого мира "сильных мужчин" и "силиконовых женщин"? Если Вы задыхаетесь в это безупречно-прекрасном "Плезантвилле"? Что, если чтобы почувствовать себя живым в это безжизненном мире, нужно разрезать кожу и увидеть, как вытекает кровь... Что, если для ощущения жизни нужно противопоставить себя смерти?
Нет? С Вами такого не бывает? Никогда? Не стоит читать дальше? Будет хуже. Гарантирую.

Тогда... А что, тогда? Искать признаки жизни во всех её проявлениях. В самых острых. В самых крайних. В тех, что на грани. На стыке жизни и смерти, Эроса и Танатоса (да-да, вечный сюжет), живого и изначально мёртвого (человек и автомобиль), потерпевшего личное крушение (человека) и раскуроченного аварией (автомобиля), мужчины и женщины (снова и снова) и далее и далее..

Вот тут можно бы и ввернуть пассаж про "времена и нравы", про то, что это наш современный 21-ый техногенный век толкает нас в пучину извращений, заставляя, обливаясь кровью, сливаться в экстазе с искореженными механизмами, но...
Разве прекрасные дамы прошедших эпох не занимали лучшие места на площадях, где происходили публичные казни? Чем же тогда хуже наши современники, кто не в силах оторваться от зрелища автомобильной аварии с участием "звезды:
"Каждый из свидетелей унес с места аварии образ насильственной транс-формации этой женщины. В комплексе ран ее сексуальность сплавилась с жесткой автомобильной технологией. Каждый из зрителей объединит в своем воображении нежную ткань своих слизистых оболочек, свои эрогенные ткани с ранами этой женщины, прочувствовав все - посредством автомобиля - через последовательность стилизованных поз."

Можно ли считать таки уж "извращенцами людей, чьим манифестом было:
"Своими ранами мы восхваляли возрождение тех, кто сражен машиной, раны и смерти тех, кого мы видели умирающими у обочин, и воображаемые травмы и позы миллионов тех, кто еще умрет."
Я не знаю ответов на все эти вопросы.
Но знаю точно, мальчикам-зайчикам и девочкам-фиалкам читать книгу противопоказано, а тем, то пережил свое личное Крушение (таков более точный перевод названия романа) и пытается вновь собрать себя по кусочкам - очень и очень.
Читать далее
70 понравилось
33
1,2K
TibetanFox
11 февраля 2015
Есть собаки, которые недалеко ушли от волка. Например, овчарки. А есть долгими годами селекции выведенные бойцовые породы вроде питбулей. И их восприятие реальности совершенно разное, потому что у бойцовых пород другой болевой порог. Если дать этим двум собакам пинок одной и той же немаленькой силы, то овчарка заскулит, а питбуль подумает, что хозяин дружески его пихнул в бочок, чтобы поиграть.
Вот и с "Автокатастрофой" всё точно так же, буква в букву по бодрийяровскому "Соблазну". Обычная эротика уже не может пробиться к рецепторам главных героев, измученных окружающим их информационным и техногенным шумом, так что сексуальности переходится перетекать в другие области, которые заставили бы скулить овчарку. Как там у Бодрийяра? Порно, которое точь-в-точь повторяет половой акт, не может уже возбудить человека, ему подавай гиперреальность, гиперпорно, одну сплошную игру и игрушку. Баллардовский мир тоже незаметно сместился в автомобильно-хардкорную гиперреальность, где по эрогенным точкам приходится со всей дури лупить топором, чтобы они хоть что-то почувствовали. Зато уж если что-то почувствовали, то всё равно, что перед ними: женщина, мужчина, одно отверстие, другое, подмышка, кожаная обивка кресла и воображаемое нечто, всё равно важнее всего то, что происходит в измордованной сигналами извне головушке.
Мне не понять автофетиша, как человеку, абсолютно равнодушному к средствам передвижения, но сколько я знаю людей, которые были бы солидарны с Баллардом хотя бы на уровне подсознания. Правда, их потреблятский вещизм вряд ли позволил бы им одобрить идею разрушению и автокатастрофы, но это уже другой уровень, до которого обывательское обладательское сознание доходит не сразу. Пока же на кар-дрочерах первая ступень во всей красе. Чтобы машина была побольше, поблестящей, пофаллическей в форме. Холить её, лелеять, покупать новые коврики, "напидоривать" — как метко определила моя соседка героиновая наркоманка, рассказывавшая мне о том, как её муж чуть ли не ночевал в купленной на кредит коробочке на колёсах и совсем забросил супружеские обязанности, переполномочив их куда-то на авто. Про анекдоты "джип = маленький член" даже вспоминать не треба.
Удивительно другое. Вся это технооргия с окружающим пространством и сексуальная революция на уровне целого города с автострадами и красочным описанием кровь-кишок-распидорасивания создана аж в мохнатых семидесятых, когда для сексуальной революции (если ты не из тех, хипанов) достаточно было вовремя гладенько побрить лобок. И то ли лыжи не едут, то я невнимательный, но в списках "шок-литературы" Баллард появляется только в самых расширенных, что совершенно несправедливо. Потому что для своего времени он, чёрт подери, пророк, пусть и говорящий притчами. Кассандра, которой никто не верит.
Сама же книга почти до конца читается довольно тяжело. Гипертрофированные кровь-кишки-сперма перестают означать самих себя уже где-то страниц через тридцать, потому что употребляются примерно так же часто, как в сценариях фильмов для НТВ, а значит воспринимаются уже на уровне кружевных салфеточек и обоев в цветочек. Поэтому в какой-то момент перестаёшь понимать, к чему эти похожие друг на други трассы, маршруты, сцены, к чему всё идёт. К счастью, конец всё спасает. Точнее, не сам конец, а кислотная поездка с вытекающими последствиями. Пазл сложился в картинку бессмысленного разбившегеося вдребезги человека на колёсах, которого ничего не может уже встряхнуть, даже собственная смерть.
Читать далее
57 понравилось
13
854