Потребитель

Никак не могла отделаться от ощущения, что читаю сплошное "бубубубубубубу".

1. Посмотрите, какой я весь отвратительный. Все у меня пропитано гноем, спермой, кровью, потом, соплями, слюнями и далее по списку. НУ ПОСМОТРИТЕ ЖЕ НА МЕНЯ КАКОЙ Я ОТВРАТИТЕЛЬНЫЙ МРАЧНЫЙ ГЕНИЙ.

2. Посмотрите, какой я весь изобретательный. Я буду использовать сто тыщ метафор на один абзац, чтобы вы наверняка забыли, о чем изначально шла речь. Мы будет разбирать в подробностях каждого таракана и каждый волосок. НУ ПОСМОТРИТЕ ЖЕ НА МЕНЯ КАКОЙ Я ИЗОБРЕТАТЕЛЬНЫЙ СЮРРЕАЛИСТИЧНЫЙ ГЕНИЙ.

3. Посмотрите, какой я весь декадент и поклонник разложения. Все у меня умирают, трахаются, потом снова умирают, жиреют, тупеют, попутно трахаются, закидываются наркотой, потом снова трахаются, и не забывайте - умирают. НУ ПОСМОТРИТЕ ЖЕ НА МЕНЯ КАКОЙ Я ДЕКАДЕНТ И ГЕНИАЛЬНЫЙ ГЕНИЙ.

Нет, если честно, все терпимо даже. Но это не литература от слова "совсем". Это просто сублимация какого-то невротика в виде текста. Местами осмысленно, а местами - эпатаж ради эпатажа. Это все не вызывает никаких эмоций у меня. Это просто скучно. Не устаю приводить в пример "Коров" Стокоу, которые гораздо хуже в плане тошнотворности, однако же и с художественной точки зрения имеют немалую ценность. Там идея, там язык. А тут мешанина какая-то. Жаль, возлагала на эту книжку кое-какие надежды.

Наверное, странно читать прозу краеугольного камня «Свонз», если никогда не чувствовал себя как rotting pig, не исповедовал грандж в изначальном смысле слова и всегда держал спину прямо. Конечно, внешняя безупречность и внутренние паразиты никогда не были взаимоисключающими вещами, а уж после откровений Б.И. Эллиса упиваться по-настоящему гадкой книгой и думать о красе ногтей — вполне ок практика. Но, сдается мне, эта маленькая красная&чёрная книжка требует хотя бы минимального подчинения своим канонам и не дастся в руки в качестве просто аксессуара, карманного манифеста умеренной культовости для привлечения любопытных взглядов (каковым его практически и позиционировало «Эксмо» в серии «Конец света»).

Для писателя, феерически зацикленного на больном натурализме, перверсиях и мечтах о погребении в камере депривации, заполняющейся чембывыдумали? (говном), Джира сохраняет трудноуловимое, но стабильное чувство юмора. Это отличает его от настоящих буйных, контуженных болезненными экспириенсами писателей, а «Потребителя» визуально рисует чем-то между Буттгерайтом и «Гуммо». Не хочу назвать Джиру симулянтом — он просто физически не смог бы секретировать столько жидкостей разной консистенции на одном shocking-энтузиазме. И его «пасторальная вакханалия» видится вполне естественным сочетанием. Просто следует делать различие между нарочито юродскими сентенциями типа солнце просачивалось сквозь закрытые шторы как чтобывыдумали? (моча), которые, тем не менее, суперточно описывают определенные состояния, и нарочито серьезными описаниями девиаций вроде засэмплированного в сборнике мистического каннибализма («Почему я съел свою жену», «Эмпатия», «Посвященный»), которые на деле просто-таки разят пантагрюэльщиной и глумом.

Понятия не имею, как лучше сказать об этой двуликости «Потребителя». Чота вроде: «не принимайте близко к сердцу. Это прекрасный и эмоциональный сборник рассказов. Все события и персонажи вымышлены. Если имеете привычку мыть руки после противных книжек, запаситесь также препаратами против вшей и путевкой в лепрозорий. Libera te tutemet ex inferis».

Эта книга отвратительна. Набив мой рот теплыми личинками, слова со страниц этой книги лишили меня век, заставив с вялым безразличием наблюдать за людьми. И я, неспособный отвернуться, смотрел, как они истязают и пожирают друг друга, кромсая ненавистную ими тяжелую плоть. Но ни один из них не страдал оттого, что его собственное тело, превращающееся в месиво из крови и гноя, сочилось болью. Они оставались равнодушными наблюдателями своего разложения, зная, что рано или поздно перевоплотятся в нечто много ужаснее. Эта книга отвратительна. Она растворила в моей крови огромную дозу анальгетиков, превратив меня в беспомощно лежащее на спине бесполое существо, в то время как надо мной навис малолетний токсикоман с заостренной палкой и ржавым перочинным ножом. И я уже не смог остановить его. Я смог только наблюдать и слышать, как моя плоть вопила, трескаясь и разрываясь. Эта книга прекрасна. Ее слова не наводили ужас и отвращение, они лишь заставляли смириться с процессом разложения через ненависть, страх, насилие, поедание, умерщвление. Они давали возможность насладиться всем этим.