Пятая печать

Ох, и тяжко далась мне эта книга. На протяжении всего повествования, за исключением последней главы, длинные тягомотные (для меня) философские рассуждения.
1944 год, Будапешт. Каждый вечер в трактире собираются четыре друга: столяр, часовщик, книготорговец и сам хозяин трактира. Неспешно попивают вино и философствуют, при этом нещадно троллят друг друга, подначивая и глумясь. И вот однажды, когда в их компанию затесался пятый, незнакомец, часовщиком был задан вопрос, о котором спорили до хрипоты и обид весь вечер. Спорили, не зная, что уже завтра один из них настучит в полицию и они окажутся в застенке, избитые до полусмерти. Им дана будет возможность уйти утром домой, но при одном условии.
Автор хорошо прописал своих героев, особенно в вечер, который был после спора, когда каждый покинул трактир и остался наедине со своими мыслями Но как же скучно было читать все эти игры в остроумие, философские притчи, раздумия... И да, мне абсолютно понятен поступок того, кто согласился и выполнил условие полицаев. Он предал друзей? Ну, не назвала б это предательством. А вот факт того, ради чего ему обязательно нужно было выжить и вернуться домой, полностью оправдывает его поступок в моих глазах.

Успешно ознакомился с книгой венгерского автора, который знакомит с историей произошедшей в 1944 году в Пеште в одном из трактиров. "Холод стоял собачий" в ту пору. Здесь пятеро основных персонажей. Хозяин трактира - Бела или просто Трактирщик. У него есть жена, которая бдит за его бухгалтерией. Есть книготорговец Господин Кирай по прозвищу Швунг  (от венг. размах, лихость), который продаёт книги, имеет жену и любовницу. Также среди собеседников Миклош Дюрица, часовщик - вдовец, с которым проживают трое детей и дети, подозревается в педофилии. Также есть столяр Ковач, проживающий с маленькой еле заметной на кухне женой. К ним также в холодный по-собачьи вечер присоединяется фотограф Карой Кесеи с протезом вместо одной ноги. эти люди пьют закусывают ссорятся. Среди тем обсуждения война и кто её устроил, посетители - представители фашистского режима, грудинка.

Cама обстановка невольно отправляет на завязку сюжета в бессмертном творении чешского писателя Ярослава Гашека "Похождения бравого солдата Швейка", где Йозеф Швейк приходит в трактир "У чаши" и завязывает разговор с трактирщиком, травит байки из жизни чехов с разных улиц Праги и не только. Позже Швейка и Трактирщика забирают в качестве "заговорщиков". Здесь собственно также рассуждения о жизни, даже вражда между отдельными персонажами. Даже если бы не читал аннотацию, было бы более или менее понятно чем всё, вероятно, закончится с другими акцентами. Был примерно понятен и предатель. В любом случае несмотря на вайбы это не плагиат на Гашека, а скорее постановка других проблем нежели у Гашека, хотя и ситуации во многом похожие с разницей в 30 лет. В Швейке 1914 год 1 августа, здесь 1944 где-то зимой. В отличие от Гашека здесь автор подробнее раскрывает личности собеседников, а не только одного "Швейка", хотя и не уходит в длительные описания.

Здешним "Швейком" хочется назначить Часовщика. Внешне "педофил", напомнивший продавца краденных собак Швейка, но на деле очень даже неплохой человек. Как и Йозеф Швейк, он толкает важную сюжетную притчу про Томацеускакатити или Дюдю, которые жили при одном злом царе в какой-то дальней земле. Один (Дюдю)подставлял щёку, как велит Христос, а второй сам стал тираном по воле царя и получил почёт. Вот и предлагает Дюрица героям сделать этот выбор. И им придётся его делать. Выбор этот в притче кажется более или менее простым и лежащим в категории между этикой или эстетикой, как завещала Библия и её толкователь датский религиозный философ и писатель Сёрен Кьеркегор в своем "Или — или". Томацеускакатити - классический эстет, Дюдю - этик. Последнему собеседники "Швейка" сочувствуют больше.  но жизнь сложнее. Каждому из них придётся сделать выбор в пользу этического и эстетического, чтобы выйти на свободу. И порой отрицание отход от этики здесь, даёт возможности выбора в пользу этики на воле, что осудить за предательство будет неправильно. Возможно хаканье этико-эстетической парадигмы -  это также переход в другую проблему Библии - дилемму Авраама выбор между подчинением Богу и смертью сына, выход, хотя и здесь это совершается не столько ради веры, а для спасения третьих лиц, которых можно предать этическим выбором здесь. Автор не предлагает переход в акт веры, а предлагает диалектический выход из ситуации, который тот же Кьеркегор не допускал как третий путь (он метафизик), у него третий путь —акт веры.

Название отсылает к Библии и конкретно Апокалипсису с мучениками, которыми являются герои книги. А книгой предвещается эта катастрофа, после которой придёт очищение и воскрешение.В общем для любителей философии к прочтению рекомендуется. Эта книга продолжает для меня цикл тяжёлого морального выбора вслед за  Сёрен Кьеркегор - Страх и трепет , Сюсаку Эндо - Самурай ,  и  Сюсаку Эндо - Молчание.

Кто счастлив нынче? Тот, кто сыт. И в теплой комнате сидит.

Собралися в трактире старинные друзья. Знакомьтесь: Миклош Дюрица - часовых дел мастер, трактирщик Бела, также известный как «дружище Бела», столяр Ковач и книжный агент Кирай. Перед нами компания, как пишет автор, “где все давным-давно знакомы, все они достойные горожане готовые делиться друг с другом своими радостями и бедами”. Тем более в тёплом и уютном трактире за дружеской беседой. Тем более, что на улице холод и мороз, темнота, короче некомфортно, а в трактире как раз и находится лучшее лекарство от подобных невзгод - еда и вино. Кроме того на улице, и даже больше, по всему городу, да что там улица и город - во всей стране режим Ференца Салаши и его верных нилашистов. Вот с этой проблемой куда сложнее разобраться, но рецепт есть, и он приведён в книге

А друзья сидящие в трактире, к этому не готовы.В основе их поведения компанейский дух, любовь и взаимное уважение. И нельзя сказать, что это плохо, нельзя их осудить. Вообще их философия проста

Во время дружеской посиделки затевается спор на тему кем лучше быть: Томоцеускакатити или Дюдю. Первый - это хозяин, которому позволено всё, вообще всё, а второй - постой раб. А друзьям нужно решить, что же лучше - вседозволенность, вплоть до убийства или полное смирение вплоть до смерти. Дискуссия их несомненно интересна, но вскоре им предстоит проверить свои убеждения и свой образ жизни на практике.

В книге понравилась атмосфера посиделки в трактире, давно хотелось погрузиться в такую сцену, но ожидал, что это будет фэнтези, а встретилась она совсем неожиданно в этой книге. Атмосфера спокойствия, сытости, отсутствия серьёзных проблем, хоть и в стенах одного трактира, хоть и путём игнорирования глобальных проблем. Но это мои личные ожидания. А за стенами трактира атмосфера совсем иная. И мне понравилось огромное количество размышлений автора по поводу человечества и его развития в период господства различных неспособствующих спокойной жизни людей режимов

Практически всю книгу , пока читала ее, хотелось поставить плохую оценку, нейтральную например-ну не затрагивала книга меня , а даже раздражала чем то. Я не люблю философию, притчи, а тут как раз это и всю книгу хочется как сократить ее.
Действие происходит в Будапеште в период второй мировой войны. Война чувствуется во всех разговорах четырех персонажей, которые давно знакомы и одного посетителя , которые собрались в трактире за стаканчиком вина. Долгий разговор практически ни о чем, потом обсуждение как готовить говядину, которую удалось достать одному из героев продолжается очень долго и слушать такие разговоры не хотелось. И хотя кое что конечно запомнилось из их обсуждения, например, спор о том почему начинаются войны и стоило бы например начальству побывать в шкуре подчиненных , тогда и отношение к войнам было бы другое.

Но потом разговор перешел на обсуждение притчи о тиране и рабе и разгорелся спор какую судьбу выбрал бы каждый из них ,если представиться такая возможность. Сложный вопрос, любопытный разговор , хотя и не закончившийся окончательным решением каждого. Но за ночь видно к какому решению придет каждый. Расходятся приятели и показана жизнь и проблемы каждого их них.
И наступает другой день в котором им предстоит нелегкий моральный выбор. Каждый его выберет и каждого читателю можно понять. Но как нелегко он дается , особенно одному из героев произведения. Конечно симпатии читателя на его стороне(мне так кажется), ведь они знают о его жизни ,но остальные этого не поймут, да и сам он себе не может простить .Но жизнь продолжается и надо будет выбирать что главнее в ней.
Только концовка книги дала мне возможность поставить оценку выше. Сама же книга читалась без интереса, хотя конечно сам сюжет и вопрос в ней поднятый интересны и актуальны. Но было скучно- не люблю философию на протяжении многих страниц и как бы переливание из пустого в порожнее . А тут простых разговоров и философии как раз слишком много .Они мне просто мешали своим количеством .

— Не мелочь ведь! — продолжал книготорговец. — Раз в жизни бывает…

— О чем вы? — спросил Ковач.

— О смерти…

— Так это уже не в жизни бывает!

В Будапеште 1944 -го, часовщик, продавец книг и плотник пьют в баре с владельцем. Они ведут ни к чему не обязывающую беседу, немного философствуют и много шутят, стараясь провести время приятно и максимально безобидно, не нарываясь на неприятности, как говорится.

Но само время трагично и накладывает отпечаток на каждый день, каждую личность и ставит людей в экстремальные ситуации, непредвиденные и неизбежные.

И друзья, и шутки, и даже осторожность не помогут. К ним присоединяется незнакомец, который задает гипотетические вопросы, но связь между теорией и жизнью стирается, и назавтра гипотетическая ситуация превратится в реальную. И то, что разумно и просто в теории, на деле окажется серьезной проверкой, которую не все выдержат. И сильный сломается, а слабый станет сильным. Но что же искупит слабость сильного? А то, что в его руках уже давно - души убиенных, дети замученных, которых он тайно прячет и спасает от гибели. И он выжил, через унижение и самообман, но выжил, потому что кто-то должен спасти детей.

В "Пятой печати", и без того мрачной, есть один особенно жуткий диалог опытного палача с палачом начинающим, когда начинающий (блондин, студент-филолог, знаток Ортега-и-Гассета) говорит, что бьет заключенных потому, что его власть над ними позволяет их бить. Опытный же обосновывает свои действия стройными, трезвыми и спокойными, и от того еще более страшными рассуждениями о теориях насилия. Молоденький филолог понимает свою ошибку и с огромной радостью восклицает, что нашел своего учителя, восторженно следя за превращением теории в практику. И опять превращение гипотетического в реальное.

"Пятая печать" - это притча. Необыкновенно сильная и пробирающая до мозга костей, до дрожи в позвоночнике.

О войне и мире, о добре и жестокости, о воле и силе, о силе и слабости, о силе и стойкости, о верности и предательстве, о гипотетическом и реальном, о терии и практике. О людях как они есть. И как они могут быть. И о выборе. И обо многом другом. Каждый найдет в этой вещи что-то для себя, ведь это притча, и ее мудрость определяется гениальным писателем и делает гениальным каждого читателя.

Не слышала раньше об этой книге, хотя она вызвала много дискуссий в свое время, а в 1976-м по ней был даже снят одноименный фильм. Роман затрагивает тему морального выбора, который человек делает под давлением обстоятельств, когда на одной из чаш весов - сама жизнь.  История из другого временного сеттинга, соединяющая сюжеты испытания и искупления вины, легко соотносится и с нашими современными противоречиями.

1944 год, Будапешт, у власти профашистское правительство. По улицам в поисках евреев, цыган и неблагонадежных граждан рыщут боевики «Скрещенных стрел» - нилашисты. В это время в трактире за бутылкой палинки коротают вечер четверо приятелей: хозяин трактира, столяр, книготорговец и часовщик. В середине беседы к ним присоединяется пятый участник – незнакомец, зарабатывающий на жизнь фотографией. Они болтают о всякой ерунде, например, о том, как правильно готовить телячью грудинку, пытаются философствовать. Часовщик рассказывает притчу про жестокого правителя острова и его несчастного раба и задает собеседникам вопрос: кем бы каждый из них хотел быть, если бы ему удалось воскреснуть – грешником-правителем или рабом? Никто, кроме фотографа, не может сразу однозначно ответить на этот вопрос, и они расходятся в раздумьях.

Во второй части романа во взаимоотношениях с близкими главные герои приоткрываются читателю чуть больше. Выясняется, что первое впечатление было обманчиво, у каждого из них есть тайна, связанная с человеческими слабостями и пороками, конформизмом или нонконформизмом. И трактирщик, и столяр, и книготорговец приходят к мысли, что быть правителем острова было бы куда лучше, чем рабом.

В третьей части по доносу незнакомца главные герои оказываются в нилашистских застенках и встают перед дилеммой – расстаться с жизнью или согласиться с предложением палачей ударить по щеке умирающего, сильно напоминающего распятого Христа антифашиста в обмен на свободу. И снова автор переворачивает уже было сложившееся у читателя представление об истинных характерах героев - для троих из них самоуважение, человеческое достоинство и религиозные табу в критический момент оказываются важнее жизни. Но часовщик, внутренне содрогаясь, выполняет приказ палачей. К этому моменту читатель уже знает, что этот человек, не смирившийся, в отличие от его приятелей, с властью фашистов, укрывает дома с риском для собственной жизни одиннадцать еврейских детей. И никто не вправе осуждать его, ведь жизнь его давно отдана другим. В итоге все четверо, несмотря на разный выбор, оказываются людьми с большой буквы.

Название романа, некоторые детали повествования и внутренняя притча отсылают к ветхозаветной Книге Иова, имеющей множество противоречивых интерпретаций. Людям постхристианской эпохи разобраться в хитростях древних религиозных догматов и извлечь из них хоть какие-то нравственные уроки нелегко. А еще существует множество философских учений и идей, призванных вроде как облегчить человеку поиск ответа на вопрос: что есть добро, а что зло?, но на самом деле уводящих его от сути. Доносчик как раз руководствовался одной из этих идей, ницшеанской, оправдывая ею собственные подлость и мстительность. Эти туманные, сложные для понимания простых людей умопостроения, часто неверно трактуемые, лежат в основе многих антигуманных и античеловеческих решений и поступков.

Кульминационная сцена подразумевает, что только внутренний человеческий компас - совесть может отличить добро от зла и подсказать человеку правильный выбор.

Жаль только есть она не у всех...

Мощно! Книга попадает в разряд лучших, прочитанных в этом году. Книга о том, как то, что мы говорим отличается от того, что мы думаем, а что думаем от того, что делаем. Примерно так. Можно переставить словосочетания в этой фразе, смысл ее не изменится.

В трактире собрались несколько человек, все они старые знакомые: книготорговец Кирай, часовщик Дюрица и столяр Ковач. Мужчины ведут оживленную беседу, которую поддерживает хозяин трактира Бела. О чем говорят? На самые обыденные темы: о книгах, еде, выпивке, обсуждают работу краснодеревщика и книготорговца. Но среди этой обыденности поднимаются сложные философские темы о совести, самоуважении, предательстве, героизме, о роли маленького человека в обществе и о войне. Ведь за окном 1944-й год, а события происходят в Венгрии. О себе же герои говорят так

В их разговор вклинивается случайный посетитель трактира, фотограф Кесеи. Не стоит перенебрегать данным персонажем, присмотритесь к нему в первой главе, ведь далее именно он сыграет ключевую роль в повороте сюжета.

В конце беседы часовщик Дюрица задает всем вопрос, в кого бы они после смерти хотели перевоплотиться в Томоцеускакатити или Дюдю? Последует довольно подробное объяснение кто есть кто, но если очень кратко, то кем бы вы желали стать в другой жизни "тираном или рабом", если третьего не дано? Лишь один человек ответил на заданный вопрос (не буду говорить кто), но ему не поверили. Остальные разошлись по домам, ломая всю ночь голову над поставленным вопросом, а вместе с ними и я задумалась " кем мне стать?"

Как известно, наедине с собой мы ведем куда более откровенную беседу, нежели на публике. Читателю представится возможность узнать, кто чем дышит на самом деле. Весьма увлекательно, но это все теория , а что же на деле? Чтобы ответить на это вопрос автор поставит своих героев в сложнейшую ситуацию, каждый из них окажется перед выбором: предать и остаться в живых или же погибнуть, но сохранить самоуважение. Конечно же, задумалась вновь, но на этот раз в отличии от героев, для меня выбор вновь лишь гипотетический, а вот у них ...И вот этот поворот, а в особенности его финал оказался весьма неожиданным. Тут вставлю еще одну цитату, прозвучавшую в начале романа, но, на мой взгляд, повлиявшую на выбор героев, во всяком случае, одного из них

Между датой рождения венгерского прозаика Ференца Шанта и годом, в который он поместил действие своего главного шедевра, лежит целая пропасть, заполненная скрежетом европейской истории. Шанта, выходец из бедной трансильванской семьи, на собственном теле познавший жернова двадцатого века, никогда не стремился к созданию развлекательного чтива. Свою мировую известность он обрел именно благодаря роману «Пятая печать» (впоследствии гениально экранизированному Золтаном Фабри, чей фильм получил золотой приз на Московском кинофестивале).

Тема рассматриваемого произведения — это предельный нравственный выбор человека в условиях тотального распада гуманистических ценностей, анатомия конформизма и исследование истинной, а не декларативной цены человеческой жизни под гнетом тоталитарной машины. Предметом выступает герметичная драма, разворачивающаяся в декорациях абсолютного террора. На дворе конец 1944 года, Будапешт оккупирован нацистами, а на улицах бесчинствуют каратели венгерской фашистской партии «Скрещенные стрелы» (нилашисты). Сюжет романа концентрируется вокруг компании из четырех обывателей — часовщика Дюрица, книготорговца, столяра и владельца кабачка, — которые ежевечерне собираются в питейном заведении, дабы отгородиться от ужасов внешнего мира пустой болтовней. В эту замкнутую экосистему вторгается случайный гость, искалеченный войной фотограф, что становится катализатором морализаторского диспута. Часовщик предлагает товарищам мысленный эксперимент: представьте, что после смерти вам предстоит переродиться, выбрав одну из двух судеб. Первая ипостась — жестокий деспот Томоцезкакутиати, правитель-островитянин, который творит немыслимые зверства, но совершенно не ведает мук совести, пребывая в счастливом неведении своей порочности. Вторая — его раб Дюдю, существо, подвергаемое чудовищным истязаниям, но сохраняющее абсолютную внутреннюю чистоту и моральное превосходство страстотерпца. Этот сугубо теоретический парадокс внезапно материализуется, когда по доносу того самого фотографа всю компанию арестовывают и бросают в застенки фашистской охранки. Там им предлагают доказать свою лояльность режиму и обрести свободу единственным, но дьявольски изощренным путем: необходимо подойти к привязанному к столбу, истерзанному до полусмерти партизану и отвесить ему пощечину. И здесь обывательское фарисейство дает трещину: те, кто на словах выбирал участь невинного страдальца Дюдю, оказываются парализованными, неспособными перешагнуть через собственную гордыню и совершить подлость, тем самым обрекая себя на смерть.

Единственным, кто совершает этот акт социального грехопадения, бьет мученика и выходит на свободу, оказывается автор загадки — часовщик. Однако его кажущийся конформизм имеет страшную подоплеку: дома в шкафу он прячет еврейских детей, и ради их спасения он осознанно приносит в жертву самое дорогое для интеллигента — свою нравственную непорочность.

Тип конфликта здесь дуален: на макроуровне это столкновение личности и левиафана диктатуры, но на глубинном, микроскопическом уровне — это непримиримая битва внутри человеческого духа между абстрактной этикой и деятельным, «грязным», но спасительным самопожертвованием.

Большинство персонажей готовы умереть, лишь бы не замарать свои руки, лишь бы остаться в «белом пальто» собственной праведности. Но их смерть не спасет никого. Ференц Шанта, подобно Достоевскому, задается вопросом о «слезе ребенка», но дает на него экзистенциальный ответ в духе Сартра: истинная святость порой требует совершения греха. Часовщик берет на свою душу грех предательства, он убивает в себе гордого человека, чтобы выполнить высший императив — спасти невинные жизни. Автор говорит читателю: настоящая добродетель не красуется перед зеркалом, она готова упиваться позором, если этот позор служит жизни.

Имя романа, Az ötödik pecsét, отсылает нас к шестой главе Откровения Иоанна Богослова: «И когда Он снял пятую печать, я увидел под алтарем души убиенных за слово Божие и за свидетельство, которое они имели. И возопили они громким голосом, говоря: доколе, Владыка Святый и Истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу?». Смысл оригинального названия заключается в эсхатологическом ожидании высшего суда. Истерзанный нилашистами партизан — это и есть тот самый мученик под алтарем, ожидающий справедливости, однако Шанта смещает оптику: доколе вершится этот суд, в земной юдоли кто-то должен брать на себя ответственность за живых. Снятие пятой печати — это момент истины, в который сбрасываются все социальные маски, и человек предстает в своей экзистенциальной наготе перед лицом абсолютного зла.

«Пятая печать» — произведение колоссальной интеллектуальной мощи, однако оно не лишено недостатков; подчеркнутая дидактичность и некоторая «картонность» второстепенных героев в первой половине романа являются главными предателями книги. Сценарий мысленного эксперимента с тираном и рабом подан несколько искусственно и в лоб. Книга Ференца Шанта — это жестокая, выворачивающая наизнанку притча, которая не дает утешения, но дарует прозрение.

Сюжет + Общее впечатление + Язык: 10,0

Блиц-аннотация: история о том, как в условиях диктатуры и страха обычные люди оказываются перед мучительным выбором между жизнью и нравственным достоинством.

Роман "Пятая печать" - это камерная философская драма, завязка которой - беседа пятерых мужчин в трактире в оккупированном Будапеште в 1944 году. Но за бытовыми разговорами о еде, женщинах, сигаретах, смысле книг, прячется острый моральный конфликт: что значит быть человеком в эпоху террора? Как сохранить достоинство - и можно ли это сделать, не рискуя жизнью.

У меня не особо складывается с венгерскими писателями, но этот роман стал наградой, за все мои (по)пытки с другими авторами. Именно поэтому я так долго откладывал роман, несмотря на рекомендации к его прочтению.

Главное достоинство романа, что это философский роман, написанный без пафоса и нравоучения. Он не учит, не судит, а предлагает вжиться в ситуацию, где нет правильного решения. Произведение рисует нам, как человек с лицом соседа, добряка, ремесленника, может оказаться частью машины зла. За непринужденными диалогами автор поднимает очень острые вопросы.

Роман о выборе, о той черте, за которой каждое сказанное вслух слово может стать приговором. Шанта виртуозно ведет диалог, превращая его в этический тест Тьюринга: кто из нас останется человеком, если нас поставят перед необходимостью выбрать между жизнью и достоинством? Кто ударит, чтобы спасти себя? Кто промолчит?

Название книги отсылает к Откровению. Но это не библейская метафора, а точка невозврата. Момент, когда человека судит не Бог, а он сам себя. Форма романа при этом - почти театральная: ограниченное пространство, действующие лица, густая атмосфера. За внешней обыденностью - клокочущий внутри ужас. Автор превращает свой текст про тех, кто сидит в тепле, рассуждая о том, как должно быть устроено справедливое общество - но боится выйти за дверь. Потому что там, за дверью, начинается история. А в ней у каждого будет собственная пятая печать.