Пятая печать

Есть книги, которые не просто рассказывают историю - они ставят тебя перед зеркалом. «Пятая печать» именно такая. Это не роман про войну в привычном смысле, а про человека, которого ставят в условия, где мораль перестает быть отвлеченным понятием.

Сюжет внешне прост: Будапешт, 1944 год, группа мужчин в баре ведет философский спор - кто более нравственный человек: тот, кто страдает и не мстит, или тот, кто мстит и не страдает? Но за этим разговором - вся суть человеческой природы. Когда на следующий день судьба дает им шанс проверить свои слова, иллюзии разрушаются мгновенно.

Читать тяжело даже не из-за языка - пространные диалоги все же тяжеловато воспринимать, а из-за внутреннего напряжения. Шанто пишет с невероятной точностью: его персонажи - обычные люди, не герои и не злодеи. И именно это делает книгу такой пугающе реальной. Здесь нет места красивым фразам о добре и зле - только выбор, который каждый делает в одиночку, и последствия, которые не отмыть.

Это произведение не про войну, а про совесть. Про то, где заканчивается человек и начинается страх, оправдание, трусость, «расчеловечивание». И еще про ту тонкую грань, где добро превращается в самообман, а зло прикрывается «необходимостью».

После прочтения остается гнетущее ощущение безысходности - будто автор вытянул наружу все, что мы стараемся не замечать в себе. Почему-то вспоминается новый «модный» спор в запрещенной социальной сети: кого же вы спасете - чужого ребенка или своего питомца? Меня поражает, как много людей говорит о том, что будет спасать животное... Этот мир катится в пропасть, когда человеческая жизнь перестает быть ценной, а потом вспоминаешь, что мир пережил 80 лет назад, выжил и существует, развиваясь до сих пор... Просто, вероятно, тогда не было платформы, где могли бы высказывать свое мнение те люди, которых и людьми воспринимать очень сложно!

Венгрия, 1944 год, город Пешт, за окном трактира - война, взрывы, увечья, в трактире - философские разговоры друзей под выпивку. За разговорами о месте человека в мире насилия (раб или мучитель) следует рассуждение о себе (а хорош ли я? или я злодей?), оправдание себя как маленького человека от которого ничего не зависит, и как следствие - бездействие. Или действие - добро или предательство. В финале книги дается шанс действием закрепить свой выбор.
Книга мне понравилась живыми персонажами, философскими диспутами с озвучиванием разных точек зрения, с частью из которых я согласилась.
Немного раздражало обилие прямой речи в начале, без обозначения авторства персонажа, что отвлекало от сюжета. И я так и не нашла в книге ответ на вопрос, почему она так называется.
Это не легкое чтиво на 1-2 вечера. Эта книга заставляет задуматься о своем месте в этом мире, и возможно, что-то изменить.

Повесть о моральном выборе. Здесь представлены две дилеммы. В первой, придуманной, нужно выбрать, кем ты будешь, - рабом, над которым всячески издеваются, или господином, который это делает (но не осознает, что это плохо). В книге четыре главных героя, и все они решили, что будет неправильно подвергать мучениям себя и родных. Они обычные люди, неидеальные, со своими грехами и грешками. Но вторая дилемма оказывается реальной и становится моментом истины.

Чем больше обо всем этом думаю, тем больше понимаю, что выбирать мне очень не хочется. Поднимается протест - а зачем я должна прямо сейчас это решать? Смогу ли я вообще на него честно ответить в своей относительно благополучной жизни?

Для меня это из серии "кого вы спасете на пожаре, если спасти можно только одного человека". Нужно взвесить разные ценности, причем очень быстро. Начиная решать эту проблему, попадаешь в ловушку. Так что бросаю об этом думать. Надо учитывать реальные обстоятельства, и поступать, как подсказывает сердце и совесть. А еще нельзя судить, не пройдя путь другого человека.

На книгу наткнулась случайно, никогда раньше о ней не слышала... хотя оказалось, что даже фильм был снят по ней. В книге затрагивается тему морального выбора, который часто перед нами встаёт, часто под давлением обстоятельств, мы оказываемся перед тем самым, моральным выбором. Роман знакомит читателя с тяжелым историческим периодом, когда тоталитаризм душил и заставлял обнаружить в себе те черты, человеческого характера, которые не характерны человечеству в спокойные времена.

Сюжет разворачивется в период ВМВ. 1944 год, Будапешт, у власти почти фашистское правительство. По улицам Пешта (как называют свой город герои романа) ищут евреев, цыган и неблагонадежных граждан рыщут боевики «Скрещенных стрел» - партии. Тем временем, в небольшом трактире в это время за бутылкой палинки коротают вечер четверо приятелей: хозяин трактира, столяр, книготорговец и часовщик. В середине беседы к ним присоединяется пятый участник – незнакомец, которого они не знают, зарабатывающий на жизнь фотографией. Они "философствуют" о всякой ерунде, например, о том, как правильно готовить телячью грудинку. Разговор заходит в такое русло, из которого следует вывод, что все войны начинаются из-за обид. Это, пожалуй, не очень заметная, но самая красная нить всего произведения. Далее часовщик неожиданно рассказывает историю о Томоцеусе Кататики и Дюдю. Первый — жестокий тиран, мучитель, убийца. Второй — его раб, над которым и над семьёй которого издевается Кататики. Раб утешает себя тем, что он никому не причиняет зла, а совесть его чиста. Тирану же даже и в голову не приходит, что он делает что-то плохое. И вот вам предстоит выбор — стать либо этим тираном, либо этим рабом. Только эти две возможности, никаких других вариантов. Что вы выбираете? кем бы каждый из вас хотел быть, если бы ему удалось воскреснуть – грешником-правителем или рабом?

Далее романа знакомит нас более детально с главными героями, показывая их во взаимоотношениях с близкими, тем самым приоткрывает читателю их сущность. Выясняется, что первое впечатление было обманчиво, у каждого из них есть тайна, связанная с человеческими слабостями и пороками. И трактирщик, и столяр, и книготорговец приходят к мысли, что быть правителем острова было бы куда лучше, чем рабом.

В третьей части по доносу незнакомца главные герои оказываются в нилашистских застенках и встают перед дилеммой – расстаться с жизнью или согласиться с предложением палачей ударить по щеке умирающего, сильно напоминающего распятого Христа антифашиста в обмен на свободу. Тут автор погружает читателя в атмосферу, читиаешь и начинаешь заглядывать в себя, и задаваться вопросом, а как бы ты поступил на месте героев переживших тяжелую ночь допроса. Автор обращается к вашей душе, к вашей вере, к моральному облику вашего естества, переворачивает уже было сложившееся у читателя представление об истинных характерах героев - для троих из них самоуважение, человеческое достоинство и религиозные табу в критический момент оказываются важнее жизни. Но часовщик, внутренне содрогаясь, выполняет приказ палачей. К этому моменту читатель уже знает, что этот самый человек, не смирившийся, в отличие от его приятелей, с властью фашистов, укрывает дома с риском для собственной жизни одиннадцать еврейских детей и ухаживает за ними также бережно, как мать. Учит, кормит, штопает... И никто не вправе осуждать его, ведь жизнь его давно отдана другим. В итоге все четверо, несмотря на разный выбор, оказываются людьми с большой буквы... а вы снова задаетесь вопросом - а как бы поступил я?!

Название романа, некоторые детали повествования и внутренняя притча отсылают к священным писаниям имеющих множество противоречивых интерпретаций. А еще существует множество философских учений и идей, призванных вроде как облегчить человеку поиск ответа на вопрос: что есть добро, а что зло?, но на самом деле уводящих его от сути. Доносчик как раз руководствовался одной из этих идей, оправдывая ею собственные подлость и мстительность. Эти туманные, сложные для понимания простых людей умозаключения, часто неверно трактуемые, лежат в основе многих антигуманных и античеловеческих решений и поступков.

Произведение Шанты на самый первый взгляд простое, но в действительности глубоко философское, открывающее возможности для разных интересных трактовок и дискуссий, с такими же любителями почитать хорошие книжки

Кульминационная сцена подразумевает, что только внутренний человеческий компас - совесть, основанная на Вере в Бога может отличить добро от зла и подсказать человеку правильный выбор.

Ибо, проходя и осматривая ваши святыни, я нашел и жертвенник, на котором написано: «неведомому Богу». Сего-то, Которого вы, не зная, чтите, я проповедую вам.
Речь апостола Павла в афинском Ареопаге. Деян. 17:23

Венгрия, 1944 год. три друга сидят в трактире, выпивают, обсуждают повседневность. иногда вклинивается трактирщик. кажется, они неплохо проводят время, да и к концу войны все попривыкли, обустроились, подладились. один, столяр, работает да молится; другой, книготорговец, умеет добыть телячью грудинку и отнести любовнице; третий, часовщик, овдовел и, говорят, путается с совсем молодыми барышнями, но это не факт. позже к ним присоединяется фотограф, а потом часовщик внезапно задает вопрос.

представьте себе раба-праведника, которого вместе с его семьей мучают и терзают всю жизнь, но чья совесть спокойна и чиста. а источником терзаний представьте тирана, на совести которого погубленные жизни тысяч людей, - если бы у него была совесть, ведь он просто живет, как был научен, и не знает, что творит зло. кем бы вы были?

дальше происходят вещи, которые не только буквально живописуют европейский 1944 год по уровню безумия и беспощадности, но, по сути, рассказывают всю историю человечества, где одни стремятся жить праведно, но не всегда могут, другие несправедливо страдают за свои жертвы, третьи мстят, четвертые выполняют свой долг, пятые идут на плаху. и теперь задача читателя разобраться, кто из них кто, а это, на первый взгляд, не так-то просто. впрочем и на второй тоже.

потому что в жизни никто не может быть только рабом или только тираном, изначальная постановка того вопроса неверная, сводящая к предельным абстракциям. и в книге, пожалуй, даже среди явных мучителей нет чистого человека в вакууме. здесь можно найти и Иуду с его отравленным «поцелуем», и фигуру самого Христа, и собрата Януша Корчака, и человека из подполья Достоевского, и сверхчеловека Ницше, и приспособленцев-лизоблюдов, и мирных обывателей, и блудника пошлого обыкновенного. это галерея типажей, разыгрывающая камерную пьесу-притчу, в которой не так важны приметы времени, как то, насколько успешно она запустит в читателе механизм размышлений, приводящих к вопросу «не я ли?» [ - вопрошали ученики на Тайной вечере, когда Иисус предсказал, что один из них предаст Его].

это очень жестокий выбор, где придется определяться между сделкой с дьяволом и высшей честью, временным и вечным, неверием и верой. я никому никогда в жизни не желаю оказаться в финале книги, но мы так или иначе все-таки иногда становимся перед похожим выбором - особенно последние годы жизни в этой стране многих к тому вынудили.

я желаю вам сил и веры делать правильный выбор.

книга совершенно потрясающая. уже не первая неделя, как я ее прочитала, а все продолжаю возвращаться к ней в мыслях, обдумывать тот или иной момент. обязательно перечитаю и всем советую. экранизацию посмотрю, как соберусь с духом.

Ференц Шанта Пятая печать

Все побежали читать и я побежала

Даже изначально полагаю, что такое бы было невозможно во время Второй Мировой - сидеть в кабачке и упражняться в остроумии, поднимать вопросы морали, не боясь попасть в поле зрения гестапо. Ну, вот такой замысел у автора.

Пятая печать отсылает к Апокалипсису и мученикам, которых должно собраться определенное количество, чтобы явился Мессия. Применительно к данной истории, эти друзья-товарищи в кабачке дискутируют в предлагаемых обстоятельствах и выборе кем быть - рабом, не делающим никому ничего плохого или тираном, который не понимает даже, что он тиран. Все придерживаются одной точки зрения. А вот совершенно посторонний человек, забредший на огонек, противостоит им и выбирает другую позицию. Его высмеивают и он покидает насиженное "сплоченное общество".

Суть всей этой подводки к финалу раскрывается. Этим друзьям предстоит сделать свой выбор. И не за кружкой пива, а перед лицом смертельной опасности.

Мне понятна задумка. Можно долго и глубоко нырять во все нравственные аспекты и говорить "правильные вещи", но когда дело доходит до дела (даа, не могу заменить никак), то , я уверена, что никто не знает, как поступит. Говорить - это одно, а стать жертвенным - это другое, к тому же организм заточен на выживание. Кто кого поборет в итоге в каждом человеке - раб или тиран - большой вопрос. Для каждого. Осуждать смысла нет. И понять это можно для себя именно в тот миг - как поступишь именно ты в моменте .

Очень сумбурно. И книга меня своими первыми 2/3 утомила, возможно, не надо было брать в аудио или даже вообще не читать . Америку я для себя не открыла, а на совместные обсуждения вообще не имеет смысла брать - нет правильного ответа, только холивар разводить.

Будапешт, 44-й год, Венгрия воюет на стороне Германии. На улице комендантский час, а в трактире островок якобы стабильности. Здесь собрались четыре друга - часовщик, столяр, книготорговцев, и владелец заведения. Они ведут ни к чему не обязывающую беседу, просто о жизни, просто о том, что важно, чтобы в период творящегося вокруг хаоса остаться человеком.
Но это было вчера. А сегодня они оказываются в такой ситуации, где надо подтвердить свои убеждения, которые каждый из них демонстрировал друг перед другом.
С одной стороны книга лёгкая, но с глубоким подтекстом, которое оставляет тяжёлое послевкусие.

Не только прочитал, но и просмотрел (по произведению в 1976 году был снят фильм)! Эта потрясающая книга оказалась ещё и в некоторой степени личной: мой прадед похоронен в Будапеште. Ну а венгерская литература в очередной раз глубоко поразила меня своей тонкостью и философской мудростью.

«И когда Он снял пятую печать, я увидел под жертвенником души убиенных за слово Божие и за свидетельство, которое они имели». Откровение ап. Иоанна Богослова (Апокалипсис) 6:9

Прежде, чем перейти к чтению рецензии, ответьте мне на вопрос, кто вам больше нравится — Томоцеус Кататики или Дюдю?

Итак, Венгрия, Будапешт, 1944 год. У власти в стране пронацистский режим Ференца Салаши — партия «Скрещённые стрелы», члены которой известны также как нилашисты. За столом одного из небольших трактиров вечером собрались старые знакомые, — часовщик, книготорговец, столяр и трактирщик (простые маленькие люди) — которые ведут непринуждённые разговоры. Однажды в заведении объявляется вернувшийся с войны незнакомец, фотограф по профессии.

Разговор заходит в такое русло, из которого следует вывод, что все войны начинаются из-за обид. Это, пожалуй, не очень заметная, но самая красная нить всего произведения.

А далее часовщик неожиданно рассказывает историю о Томоцеусе Кататики и Дюдю. Первый — жестокий тиран, мучитель, убийца. Второй — его раб, над которым и над семьёй которого издевается Кататики. Раб утешает себя тем, что он никому не причиняет зла, а совесть его чиста. Тирану же даже и в голову не приходит, что он делает что-то плохое. И вот вам предстоит выбор — стать либо этим тираном, либо этим рабом. Только эти две возможности, никаких других вариантов. Что вы выбираете?

Фотограф, будучи новеньким в компании и не знакомый с правилами общения компании старых друзей, ведётся на провокацию, достаточно быстро отвечая, что он бы выбрал Дюдю. Часовщик громогласно говорит, что тот лжёт. Фотограф обижается. Встреча заканчивается. В душе фотографа зарождается обида (конфликт).

За один день жизнь главных героев переворачивается с ног на голову. Во-первых, ночью мы наконец узнаём о них много нового. Во-вторых, за них отвечаем про них же на вопрос часовщика. Каждый персонаж раскрывается с неожиданной стороны. А автор делает новый поворот — выходит на кульминацию, а затем быструю развязку.

Не буду спойлерить детали, но скажу, что четверо друзей оказываются в ситуации, когда их жизни зависят от негласного ответа на тот самый вопрос. Примечательно, что единственный на него отвечает именно часовщик. Как — призываю вас узнать, прочитав эту книгу.

Произведение Шанты на самый первый взгляд простое, но в действительности глубоко философское, открывающее возможности для разных интересных трактовок и дискуссий.

А я ещё раз спрошу тебя, читатель, кто ты — Томоцеус Кататики или Дюдю?

Одним из пунктов в книжном челлендже была книга венгерского автора. Надо признать, что венгерская литература не так уж широко представлена в нашей стране, и краткий обзор показал (как это часто с бывшими соц. странами), что практически все, что издавалось – это книги советского периода. Ференц Шанта привлек меня разговорностью и вечными вопросами.

Если в паре слов – то это абсолютно программная такая вещь, в том смысле, что такие произведения любят изучать на уроках литературы. Здесь есть и над чем подумать, и что обсудить, и добрая порция морали включена, и даже с добавкой. Но не спешите сразу записывать книгу в скучную классику. Это реально хорошая проза – написанная приятным стилем, старательно избегающая назидательности и интересная в том числе и по своей структуре. И нет, структура не превалирует над содержанием, как в современных постмодернистских романах, она гармонично ему соответствует. С одной стороны, метафорически, это земля, стоящая на четырех черепахах, плавающих в океане будничности. С другой - своего рода закрученная пружина, резко распрямляющаяся в финале.

Дальше, собственно, про то, о чем же это написано.

Когда начинаешь читать, то сначала получаешь большую порцию умной, душевной и обаятельной прозы:

«– В грудинке бывают такие пленочки, соединительная ткань, или как там она называется... Мы ее аккуратненько протыкаем, делаем прорези для начинки...

– Так, в точности так, – закивал столяр.

– Дело ведь не только в самой начинке, но в неменьшей степени в том, каким образом мы будем ее закладывать. А чем будем шпиговать? Жареным салом! Только обжариваем его не до хруста, а до прозрачного состояния. Так вот, этим салом мы грудиночку и шпигуем. Но это еще не все. Теперь следует заложить то, от чего грудинка приобретет изумительный вкус. Как вы думаете, что это? Ну конечно, не знаете! Я и сам научился этому у человека, чей родственник был поваром не у кого-нибудь, а у самих Эстерхази. Можете себе представить, какой кухней он там заведовал... В общем, не догадаетесь все равно: нужно сыром грудинку нашпиговать! Да, сыром, вы не ослышались. Нарезаете на ломтики, совсем небольшие, тоненькие, длиною в полпальца. Ну а дальше – аккуратно закладываем эти ломтики рядом с кусочками сала, предварительно слегка поперчив, это само собой... И что затем происходит с сыром? В этом весь секрет! Когда мясо уже в духовке, ломтики сыра начинают плавиться. Они плавятся, плавятся... Ведь вы запекаете мясо на медленном огне, следя за тем, чтобы температура была постоянная, и сыр продолжает плавиться; он плавится, плавится, и вот, господа, аромат и вкус сыра пропитывает уже все мясо. Весь кусок обволакивает изумительная сырная пленочка... Вот тогда самое время грудинку отведать!»

И так и видишь этот маленький трактир, с его завсегдатаями, примостившийся где-то на улочке старого Пешта. Уютные будничные разговоры четырех приятелей, с привычными подколками, обсуждением мировых проблем, философских вопросов и способов приготовления телячьей грудинки. Все они условные «маленькие люди» - трактирщик, часовщик, столяр и книжный агент. Но маленькие – не равно простые! Примерно половину книги они просто сидят и разговаривают. Но на дворе 1944 год, идет война, в городе – фашисты (нилашисты), так что мирный уклад – отчасти иллюзия.

– Словом, я полагаю, что если мы сами уже достигли какого-то совершенства, то наш долг как-то подталкивать, стимулировать отстающих, чтобы те поскорее меняли мнения и отказывались от своих устаревших позиций.

– Ну-ну, – в третий раз произнес часовщик и поднял стакан. – Вот кто может далеко пойти! – сказал он и отпил из стакана.

– Куда пойти? – не понял столяр.

– Далеко, – повторил Дюрица и продолжил: – Ну что же, будем здоровы, выпьем за то, что дорого именно нам, а не кому-то другому!

– Это верно, – подхватил хозяин трактира. – Не станем никого лишать радости, приглянулась кому дурнушка – пускай радуется на здоровье.

– Честно признаться, – сказал книжный агент, – я тоже считаю так, что ежели статскому советнику доставляет радость нагишом выплясывать на балконе, то и пусть себе пляшет или чем он там занимается. Я это, прошу заметить, совершенно серьезно, без тени сарказма сейчас говорю. В конце концов, если что и придает нашей жизни смысл, то это уверенность, что мы вправе поступать сообразно собственной воле. А иначе разве могли бы мы вообще называться людьми? Верно я говорю?

Где-то в середине обычного разговора часовщик Дюрица рассказывает своим приятелям что-то вроде притчи о рабе Дюде и тиране и мучителе Томоцеускакатити.

Дюрица спрашивает своих друзей: кем бы они хотели стать в будущей жизни – жалким, страдающим, но праведным Дюдю или довольным жизнью мучителем Томоцеускакатити?

«– А скажите, господин Дюрица, этот Мумотаки, он что, вообще не соображает, что дела, которые он творит... ну, что это недопустимо?

Дюрица поднял стакан.

– Нет. Он в этом во всем родился и поэтому считает такие вещи совершенно естественными.

– Но тогда, – сказал Ковач, – он, возможно, не совершает греха. Как вы думаете?

Дюрица пристально посмотрел на него:

– Это уж вы решайте сами.

– А куда же тогда... – задумчиво продолжал Ковач. – Куда подевался Бог? Тот, который внутри него был?

– Об этом вы лучше у него самого спросите. И у его коллег.

– Мать честная, – мотнул головой дружище Бела и, подняв руки к воротнику рубашки, застегнул на ней верхнюю пуговицу.

– Я правильно понимаю, – снова заговорил Ковач, – что бывает такое, что Бог в человеке молчит?

– Представления не имею, – отвечал часовщик.

– Ну это же факт. Молчит, – сказал трактирщик.

– М-да... – вновь опустил взгляд на скатерть столяр».

Приятели вскорости расходятся и каждый остается со своими мыслями, а читатель – с их прекрасными психологическими портретами, написанными ярко и лаконично. Это примерно еще треть книги.

На следующий день приятели встречаются снова, и по чужому навету оказываются у нилашистов. А дальше следует непростая и очень напряженная сцена, основной вопрос которой задает один из четверки:

– А чего вы хотите? – спросил трактирщик. – Уважать себя – или жить?

Несмотря на то, что у книги есть весьма неплохая озвучка, рекомендую ее именно читать, потому что на слух теряются многие детали, а здесь именно в них прячется черт. Признаюсь, я послушала, я потом некоторые фрагменты перечитала еще раз. Оказалось, что зная финал, делать это даже интереснее. И да, на мой взгляд, первая половина книги – лучшее, что в ней есть, несмотря на то, что написана она, судя по всему, ради второй.

Немного забавного:

«– Вы думаете, я не расслышал этой вашей «Эйропы»? Да, да, да, именно так произносят все культурные, цивилизованные люди. Я слышал это произношение от людей широчайших познаний. Но вы с такими, я полагаю, никогда не пересекались. И если для них Эйропа – это нормально, то и для вас сойдет.

– Браво! Советую вам отныне говорить в телефонную трубку «хэлло», вместо «алло», раз уж вы эйропеец.

Дюрица, рассмеявшись от собственных слов, с довольным видом посмотрел на книжного агента.

– Спокойствие, господин Кирай, – положил руку на плечо Швунга хозяин трактира. – Вы ведь знаете, он без насмешек минуты не проживет. Ему доставляет страдание то, как замечательно мы здесь сидим и мирно друг с другом беседуем. Продолжайте, прошу вас!

– Вот увидите, однажды его заберет нечистая, – сказал Швунг».

Философская проза венгерского автора, поднимающая сложные вопросы, которые стоит обратить к самим себе.

• Являемся ли мы заложниками своей эпохи?
• Может ли «маленький человек» ослушаться приказа, чтобы поступить по совести?
• Насколько наши понятия о безгрешности и порядочности незыблемы в ситуациях, когда мы стоим перед жестким выбором?

  Действие в романе происходит под конец режима нилашистов в Венгрии. Несмотря на то, что автор дистанцировался от описания агонии этого мрачного периода, исторический контекст здесь имеет важное значение. Книга очень сценографична: так и представляешь этот трактир с четырьмя собеседниками. Трактирщик, часовщик, столяр и книготорговец - четыре приятеля, к которым присоединяется некий фотограф. Длинная экспозиция в виде беседы позволяет взглянуть на героев с разных сторон, а напряжение постепенно нарастает.

  Итак, мы видим некий срез общества через персонажей:

• Книготорговец - интеллектуал-либерал
• Столяр - религиозный консерватор-добряк
• Трактирщик - прагматичный бизнесмен
• Часовщик - техническая интеллигенция, скептик

Шанта раскрывает философские идеи о разнице между нравственным выбором и моралью. Он показывает своих героев в обществе, где искажена мораль, где нравственный выбор невозможе

• Что делать, если нравственность аморальна?
• Жизнь или человеческое достоинство?
• Как жить сломленному «нечеловеку» дальше?

  Я восхищена тем, что автор не выдал нам никакого собственного осуждения, хотя каждый из героев сделал свой нравственный выбор. Хочу поделиться отрывком авторской трактовки из интервью Ференца Шанта: «А сказать я хотел, что человека в его нравственной чистоте, достоинстве и благородстве невозможно победить. Силы зла, бесчестия и отсутствия совести могут до какого-то момента одерживать верх, но окончательно уничтожить человека они не в состоянии. Потребность в добре, справедливости, чести и благородстве настолько глубоко живёт в людях, что не может быть такой ситуации, не может быть такой дилеммы, в которой эта потребность не была бы способна единственно верным способом определять, как нужно себя вести. Совесть, если хотите, это сократический голос, который молчит, если мы творим добро, но немедленно дает о себе знать, возмущается, если мы готовимся совершить нечто дурное. Все законы уже есть внутри нас — и законы добра, и законы зла, нам следует лишь обращать на них внимание».

  Роман «Пятая печать» сегодня, возможно, еще важнее, чем когда он был написан. Прислушайтесь к своему внутреннему камертону в хаосе внешних голосов.

  «Всё в этом мире встало с ног на голову. Это и есть единственная и ничем не опровержимая правда».

  «Сами плохо живем и сами же постоянно твердим, что так жить плохо».

  «Чтение - это радость, отдохновение для души, пожелавшей освободиться от мерзости окружающей жизни».

  10/10