Отзывы о книге Пятая печать
Deuteronomium17 марта 2026Читать для некоторых людей — то же самое, что для других курить или чесаться
Между датой рождения венгерского прозаика Ференца Шанта и годом, в который он поместил действие своего главного шедевра, лежит целая пропасть, заполненная скрежетом европейской истории. Шанта, выходец из бедной трансильванской семьи, на собственном теле познавший жернова двадцатого века, никогда не стремился к созданию развлекательного чтива. Свою мировую известность он обрел именно благодаря роману «Пятая печать» (впоследствии гениально экранизированному Золтаном Фабри, чей фильм получил золотой приз на Московском кинофестивале).
Тема рассматриваемого произведения — это предельный нравственный выбор человека в условиях тотального распада гуманистических ценностей, анатомия конформизма и исследование истинной, а не декларативной цены человеческой жизни под гнетом тоталитарной машины. Предметом выступает герметичная драма, разворачивающаяся в декорациях абсолютного террора. На дворе конец 1944 года, Будапешт оккупирован нацистами, а на улицах бесчинствуют каратели венгерской фашистской партии «Скрещенные стрелы» (нилашисты). Сюжет романа концентрируется вокруг компании из четырех обывателей — часовщика Дюрица, книготорговца, столяра и владельца кабачка, — которые ежевечерне собираются в питейном заведении, дабы отгородиться от ужасов внешнего мира пустой болтовней. В эту замкнутую экосистему вторгается случайный гость, искалеченный войной фотограф, что становится катализатором морализаторского диспута. Часовщик предлагает товарищам мысленный эксперимент: представьте, что после смерти вам предстоит переродиться, выбрав одну из двух судеб. Первая ипостась — жестокий деспот Томоцезкакутиати, правитель-островитянин, который творит немыслимые зверства, но совершенно не ведает мук совести, пребывая в счастливом неведении своей порочности. Вторая — его раб Дюдю, существо, подвергаемое чудовищным истязаниям, но сохраняющее абсолютную внутреннюю чистоту и моральное превосходство страстотерпца. Этот сугубо теоретический парадокс внезапно материализуется, когда по доносу того самого фотографа всю компанию арестовывают и бросают в застенки фашистской охранки. Там им предлагают доказать свою лояльность режиму и обрести свободу единственным, но дьявольски изощренным путем: необходимо подойти к привязанному к столбу, истерзанному до полусмерти партизану и отвесить ему пощечину. И здесь обывательское фарисейство дает трещину: те, кто на словах выбирал участь невинного страдальца Дюдю, оказываются парализованными, неспособными перешагнуть через собственную гордыню и совершить подлость, тем самым обрекая себя на смерть.
Единственным, кто совершает этот акт социального грехопадения, бьет мученика и выходит на свободу, оказывается автор загадки — часовщик. Однако его кажущийся конформизм имеет страшную подоплеку: дома в шкафу он прячет еврейских детей, и ради их спасения он осознанно приносит в жертву самое дорогое для интеллигента — свою нравственную непорочность.
Тип конфликта здесь дуален: на макроуровне это столкновение личности и левиафана диктатуры, но на глубинном, микроскопическом уровне — это непримиримая битва внутри человеческого духа между абстрактной этикой и деятельным, «грязным», но спасительным самопожертвованием.
Большинство персонажей готовы умереть, лишь бы не замарать свои руки, лишь бы остаться в «белом пальто» собственной праведности. Но их смерть не спасет никого. Ференц Шанта, подобно Достоевскому, задается вопросом о «слезе ребенка», но дает на него экзистенциальный ответ в духе Сартра: истинная святость порой требует совершения греха. Часовщик берет на свою душу грех предательства, он убивает в себе гордого человека, чтобы выполнить высший императив — спасти невинные жизни. Автор говорит читателю: настоящая добродетель не красуется перед зеркалом, она готова упиваться позором, если этот позор служит жизни.
Имя романа, Az ötödik pecsét, отсылает нас к шестой главе Откровения Иоанна Богослова: «И когда Он снял пятую печать, я увидел под алтарем души убиенных за слово Божие и за свидетельство, которое они имели. И возопили они громким голосом, говоря: доколе, Владыка Святый и Истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу?». Смысл оригинального названия заключается в эсхатологическом ожидании высшего суда. Истерзанный нилашистами партизан — это и есть тот самый мученик под алтарем, ожидающий справедливости, однако Шанта смещает оптику: доколе вершится этот суд, в земной юдоли кто-то должен брать на себя ответственность за живых. Снятие пятой печати — это момент истины, в который сбрасываются все социальные маски, и человек предстает в своей экзистенциальной наготе перед лицом абсолютного зла.
«Пятая печать» — произведение колоссальной интеллектуальной мощи, однако оно не лишено недостатков; подчеркнутая дидактичность и некоторая «картонность» второстепенных героев в первой половине романа являются главными предателями книги. Сценарий мысленного эксперимента с тираном и рабом подан несколько искусственно и в лоб. Книга Ференца Шанта — это жестокая, выворачивающая наизнанку притча, которая не дает утешения, но дарует прозрение.
26 понравилось324
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым