Пятая печать

«Вчера, и завтра, и до века, оба —
Мы повторяем казнь — Ему и нам.»

Зинаида Гиппиус «Ты думаешь, Голгофа миновала»

Хорошо ли вы себя знаете? Я приглашаю вас прочитать этот роман венгерского писателя Ференца Шанты и отбросить всё, что вы о себе знаете, потому что по мере чтения вы будете открывать себя заново, поймёте, что нет устоявшегося мнения, о человеке вообще, ибо человек выше всех наших представлений и о самих себе, и о других. Да, это мощный антифашистский роман, христианский, о человеке, о выборе, об убеждениях, но ещё это и мощный роман вскрывающий внутренние печати читателя для самопознания, не из области «что такое хорошо и что такое плохо», а о твоём личном выборе в условиях невозможного выбора. Кто ты? Дюдю или Томоцеускакатити? Тварь ли ты дрожащая или право имеешь? Маленький человек или власти предержащие? Вопросы без ответов, да. Риторические, да. Однозначный ответ на них невозможно дать, не потому что ответа нет, а потому что ответ находится в моральной плоскости и трудно осознаваем, потому что вот что выбрать: ежеминутные унижения и насилие над собой и своими близкими, но при этом не причиняя своей жизнью никому вреда, когда несешь свою ношу, не смея жаловаться, не смея поднять голову пока у тебя отнимают родных для утех царей и их наместников, а затем калечат тебя самого, например, вырезая язык, считая, что так лишают тебя не только права говорить то, что противоречит указам, но и думать — быть Дюдю, бесправным рабом, маленьким человеком, не способным влиять ни на что, а только жить в муках; а может выбрать власть и Томоцеускакатити — иметь власть повелевать всеми как хочешь, пользоваться всем чем хочешь, иметь право даровать жизнь или забирать, калечить, насильничать, при этом спать спокойно, потому что твои действия не считаются чем-то неправильным в твоем кругу и у внутри тебя самого, так всегда жили цари и мораль и муки совести им неведомы, ты живешь в иной плоскости чем привычные всем совесть и правила, они лежат в другой плоскости, в ином измерении, а тебя это не касается, убийство раба — это не убийство вовсе, это словно комара прихлопнуть. Вы часто переживаете что убили комара? Мучаетесь? Не спите ночами? Ну вот и Томоцеускакатити так же.

Что выберешь ты?

Но что-то я забежала сильно вперёд, вернёмся к началу действия романа. Будапешт. Осень 1944 года. Время после салашистского переворота. Однажды вечером в маленьком трактире собрались: трактирщик, столяр, часовщик и книготорговец — выпить палинки или вина, потрындеть за жизнь, иногда задеть друга, но так, по-дружески, подискутировать о том как правильно приготовить грудинку, чем ее нашпиговать, но разговоры, безусловно, припорошены пеплом идущей войны и недавнего переворота, рассуждения о том на что может влиять маленький человек, а они все считают себя маленькими людьми, для них это, наверное, просто честно жить, а если придут хозяева, которым надо вылизать сапоги ради жизни, вылижут, потому что жизнь сильнее смерти. Всё бы ничего, так бы они и сидели, периодически переругиваясь между собой, как книготорговец Швунг и часовщик Дюрица, а столяр Ковач пытался бы их примирить, так бы и разошлись как обычно, но зашёл на огонёк случайный прохожий — инвалид-фотограф, потерявший ногу на берегах Дона (мы же понимаем что он там делал, да?), смиренный и такой почти блаженный хромоножка (ассоциации тоже сразу срабатывают, да, кто у нас в христианстве хромой?). И заходит у них разговор, вернее, немного циничный Дюрица ставит перед Ковачем тот самый вопрос, который я задала ранее: Кто ты — Дюдю или Томоцеускакатити? Вернее так: тебе дано право после смерти возродиться, но только в одном из двух обличий — Дюдю или Томоцеускакатити, — кого выберет Ковач? Но, позвольте, на такой вопрос практически невозможно дать ответ, который бы устроил самого человека, уж тем более не за те двадцать минут, которые Дюрица дал Ковачу. И как ответить на вопрос этот, если невозможно найти ответ на вопрос книготорговца о том, что человечество с Христом уже тысячу лет, но как тогда возможно при этом варить мыло из человека? Как вообще возможно всё то, что происходит вокруг? И вот эти четверо не знают как ответить на вопрос Дюрицы, а вот, упивающийся своим страданием фотограф, знает, точно знает, что он Дюдю. Но ему никто не верит, Дюрица так вообще смеётся и говорит, что он врёт. И вся честная компания расходится кто куда — кто домой к жене, кто к любовнице, кто к детям. А кто-то в бездны собственного ада, порожденного ложным смирением, религиозной экзальтацией и фанатизмом, не верой, нет, а именно гордыней и фанатизмом.

Книга условно поделена на три акта с эпилогом: встреча в трактире — первый акт, в котором мы как бы знакомимся с действующими лицами, кто они и что думают; второй акт —действующие лица нам показаны в привычных и домашних условиях, показаны их мелкие грешки, ну как у любого человека, кто-то тщеславен, как трактирщик, кто-то мается дилеммой как бы ему так сходить к любовнице, чтобы она выменянные на словарь грудинку и корейку не захапала, но она захапала, конечно, к жене книготорговец вернулся с пустым портфелем; кто-то спасает детей и получает от читателя дополнительные очки, как циник Дюрица; кто-то живёт своей простой непримечательной жизнью; кто-то упивается собственным ничтожеством, возводя это в степень гордыни. Самые обычные люди. Маленькие ли? Я бы не сказала, это обычные среднестатистические люди со своими грешками, мечтами и жизнью, ничего необычного. Но герои в повседневной жизни ещё больше нам раскрываются, их личности нам кажется очень понятны, мы их понимаем и укладываем в собственное читательское прокрустово ложе, в котором все поступки предопределены этим прочтением героев, нам кажется, что Дюрица такой молодец, что его цинизм это маска, а внутри доброе безразмерное сердце, способное дарить приют и тепло одиноким детям, чьи родители были убиты фашистами. Книготорговец просто запутавшийся между любовницей и женой надутый индюк, а то он нам ранее вещал про полезность чтения и подтрунивал над Дюрицей, а сам-то? Ходок. Ковач спокойный и хороший человек. Трактирщик Бела меркантильный человек, готовый подстраиваться под любое начальство и правительство, ну а что такого? И только фотограф для нас вскрывается страшно, мучительно, экстатически, как религиозный фанатик, упивающийся своими мучениями. Это страшно. То ли падший ангел, то ли Иуда.

И вскроется тогда Пятая печать:

Третий акт — то, что случилось с героями уже на следующее утро после вечерних посиделок. Вот тут появляется настоящий Дьявол — человек в штатском. Тот, кто будет озвучивать самое страшное — как уничтожить в человеке человека. Как истребить в человеке живое, душу. Читать это было мучительно больно, внутри всё скручивалось от боли, от мертвечины этих слов. Это тот самый Томоцеускакатити, чьи мораль и совесть лежат в иной плоскости, в которой возможно варить мыло из человека и шить сумочки из кожи, и никаких моральных дилемм, потому что это уже не про любовь к человеку, не про гуманизм, а про другое, то, что лежит за гранью. Зло как оно есть. Без мук совести. Без сожалений. Зло и Власть.

В этом третьем акте все наши представления о героях перевернутся с ног на голову, нет, это не означает, что условно хорошие станут плохими, а условно плохими станут хорошими. Тут каждый сделает свой выбор. Маленький человек, тот самый обыватель и масса сделает свой выбор и устремиться в такую высь, что иногда не разглядеть. Человек всегда выше и больше того прокурстова ложа на которое мы постоянно укладываем окружающих, люди шире и глубже, в них скрыто такое, что порой готово удивить даже их самих. Когда жизнь становиться менее ценным достоянием чем совесть, пордочность и мораль. Но не спешите осуждать тех, кто сделал иной выбор. У них были свои резоны. В конце концов, апостол Пётр трижды отрёкся от Христа. И когда под рушащимися от бомб домами, герой в конце пути видит тот одноэтажный домик, целый и невредимый, с ангелами внутри домика, ждущими его, это сродни чуду. А там где чудо, есть надежда. Надежда в величие маленького человека.

Великий роман. Великий.

Ещё очень рекомендую венгерский фильм 1976 года, снятый режиссером Золтаном Фабри, там блестящие и глубокие отсылки к Босху, его картинам, притчам, там помимо мощного сценария, вступает еще визуальный ряд. Смотрите — мощный и глубокий фильм. Не хуже книги. А дополняющий книгу. Фильм, кстати, в 1977 году взял Золотой приз на ММКФ.

Я не очень люблю читать книги, где автором уже все разжевано и в рот положено. Читателю остается только проглотить. Здесь тоже всё очень подробно описано и не остается места для фантазии или выводов. Вот это хорошо, а это плохо.
Ситуация в книге несколько искусственная и немножко фантастическая что-ли. Не знаю, насколько нужно быть неосмотрительным, чтобы в то время рассуждать о таких вещах в компании, где один человек является случайным. Про него ничего неизвестно и он вполне может оказаться агентом местного гестапо или еще какой спецслужбы. Или просто легкоранимым человеком.
По итогу два вывода, которые я уже давным-давно сделал, задолго до прочтения этой книги.

• Нельзя осуждать человека за его поступки, не зная всех подробностей.
• Нельзя говорить, что ты в описанной ситуации поступил бы также или наоборот, если ты сам никогда не был в такой ситуации прежде. Хотя, возможно, поступки героев помогут тебе сделать выбор, когда такая ситуация наступит.

В небольшом трактире Будапешта за приятной беседой коротают осенний вечер 1944 четыре приятеля – часовщик, книжный агент, столяр и, собственно, трактирщик. Обсуждают мужчины всякие жизненные мелочи на подобии рецепта жаркого из телячьей грудинки (с сыром и чесноком – ммм) и философствуют о роли чтения, индивидуальности людей в общем и писателей в частности, сравнивают роли и судьбы людей больших и маленьких, при этом не обходя вниманием актуальную для них метафору мира как армии. Со временем разговор наполняется все более глубокими размышлениями, и герои доходят до притчи о тиране и рабе.
Закончив приятную беседу, приятели расходятся по домам, озадаченные дилеммой притчи, каждый в своем мирке еще раз осмысливает тяжкий выбор, предлагаемый выдуманной историей, а через день им предстоит принять подобное решение в жизни.
Книга наполнена до краев весомыми идеями автора, которые вложены в реплики героев и их же поступками проиллюстрированы.  Описанный в книге период очень многими литераторами подвергался препарированию: люди хотели понять, как произошло то, что произошло, почему были те, кто безропотно «затыкались и делали, что прикажут». Было столько вопросов…
Правы ли те, кто утверждает, что «если бы господам пришлось сидеть в окопах, войны бы не было». Как вообще спится власть имущим, понимают ли они, что натворили? Действительно ли без власти нельзя обойтись?
И вся болезненность, с которой поколение автора проживало эту рефлексию, отображена в книге.
Однако, если честно, как историю это произведение воспринимать не выходит, это все же больше философский трактат для меня. И, думаю, на сцене эта книга выглядела бы более органично, чем на бумаге.
Обогащение идеями в ходе чтения прошло успешно, а вот любви не случилось.

Вторая мироая война, 1944 год, Венгрия. Маленький кабачок, в котором собирается четверка друзей чтобы выпить по маленькой, вспомнить старые добрые времена, порассуждать на разные темы и хоть на часок выпасть из ужасной реальности. Рассуждения о способах приготовления телячьей грудинки позволяет нам познакомиться с героями и составить первое впечатление, которое будет переворачиваться и не раз. Казалось бы – как все просто: клуб эскапистов нашел прекрасную тему, но забвения не получилось. Невозможно не видеть происходящее, все приспосабливаются, вырабатывают «правила выживания», рассуждая о природе власти и подчинения. В форме притчи каждый для себя попробует принять решение о том чью участь он бы предпочел: угнетателя или угнетаемого? И совсем скоро подобный выбор им придется принимать в реальной жизни.

У "Пятой печати" большие и тёплые отношения с отечественной аудиторией. В 1977 году на 10-м Московском международном кинофестивале фильм, основанный на романе Ференца Шанты 1963 года, получил главный приз, а само произведение было впервые опубликовано на русском языке три года спустя. При этом книга остаётся малознакомой российскому читателю, как и венгерская литература в целом, но переиздание в свежем переводе попытается данную коллизию исправить, тем более что для этого есть все предпосылки.

"Пятая печать" просится как минимум в список обязательной литературы для взрослого читателя, если не в реестр внеклассного чтения для подростков. Это универсальный сюжет, соединяющий реальный исторический контекст и форму притчи, а основной конфликт резонирует со всем, что мы, "книжные дети, не знавшие битв", "помним" о войне за пределами полей сражений. Люди, собравшиеся в трактире, за один вечер покажут своё истинное лицо и "расскажут" о том, что готовы сделать ради выживания. По большому счёту это и не люди вовсе, а архетипы, такие типичные "персонажи" компьютерной игры, которые вдоволь представлены в любой социальной группе или сообществе. Все истории в мировой литературе, схожие по посылу – от фиктивной антиутопической фантастики и классического необитаемого острова до концлагеря и тюрьмы – работают на ту же задачу. И, конечно, автор вдоволь поиграет с нашими предустановками о добре и зле.

При этом роман о тяжести морального выбора может оказаться неожиданным опытом, поскольку действие, которое проводит героев через фильтр и отделяет одних от других (заметьте, не плохих от хороших), стартует лишь в конце, а основную часть текста вы будете читать об абсолютно житейских вещах, приготовлении грудинки и отношениях с детьми. Но в финале так или иначе придётся решить, насколько провокационным оказывается название книги, взятое из "Апокалипсиса", и что это за невинно убиенные грешники, которых нам пытаются показать. Драматический роман Шанты производит сильное впечатление и оставляет глубокое послевкусие, при этом без перечисления ужасов войны. Ну почти.

Одна из величайших книг, которые я читал в своей жизни. К сожалению, предыдущая рецензия отражает современную реальность - мы привыкли к "триллерам", желательно коротким: в первых же кадрах (страницах) - убийство, а потом остросюжетное расследование. А эта кнога действительно сначала вроде бы ни о чем, какие-то достаточно тривиальные разговоры. И только потом ты понимаешь куда они вели и пружина скручивается, а потом отпускается с такой силой, что после прочтения этой книги ты долгое время не можешь успокоиться и перестать себя мучить вопросом, заданным в книге персонажам, но и тебе тоже. Кстати, по этой книге был снят почти равновеликий фильм с тем же названием гениальным режиссером Золтаном Фабри

Многие знают эту историю по венгерскому фильму 1976 года режиссера Золтана Фабры. Но сначала была книга.
Осенью 1944 года компания приятелей проводит вечер в будапештском трактире. К ним присоединяется случайный посетитель, и разговор с предметов бытовых и повседневных переходит на другое. Часовщик Дюрица предлагает поразмыслить над некоей задачкой на моральный выбор. А на следующий день судьба предлагает героям эту задачу решить на практике.
В книге очень много разговоров и мало действия, все оно сосредоточено в последней четверти. Но все сказанное важно — так обрисованы герои, внешность которых автор если и описывает, то мельком.
Это роман идей, персонажи здесь — типажи, маски, социальные роли. Важна и христианская символика, пятая печать из Откровения Иоанна Богослова в заглавии не просто так.
Я узнала об этом романе из очень хорошей подростковой повести Наталии Волковой «Разноцветный снег». Там библиотекарь предлагает тринадцатилетним подросткам из литературного кружка обсудить эту книгу. Отличный выбор для книжного клуба, мне кажется, и взрослого тоже.
И большое спасибо издательству Синдбад за новый перевод.

Ференц Шанта, собрав за один столом четырёх похожих и непохожих людей, заварил очень странную кашу. Четыре работяги - трактирщик, столяр, книготорговец, часовщик - в оккупированном Будапеште вроде бы просто выпивают и общаются. Однако порой даже самый заурядный разговор может выйти за рамки разумного и тогда судьба может круто измениться.
Не хочется здесь сильно распространяться о сюжете или приоткрывать завесу тайны над судьбами героев. Но я всё же позволю себе сказать, что не каждый герой этой повести является тем за кого себя выдаёт. И речь даже не о том, кем каждый из них старается казаться в кругу друзей или перед своими близкими. Но и даже перед самим собой (тут и всплывает пятый герой произведения) всякий выглядит или старается казаться иным. Со спойлерами покончено, как и с моими пространными рассуждениями. Далее немного фактов.
Книгу слушал в исполнении Владимира Ерёмина. Начитка получилась хорошая. Вот только я очень долго привыкал к попыткам Владимира придать героям разные голоса. На мой взгляд получилось так себе, героев стал различать после более близкого знакомства, и не по голосу чтеца.
Произведение Шанты, пожалуй, что советую почитать. Это не столько про войну или оккупацию, сколько про человека в этой ситуации. И про то, как нас видят со стороны и что мы есть на самом деле.

Действие этого короткого романа-притчи происходит в Венгрии в 1944 году. У власти в стране Ференц Салаши, преданный поклонник Гитлера. Он был не просто упырем, а очень тупым упырем, и яростно следовал заветам фюрера, терроризируя собственное население, когда Советская Армия была на подходах к Будапешту (за что ему прилетело, кончил он плохо).

Четверо приятелей, завсегдатаев пивной каждый вечер собираются за столом вместе с хозяином, господином Бела. Столяр Ковач, книготорговец Кирай и часовщик Дюрица попивают пиво и ведут беседы, например, о том, как лучше приготовить дефицитную телячью грудинку.

Часовщик Дюрица выводит беседу на спор совершенно другого порядка - он рассказывает притчу о жестоком правителе, который не считает себя таковым и живет припеваючи, мучая других, и жалком рабе, который испытал все возможные несчастья, но при этом сам не совершил никакого зла. Дюрица просит своих собеседников сделать выбор - кем бы ты хотел быть - счастливым тираном или жалким, но праведным рабом?

Никто из четверки не подозревает, что остались часы до того момента, когда им придется делать другой, более страшный выбор.

Сюжет кажется одновременно и правдоподобным, и нарочитым. Только после прочтения понимаешь, что в нем такое количество небесполезных деталей и что он до краев наполнен отсылками к библейским текстам, что сразу хочется перечитать.

Самая очевидная отсылка конечно же в названии. Это роман о праведниках, которые сохранили Бога в себе, хотя и понимали его каждый по-своему. В более широком смысле это роман о выборе, который каждый из нас делает в жизни. Этот выбор не обязательно такой же страшный, как у героев книги. Но все равно рано или поздно каждому из нас приходится решать на какой мы стороне. И в этом смысле роман универсален - он заставляет подумать и о героях, и о собственных решениях, и о том, как мы судим о выборе других людей.

В общем, это очень сильная вещь, 10 из 10. Всем рекомендую. Отличная книга для обсуждения, хорошо б ее подсунуть подростку, если у вас водится. По ней снят фильм с одноименным названием, как раз сегодня собираюсь посмотреть.

Редко, но всё же иногда встречаются произведения искусства, после знакомства с которыми жизнь уже не сможет стать прежней. Лет 15 тому назад в соцсетях у друга наткнулся на любопытное описание одного венгерского фильма из 70-х годов. Ради интереса решил взглянуть и был ошеломлён силой и глубиной увиденного на экране. Правда, тогда я не знал, что у фильма есть литературная основа. А когда узнал, то немного расстроился, что увидел экранизацию раньше, чем прочел первоисточник. В таких случаях режиссёрское видение невольно накладывается на текст и может искажать его восприятие.

Речь о "Пятой печати" венгерского писателя Ференца Шанты. Для себя я так и не определил роман это или большая повесть. Да и не важно. Важно содержание и посыл. Шанта взял на себя сложнейшую задачу - заговорить о религии и христианских ценностях после Второй мировой войны. Заговорить тогда, когда, казалось бы, доверие к религии существенно подорвано миллионами жертв, лагерями смерти и газовыми камерами, чудовищными экспериментами над людьми и не укладывающимися в разумное объяснение зверствами фашистских преступников и их приспешников, творившимися иногда под прикрытием религиозной ширмы. Но Шанта рискнул.

Итак. Конец 1944 года. Красная Армия уже во всю освобождает Европу от фашизма, а в Венгрии ненадолго воцарился диктаторский режим горячего сторонника Гитлера Ференца Салаши. В стране царит жесточайшая диктатура правящей партии и культ её лидера, любое недовольство и инакомыслие безжалостно подавляется вплоть до физического уничтожения человека, по малейшему подозрению в неблагонадёжности или любому доносу полиция хватает всех без разбора. В такой атмосфере в одном из будапештских трактиров коротают вечера четверо друзей: хозяин трактира Белла, столяр Ковач, агент по продаже книг Кирай и часовых дел мастер Дюрица.

В один из вечеров между героями заходит опасный разговор о власти, сильных мира сего и их ответственности за те злодеяния, которые они зачастую творят. Суть рассуждений сводится к выводу, что уж лучше быть маленьким человеком, от которого ничего в этом мире не зависит, жить в ладу с властью и законом, покорно переносить все тяготы и несправедливости жизни, но быть чистым совестью и без греха. Неожиданно мастер Дюрица рассказывает собеседникам притчу о некоем острове, где живёт жестокий правитель Томоцеускакатити. Жестокость этого правителя не знает границ. На его совести тысячи убитых и замученных, в крови не только его руки, он в крови по самую макушку, ещё и плавает в море слёз угнетённых и обездоленных, ему каждый день шлют тысячи проклятий те, кто хоть как-то пострадал от его действий. Правда, Томоцеускакатити считает себя глубоко порядочным и благородным человеком. Он вырос в этой среде. Для него это норма. На этом же острове живёт раб по имени Дюдю. Наверное мало кто из жителей острова пострадал от правителя так, как Дюдю. Томоцеускакатити отобрал у него жену, малолетнюю дочь, самого Дюдю за мелкие провинности лишили языка, потом ослепили на один глаз, затем на оба. Но Дюдю не ропщет, а покорно сносит всё, что преподносит ему жизнь, думая: "Я человек маленький, никому не сделал ничего плохого, греха на мне нет".

После рассказа Дюрица задаёт вопрос одному из собеседников: если бы тот умер и ему дали возможность на выбор воскреснуть одним из героев притчи, кого бы он выбрал - Томоцеускакатити или Дюдю? Все в замешательстве, но разговор слышит случайный посетитель - инвалид войны, фотограф. Он отвечает, что выбрал бы Дюдю, но компания приятелей не верит и дружно над ним насмехается, упрекая во лжи. Взбешённый фотограф уходит, за ним расходится и вся компания. Только вот никому не даёт покоя странный вопрос господина Дюрицы. Ночь каждого проходит в раздумьях и муках выбора, а на следующий вечер, когда они вновь собираются в трактире, всех арестовывает полиция по доносу фотографа. И вот в тюрьме каждого из них ставят перед выбором остаться ли маленьким и всему покорным человеком или сохранить своё человеческое достоинство...

В своём небольшом произведении Шанта поднимает такой пласт религиозно-нравственных вопросов, что просто дух захватывает. Я не знаток тонкостей религиозной философии и крайне плохо умею находить отсылки к многочисленным библейским сюжетам (хотя Библию читал в свое время от начала и до конца), но у Шанты это всё выпукло и ярко. В книге нашлось место размышлениям о добродетели и милосердии, христианском смирении, гордыне, природе греха, любви к ближнему и предательства. Если покопаться, можно найти ещё немало тем с религиозным подтекстом. В этом, полагаю, и был авторский замысел. Не случайно же в название книги он вынес строки из самой, пожалуй, сильной и страшной библейской книги - Откровения Иоанна Богослова, более известной как Апокалипсис.

Если же отстраниться от религиозной подоплёки книги, то и светских животрепещущих вопросов там останется немало. Во-первых, Шанта через четырёх своих героев дал максимально полный срез общества, характерного не только для Венгрии тех лет, но и, в принципе, для любого общества без привязки к пространственно-временным ограничениям. Потому-то и род занятий каждого из них выбран не случайно: столяр - рабочий класс, трактирщик - представитель малого предпринимательства (крупный капитал здесь как раз на стороне власти и репрессивных органов), книготорговец - гуманитарная, а часовщик - техническая интеллигенция. Через каждого из героев, через их диалоги, внутренние монологи, поступки, Шанта транслирует ценности, установки и чаяния каждого из указанных слоёв общества. Во-вторых, Шанта поднимает всегда непростой, а потому и крайне болезненный вопрос нравственного выбора. При этом ставит своих героев, а вслед за ними и читателя, в максимально экстремальные условия, где нет места фальши, а всё главное безжалостно обнажается и предстаёт иногда в неожиданном свете. В-третьих, в книге затронуто ещё множество тем. Это власть и народ, палачи и жертвы, честь и достоинство, трусость, низость и предательство, стойкость и самопожертвование, болезненный эгоизм и самолюбование. Место нашлось всему. Поэтому несмотря на сравнительно небольшой объем произведение получилось многослойным и многогранным.

Очень порадовал живой и насыщенный язык книги, за что огромное спасибо переводчику. Я читал в новом переводе, который вышел в 2024 году. Есть ещё советский перевод, который, говорят, похуже. Что ж, сравню...

"Пятую печать" я рекомендую прочесть всем. Сразу скажу, что это будет нелёгкий труд, но он с лихвой окупиться читательским восторгом и долгим послевкусием от прочтения.

А ещё обязательно посмотрите великолепную экранизацию 1976 года режиссёра Золтана Фабри.