Берег Утопии

Для меня Стоппард - постмодернист. Он берет хрестоматийные сюжеты и персонажей и поворачивает их неожиданной стороной! Приятно, что в «Береге утопии» сюжет определила ленинская фраза про декабристов, которые разбудили Герцена, а тот в свою очередь... Ой, кого только не разбудил «Колокол»!
Фирменные стоппардовские фишечки вроде смешения драматизма и пародии, лиризма и сарказма делают известную каждому русскому историю становления революционной борьбы в России 19 в. более человечной и понятной. И вот фигуры мыслителей и борцов обретают плоть и приближаются к нам, сегодняшним. Мне кажется, выходец из славянской страны, ставший впоследствии полноправным англичанином, очень хорошо передал и славянский психотип, и рассказал о духовной несвободе, которая характеризовала жизнь в России 19 в. А потом определяла атмосферу в стране, ради создания которой так неистово звенел «Колокол». Да и сейчас какие-то вещи кажутся очень актуальными.
В одном эпизоде Герцен, уже немало времени проживший в свободных Франции и Англии, искренне недоумевает, почему не закрыли газету «Тайм», раскритиковавшую высказывания принца - мужа королевы Виктории. Ведь в России литературный журнал закрывали за критическую рецензию на спектакль, понравившийся царской семье.
Читаешь такое и понимаешь, очень хорошо понимаешь недоумение Герцена - хотя прошло 150 лет.
После этой трилогии хочется прочитать и «Былое и думы» Герцена, и биографии других персонажей Стоппапда - наших мыслителей и писателей. И, конечно, трудно не согласиться с Герценом, в пьесе Стоппарда размышляющем об утопиях и цене их создания: «такой страны нет, потому она и зовется утопией. Так что пока мы не перестанем убивать на пути к ней, мы никогда не повзрослеем». Как же хочется повзрослеть!

Любовная записка Тома Стоппарда России. По-другому пьесу никак не назовешь.
Это маленькое русское чудо, что в один промежуток времени в XIX веке появились почти все выдающиеся русские мыслители, публицисты, писатели, виднейшие революционеры, которые были знакомы друг с другом, некоторые даже находились в тесной дружеской связи. Они ссорились, дрались, любили и ненавидели друг друга и все это крайне интересно, в этом и есть жизнь. Именно ее и решил показать Том Стоппард, которого, несомненно, взволновало это чудо.

Ограниченность в пространстве, в месте действия пьесы Стоппард в первой части превратил в художественный ход. Он решил сделать ломаное повествование. То есть показывать, что на протяжении нескольких лет происходило на веранде дома Бакуниных, а во втором действии, что происходило в Петербурге в то же время и с теми же персонажами, то есть сперва затуманить действие, а потом его прояснить. Мне это очень понравилось. Особенно любопытным в этой части было изображение смены философских настроений молодежи. Главные герои спорят, не соглашаются, меняют своё мнение. С течением времени показан переход от одной точки зрения к другой, от Фихте к Гегелю, отрицание отрицания, и все это изображено прекрасно, просто и понятно.

С особенным интересом читал я вторую часть «Берега утопии», в котором показан «рассказ о семейной драме» Герцена. В «Былом и думах» мне казалось, что Герцен слишком возвышенно изображает свою жену, в тот момент, когда она ему изменяла. У Стоппарда она все-таки предстает пошловатой и несколько глупой. А семейные сцены между Герценом и Натальей Александровной и вовсе не так чисты и опрятны, как это предстает в мемуарах, что мне кажется более правдивым. В третьей же части Наталья Огарева и вовсе высказала мысли, которое и мне пришли в голову после прочтения мемуаров Герцена, что его жена была настолько заброшена мужем, что была готова лечь в постель к любому, кто проявит к ней интерес.

Все-таки «Кто виноват?» преследовал Герцена всю жизнь, потому что третья часть пьесы посвящена тому, как он вступил в связь с женой своего лучшего друга Огарева и они стали жить под одной крышей втроем, а потом вчетвером.

Вообще очень любопытной мне показалась идея Стоппарда о том, что Берег Утопии это Англия в 1860-е годы. В результате общественного и личного кораблекрушения почти все мировые, не только русские, публицисты и революционеры оказались в изгнании именно на Туманном Альбионе.

Самое главное достоинство пьесы в том, что исторические персонажи оживают, наполняются кровью, силами и страстями. Фигуры Белинского неуклюжего и неуверенного в себе в быту и яростного льва при спорах об устройстве мира и литературе, Бакунина легкомысленного авантюриста, но бескомпромиссного, стойкого, смелого бунтаря и многих других, сходят с учебников по истории, литературе и говорят со зрителем или читателем. И вся эта мировая тяжесть идей и борьбы оформлена остроумно и местами смешно. Стоппард не увлекается занудством и на смену философским спорам приходят семейные драмы, страсти, а затем и шутки, и юмор.

С первой же части меня удивила историческая точность автора. Я предполагал, что Стоппард будет вольно обращаться со своими главными героями – историческими личностями, знакомя между собой тех, кто никак не мог быть знаком, вводя в повествование тех, кто, возможно, и вовсе умер до описываемых событий, но, как оказалось, этого не потребовалось. Стоппард воспроизводит целые куски «Былого и дум» Герцена, местами незначительно меняя для большего эффекта, диалоги, события, рассказы главных героев. Это я подметил потому, что не так давно прочитал мемуары Герцена, а Стоппард наверняка пользовался не одним источником при написании пьесы. Он выбрал самое интересное, самое лучшее из жизни русских революционеров, скомпоновал и ввел это в свою работу. И это получилось блестяще. Это должно выглядеть очень внушительно в театральной постановке, производить сильнейшее впечатление. Даже в книжном виде пьеса приводит в восторг. Я бы даже советовал её прочитать тем, кто ничего не знает об этих «казаках» мысли, отверженных своей страной за вольнодумство и вольнодействие.

В своей трилогии Стоппарду удалось то, что, может быть, не удавалось сделать школьным учебникам истории – показать за исторической личностью живого человека с его грехами, страстями и мыслями. Образы получились очень живыми и яркими, по-настоящему русскими и с русской душой, которую не всем иностранцам дано понять.
Пласт поднимаемых проблем достаточно широк. И тут каждый читатель может интерпретировать текст в соответствии со своими взглядами на тот непростой период русской истории.
Кто-то скажет: жаль героев, оторванных от русской почвы, но связанных с ней на неком ментальном уровне, жаль их неспособность преобразить российскую действительность. Да, жаль. Но ведь дело вовсе не в том, что герои бездействуют, дело в том, что они понимают – насилие – не тот путь, который должна избрать их родина. Именно поэтому они выбирает особый вид борьбы – борьбу пером и словом, которой и отдают свою жизнь и здоровье (вспомним Белинского). И именно поэтому трилогия заканчивается словами Герцена: «Надо двигаться дальше, и знать, что на другом берегу не будет земли обетованной, и все равно двигаться дальше».
И в этом истинный подвиг тех, кто боролся с системой, как это модно сейчас говорить, находясь в изгнании. И в этом их отличие от «новых» революционеров, пришедших, чтобы разрушать, уверенных в безоговорочной победе.
Герцен, как и Тургенев с Огарёвым, прекрасно понимают, что на смену цельности человеческой души приходит её раздробленность, что и становится началом нового течения – нигилизма. Впрочем, нигилизм стал и прямым последствием деятельности самих революционеров, их неспособность что-то изменить и приводит к мысли о том, что сначала необходимо все разрушить, чтобы что-то создать, что отвлеченные идеи, философские абстракции и революционные журналы вовсе не решают назревших проблем, хоть и создают резонанс среди государственных чинов. Но размышлять по поводу того, что есть русская революция и какой она должна быть – дело историков. Читателю же остается с головой погрузиться в этот прекрасно воссозданный мир, конца XIX – начала XX века с его революциями и свободолюбивыми идеями, и, конечно, выбрать свою сторону, сторону пассивных преобразований или революции.
Удивительно, но такое сложное произведением, где на каждой странице да упомянут имя очередного философа или мыслителя, находится место и юмору. Меткие фразы Стоппарда, порой, вызывают улыбку своим чисто английским остроумием.
Гармонично в канву повествования и вплетена любовная нить, истории ревности и предательства, разочарований и новой надежды, которые разбавляют философские размышления. Именно это и «оживляет» исторических деятелей, показывая, что даже великие подвержены совсем обыденным человеческим страстям.
Одним словом, у Стоппарда получилось создать увлекательное повествование, где философия сочетается с бытовыми картинами, где многоголосица главных героев позволяет с легкостью перенестись в эпоху России, только «встающей с колен», но пока не способной это сделать, из-за Молоха, который забирает и уничтожает тех, кто все еще может бороться с реакцией в умах и сердцах императоров и народа.

О знаках препинания замолвите слово...
Мне попалось дивное издание. Выражаясь современным языком, доставил список действующих лиц.
Поясню: прикол в запятых. Они расставлены так, как расставлены. Знака ";" обнаружено не было. Комменты мои. Итак:

Впрочем, ладно. Взялась за пьесу потому, что мне стало интересно, что такого может написать о наших интеллигентах-шестидесятниках английский драматург.
Я была права в своем предубеждении: ничего толкового. Автор просто тупо взял цитаты из дневников и писем своих героев, вложил их им в уста, и свел всех на одной сцене. Вот и все. Никаких "живых персонажей" я не увидела. Ходячие лозунги, да и только. Острые мысли проскальзывали, но их было ничтожно мало.
Ах да, слишком много половой и туалетной темы. Это пунктик такой, обсессия, или "тонкий английский юмор"?

Не могу поверить, что эту пьесу написал англичанин! (Впрочем, Стоппард чех по рождению, ну да все равно не русский!) Удивительно русская и, как все относящееся к русской истории, очень траги-комичная пьеса! Ей богу, не знаешь смеяться, злиться или плакать, читаючи-то! ГГ - Бакунин, Герцен, Огарев, Белинский, Чернышевский и иже с ними из когорты пламенных революционеров и прочих народников. Главная мысль пьесы - о свободе. О свободе для всех. Любой ценой. Даже для тех, кому она нафиг не нужна... Трам-та-ра-рам! О нашем традиционном русском неразграничении свободы (которая, по-моему, является глубоко личным, личностью же вырабатываемым для собственного освобождения чувством) и демократии (как формы общетсвенного правления). Ох, дайте, дайте мне свободы... Грустная история о наивных, слепых, порою смешных, порою страшных, но честных людях, занятых вымащиванием дороги в ад своими добрыми намерениями. Грустный Герцен, оглядывая на пороге старости прошедую жизнь, говорит:

Чего только не говорили об этих революционерах - ими восхищались, их критиковали, высмеивали, их забыли наконец... Но в одном им не откажешь - в гражданском чувстве. Оно у них было. И меня это, черт возьми, восхищает!

Сначала, как Бакунин, о себе. Я принадлежу к глупым, наивным читателям, которые некоторым авторам (не любимым, а особенным) готовы доверить все. Вот все-все-все. Не простить, а доверить. И я имею в виду не только литературу, но и, наверное, власть над миром, такого рода вещи. Пока мне везло, и неофашистов, серийных убийц и т.п. среди них не оказывалось. Впрочем, на данный момент при обилии любимых авторов, особенных всего раз-два и обчелся. Недавно к списку присоединился Том Стоппард, и огромное доверие мое проверилось уже на нырянии в прорубь при просмотре последней Анны Карениной. Я ему уже несколько лет поклоняюсь за "Р и Г мертвы", "Травести" - кто еще введет в пьесу моего любимого румынского еврея Тристана! - и тому подобное.

"Берег утопии" в любом случае лежал у меня в хотелках на год, но тут ход событий подкинул вариант сходить на постановку в театр, ну и, как уважающий себя читатель и невнимательный смотритель пьес, я вынуждена была прочитать. Дочитывала в метро по пути в театр. Концовку слила второпях. Придется перечитывать, и вообще все впечатление от текста уже раскрашено спектаклем, так что тоже мне отзыв на книгу.

Чтобы хотя бы что-то сказать о книге, замечу буквально три пункта.

Специфику персонажей я так и не разглядела в тексте - кроме разве что Станкевича с его:

(потому что знакомо, я сама такая) Еще был в принципе ясен мишка Бакунин. Но вот Белинский - такая гремучая смесь Марата, Николая Левина и кого-то с легкими социальными трудностями типа вышеупомянутого Станкевича! Позор мне, слепой и необразованной.

Затем я поймала себя на мысли, что в тексте обратила внимание на совсем другое, нежели в постановке. Например я себе две ночи подряд повторяла за Чаадаевым: "Каким образом мы превратились в Калибана Европы?" Калибаны Европы, е-мое. Пойду плюну на достижения человечества и разума и наймусь прачкой к Тому Стоппарду, блин, за такое.

Вообще я как-то самоуничижаюсь тут, а все потому что меня как-то не устроила роль, отведенная разнообразным женщинам, я вообще не поняла их уникальности и нужности. С одной стороны, за них обидно было, а с другой... Большинство Варенек, Натали, Лиз и Оль слились вообще воедино. Слегка запомнились Натали Герцен-1 и Мальвида, разозлила Натали Огарева, на этом все.

После неоднократного (мягко сказано) просмотра "Берега утопии" в театре, тяжело уже написать о каких-то новых впечатлениях. Читая пьесу, я себе все совершенно четко представляю всё в лицах. И не перестаю удивляться тому, КАК Стоппард изображает Россию, как он из таких сложных поставленных там вопросов делает такую лёгкую, ажурную пьесу, как талантливый текст может ожить на сцене. Неизвестно, кого больше в этой трилогии - Стоппарда или Герцена, Бакунина и Огарёва: автор так органично вплетается, что его и не отличишь. А еще, конечно, приятно, когда оживляют школьных персонажей, когда оказывается, что Белинский - это не то, чем надо давиться, а вовсе даже человек с какими-то своими личными проблемами. Кстати, еще одно достоинство книги: цитировать ее можно бесконечно.

Берег утопии это философия в огранке тонкого юмора и размышлений автора на тему общества , государства и моды того времени .Я бы назвала это время - временем смуты. В то время высказывались разные мысли и идеи и не все они были хороши .
Так же семейная жизнь удивляет точка зрения Бакунина он считал муж должен быть старше жены лет на 10 если не больше. И все Стопард облек в пьесы , где великие умы просвещения России живут , спорят , любят и совершают порой серьёзные ошибки .
К сожалению пьесы не мой жанр , и легче бы все поняла в привычном для себя формате , но я рада была попробовать новый жанр для себя .