Ваша оценкаРецензии
ElizavetaGlumova20 апреля 2025 г.Читать далееТак уж получилось, что я спустя много лет опять вернулась к Чуковскому. Мама мне читала его книги, а теперь я читаю своему ребенку. Я уже читала у автора его работу о рассуждении на тему русского языка и решилась наконец прослушать эту. Это сборник нескольких его эссе и биографических деталей.
Мы узнаем о его взрослении и жизни в юности. Чуковский рассказывает о тех трудностях с которыми он столкнулся при публикации своих работ. Критиков смутила даже безобидная муха цокотуха, трубочисты и многие моменты, которые даже не представишь сейчас.
Очень интересно было для меня узнать ответ на неочевидный вопрос почему дети коверкают слова… а оказалось, что они выстраивают ассоциацию.
Огромный плюс аудиокниги в том, что ее читает сам автор, что создает приятное ощущение беседы с автором.52320
ReannaFirebrats17 февраля 2021 г.Дядя Чукоша - ценитель детской речи
Читать далееКорней Иванович в этой работе раскрылся для меня совершенно с другой стороны.
Представляет научную точку зрения на вопросы изучения детской речи, которую считает прекрасной, имеющей ценность, ведь исследуя ее раскрываются закономерности не только речевого развития, но и психических функций, а главным образом - мышления.
Для Чуковского общение с детьми - любимейший отдых. И кто бы мог подумать, что автора сказок и прекрасного переводчика не хотели издавать, всячески обвиняли в ненужности и глупости сказок.
Начала читать с целью найти теоретическую информацию для научной работы, но почерпнула для себя много интересностей.
По ходу чтения проводила сравнение речи своих учеников и описываемых ребят. Удивлялась, как дети создают нечто необычное и как совершенно по другому работает их мышление, что порой, на мой взгляд, они создают такое красивое:
Отчего луна такая ламповая?
Звезды - это салютинки, которые за небо зацепились.- Почему это радуга? Потому что она радуется, да?
Были главы, которые показались излишне подробными. Так глава "Борьба за сказку", "Лепые нелепицы" заняли достаточно большую часть книги, а ведь пишется там об одном и том же. Было бы лучше, если был краткий экскурс в историю, а не такой подробный. К тому же, уже к тому времени эти главы редактором считались устаревшими.
Глава особенно понравившаяся - "Дети о рождени
- Что это ты шепчешь собаке?
- Я ей говорю: народи мне щеночков. А она мне отвечает: родю, родю с удовольствием.
- Мама, когда твой зонтик разродится, дай мне самый маленький зонтичек.
- Ну вот, Славик, теперь тебе будет весело: мы купили маленькую Наташу.
- У, чего! Лучше бы телевизор купили!
Практически каждый день слышу детскую речь и абсолютна согласна с Корнеем Ивановичем в том, что детская речь не уродлива и слова не калеки речи, а достаточно естественные и изящные.
521,5K
red_star29 сентября 2016 г.Читать далееКнига о детской речи с потрясающими историческими напластованиями. Первый раз в печать она вышла в конце 20-х, и автор всю свою жизнь продолжал дописывать ее, редактировать, дополнять, переделывать, не унывая и не теряя задора.
Первый раз я нашел ее в бабушкином книжном шкафу лет двадцать назад и особо далеко не продвинулся, так, проглядел первые страницы с забавными речениями малышей. Но книга-то не об этом, а о той борьбе, которую всю свою жизнь по-донкихотовски вел Чуковский.
Многие его мысли теперь кажутся самоочевидными – значение сказки в развитии детей, роль стихов в развитии памяти, повышенное внимание к словотворчеству малышей. Но, судя по выстраданным главам, ох как трудно пришлось Чуковскому в борьбе с ханжами и мещанами. Поневоле задумываешься, что таких ограниченных людей всегда много (если не большинство), настолько мало отличаются его дебаты от современных культурных споров (не по тематике, нет, к счастью от сказки ханжи отстали, но по форме). Все также сильно в людях желание запретить, скрыть, спрятать, отобрать и задвинуть.
Чуковский стал для меня после этой книги куда более живым. Vita brévis, ars lónga, вот и книги способны законсервировать разум человека, его страсти, его полемичность. И все эти призывы давно умершего человека продолжать присылать ему примеры детских высказываний, поражающих взрослых, эти призывы смотрятся как-то очень трогательно.
Бросились в глаза и примеры, которые так часто приводит Корней Иванович. В трудные времена он жил, да и вся страна. Дети говорят о войне, о блокаде, о бойцах.
Дети прекрасны всегда. Странно только сознавать, что все эти малыши так давно выросли. Даже семилетний Костя Райкин, стихотворение которого столь понравилось Чуковскому, уже давно не семилетний, а вовсе и 66-летний. Как короток этот золотой возраст. Я уже замечаю, что и моя трехлетняя дочь не так наивна, как была, что она, скорее, ближе по развитию к верхней границе возраста, вынесенного в заглавие книги. Но с младшим ребенком весь этот великий процесс освоения родного языка только предстоит.
Почитал я Чуковского и пошел заказывать его поэмы с теми рисунками, с которыми они выходили в 20-е. Очень интересно стало проверить его же теорию о взаимодействии его стихов с этими картинками. Корней Иванович открылся для меня еще и как смелый теоретик, который работал над своими стихами с оглядкой на эффект, который они должны были иметь. И его полемика с марристами интересна. Страстный был человек, неравнодушный, стоящий.
521,2K
Melanie23 февраля 2014 г.Читать далееРусский язык
Могуч и велик!
Из уважения к предкам
Не позволяйте калечить язык
Эллочкам-людоедкам!Владимир Лифшиц
Здесь все движется, все течет, все меняется. И только пуристы из самых наивных всегда воображают, что язык — это нечто неподвижное, навеки застылое — не бурный поток, но стоячее озеро.
[...] Каждый живой язык, если он и вправду живой, вечно движется, вечно растет.
Изначально я планировала прочитать книгу Слово живое и мертвое Норы Галь. Но начав читать про канцелярит, поняла, что стоит сначала прочесть «Живой как жизнь», ведь именно оттуда пошел этот термин.
Но речь в книге «Живой как жизнь» не только о канцелярите, хотя ему посвящена большая ее часть, но и о многих других "болезнях", поразивших русский язык. И хотя книга написана в 1962 году, проблемы русского языка, поднятые в ней, никуда не делись. Я постаралась рассмотреть книгу по главам, чтобы сохранить порядок и не перескакивать с темы на тему.Разбор книги по главам, содержащий огромное количество текста и цитат
Глава первая «Старое и новое».В этой главе рассматривается развитие русского языка и отношение к этому развитию старшего поколения, которое было воспитано на других нормах языка.
Старики почти всегда воображали (и воображают сейчас), будто их дети и внуки (особенно внуки) уродуют правильную русскую речь.И очень непривычно было читать о некоторых примерах, которые приводит Корней Иванович. Например, вы знали, что когда-то значением слова обязательно было любезно, услужливо, а не как сейчас непременно, а вместо развитие ума следовало говорить прозябение? А то, что когда-то слова даровитый, отчетливый, голосование, общественность, факт, результат, ерунда и солидарность вызывали возмущение и считалось, что они коверкают русскую речь? А сейчас все эти слова воспринимаются нами как должное и абсолютно привычны нашему слуху. Но не все слова так легко прижились в новых значениях. Меня, например, удивило, когда я узнала, что когда-то слово обратно утвердилось в значении опять, конечно приводится примечание, что это было в просторечии и, думаю, именно поэтому мы сейчас не используем это слово в этом значении.
Также много внимания в главе уделено тому, как в то время стало образовываться множественное число некоторых слов. Некоторые слова мы и сейчас употребляем в той же форме: том — тома, но некоторые примеры удивили: автор — автора́, дочь — дочеря́.
...на протяжении столетия происходит какой-то безостановочный стихийный процесс замены безударного окончания ы (и) сильно акцентированным окончанием а (я). И кто же поручится, что наши правнуки не станут говорить и писать: крана́, актера́, медведя́, желудя́.
[...] все усилия бесчисленных ревнителей чистоты языка остановить этот бурный процесс или хотя бы ослабить его до сих пор остаются бесплодными.Сейчас мы используем все же формы множественного числа с окончанием ы (и), так что здесь ревнителям чистоты языка удалось одержать победу, хотя и не до конца. Ведь сейчас у некоторых слов в речи используются обе формы: бухгалтер — бухгалтера, бухгалтеры; договор — договоры, договора; трактор — тракторы, трактора.
Вообще-то, что сейчас для нас является нормой языка, раньше вызывало недопонимание. Например, когда глагол мочь стал все чаще заменяться глаголом уметь.
...Константин Федин рассказывает, как в Кисловодске один из курортных врачей огорошил писательницу Ольгу Форш вопросом, сумеет ли она принять нужное количество ванн.
«Что же здесь уметь? — возразила она. — Хитрости здесь нет никакой».
Думаю, что этот ответ остался непонятен врачу, который был простодушно уверен, что его вопрос означает: «Будет ли у вас возможность принять еще несколько ванн?»Оказалось, что я, будучи инженером-конструктором, даже не знала, что
наименование профессий, исполняемых женщинами, очень часто приобретает теперь мужское родовое окончание:
— Токарь по металлу Елена Шабельская.
— Мастер цеха Лидия Смирнова.
— Конструктор Галина Мурышкина.
— Прокурор Серафима Коровина.
То же происходит и с почетными званиями:
— Герой Труда Тамара Бабаева.
Так прочно вошли эти формы в сознание советских людей, что грубыми ошибками показались бы им такие формы, как «мастерица цеха», «героиня труда» и т. д.А уж что вытворяли со словом пальто. Сейчас-то понятно, что оно не склоняется, а ведь когда-то даже это пытались делать: "он нигде не находит пальта или идет к себе домой за пальтом".
Глава вторая «Мнимые болезни и подлинные».В этой главе продолжается рассказ о развитии языка.
И это далеко не все, что рассказывается в этой главе, там еще много интересных открытий.
Кстати, Корней Чуковский очень часто, не только в этой, но и в последующих главах, обращается к различным источникам (особенно часто к классической русской литературе) с тем, чтобы найти истину как надо правильно говорить.
Рассказ о том, что слова скрып, дальный, тополы, чернилы, бревны, турков, несмотря на то, что их использовал сам Пушкин, не используются сейчас в таких формах; о том, что у некоторых слов появляются новые значения, которые затмевают старые (хотя и не согласна с мнением, что слово спутник настолько неизвестно в старой форме, как утверждает автор, впрочем во время космических свершений, возможно, первоначальное значение и потускнело); о том, что революция также внесла свои коррективы в русский язык, хотя некоторые слова, от которых, по утверждению Чуковского, очистился наш язык, успели в него вернуться.
Но больше всего автор уделяет внимание борьбе за языковые традиции, обращая внимание, что все претензии можно разделить на несколько тем:- Одни читатели непоколебимо уверены, что вся беда нашего языка в иностранщине [...]
- Другие читатели требуют, чтобы мы спасли нашу речь от чрезмерного засилья вульгаризмов — как нынешних, так и воскресших из старых жаргонов [...]
- Третьи видят главную беду языка в том, что он чересчур засорен диалектными, областными словами.
- Четвертые, напротив, негодуют, что мы слишком уж строги к областным диалектам [...]
- У пятых еще сохранились обывательские, ханжеские, чистоплюйские вкусы: им хочется, чтобы русский язык был жеманнее, субтильнее, чопорнее [...]
- Шестые, как, например, тот же достопримечательный кандидат наук М., возмущаются, если какой-нибудь автор употребит в своей статье или книге свежее, выразительное, неказенное слово, далекое от канцелярского стиля, который и составляет их речевой идеал [...]
- Седьмые обрушиваются на сложносоставные слова, такие, как Облупрпромпродтовары, Ивгосшвейтрикотажупр, Ургоррудметпромсоюз и т. д. Причем заодно достается даже таким, как ТЮЗ, Детгиз, диамат, биофак.
В следующих главах автор останавливается и подробнее рассматривает почти каждую из этих тем.
Глава третья «Иноплеменные слова».
Первым и чуть ли не важнейшим недугом современного русского языка в настоящее время считают его тяготение к иностранным словам.На протяжении всей главы Корней Иванович пытается рассмотреть все плюсы и минусы иностранных слов в русской речи, обращаясь в своих исследованиях к Белинскому, которого много цитирует на протяжении всей главы (и не только).
Бедна та народность, — писал Белинский в 1844 году, — которая трепещет за свою самостоятельность при всяком соприкосновении с другою народностью.
[...] Какое бы ни было слово, — повторял он не раз, — свое или чужое, лишь бы выражало заключенную в нем мысль, и если чужое лучше выражает ее, чем свое, давайте чужое, а свое несите в кладовую старого хлама.И эти слова достаточно точно выражают и позицию Корнея Чуковского по этому вопросу.
Глава четвертая «Умслопогасы».Кто бы мог поверить, что название главы — это сокращение, как и такие слова как облупрпромпродтовары, Ленгорметаллоремпромсоюз, Ленгоршвейтрикотажпромсоюз и Ростглавстанкоинструментснабсбыт. Впрочем это только плохие примеры, чаще все же сокращения соответствуют своему названию и назначению: загс, управдом, сельсовет и другие.
В целом, глава является опровержением того, что считается будто и Ленин, и Белинский, и Петр I являлись противниками "иностранщины" в русском языке.
В настоящее время проблема иностранных слов в русском языке стоит также, как и раньше, а учитывая глобализацию, интернет и развитие международных отношений, то она всегда будет, главное как ее будут решать.
Примечательно то, что страсть к сокращению слов зародилась именно после революции, до тех пор если сокращения и были, то в основном в строго профессиональных сферах и далеко не в таких больших количествах.
Хотя для меня стало новостью, что сокращали не только названия учреждений, но даже имена людей:
Сотни лет существовали в России всякие Иваны Ильичи Косоротовы, но до 1920-х годов и в голову никому не приходило, что из этих традиционных трех слов можно сделать одно: Ивилькос. И что Марию Егоровну Шатову можно превратить в Маешат.И даже улицы:
...молодые москвички, назначая рандеву своим поклонникам, произносят два слова:
— Твербуль Пампуш!
И те будто хорошо понимают, что так называется популярное место любовных свиданий: Тверской бульвар, памятник Пушкину.Хотя некоторые сокращения, хоть и выполняют свою функцию звучат порой ужасно, в пример автор приводит школьного работника, которого умудрились сократить до шкраба. Вину за такое неприглядное сокращение, как и за те, которые я привела в начале, Чуковский накладывает на канцелярских работников, которые наравне с широкими массами пытались ввести в обиход сокращения, благо те не прижились.
В подобных словах нет ни складу, ни ладу, ни благозвучия, ни смысла. Они совершенно непонятны читателям и превращают русскую речь в тарабарщину.Также внимание Корней Иванович уделяет именам, которые явились сокращениями различных словосочетаний: Аванчел (Авангард Человечества), Слачела (Слава Челюскинцам), Новэра (Новая Эра), Долкап (Долой Капитализм), к счастью, эта тенденция прекратилась и сейчас детям не грозит носить такие имена.
Глава пятая «Вульгаризмы».
Правда к концу главы автор переключился с сокращений на очищение языка от сорняков, точнее на тех, кто считает, что очищает русский язык, восставая при этом против тех слов, которые заслуживают в языке остаться.
... Я говорю о засорении речи якобы непристойными грубостями, которые внушают такой суеверный, я сказал бы — мистический, страх многим ревнителям чистоты языка.
Страх этот совершенно напрасен, ибо наша литература — одна из самых целомудренных в мире. Глубокая серьезность задач, которые ставит она перед собою, исключает всякие легковесные, фривольные темы. Такова она с давних времен.И это очень точно описывает русскую классическую литературу. Сказать то же о современной литературе уже сложно, впрочем и об этом у Корнея Ивановича есть мнение:
Это относится ко всем без исключения жаргонам, арготизмам и сленгам, которые угнездились теперь в разговорах некоторых кругов молодежи: они заимствованы отнюдь не из книг.И ведь правда, каждый писатель отражает в своих книгах то, что видит и слышит в жизни.
Правда, иные писатели в своих повестях иногда перебарщивают: дают слишком уж густой концентрат этой речи.В том, что молодежь говорит на "полублатном" языке, автор винит скудную прозу учебников и желание школьников отдохнуть от этого, но, что главнее, в этом виновато влияние улицы. Впрочем, здесь кроется скорее не языковая, а моральная проблема, как пишет Чуковский, и я с ним полностью согласна.
Глава шестая «Канцелярит».Эта и следующая главы вызвали у меня, наверное, наибольший интерес и отклик.
На борьбу с этим затяжным, изнурительным и трудноизлечимым недугом мы должны подняться сплоченными силами — мы все, кому дорого величайшее достояние русской народной культуры, наш мудрый, выразительный, гениально живописный язык.Когда я училась курсе на втором, у нас на английском языке надо было провести реферирование текста, для этого нам были выданы листочки примерно такого содержания. Думаю, узнай об этом Корней Иванович Чуковский, он был бы в ужасе, ведь именно те канцеляризмы, против которых он так восстает. Кто из нас не знает, что при написании докладов, рефератов и дипломов требуется именно такой язык — сухой, точный и полный шаблонов. Я сама страдаю от этой болезни, понимаю и замечаю за собой, что часто использую какие-то шаблоны (достаточно почитать мои рецензии), с другой стороны, я все же не безнадежный случай — когда я писала речь для выступления на защите диплома, оказалось, что она, по словам моего дипломного руководителя, слишком "литературна", "художественна" и мне пришлось ее переписывать. Так что канцеляризмы не так плохи, просто использовать их надо в нужное время и в нужной речи. Хотя и тут не нужно перегнать палку:
Научный работник ни за что не напишет статьи под заглавием "Форма поверхности верховьев реки Анюй". [...] Он выбирает один из замысловато-ученых вариантов, здесь совершенно не нужных:
"К вопросу о геоморфологическом строении Хорско-Анюйского водораздела".
Или:
"Относительно некоторых особенностей формирования пенеплена в районе Хорско-Анюйского междуречья".
Или:
"По поводу характера изменения батиса эрозии и геоморфологической структуры района возможной Хорско-Анюйской бифуркации".Сейчас не все приведенные примеры кажутся мне ужасными, но это потому, что я привыкла к этому языку и не вижу порой тех ужасов, что автор.
Речевые штампы, — говорит Д. Э. Розенталь, — выражаются, в частности, в том, что одни обиходные слова влекут за собой появление других, „парных“ слов, „слов-спутников“: если „критика“, то „резкая“; если „поддержка“, то „горячая“; если „размах“, то „широкий“; если „мероприятия“, то „практические“; если „задачи“, то „конкретные“...
[...] Писатель Г. Рыклин в фельетоне «Совещание имен существительных» остроумно высмеял это тяготение к «словам-спутникам». Он привел такие примеры: впечатление непременно неизгладимое, пуля — меткая, борьба — упорная, волна — мощная, отрезок времени — сравнительно небольшой, речь — взволнованная, утро — прекрасное, факт — яркий, ряд — целый и т. д.Сейчас эти и другие, вошедшие в наш обиход словосочетания не представляются чем-то страшным, потому что они закрепились в речи и я не замечаю какую угрозу они представляют. Впрочем, во всем нужна мера и не стоит писать предложения, которые не разобрать, потому что связь между словами теряется, да и легко запутаться, какая форма слова будет правильней:
Мы убедились, что знания (чего?) динамики (чего?) образа (кого?) Андрея Болконского (кого?) учащихся (чего?) экспериментального класса оказались…Эта глава наиболее интересна, потому что написанное в ней легко можно отнести к современному языку и при необходимости бороться с этим, например, в школьной словесности.
Глава седьмая «Школьная словесность».В школе, несмотря на мою любовь к чтению, я не очень любила уроки литературы — мы редко читали то, что хотелось читать; нам надо было писать сочинения с анализом прочитанного; и учебники были довольно скучными.
... если бы школы и вузы поставили себе специальную цель — отвадить учащихся от нашей бессмертной и мудрой словесности, они не могли бы достичь этой цели более верными и надежными средствами. Сильнейшее их оружие — скука. Драгоценные мысли и чувства, которые могли бы воодушевить и облагородить детей, часто преподносятся им в надоевших, затасканных формах, за которыми школьники чутко улавливают полное равнодушие к делу. Мало-помалу они приучаются таить про себя свои подлинные мнения и, отвечая урок, прибегают к стандартной фразеологии учебников, столь любезной иным педагогам.И ведь правда, все сочинения пишутся по одному шаблону — есть тема сочинения, его план — и вот, сочинение готово.
Вместо того чтобы приучать детвору восхищаться неповторимыми, индивидуальными, ни с чем несравнимыми чертами каждого автора, учебники изображают всех одинаковыми, так что Пушкина не отличишь от Щедрина. [...] Про каждого, про каждого из классиков здесь говорится, что он: 1) любит родину, 2) любит народ, 3) протестует против мрачной действительности; что он, как и все они: 4) гуманист, 5) реалист, 6) оптимист, 7) не имеет никаких недостатков и вообще никаких индивидуальных примет.
[...] Ведь в учебнике заранее указано, что́ школьнику полагается думать о Лермонтове, и что́ — о Маяковском, и что́ — о Некрасове.Как показывает практика так и есть, а уж если у вас преподаватель, который не приемлет мнения отличного от его собственного или мнения учебника, то вообще беда, потому как
Главное качество, которое усваивают дети на уроках словесности, — скрытность, лицемерие, неискренность.
Школьников насильно принуждают любить тех писателей, к которым они равнодушны, приучают лукавить и фальшивить, скрывать свои настоящие мнения об авторах, навязанных им школьной программой, и заявлять о своем пылком преклонении перед теми из них, кто внушает им зевотную скуку.
Глава восьмая «Наперекор стихиям».
... наш язык до сих пор ощущается многими как некая слепая стихия, которой невозможно управлять.На протяжении всей главы предлагаются способы как можно попытаться управлять языком — выпускать брошюры с правильными словами, журналы, газеты, телевидение и радио и даже
Художник-график Михаил Терентьев предлагает установить ежегодный праздник — по примеру болгарского Дня славянской письменности.Как известно в 1985 году, когда отмечалось 1100-летие преставления Мефодия, день 24 мая был объявлен «праздником славянской культуры и письменности». Впрочем,
... культура речи неотделима от общей культуры. Чтобы повысить качество своего языка, нужно повысить качество своего сердца, своего интеллекта.
Глава девятая «О складе и ладе».В главе говорится о благозвучии слов, изяществе и ладе, о том что эти критерии влияют на язык также сильно, как и грамматические нормы.
Язык отвергает всякую звуковую нескладицу и требует — настоятельно требует — наиболее гармонического сочетания звуков.
Глава десятая «О пользе невнимания и забвения».Сейчас значения некоторых слов сильно отличаются от первоначальных, о которых мы можем уже и не догадываться.
Эта склонность народа — забывать первоначальные значения выражений и слов и пользоваться ими автоматически — наблюдается на каждом шагу.И Корней Чуковский защищает это забвение от нападок ревнителей чистоты языка.
Ну а про "невнимание" — это относится в большей степени к фразеологизмам. Мы не задумываемся о значении отдельных слов, мы воспринимаем эти словосочетания единым целым.
каждый фразеологизм существует в нашей речи лишь до той поры, покуда отдельные элементы, входящие в его состав, незаметны, неощутимы для нас. Чуть только нам разъяснят, откуда взялось то или иное выражение (например, «бить баклуши»), это выражение перестает быть фразеологизмом.Хотя с последним не соглашусь — я достаточно читала о том откуда пришли фразеологизмы и пока что ни разу для меня это не разрушило впечатление от фразеологизма и воспринимаю я их также, как и раньше.
На этом мы и закончим экскурсию по книге, если желаете ознакомиться с экспонатом поближе, то советую прочитать. Несмотря на то, что книга по некоторым вопросам устарела, она все же представляет интерес, ну а некоторые главы и вовсе читаются с большим удовольствием.
К великому моему удивлению, нашлись чудаки, которые вообразили, что если язык пребывает в непрерывном движении, если с каждой эпохой меняются и формы и значения изрядного количества слов, они, эти люди, имеют полное право трепать языком наобум, по своему произволу, как вздумается, не подчиняясь установленным нормам.
[...] Как бы ни изменялись слова, в каждую данную эпоху существуют очень определенные, очень твердые нормы правильной речи образованного, культурного общества, которые для каждого из нас обязательны.Я искренне попыталась написать полезную рецензию, анализирующую книгу. Подозреваю, что кроме огромной простыни текста у меня ничего не вышло, но, поймите, я ведь и правда попыталась в рецензии все эти заметки объединить в единое целое и все равно многого не рассказала.
И хотя я так много прочла о канцелярите, сама я так и не смогла в своей рецензии справиться с этой болезнью, подозреваю, что и других тут тоже достаточно.
431,1K
Oblachnost31 декабря 2023 г.Говорят дети
Читать далееАудиокнига
Эта книга давно была в хотелках, но я почему-то думала, что она более легкая, и предназначена для чтения детям и с детьми. Но оказалось, что это очень серьезное исследование на стыке детской психологии, педагогики, лингвистики, истории и других смежных наук. В книге автор сказал, что собирал весь этот материал более 50 лет. И что когда начинал свое исследование, как писатель детских книг, источников материала было совсем мало. Сейчас же письма ему шлют со всей страны, пишут родители, воспитатели дет.садов, учителя и просто неравнодушные люди. Плюс собственный родительский опыт писателя. И еще те исследования, которые автор проводил как переводчик англоязычной литературы и исследователь английского народного фольклора.
В книге затрагивается множество тем, которые дети осмысливают в самом раннем возрасте и как на это реагируют. Например, такая непростая для родителей тема, как то, откуда собственно берутся дети. И что даже если ребенку полностью объяснить процесс, то дети все равно перевернут все по своему. Автор вообще против того, чтобы слишком рано объяснять ребенку подробности. Самое распространенное в то время было "В магазине купили". Из собственного опыта: всегда говорила дочери, что она появилась из "маминого животика", и когда мы видели на улице женщин на последних месяцах беременности дочь говорила, у тети в животике малыш. И, надо сказать,гораздо позже 5 лет у нее возник закономерный вопрос, как она оттуда вылезла. Как-то помнится пошутили на тему того, что ее в капусте нашли. Дочь никак не отреагировала, но потом, когда ели арбуз, заявила: "Я арбузы люблю, вы меня в арбузах нашли, а не в капусте")))
Еще довольно серьезная тема, о том, как дети реагируют на смерть близких, на свою собственную в перспективе, и на смерть вообще. Очень интересная. Тут автор говорит, что до определенного возраста дети отрицают смерть вообще, и считают, что умершие после смерти молодеют и возвращаются обратно. И что детей очень пугает мысль, что и они тоже умрут.
Большое исследование на несколько глав, о том, что в раннем детском возрасте у детей возникает сильная тяга к стихосложению, и что в раннем возрасте для детей важен четкий ритм и размер, и что сочиняют они в основном четким хореем, и частенько коверкают слова в угоду ритму. И что смысл для них иногда не так важен, и они могут спокойно плести рифмованную тарабарщину. И что эти ранние стихи связаны на прямую с моторикой, с прыжками, бегом и играми. И только гораздо позже, уже в среднем школьном возрасте появляется тяга к осмысленному стихосложению, и что тогда ребенок сильно отходит от четкого стройного ритма, и частенько пишет белым стихом.
Большая глава была посвящена мракобесию, в первую очередь в раннем СССР, и что было целое движение педологов против сказок, под лозунгом, что русские народные сказки намекают вовсе не на то, что нужно советским детям. И эти горе-специалисты даже ввели такой термин "чуковщина" и всячески порицали Чуковского и даже запрещали его детские стихи-сказки под самыми бредовыми предлогами. И несмотря на запредельную глупость этих обоснований у них всегда находилось множество сторонников, даже в самых верхах. И такое было не только у нас, Англия с их протестанской религией тоже по полной пережила такой период, правда гораздо раньше, и был он куда более затяжной.
И как раз эта книга является ответом на эту чудовищную глупость. Автор всей книгой говорит о том, как важно правильно воспитывать детей, на русских народных сказках, на былинах и эпосе. Как важно развивать в нем литературный вкус и чувство прекрасного. Что родители должны с любовью и уважением относится к собственным и всем другим детям, детский ум в раннем возрасте очень податлив, и на взрослых лежит большая ответственность, что именно в этот ум будет заложено, потому что в возрасте от 2 до 5 идет формирование личности, и закладывается базис, каким будет человек в будущем.Озвучка феерично прикольная!)) Порадовала не меньше самой книги. Исполнитель ничуть не стесняется того, что он вовсе не специалист, и просто читает вслух так, как читают обычно детям взрослые. То есть подвисает на сложных словах, в основном на именах собственных, ставит неправильные ударения, частенько сам себя поправляет, и так далее. Прочитает какое-нибудь слово или имя с неправильным ударением, потом подвиснет на пару секунд, и говорит: "Наверное надо читать так". И перечитывает правильно. К примеру слово "педологи" он вообще произнес правильно с третьего раза, сначала "педагоги", потом "педолОги", а потом уже "педОлоги"))) Но мне понравилось! Во-первых, как уже писала, прикольно, а во-вторых, очень живо и душевно получилось. Книгу читал Лес А.
И на этой рецензии закрываю свой лампомоб, и этот книжный год.
И поздравляю всех с Новым годом! Желаю, чтобы в Новый год перешли все успехи старого, преумножились и добавились новые! Крепчайшего здоровья, феерического успеха и искрометного счастья!!! И, конечно же, новых интересных книжных открытий в Новом году! А писателям массу вдохновения, форнитов в клавиатуре и повышенной идееспособности!!!
38817
strannik10227 января 2015 г.Читать далееЭта теперь уже относительно старая книга известного советского писателя и поэта о русской бытовой и служебной, а также всех видах письменной речи совершенно не устарела в своём основном призыве. Конечно, какие-то частности, детали и примеры, приводимые Корнеем Ивановичем для подтверждения тех или иных своих идей и взглядов, возможно устарели, какие-то его предположения и прогнозы относительно отдельных слов и выражений попросту не оправдались или пришли в негодность, однако сути это не меняет. Потому что книга о главном — о вдумчивом, бережном и ответственном отношении к русскому языку, о соблюдении чувства меры, о формировании чувства вкуса, о самоконтроле, самоограничении и самонаблюдении, в особенности для тех, кто является не просто носителем и пользователем русского языка (каковыми являются все русско думающие и русско говорящие люди), но кто более активно пользуется языком как инструментарием в своей профессиональной деятельности. Это литераторы, журналисты, поэты, литературные критики, лингвисты и филологи, этнографы и культурные работники, конечно же учителя — список этих профессий широк и не конечен.
Книга не только интересна по форме и содержанию, но ещё и полезна для всех нас, тем более, что во времена интернета множество людей стало активно творить слово письменное. Да и современные скорости в словотворчестве и динамики бытового языка, как мне кажется, стали гораздо выше... И потому всегда есть возможность и даже необходимость прикинуть на себя все те критические одёжки, о которых пишет Корней Чуковский. Ибо и канцелярит, и слепое употребление практически уже мёртвых закостенелых словесных формул, и неоправданное никакими вкусами коверкание слов, и неуместные вбрасывания в родной язык иностранных слов (наравне с злоупотреблением архаичными формами родного великого и могучего), и прочие лингвистические и фонетические хулиганства в крайних их проявлениях как минимум бросаются в глаза и ложатся пятном на сердце... А всё, что можно сделать — начать с себя :-)
Эх /вздыхает/, пошёл начинать!
381K
Imbir12 мая 2012 г.Читать далее«Есть у меня… одна тема, проходящая через всю мою жизнь: психика малых детей, их титаническая работа по овладению – в такие сказочно короткие сроки – сложившимися формами родительской и прародительской речи».
Не многие знают, что Корней Иванович Чуковский был прекрасным детским психологом, умел чувствовать и понимать детей, был первый, кто не просто обратил внимание на ляпсусы детской речи, а впервые в истории провел детальнейший анализ детской речи и убедительно доказал, что в возрасте от двух до пяти лет дети совершают титаническую интеллектуальную работу по исследованию родной речи и делают это с такой поразительной лёгкостью, что невозможно не назвать их лингвистическими гениями. Все свои наблюдения и познания, которые собирались более полувека, Чуковский подробно описал в особенной книге “От двух до пяти”, которая впервые была издана в 1933 году. Только при жизни писателя книга переиздавалась 20 раз и была переведена на многие языки мира. И для каждого нового издания текст дорабатывался, исправлялся и расширялся, так как всё это время на имя Чуковского шли непрерывным потоком тысячи и тысячи писем от воспитателей, матерей и отцов, сообщавших свои наблюдения над детьми. Эта книга о самом счастливом возрасте – от двух до пяти, когда дети уверены в том, что жизнь создана только для радости. Когда дети познают мир и творчески проговаривают , озвучивают то, что видят и понимают.Индюк - это утка с бантиком.
Девочка, присутствуя при рождении котят, сказала понимающим голосом:
- Это мышки из кошки сыплются.
- Нана, если дети стриженые, ты можешь узнать, это мальчик или девочка?
- Нет. Если нет косичек, не могу.
- А мамы, представь себе, догадываются.
Глядя на лысого: - Почему у тебя так много лица?
Девочке четырех с половиною лет прочли "Сказку о р
- Вот глупый старик, - возмутилась она, - просил у рыбки то новый дом, то новое корыто. Попросил бы сразу новую старуху.
Басом:
-- У бабы не морда, у бабы лицо.
морда, у бабы л- Нет, все-таки немножечко морда.
- Не буду вам отвечать, потому что не хочу обижать маму.
чать, потому что не хочу обижать маму.- С тобой
- Со мною не потеряешь: найду - подниму.
- Со мною не потеряешь: найду - подниму.
А Вы себя в детстве помните? Но тогда, наверное, Вам о Ваших слово изречениях рассказывали взрослые. И Вы тоже были талантливы! Смешная,добрая, с большой любовью к детям - это книга для думающих родителей, она учит, как правильно разговаривать и главное как слышать собственных детей.38324
Denicheff28 апреля 2025 г.Фундаментальный переводоведческий труд
Читать далееПрекрасная книга, которая вывела мой читательский опыт на новый уровень. Я получил ответы на множество вопросов. И о трудностях чтения некоторых произведений зарубежной литературы. И почему западные читатели, хоть и признают Ф.М. Достоевского - великим, относятся к нему достаточно прохладно; хотя русские авторы, которые писали на английском языке или сами могли перевести свои произведения, вызывали восторг (Набоков, Бродский).
До Чуковского мое знакомство с теорией и практикой художественного перевода ограничивалось Норой Галь и ее бессмертным "Словом". Теперь моя библиотека о переводах и переводчиках выросла многократно, чему немало поспособствовало огромное количество ссылок в "Великом искусстве". Как говорил сам Чуковский: " ...В конечном итоге судьбу перевода всегда решает талант переводчика, его духовная культура, его вкус, его такт". И я уже по опыту зная и доверяя вкусу и такту Корнея Ивановича смело покупаю те переводные издания, которые он считает образцовыми.
Единственное чего мне не хватает в книге - это критического разбора переводов наших писателей(поэтов)-эмигрантов. Увы тогда это было не возможным.32144
Little_Dorrit26 февраля 2018 г.Читать далееДанной книгой нас в своё время ещё заинтересовал один из наших преподавателей, сказав что это очень качественная книга про переводы и переводчиков. И он был действительно прав. И дело не только в том, что я и до этого глубоко уважала творчество Корнея Ивановича Чуковского, но прежде всего в том, что в книге абсолютно нет воды и она абсолютно по существу. И эта книга будет полезна не только переводчикам, но и тем, кто просто любит читать и временами вас бомбит от некачественных переводов. Конечно, Чуковский рассказывает очень много про своих современников те кто занимался переводом и тех, кто переводил до него, однако это актуально и сейчас. Я думаю, Чуковский был бы в шоке от того, как сейчас это делается, ну да ладно опустим.
Я попробую сформулировать свою позицию на основании тезисов самого Чуковского.
1) «Нужно возлюбить переводимого автора больше себя самого и беззаветно, самозабвенно служить воплощению его мыслей и образов, проявляя своё эго только в этом служении, а отнюдь не в навязывании подлиннику собственных вкусов и чувств». Иными словами, при переводе нужно думать в первую очередь об авторе, о том в какой среде он проживает, какие традиции именно у него, а не то, что хочется именно тебе донести и сказать, в таком случае, зачем нужен автор? Не важно, что переводится, нужно любить то, что ты переводишь, иначе в тексте не будет чувств и души. В своё время я уже натыкалась на подобный сухой перевод с греческого от Оксфордского университета и осталась очень разочарована
2) «Художественные переводы потому и художественные, что в них, как и во всяком произведении искусства, отражается создавший их мастер, хочет ли он того или нет». Поэтому для тех кто любит спорить – лучше всего читателем будут восприниматься именно художественные переводы, а не такой переводческий приём, как калькование. Думаете кому-то будет интересно читать Диккенса и с техническими подробностями читать из какого материала был построен дом, учитывая, что самое важное в его романах это символическое значение этого дома. Да, будет точно, но это будет сухой и скорее больше технический текст.3) «В перевод можно вводить только те отсебятины, которые в духе подлинника, а не противоречат ему». Естественно, есть вещи которые переводчик добавит в текст для лучшего понимания и понятное дело, что возможно этой строчки-то и нет, но для читателя не знакомого с культурой это будет своего рода пояснением. Другое дело, когда переводчики бездумно и безграмотно искажают первоначальную суть текста. Таких людей автор назвал фиглярами. Для тех, кто считает перевод Спивак и Грызуновой «Гарри Поттера» лучшим, обратите особое внимание на страницу 129 в этой книге и на ту ошибку, что в своё время совершил Сенковский, который решил сделать перевод «Одиссея» Гомера приближенным к народу. А это главная ошибка. Ключевая фраза «в духе подлинника и не противоречит ему». Напомню, Роулинг британка, поэтому никаких «воззарился» и «фырчок» в оригинале не существует и не может существовать, тем более «Злеуса Злея» и «Самогони». Понимаете в оригинале фамилии были говорящие и символические, а в итоге они утратили своё значение. Мне-то в целом всё равно, но действительно ли вы хотите читать перевод который может быть и более качественный, но при этом утративший исконное значение.
Так что книга действительно оказалась полезной и я узнала о многих переводчиках, а так же вспомнила уже знакомых, таких как Пастернак, Жуковский и многие другие. Да и написана книга очень легко, так и хочется взять и просто читать без остановки. Книгу советую и рекомендую однозначно.
31126
HelenaSnezhinskaya23 сентября 2025 г.Великий и могучий, раненный и беззащитный.
Читать далееИли история о том, как русский язык постоянно подвергается неграмотности и глупости...
Честно говоря, меня сложно назвать грамотным человеком. Увы, зрительная память у меня не очень, а многочисленные правила родного языка постоянно вылетают из головы, если ежедневно не грызть гранит науки. С книгой хотела познакомиться давно, так как уже приличное время иду по пути грамотности и совершенствования своих писательских навыков. И чуть забегая вперёд скажу — у меня появилась ещё одна настольная книга, которая удивляет, вдохновляет и пробуждает уважение к слову.
«Помню, как страшно я был возмущён, когда молодые люди, словно сговорившись друг с другом, стали вместо до свиданья говорить почему-то пока...».Чуковский в «Живой как жизнь» превращает научное исследование в живую и увлекательную беседу о русском языке. Перед нами не просто руководство или справочник, а настоящий манифест о красоте, выразительности и музыкальности речи. Автор рассуждает о развитии языка, происхождении слов, идиомах и фразеологизмах, о канцеляризмах и чрезмерных сокращениях. Книга буквально дышит любовью к слову: Чуковский делится наблюдениями, опытом и эмоциями, превращая даже сложные лингвистические темы в живое и интересное чтение.
«Русский язык вообще тяготеет к склонению несклоняемых слов. Не потому ли, например, создалось слово кофий, что кофе никак невозможно склонять? Не потому ли кое-где утвердились формы радиво (вместо радио) и какава (вместо какао), что эти формы можно изменять по падежам?
Всякое новое поколение русских детей изобретает эти формы опять и опять».Чуковский демонстрирует системный и глубокий взгляд на русский язык, рассматривая его как инструмент коммуникации и как культурное явление, носитель исторической памяти и эстетической ценности. Каждое слово и фраза рассматриваются в динамике времени: их происхождение, эволюция, взаимодействие с идиомами и устойчивыми оборотами. Автор умело сочетает строгий анализ с живой, убедительной подачей, позволяя осознать, что язык — это не статичная система правил, а сложный, многослойный организм, подверженный влиянию как рациональных, так и художественных сил. Чуковский показывает, что изучение языка — это одновременно интеллектуальное упражнение и эстетическое переживание, где внимание к деталям раскрывает целостность и глубину русской речи.
«Вспомним, например, романы Достоевского: сколько там новых словечек и слов!».Атмосфера книги особенная: она одновременно научная и человечная, строгая и вдохновляющая. Чуковский создаёт ощущение диалога с авторитетным, мудрым наставником, который не осуждает, а делится наблюдениями и опытом.
«К великому моему удивлению, нашлись чудаки, которые вообразили, что, если язык пребывает в непрерывном движении, если с каждой эпохи меняются и формы, и значения изрядного количества слов, они, эти люди, имеют полное право трепать языком наобум, по своему произволу, как вздумается, не подчиняясь установленным нормам».Книга увлекает, заставляет задумываться о собственной речи, о том, как мы формируем мысли и как наши слова влияют на мир вокруг. При этом она удивительно разнообразна: от серьёзных лингвистических размышлений до лёгких и остроумных примеров, которые показывают живую природу русского языка.
«Борьба за нерушимые языковые традиции — одна из самых насущных, злободневных задач нашей нынешней общественной жизни».Плюсы:
I Яркая и многогранная исследовательская работа о русском языке,
II Авторский стиль, сочетает лёгкость, увлекательность и научность,
III Глубокие размышления о происхождении, эволюции и музыкальности слов,
IV Живые примеры, наглядные и запоминающиеся,
V Мало терминологии и много ехидных замечаний,
VI Качественное оформление книги: красивая обложка с дубом и учёным котом, белая бумага, хороший шрифт, эстетично-аскетичное внутреннее оформление,
VII Читается достаточно быстро,
VIII В конце книги есть словарь.
Минусы/Предупреждения:
Только предупреждение:
I Несмотря на восхитительно-волшебную обложку, обратите внимание, что это не художественная литература, а научно-исследовательский труд, поданный со вкусом и перчинкой.
Глубокое, масштабное и невероятно увлекательное погружение в мир русского языка. Чуковский показывает, как язык формирует мышление, отражает культуру и хранит память поколений. Книга одновременно учит и восхищает: здесь есть и строгость анализа, и живость повествования, и юмор, и проникновенная оценка красоты речи. Для любого, кто хочет не просто говорить и писать грамотно, а понимать, как и почему язык работает, эта книга станет настоящим путеводителем по лабиринтам русского слова.
А я определённо не раз прочитаю)
29169
