Трагедии

На фоне «Ромео и Джульетты» и тем более «Гамлета» «Отелло» смотрится слабенько.
Из плюсов - сделать главного героя мавром («истор.: в античности - представитель населения Северной Африки (преимущественно темнокожего), затем, со Средневековья — также представитель мусульманского населения Испании» — взято с сайта kartaslov.ru) очень смело, тем более для XVI века. Такое решение играет пьесе только на пользу, поднимая вопросы этнических конфликтов и стигматизации иностранцев.

Также юмора (который всегда присутствует в трагедиях Шекспира) стало меньше, правда, это компенсируется его остротой, на мой взгляд слишком вырвиглазной для Шекспира — немножко не его почерк:

Ад и дьявол!
У вас разгром. Опомнитесь, дружок.
Наденьте плащ. Как раз сейчас, быть может,
Сию минуту чёрный злой баран
Бесчестит вашу белую овечку.
Спешите! Мигом! Надо бить в набат,
Храпящих горожан будить. Иначе
Вас дедушкою сделают. Живей!
Спешите, говорю.

Также среди минусов для меня стал Яго — в отличие от вышеперечисленных трагедий, это первый раз, когда Шекспир вводит полностью отрицательного персонажа. Его можно сравнить с Тибальтом из «Ромео и Джульетты» или с Лаэртом из «Гамлета», выполняющими похожие функции, но, в отличие от Яго, их характеры и поступки были более противоречивыми — их мотивация была понятной и обоснованной (защита сестры в обоих случаях).

У Яго же однозначной мотивации к злодейским поступкам нет — это как банальная зависть к высокому положению Отелло (смешивающаяся с его «иностранной» внешностью, о чём говорят некоторые строки), так и подозрение измены своей жены с Отелло, хотя об этом говорится вскользь, и это так и остаётся лишь недоказанным подозрением — довольно слабые злодейские мотивы для таких поступков.

Мне этот дурак служит кошельком
И даровой забавою. Иначе
Я б времени не тратил на него.
Я ненавижу мавра. Сообщают,
Что будто б лазил он к моей жене.
Едва ли это так, но предположим.
Раз подозренье есть, то, значит, так.
Он ставит высоко меня. Тем лучше:
Удобней действовать. Какая мысль!
Ведь Кассио для этого находка!
Во-первых, с места я его сшибу,
А во-вторых… Ура! Ура! Придумал!
Начну Отелло на ухо шептать,
Что Кассио хорош с его женою,
Достаточно взглянуть: манеры, стан, —
Готовый, прирождённый соблазнитель.
Мавр простодушен и открыт душой,
Он примет всё за чистую монету.
Водить такого за нос — сущий вздор.
Так по рукам! Кромешный ад и ночь
Должны мне в этом замысле помочь.

Брабанцио (отец Дездемоны) тоже достаточно типичный персонаж — ревнивый отец, чересчур опекающий свою дочь. Главной претензией становится национальность Отелло, перечёркивающая в глазах Брабанцио его высокий статус:

Презренный вор, скажи, где дочь моя?
Ты чарами её опутал, дьявол!
Тут магия, я это докажу.
Действительно, судите сами, люди:
Красавица и ангел доброты,
Не хочет слышать ничего о браке,
Отказывает лучшим женихам
И вдруг бросает дом, уют, довольство,
Чтоб кинуться, насмешек не боясь,
На грудь страшилища чернее сажи,
Вселяющего страх, а не любовь!
Естественно ли это? Посудите,
Случается ли так без колдовства?
Ты тайно усыпил её сознанье
И приворотным зельем опоил!
Закон велит мне взять тебя под стражу
Как чернокнижника и колдуна,
Который промышляет запрещённым. —
Арестовать его, а если он
Добром не дастся, завладейте силой.

Центральной темой трагедии становится ревность Отелло к своей возлюбленной Дездемоне из-за обмана Яго. Этот лейтмотив выглядит (по крайней мере сейчас) немного приевшимся — существует огромное количество произведений на эту же тему, например комедии Мольера и Бомарше и т. д.

Также в пьесе можно вскользь увидеть комментарий о вреде спиртного:

Яго. За кем вы гнались с оружием?
Кассио. Понятия не имею.
Яго. Не может быть!
Кассио. Помню какую-то кашу, а по порядку ничего не помню. Была драка, а почему — чёрт её знает. Господи! Самим вливать в свой рот отраву, которая превращает тебя в дурака и скотину! И ещё прыгать и радоваться по этому поводу!
Яго. Сейчас у вас довольно ясная голова. Когда вы протрезвились?
Кассио. Дьяволу хмеля угодно было уступить меня дьяволу гнева. Один порок дал место другому, чтобы я полнее налюбовался собою.

В сущности у Яго с Гамлетом намного больше общего, чем может показаться на первый взгляд. В обоих случаях персонаж действует из-за желания мести: в первом случае менее благородной, а во втором — более. Оба персонажа придумывают незаурядный план, что свидетельствует об их смекалке, и в обоих случаях месть удаётся совершить, но слишком большой ценой (да-да, спойлер: у Шекспира, как обычно, в пятом акте все друг за другом умирают).

Но главный минус пьесы для меня заключается в её заглавном персонаже, уступающем из-за своей пассивности и харизмы Яго — Отелло. Как писалось выше, концептуально персонаж очень интересный, но его роль в пьесе сводится к безграничной любви к Дездемоне в первых двух актах и к слепой и жгучей ревности в оставшихся. Такая роль мне показалась вновь чересчур банальной для Шекспира.

Да, Отелло немного колеблется в своих подозрениях, но этому уделено катастрофически мало внимания: после нескольких льстивых пассов со стороны Яго любое семя сомнения исчезает, что приводит к самой знаменитой сцене пьесы — смерти Дездемоны.

Отелло. Ты перед сном молилась, Дездемона?
Дездемона. Да, дорогой мой.
Отелло. Если у тебя
Есть неотмоленное преступленье,
Молись скорей.
Дездемона. Что хочешь ты сказать?
Отелло. Молись скорее. Я не помешаю.
Я рядом подожду. Избави бог
Убить тебя, души не подготовив.
Дездемона. Ты о моём убийстве говоришь?
Отелло. Да, об убийстве.
Дездемона. Господи помилуй!
Отелло. Аминь всем сердцем!
Дездемона. После этих слов
Я верю, ты губить меня не станешь.
Отелло. Гм!
Дездемона. Но ты меня пугаешь. Ты зловещ,
Когда вращаешь в бешенстве глазами,
И, как я ни чиста перед тобой,
Мне страшно.
Отелло. О грехах своих подумай.
Дездемона. Единственный мой грех — любовь к тебе.
Отелло. За это ты умрёшь.

Сама Дездемона получилась тоже достаточно хрестоматийным персонажем — женщина в беде с золотым сердцем. Даже перед смертью от руки гневного мужа Дездемона продолжает бескорыстно любить Отелло.

Здесь можно проследить ещё один метакомментарий (закладывался ли он Шекспиром или нет) — это чувство собственничества по отношению к своему партнёру. Безусловно, сейчас и говорить не нужно, что человек не может обращаться с кем-либо как с вещью, а человеческая жизнь тем более является высшей ценностью. Конечно, такое отношение к партнёру является результатом долгих преобразований в обществе (в основном в XX веке); благодаря взаимоуважению как раз удаётся избегать трагедий, подобных той, что происходит в «Отелло».

С прощальным поцелуем
Я отнял жизнь твою и сам умру,
Пав с поцелуем к твоему одру.

Что до самой пьесы, то обман в конце был разоблачён благодаря Эмилии, злодей Яго получает по заслугам, но влюблённую пару уже не вернуть с того света, как в «Ромео и Джульетте».

В целом мне больше и нечего добавить — хорошее произведение, классика Шекспира, но меня оно не сильно впечатлило, возможно слегка устарело, тем не менее рекомендую для ознакомления.