Побег куманики

Я продолжаю понимать, что в тот миг осознал, какая мне предстоит жизнь: я буду жить одновременно двумя жизнями, я буду крепко спать и видеть себя живущим в этом сне.

Книга, похожая на сон. Во сне так часто бывает – ты спишь, и совершенно бредовые события сплетаются в тугую логическую цепь, которая имеет свои причинно-следственные связи. Ты сопереживаешь, волнуешься, все пропускаешь через себя. Но стоит тебе проснуться, как вся логика куда-то испаряется, и ты остаешься один на один с бредовыми воспоминаниями о своем кошмаре. Вот и «Побег куманики» похож на сновидение – иллюзорная логика испаряется как только закрываешь книгу.

Moras – это испанская куманика.

Морас/Мозес – наш герой. Он сбегает на Мальту и он лечится в психиатрической клинике в Испании. Который из этих Мозесов настоящий? Спорим, Вы подумали, что тот, который в клинике? Неверно. Они оба настоящие. И ненастоящие одновременно.
мозес – странное существо из параллельного мира, может, мира мотыльков? Он все время оказывается не там, где нужно и через призму своего удивительного пугливого сознания пересказывает события.

Это вторая моя книга Элтанг и она значительно лучше «Каменных кленов», в ней хотя бы есть какое-то действие. А язык так душист, что с непривычки кружится голова, как будто рядом с букетом белых лилий:

Отчего же барселонские мучачос так нехороши? Вот ведь и глаза у них с уголками кошачьими, и носы этак славно приплюснуты, и кожа лоснится оливково, и пальчики ловкие невелики, и колени круглы и зернисты, и ляжки овальны и липнут влажно, и на губах усмешечка припухшая, и говорят они с низкой нежностию, и в глаза глядеть — уворачиваются персеями, и амулеты у них холоднее льда и бесцветнее слез, и жемчужина вечности во лбу щурится, и в зеркала они глядятся обсидиановые, и туники по краю расшиты меандрами, хотя какие там туники, и четыре лучника каждую (каждого) охраняют, хотя какие там лучники, и крест св. фердинанда у каждой (у каждого) на впалой груди, и плащ их мессинский раскинут над водами мессинскими, и ляжки опять же, и пальчики, ну всем бы хороши, прекраснощекие, а вот мне не хороши

Сама книга хочет быть похожей на «маятник Фуко», на что автор даже намекает:

Второй день слышу только про мальтийского сокола, погреба с сокровищами, код да Винчи, маятник Фуко и тому подобную девическую ерунду.

Но я бы не осмелилась назвать мой обожаемый «маятник» «девической ерундой» и уж тем более не поставила бы «Побег куманики» на одну с ним полку.

Ах, чуть не забыла, автор дает Мозесу вечную жизнь. Хотите вдохнуть дух книги? Почитайте онлайн дневник главного героя https://_moses.livejournal.com/

7 из 10.

Четвертая книга флэшмоба 2012

В детстве у меня был любимый звук - нажимаешь педаль у отцовского пианино, не касаясь клавиш, только педаль, и оно будто вздыхает, хрипло, как старая собака, но это надо делать рукой, только рукой, то есть надо быть очень маленьким и сидеть на полу.

Читал долго. Но вовсе не потому, что не нравилось, а просто, наверное, был не готов. Даже мне, как фанату подробных въедливых описаний, порой было сложно представить себе те вещи, которые описывал Морас, и я выпадал куда-то.
В книге нет лишнего, и каждое слово, каждое предложение здесь максимально уклончиво, - это действительно так. Это к слову о стиле.
Сюжет у нас тоже имеется. И не один. Порой кажется, что ты что-то пропустил или закладку не туда положил - так внезапно и в то же время незаметно может соскoчить повествование из одного места в другое.

Настолько предельно раздетого главного героя я не видел, мм, не помню, сколько. Может вообще никогда не видел. До конца это - такая большая загадка. Вкупе с тем, что он открыт максимально и читателю - и некоторым другим героям, - ему ничего не жалко, он прост и непосредственнен, и лет ему 19, наверное, на вид, пока не дочитаешь до конца. Тем не менее структуру его сознания не поймет даже шизофреник (ну и как вариант - психиатр) - при всей открытости абонент абсолютно недоступен.
Книга неописуема, она не поддается, по крайней мере в моем понимании, причислению к какому-то одному жанру. Даже к двум. Так что с определением такого рода я в растерянности.
Приятного чтения, а за рекомендацию спасибо моему полковнику softofficer .

Я бы простила Лене Элтанг написание ЭТОГО набора слов, если бы она была, ну скажем, хотя бы Пелевиным. Он хоть о Родине помнит. А тут...нагромоздили, нагромоздили кучу букв, слов, отсылок, аллюзий, и т.д. и т.п. и др. В итоге получился (ну вот просится мне Пелевин на язык!) такой большущий навозный шар текста, который надо катить, катить...а зачем? а куда? Вот эти вопросы все за кадром. Ну и да - в этом романе я не нашла ни себя, ни того, за что его поставили на первые позиции современных литературных перлов.

Если я скажу вам, что «Побег куманики» подарил мне много удовольствия, то это будет наглая ложь. Нет-нет. Эта книга — это чистейшее наслаждение и в то же время мощнейшая зарядка для мозгов. Это одно из лучших произведений, прочитанных за последнее время. Это желание тут же начать перечитывать заново. Это — любовь с первой страницы.

Мне хватило этих нескольких фраз в самом начале, чтобы со всей ясностью понять: книга — моя. Этот волшебный язык, слова, которые хочется перекатывать на языке, смаковать их, вдыхать аромат и гладить по шёрстке (да-да, стиль заразен, про эту книгу нельзя писать иначе :) ) и перечитывать, много-много раз. И не потому, что сначала совсем ничего не понятно, кто-кому-куда-зачем, а просто чтобы заново ощутить это волшебство. И человек, который сумел создать такое, не потеряться в дебрях собственного текста и довести читателя в том же стиле до завершения — мастер, уже хотя бы за эту способность. А то количество информации, которое умещается в голове автора (или Мораса / Мозеса?), воистину колоссально.
Я, к примеру, ни за что не хотела бы быть редактором Лены Элтанг и готовить «Побег…» к выпуску. Только представьте, сколько отсылок и цитат нужно проверить, сколько языковых вставок перевести (и тоже проверить!), сколько комментариев составить (хотя бы для себя).
А ещё ни за какие коврижки я бы не стала эту книгу переводить. Одно название способно сломать мозг любому попытавшемуся) Как по мне, перевод «Побега…» — штука пострашнее поэзии. Ибо даже если немного пожертвовать формой, будет ли ясен смысл после, ведь если перестать писать, все исчезнет.
Так что мне остается только читать и разгадывать загадки текста, с величайшим удовольствием. Загадки, к слову, — ещё одна причина влюбиться в книгу. Ведь читаешь, надеешься, что вот, осталось всего несколько страниц — и всё, наконец, станет понятным. Ан нет! Кое-что — может быть, а всё — это уж увольте, догадывайтесь, уважаемый читатель, сами. И в этом прелесть интеллектуального романа — в нём столько слоёв и смыслов, сколько ты сможешь отыскать. И каждый раз находишь что-то новое.

Почему современная проза кажется мне ненастоящей?

Это борхесовщина с русской тоскливой перчинкой. Почти фанфик. Читается прекрасно. Не оставляет следов. Как певал один парень преклонных лет, "I can bleed as well as anyone, but I need someone to help me sleep". Эта книга теряет смысл, когда душа перестает кровоточить. Душа перестает кровоточить, когда находит другие источники смысла. Может быть, в этом все и дело.

И еще. В этой книге много от песни и мало от формулы - несоответствие святому алхимическому рецепту Марины Цветаевой. Ни одной действительно точной формулировки, выжигающей иероглифы на лбу. А я люблю целое.

Нет, я не плачу, просто "Побег куманики" в глаз попал.
Ладно, ладно, плачу. Потому что весь этот магический реализм мне обычно нравится, а тут не срослось. Или наоборот слишком активно пыталось срастись, вцепляясь колючими побегами, а я такого не люблю, тогда я начинаю срывать с себя ветки, царапаясь до крови и мучительно желая сделать что угодно, лишь бы избавиться от такого соседства. Не люблю, когда меня к чему-то принуждают, тем более, если принуждают любить.

Морас, Мозес, Мо, столько имён. Наверняка это чтобы можно было любить его по-разному. Где-то как симпатичного работника барселонского кафе, где-то как немного странного, но приятного обитателя больницы, где-то как человека, который искал на Мальте чувство, а нашёл работу сутенёра и детективную историю. И к каждому имени прилагается свой образ, чтобы было проще любить. Ну давай же, давай, люби. Не могу.
Язык, который выделывает затейливые коленца, выскакивает чортиком из табакерки, падает в руку блестящей чорной маслиной, покачивает боками и призывает попробовать. Не люблю маслины.
Все ссылки и аллюзии, заботливо собранные, красиво украшенные, где-то даже снабжённые комментариями, они все не для меня.

Самое печальное в этом то, что мне нравится задумка, а вот с реализацией мы не сошлись коренным образом. Мне всё время казалось, что здесь всё слишком. Слишком вычурный язык, слишком много отсылок, слишком запутано, слишком все персонажи похожи на Мораса, слишком активно мне предлагается вступить в игру. Как будто роман для своих, а я тут совершенно случайно оказалась. Возможно, это такая специальная книга, которая становится лауреатом премий и получает прекрасную оценку критиков, но я не вхожу в их число.

Здесь перемешаны черты романа о любви, детектива, романа в письмах и записок из палаты номер шесть. Но нет каких-либо доминантных черт, что должно по идее позволять читать роман как что угодно, но я бы предпочла принять его целиком, а в итоге я не получаю ничего, и в этом, разумеется, тоже своеобразная фишка книги. Вот ещё что, слишком много фишек, включая явную нелинейность повествования и возможность понять всё как угодно читателю. В своём роде эта книга - красотка. Она будет вертеться, ожидая одобрения, похвалы и всеобщего восхищения. Она прекрасно чувствует себя под лучами софитов и знает как принять наиболее выгодную позу, чтобы подчеркнуть все свои достоинства.
Она - красотка, просто для кого-то другого.

Книга, конечно, 2009 года, но я уже поняла, что в подобного плана "постмодернистской литературе" ничего не меняется годами. Это не может не печалить, потому что находить вроде бы интересную книгу по описанию и обнаруживать там:

• ужасающий ванильно-хипстерский слог (привет максофраевщине!);
• картонных персонажей (и снова привет ей же!);
• и, конечно, главный стилистический приём всех времён и народов - отсутствие знаков препинания в записках безумного человека!
• впрочем, нет, второй главный стилистический приём постмодернизма тоже задействован: огромное количество навязчивых ссылок, отсылок, аллюзий. Разве что без сигнальный огней- смотри-смотри, читатель, тут АЛЛЮЗИЯ.