Ваша оценкаРецензии
Kwinto13 ноября 2015 г.Читать далееЗамечательная книга! Для души и ума! Читая ее, можно взгрустнуть и подумать, порадоваться и удивиться.
Молодая, 22-летняя, учительница Марина Николаевна Ильинская поступает в школу. Ей достается 4-В. Сорок мальчишек, к каждому из которых надо найти подход. Один сразу привязывается к новому педагогу, другой недоверчиво смотрит, третий безобразничает и врет. Все ребята разные, но ни один из них не плох. Сколько мыслей, сколько отчаянья пережила Марина Николаевна, пока привыкла к своим ребятам, пока нашла ключик к сердцу каждого из них. Ее взгляды и поступки честного, справедливого, доброго человека не могут оставить равнодушными ни одного из детей.
Сколько интересных событий происходит за два описываемых в книге года! Здесь и встречи с родителями учеников, знакомства с их семейным бытом и жизненными историями, и внеурочная, но школьная жизнь, и первые экзамены, ссоры и даже подлости!
Первые послевоенные годы тоже накладывают свой отпечаток - каждый из ребят потерял кого-нибудь, тоскует и ждет, книга наполнена грустью по ушедшим родным, болью жестоких событий...Книга - гимн одной из лучших профессий! Но гимн не кричащий, без апломба. Тихая песнь благородного призвания.
29165
Anutavn25 августа 2024 г.Читать далееДобротная советская книжка. И собственно все))))))
Ну как бы, очень характерная для всей советской литературы книга. Правильная учительница, которая боится совершить ошибку, ее ученики краснеющие от замечаний. Ничего плохого, вполне мило, но как то все не очень правдоподобно. Молодая учительница, попадает в московскую школу, становится классным руководителем и начинает учить ребят. Ребята или слишком правильные и все у них замечательно и руку тянут, и почерк красивый, и друзей из беды спасут, ну и на машинке шить смогут, если надо конечно. Или же совсем уж отрицательные, некрасиво пишут, руки всегда грязные, отвечать не хотят, могут нагрубить и желательно под конец главы о них исправляются и встают на путь истинный.
Вообще, можно воспринять как сборник рассказов, каждая глава или пара глав, посвящены отдельному ученику и его история. Таким образом мы знакомимся с каждым учеником, правда кого то встречаем на страницах чаще, кого то реже. Тут вам и воспитательные процессы, и кружки умелые ручки, и советы и наставления старшего поколения молодой учительнице. Ну если у кого ностальгия случилась по этой пионЭрской сказке, то очень даже можно почитать.27313
grebenka31 марта 2017 г.Читать далееКак я любила такие книги в детстве! Как верила каждому слову, как завидовала ребятам, что у них есть такая учительница, что у них так интересно и весело в классе!
Сейчас что-то мешает проникнуться этой атмосферой полностью. Может быть легкость, с которой перевоспитываются мальчики. Может быть безупречные учителя этой школы. Может быть просто другое время и другая жизнь за окном.
В 2017 году мне было горько читать эту книгу. Потому что разовая ситуация в книге "значит учительница плохо объяснила" повсеместно распространена сейчас. Потому что хамство и неуважение по отношению к учителям везде. И с другой стороны, потому что несправедливость и самодурство учителей тоже очень и очень распространены.
Как же сделать так, чтобы встреча учителя и ученика произошла? У меня нет ответа на этот вопрос. Но есть уверенность, что это возможно и в наше время. У моего сына была такая учительница во 2-4 классе. Сейчас он в 7 и до сих пор приносит ей цветы на праздники и помогает с ее теперешними третьеклашками.
По книге интересно ловить и другие изменения нашей жизни. Как я рада, что сейчас вряд ли кто-то из благих соображений сделает мне ремонт в моей комнате в мое отсутствие:) И как я рада, что умение кататься на "настоящем" двухколесном велосипеде в 10 лет уже не является доблестью. А все же многого мы лишились. Например, понимания, что такое хорошо и что такое плохо.27300
yu_lika5 ноября 2025 г.Читать далееОтличная книга! Для начала хочется отметить язык: точный, лаконичный, чистый, живой. Не зря Вигдорова дружила с Норой Галь.
Книгу хочется цитировать большими кусками, моя рецензия больше чем наполовину состоит из цитат, поэтому большие куски цитат я уберу под спойлеры, чтобы не увеличивать рецензию до гиганстких масштабов.
Также в моем издании книги есть две статьи других авторов: вступительная и заключительная. Вступительная статья Надежды Шапиро предупреждает некоторую критику и подготавливает, к примеру, к некоторой нереалистичной «хорошести» всех персонажей, советским реалиям или не вполне удачному объяснению учительницей этимологии на уроке.
Книга охватывает около 2 лет из жизни одного чисто мальчишеского класса начальной школы и выглядит как дневник учительницы, о чем рассказчица и сообщает в конце («вот я и дошла до сегодняшнего дня»), страница за страницей показывает портреты учеников, где-то записи подробно задерживаются на конкретном эпизоде или целом дне, описывают и погоду, и окружающую местность, где-то пропускают довольно большие временные куски.
Мне очень понравилось, как живо и точно переданы речь детей и их характеры. Кто-то просто пересказывает учебник, кто-то увлеченно добавляет к рассказу свой личный опыт, кто-то воспринимает арифметику, как чудо.. Учительница с каждым днем становится внимательнее к деталям:
"Что может быть проще устного счёта? Всего то десять минут в начале урока арифметики. Но стоит в эти десять минут присмотреться к ребятам. Рябинин считает спокойно, глядя на доску, чуть шевеля губами. Он поднимает руку одним из последних, но я не помню, чтобы он хоть раз ошибся. Лабутин же тянет руку, едва я успеваю договорить. И ошибается в трёх случаях из пяти. Трофимов незаметно старается решить письменно. Раз я подошла и молча положила свою руку на его плечо — он покраснел и быстро спрятал бумагу. Кира Глазков и тут верен себе: когда весь класс делит, он умножает; когда все складывают, он вычитает. Поэтому я смотрю на него особенно пристально и внушительно повторяю: «54 умножить на 15. Слышишь, Кира? Умножить!» И он улыбается и кивает в ответ.
Киру Глазкова я на первых порах запомнила по нелепым ошибкам в тетрадке: при виде его я сразу вспоминала «курзинку» или что-нибудь в этом роде. Рассеян он был необыкновенно. Однажды, когда он решал задачу у доски, у него получилось, что в классе было 40½ учеников. Он так и написал: «Ответ — 40½ человек». И только громкий хохот всего класса заставил его посмотреть на доску внимательней.
— О чём ты размышляешь всё время? — спросила я, с трудом удерживая улыбку при виде его озадаченной физиономии.
— Он марки собирает! — ответил за Киру Саша Гай.»И еще:
«Боря от приёмов устного счёта приходит в неподдельный восторг, как будто я учу его творить настоящие чудеса. Например, я объясняю, что для умножения двузначного числа на сто один надо мысленно написать множимое дважды (скажем, 44 × 101 = 4444). И вот Боря на всех переменах множит двузначные на сто один. Иногда он проверяет результат на бумаге и всякий раз в новом приливе восторга кричит: «Получилось! Верно!»
Или придумывают ребята предложения на какое-нибудь грамматическое правило. У Чеснокова почти всегда те же предложения, какие приводила в пример я. А у Саши Гая всегда что-нибудь своё, и если надо придумать несколько предложений, они обычно связаны между собою, так что получается как бы маленький рассказ. Вот как он, например, просклонял слово «медведь»: «Захотелось медведю (дательный) отведать мёду. Нашёл медведь (именительный) ульи и уже хотел полакомиться. Увидали пчёлы медведя (винительный), налетели на него и стали жалить. Не хватило у медведя (родительный) терпения, и бросился он наутёк. Так расправились пчёлы с медведем (творительный). Вот и весь рассказ о медведе (предложный)".
«Володю Румянцева я первое время мысленно называла «Мы с Андрюшей». Румяный, круглолицый, с блестящими карими глазами, он сидел на одной парте с худым, бледным молчаливым Андреем Морозовым. Куда бы мы кого ни выбирали, Володя неизменно кричал: «Морозова!» Что бы он ни делал, о чём бы ни рассказывал, он всегда начинал одинаково: «А вот мы с Андрюшей…» А я про Андрюшу могла пока сказать только одно: безукоризненно грамотен, очень аккуратен, отличный ученик.»Или вот кусок:
«По географии мы начали проходить тему «Картины природы и жизни населения СССР». Через десять дней Левин принёс мне тетрадь, в которой описал все зоны, хотя я успела рассказать только о полярной зоне и о тундре. Он прочёл весь учебник, от корки до корки, и не просто переписал приметы каждой зоны, но совершил воображаемое путешествие.
Каждый новый раздел в тетрадке начинался с того, что Боря пересаживался на какой-нибудь новый вид транспорта. «Я мчусь на оленях, – писал он. – Вокруг, насколько видит глаз, расстилается снежная равнина. Это тундра. Резкий ветер свистит в ушах, не даёт вздохнуть. Но что это? Словно разноцветные прожектора ходят по небу». Далее следовало описание северного сияния, которое, вероятно, очень удивило бы полярников: Боря описывал его совсем как салют на Красной площади.
«Я пересаживаюсь на самолёт – и вот я в тайге…» читала я. «За плечами у меня охотничье ружьё», говорилось дальше. В следующей главе сообщалось: «Мне уже не нужна тёплая меховая одежда. Я еду на верблюде». Так он побывал в Донбассе и в Заволжье, в Артеке и на Сахалине – я едва успевала следить за пейзажем, за встречами, за описанием климата, растительности, животного мира. И всюду у него оставалась та же горячая, убедительная интонация очевидца.
– Ты уже проглотил весь учебник, чем же ты будешь заниматься на уроках географии? – спросила я.
– Мне всё равно интересно, – ответил он, энергично мотнув головой.
И это была правда. О чём бы я ни рассказывала, Боря всегда находил, что добавить. Обо всём он говорил так, точно видел это своими глазами.
– Около города Кировска есть опытная сельскохозяйственная станция, так там, в таком холодище, на мёрзлом болоте, выращивают картофель, капусту – и клубнику даже! – объявлял он с воодушевлением. – Вот такие ягоды, – добавлял он несколько менее уверенно, пальцами показывая, каких именно размеров клубнику выращивают на Севере.
Память у него была цепкая, надёжная. Неожиданно он с увлечением цитировал большие отрывки из каких-то неизвестных мне книг:
– Двадцать лет назад хибинские края были пустынны – одна тундра, лес и камень. А теперь на этом месте, на берегу синего озера, вырос город Кировск, прямо как в сказке. Тут и телефон есть, и телеграф, заводы, фабрики, рудники, школы, техникумы. А на горе кольцо зелёного камня – апатита. Это из-за него тут всё ожило. Хибины – это мине… (он запинается, но верная память выручает, и он залпом, всё с тем же воодушевлением выпаливает трудное слово) …минералогический рай! Каких там нет камней! Есть красные, называются эвдиалиты – про них есть сказка, что это капли запёкшейся крови. А ещё есть зелёные эгирины, фиолетовые плавиковые шпаты. И ещё сфены – они как золото!
Правда, о многом рассказывала и я, о многом говорилось в учебнике. Но о «минералогическом рае» ни я, ни учебник не упоминали. Ссылаться на источники Боре и в голову не приходило: всё прочитанное он тотчас усваивал и уже воспринимал как своё.»Написано просто, но с такой любовью к ученикам, с внимательностью даже к мелким чертам их характера, так умиротворяет. И невольно задумываешься, какими вырастут все эти мальчики, хочется подсмотреть их взрослую жизнь. Непоседливый Борис, который «слишком легкомыслен, чтобы быть тщеславным», основательный Рябинин, Саша Воробейко, резкий, со всегда смешливыми глазами, но проявляющий внезапно удивительный такт по отношению к одноклассникам, серьезный и вдумчивый Горюнов..
Есть педагогические находки: к примеру, глава о том, как учительница приучала мальчиков к чтению, заведя специальную тетрадь, куда они выписывали особенно впечатлившие их отрывки. Конечно, не обошлось и без:
А Саша Воробейко, прочитав ненецкую сказку «Кукушка» – о матери, которая обратилась в кукушку и улетела от бессердечных детей, – добросовестно переписал её в тетрадь всю, от первого до последнего слова. Мы с удовольствием прочли эту умную и печальную сказку, но всё-таки растолковали Саше, что так не годится: надо не всё подряд переписывать, а только то место, которое больше всего понравилось.
– А если мне всё понравилось? – резонно возразил Саша.
– Так ты, может, и «Детей капитана Гранта» целиком перепишешь? – сказал Горюнов.Совет завуча не развлекать детей слишком много, а то привыкнут и будут скучать во время обычной, «черновой» работы, сегодня тоже выглядит вполне актуально.
Есть, конечно, и вещи, на которые мы сегодня смотрим совершенно по-другому.
Опытная учительница рассказывает молодой, как правильно общаться с «зазнавшимся» учеником:
Вот он решил задачу раньше всех и победоносно оглядывается. А я ему: «Это хорошо, что ты задачу решил, но поля где? И почему так небрежно написал? Клякса на кляксе. И тетрадка у тебя помятая, неопрятная…» Знаете, с ним, пожалуй, ещё труднее, чем с Витей. Такой неровный и заносчивый характер! И надо выправить во-время, а то ведь все эти колючки и углы отвердеют, оформятся окончательно – вырастет человек плохим товарищем, плохим работником…На мой взгляд, такое обращение с ребенком приведет, скорее, к тому, что он озлобится и либо решит, что стараться незачем в принципе, ведь все равно найдут, к чему придраться, либо будет пытаться делать назло, а также будет ревновать к другим детям, которых хвалят.
Или, в другом отрывке, учительница зачитывает и сравнивает два сочинения о поездке в детский дом при всем классе, назвав, кто их написал. Одно сочинение «хорошее», искреннее, хоть и не очень грамотное, и нравится ей, а второе слишком прилизанное, учительница говорит, что ошибок нет, но работа ей не нравится все равно, так как в ней не чувствуется искренняя любовь к детдомовцам. Но ведь нельзя требовать любви насильно, а мальчик и сам еще ребенок. Если он выполнил все критерии, написал социально одобряемые вещи и не сделал ошибок, что еще можно от него хотеть?Многие вещи сегодня сложно себе представить: дети коллективно пристыживают мальчика, любящего пустые и красивые фразы («Искусство украшает жизнь»). Вообще в книге много коллективности. Не поделился шоколадкой – плохой товарищ. Коллективная ответственность: «В тот день, когда кто-то получал двойку, мы не писали на Север», и двоечник искренне огорчался, что подвел класс. Шутки о телячьих нежностях и грудных младенцах, стоит только мальчику проявить слабость..
Когда читаешь, невольно начинаешь сравнивать с сегодняшними методами воспитания, лучше это или хуже? И почему?
Вот учительница рассказывает ученику о дружбе:
– У нас хороший, дружный класс, – сказала я. – Поверь, есть много ребят, достойных твоей дружбы. И никогда не надо долго раздумывать о том, кто кому будет ближе. Если любишь человека, веришь ему – значит, он тебе друг. А если он дружит с кем-нибудь ещё, ну, значит, много хороших людей на свете. Разве не так?
– Так, наверно… Но я хотел бы иметь настоящего, единственного друга и на всю жизнь.Так и хочется приложить к себе и задуматься, как сам понимаешь дружбу.
Некоторые вещи выглядят мило и вызывают улыбку. Например, как же легко было в те «без-интернетные» времена увлечь детей! Появилась возможность переписки с моряком с Севера? Он расскажет о северном сиянии? Настоящий подарок, о котором можно только мечтать. Мальчики готовы на все, лишь бы послушать рассказ. Также они готовы были запоем читать библиотечные книги, тут же кидались подражать тому, что увидели на выставке во Дворце пионеров.. Научиться штопать носки и чинить радиоприемник? Сделать мусорки для первоклассников? Наклеить на картон детские стихи, чтобы порадовать младших детей в начальной школе? Все это мальчики хотят и им нужно. Не представляю, какого сегодняшнего ребенка удалось бы подобным заинтересовать до такой степени.
Другие вещи вызывают оскомину. Вопросы моряку: «Что самое интересное случилось с вами на войне?» О, Боже..
На подарок к Восьмому марта учительница реагирует так: «Для меня было бы лучшим подарком, если бы диктант вы написали без ошибок.» Даже книжные идеальные дети выглядят заметно разочарованными.Необходимость писать на учеников характеристики, причем не только как об ученике, но и как о человеке, заставила меня задуматься, что бы делала в такой ситуации я.
Выглядит утопичным то, что все сложные ситуации в итоге разрешаются успешно, как с Савенковым и Воробейко. Даже если ребенок в начале выглядит неуправляемым, безнадежным, даже преступником, учительнице все равно удается подобрать к нему ключик. В заключительной статье Мария Майофис пишет, что в этом отличие педагогики Вигдоровой от педагогики, например, Макаренко, который считал, что неисправимо травмированные дети существуют, и их лучше отделить от остальных. Вигдорова же считает, что всегда рано или поздно возникает ситуация, которая, словно прожектором, высвечивает главное в человеке, позволяет понять его, увидеть хорошее в нем и обратиться к этому хорошему.
Опытная учительница говорит:
Знаете, вот уже сорок лет я в школе – и не припомню случая, чтобы ничего, совсем ничего нельзя было сделать.С одной стороны, не очень хорошо, если специалист, особенно молодой, будет верить в изначально недостижимый идеал. С другой стороны, именно эта гуманистичность и утопичность Вигдоровой позволяет высветить ценность отдельного человека.
Вот отрывок из письма читателя Вигдоровой: «Принципы, советы, предложения, высказанные Вами, применительны и при обучении и воспитании всех, кого нужно ценить и воспитывать».
Вот это вот «ценить», а не просто «воспитывать», в «Моем классе» читается буквально в каждом слове. Это тем более удивительно и живительно, что это было нехарактерно для системы в целом.Вообще, в книге много смелости. Например, Вигдорова откровенно пишет о детских травмах и о тяжелой жизни, которую детям приходилось вести. Обсуждение таких тем не приветствовалось.
Мальчик, мама которого дома бывает раз в три дня, сам полностью заботится о младших братьях. (Когда же он успевает делать уроки?) У многих травмированная психика из-за смерти близких..Комната была небольшая, очень чистая – самая хозяйственная девочка не прибрала бы лучше. Наверху, на антресолях, помещались кровать-раскладушка и столик с Лёшиными учебниками. «Я там сплю и занимаюсь», пояснил он и, как всегда, толково и не торопясь рассказал мне о своём житье-бытье. Мать – проводник на железной дороге, в семье трое ребят, Лёша – старший. На нём лежит всё хозяйство. Рано утром он отводит малышей в детский сад и идёт в школу. После уроков убирает комнату, готовит обед, приводит братишек домой, кормит, укладывает спать и только после этого садится по-настоящему за уроки. Раз в три дня приезжает мать – стирает, чинит и снова уезжает, оставляя весь дом на Лёшу.Также очень смелая мысль о том, что учитель – тоже человек и имеет право на эмоции.
И потом, я учительница, но вместе с тем человек же я! И, как всякий живой человек, имею право на гнев и обиду, могу оскорбиться, возмутиться, возвысить голос. Ведь правда же? Не ради Лукарева только, а ради себя я не могла иначе…Очень красивая глава про экзамены. Переживания учительницы за детей, хотя год назад они еще были чужими. Дети, трогательно украсившие комнату сиренью и спрашивающие, правда ли экзамены – это так страшно..
И на этот раз, как в первый день занятий, я поднялась ни свет ни заря, торопливо оделась, умылась и вышла на улицу.
Двадцатое мая. Это день моего рождения. Двадцать три года – не так уж мало: вдвое больше, чем почти любому из моих мальчишек, – и первые в моей жизни экзамены.
Да, именно это и есть мои первые экзамены. Всё, что было прежде – выпускные экзамены в школе, когда я кончала десятый класс, и даже государственные экзамены по окончании института, – всё это сравнить нельзя с тем, что я испытываю сейчас. Именно сегодня я буду держать настоящий экзамен и за все прошлые годы – за школу, за институт…
Моя улица совсем ещё прохладная, тихая. Справа, из-за решётчатой ограды соседнего двора, протягиваются ветви, густо унизанные яркой, свежей зеленью: ночью шёл дождь, и знакомая старая липа, что-то запоздавшая в этом году, торопилась присоединиться ко всему зелёному, что уже несколько дней наполняло окрестные сады и бульвары.Еще одна прекрасная глава о детском доме:
И снова – лес, поле, полутёмный вагончик «кукушки», пересадка в Болшеве… За окном смутно мелькают высокие силуэты сосен, усыпляюще стучат колёса… Ребята притихли.
Они, как и я, взволнованы. Только что у нас на глазах повернулась человеческая судьба, судьба мальчика Вовы Синицына и незнакомого инженера из города Сталино. Теперь они будут жить вместе.Я представила мальчика, едущего позже в том же поезде, смотрящего на те же сосны, и думающего, что готовит ему новая жизнь с отцом, которого он много лет не видел и уже и не помнит..
И один из моих любимых кусков, как опытная учительница в первый школьный день умело и не прибегая к дисциплинарным мерам создает тишину в первом классе:
Познакомив класс с преподавательницей, я выхожу в коридор. Почти все учителя уже разошлись по классам, пора и мне в пятый «А». Но на секунду я невольно замедляю шаги: из-за закрытой двери доносится голос Натальи Андреевны:
– А теперь давайте послушаем, как тихо в школе!
Малыши умолкают, прислушиваются, как к чуду. В школе восемьсот мальчиков, но какая глубокая, какая полная тишина…После такого опыта шуметь детям уже и не хочется.
Закончить хочется прекрасной цитатой:
Каждый человек, точно осколок стекла, отражает своим изломом души какую-нибудь маленькую частицу, не обнимая всего, но в каждом скрыт свой бубенчик, а если встряхнуть человека умело, он отвечает, хотя неуверенно, но приветно.Мне кажется, книга и сама так же встряхивает читателя. Читая ее, невозможно не задуматься о своей собственной жизни.
25184
Sandriya9 августа 2017 г.Ох уж эта наивность...
Читать далееДетская советская... Опять, снова. И вновь практически "в яблочко". Искренность и теплота, которой пропитана эта книга, пронизывают насквозь и не могут оставить равнодушными - так незатейливо описывается молодой учительницей повседневная жизнь сначала четвероклассников, потом уже пятиклассников, живущих в послевоенный период.
Марина Николаевна Ильинская начинает свой учительский труд в школе для мальчиков, абсолютно не имея опыта практического преподавания (все мы такие, кто закончил педагогический - практики на каком-либо из курсов вовсе недостаточно). Девушка-учитель так еще наивна, что очень много не понимает - меня это ее житейская нерасторопность в некоторых случаях даже ставила в тупик. Размышления молодой учительницы иногда приводили к мысли, что она, будто, выросла в инкубаторе - так часто возникали у Марины вопросы о том, почему один мальчик такой дружелюбный и легкий на подъем, а другой "весь в себе", при этом продолжалось это непонимание частенько даже тогда, когда преподавательница уже знала причины (семейные обстоятельства, влияние войны). К примеру,
В нём удивительно сочетались самые противоречивые свойства: развязная самоуверенность и глубокое недоверие к себе, к своим силам и способностям.- да это же банальнейший из банальных парадоксов характера человека. Пожалуй в истоке такого неосознавания стоит юность учительницы, ее неопытность в самой жизни, взаимоотношениях, что и мешало ей проводить простейшие причинно-следственные связи (хотя, опять же, сложно представить, в каких же это условиях надо жить, чтобы не понимать элементарного... и это при том, что и собственной человеческой трагедией рассказчица обладает).
Мальчишки же ученики у автора порадовали своей прописанностью характеров. Такие разные, каждый со своей судьбой и собственными ценностями, и это при присущем детской советской воспевании коллектива и "всего для всех". Однако Фрида Вигдорова расстроила своими суждениями через героев о книгах - эта хорошая и интересная ("Горький - любимый писатель", "Дорогие мои мальчишки" - отличная, не передавая почему же это), а вот эта - не несет в себе смысла (рассуждения о бессмысленных, по мнению автора, страданиях героев в "Девочка ищет отца" - кстати, "спасибо" ей за спойлер!). Не знаю, по заказу ли это делала Фрида Вигдорова или просто свои взгляды выносила в массы, но не думаю, что действительно стоит в детскую литературу внедрять собственные суждения, тем самым закладывая в детские головы свои мысли - сама же автор, на примере нескольких учеников, говорит о неверности повторения чужих мнений, о том, что надо иметь собственную точку зрения. И еще один момент авторского мнения, снова-таки, не порадовал - "...можно писать верно, не зная правил. Это неверно". - мысль, которую Вигдорова хотела донести, хороша и полезна, что не в зубрежке дело, а в понимании, но вот никак нельзя не учитывать так называемую "врожденную грамотность" - например, я: самих правил (формулировки) я практически не помню да и не учила особо (какие-то основные залегли "на подкорке"), а просто всегда чувствовала какие здесь необходимо поставить букву или знак препинания.
Вообще же, "Мой класс" - книга очень интересная, познавательная (факты из разнообразных сфер - и ботаники, и географии, и мн.др - я, например, узнала о животном "чо" - красном волке и об игре "вертолина"), развлекающая (множество развивающих и веселых игр да и сами приключения ребят). А написание "итти" напомнило мне детство, тогда довольно часто мне в книгах старых изданий попадалась такая манера написания - даже поностальгировала.
23737
orifane28 января 2014 г.Читать далееФрида Вигдорова написала повесть о молодой учительнице, Марине Николаевне. Она только начала работать в школе и у нее много сомнений в правильности выбранного пути, так ли она ведет себя с детьми и все остальные сопутствующие проблемы. Что мне особенно понравилось в повести: учитель спокойно может прийти домой к ученику и поговорить с родителями, посмотреть на ученика совсем с другой стороны. И уже меняется отношение, потому что учитель знает не только о школьной жизни ребенка, но и домашней. На самом деле все дети разные и нужно постараться найти подход к каждому. Именно так и делает Марина Николаевна.
Книга читается очень легко. И досталась она мне вовремя. Я сама стою перед выбором, идти ли работать в школу. Самое главное, чего я боюсь, это не найти общий язык с детьми.23102
dear_bean15 февраля 2013 г.Читать далееПервая прочитанная книга в 2013 году, а рецензию пишу только сейчас. А ведь хотелось раньше, думалось, мечталось. Но впечатления от книги настолько сильными были, что даже спустя полтора месяца я всё помню, как будто только вчера перелистнула страницу, последнюю страницу.
Из меня не так просто выбить слезу, где нет душещипательных рассказов про тягости детей, животных и войну. Здесь всего этого нет, наоборот, книга очень положительная, с яркими красками и эмоциями, но долю слёз я пролила. Школа - это целая глава жизни, целое десятилетие. И у каждого оно своё: у кого-то счастливое, у кого-то насыщенное событиями, у кого-то несчастное, у кого-то трагическое, у кого-то эпохальное, но у каждого своё. Я читала и плакала, тёрла как в детстве глаза руками, потому что я искренне завидовала, что у этих маленьких мальчишек-сорванцов, такая замечательная учительница, молодая девушка 22 лет, но с большим сердцем, с открытою душой! Мечту о школе она пронесла через года. Шишки и синяки сопутствовали продвижению вперёд, но такова диалектика познания. Героиня прошла через трудности, с пути не сбилась. В этом ей помогла любовь к детям, любовь к своему делу. Она шла на свой первый урок со страхом и неуверенностью, что естественно. Что я скажу им? Смогу ли заинтересовать? Как сложатся наши отношения? Наверное, в тот момент и нашлись нужные слова, пусть первые и неуверенные, робкие и не всегда верные, но начало положено, отступать было некуда и нельзя. Дети вместе с учительницей учились всему: дежурить по классу и школе, учились учиться, участвовать в мероприятиях, помогать другим, учились быть коллективом, разбирать конфликты и избежать сложных ситуаций, учились дружить и слушать. Позже стало можно делать какие-то выводы, говорить о победах и поражениях, а тогда.. в самом начале этого совместного пути едва ли.Трудно представить сколько сил, труда, души, терпения учителя вкладывают в каждого из своих учеников, чтобы они выросли из маленьких девчонок и мальчишек в хороших людей. Учитель отдаёт себя без остатка, свободное время - оно всё равно посвящено детям. Учитель старается создать каждому ученику ситуацию спокойствия и успеха. У меня, к сожалению, было слишком мало таких, слишком. И к сожалению, это не относилось к моим классным руководителям ни с первого по третий класс, ни с восьмого по одиннадцатый. Только с пятого по седьмой (включительно) я чувствовала себя спокойной, нужной и причастной к жизни классной руководительницы, равно как и она к моей. А ведь именно от учителя зависит, что прорастет и созреет из того маленького зернышка, которое он когда-то посеял.
Марина Николаевна (героиня повести) в свои юные годы верила в своих мальчишек и к каждому находила особые слова поощрения, индивидуальный подход. С кем-то не удавалось найти общий язык, но такова жизнь учителя. Её уроки давали представление о вечных ценностях, добре и зле, о мире и людях, о Родине, народе. Она учила ребят правильно жить, познавать мир, быть добрыми и мудрыми, честными и настоящими. Учитель! Как много вложено смысла в этом простом слове. Учитель открывает свое дело, большой мир, которому посвящена его жизнь. За хорошим учителем хочется войти в его мир и остаться там.
Как бы хотелось, чтобы каждый учитель нашего мира был похож на Марину Николаевну, старался жизнь детей наполнить чем-то светлым, радостным и настоящим!Учитель, славлю имя твоё!
21136
Penelopa222 декабря 2015 г.Читать далееЭто рассказ о первых профессиональных шагах молодой учительницы. Написано просто, незамысловато и искренне.
Начало книги – 1946 год. Всего год как закончилась война, и отголоски ее все еще дают о себе знать. Раздельное обучение, мальчики и девочки учатся отдельно. Учителя начальных классов преподают и в старших классах. Молодая учительница впервые входит в класс, она ужасно боится, но надо начинать…
Книга безусловно добрая и правильная. Очень внимательный авторский взгляд, очень разные характеры ребят, их можно разглядеть только неравнодушный человек, для которого каждый ребенок – личность. Это в огромный плюс и автору и книгеЕсть определенные приметы времени – и это тоже очень достоверно. Дети с энтузиазмом слушают про Зою Космодемьянскую, про подвиги воинов в годы войны, увлеченно читают про детство Горького, переписываются с моряком-дальневосточником, участником войны. А как могло быть по-другому? Это ровно те ориентиры, которые царили в обществе в те годы, ни малейшей фальши со стороны автора тут нет. Многое точно соответствует моему представлению о том времени, не имея возможности путешествовать по миру, дети массово собирают марки, имея в зачаточном состоянии службу быта (какая служба, о чем это я?), сами учатся заливать резиновым клеем прохудившиеся галоши, штопать носки, чинить утюги, склеивать самодельные книжечки. Напомню – 1946 год….
Что, на мой взгляд, является недостатком книги - некоторая упрощенность в описании ситуаций. Мальчик ленится – учительница и одноклассники с ним поговорили – мальчик больше не ленится. Мальчик дерется – учительница и одноклассники с ним поговорили – мальчик больше не дерется. Дети исправляются и хорошеют на глазах. Все-таки не так все просто. Родители – все, как один правильные и с готовностью помогают учителю. Один раз появляется явно отрицательная мама, но в этой отрицательной маме намешано все – она жена высокопоставленной шишки, сама не работает, полагает, что сыном должна заниматься школа – в общем, все проблемы сведены к личности неправильной мамы. Послушайте, а где же просто мамы, со всеми недостатками, те самые мамы, которых мы видели в школах на родительских собраниях, это мама не хочет, эта мама не может, эта мама требует, эта мама возмущается. Их вообще не было в те послевоенные годы? Или все были готовы беспрекословно внимать двадцатидвухлетней девочке? Мельком проскакивает еще один тип родителя, соседка нашей героини и ее сын, которые полагают, что учителя малограмотны и ничего не знают. А вот тут у нашей героини нет ни уверенности, ни знания, как поступить. И проблема сошла на нет, но никуда не делась.
А в целом все очень позитивно. Ну и вопрос, который не мог не встать после книги – куда это все пропало? Не могу припомнить ничего плохого про свою школу. Сын тоже миновал школьный период удачно, хотя это была его вторая школа, из первой мы сбежали. А то, о чем иногда слышишь сейчас, пугает и удручает. Учителя, орущие на детей, дети, изводящие учителей, обоюдная ненависть и слова «уфф, наконец-то я избавился от этой школы», «уфф, наконец-то мы избавились от этого Петрова». Минимальные знания, приносимые из школы. Постоянное оберегание детей от перегрузок и в результате десятиклассники не умеют решать задачки и читать что-то серьезнее «Гарри Поттера» Возразите мне, если я не права, я готова верить в любой позитив, в конце концов, наши СМИ обожают жареное и готовы приврать. Ну неужели все так плохо?
20186
Amatik14 октября 2014 г.Читать далееВигдорова поразила меня своей прозой. Ее "Семейное счастье" и "Любимая улица" оставили неизгладимое впечатление. Но, увы, "Мой класс" оказалась не совсем то, что я ожидала.
Описание школьной жизни, взаимоотношения подростков, учителей, окрашенные в яркие коммунистические краски. Особенно бросается в глаза любовь учительницы к творчеству Максима Горького. Но что-то в этой книге есть: доброта, взаимовыручка, бескорыстная дружба, которую нынче встретишь крайне редко. Учительнице всего 22 года, ее ровесника ученики называют только по имени и отчеству, в знак уважения и старшинства. Филателия, походы, приглашения в гости, жестокость школьной жизни на уровне детского сада по сравнению с 21 веком, послевоенное время... Педагогам будет полезно прочитать "Мой класс", впитать в себя много ценных мыслей.2091
iri-sa22 декабря 2017 г.Читать далееПри выборе книги руководствовалась желанием прочесть что-нибудь тёплое, светлое и доброе. Ни на минуту не пожалела!
Эта книга для детей и родителей. Она возвращает нас в далёкое прошлое, чувствуешь атмосферу послевоенного времени.
Эту книгу нужно читать не только начинающим педагогам, как рекомендовано, но и учителям с большим стажем. Она поможет сбросить с себя некую предвзятость и субъективизм взглядов.Молодая учительница с первых страниц покоряет своей мудростью и добротой. В каждом ребёнке она видит личность, к каждому ищет и находит индивидуальный подход. Дети обожают свою Марину Николаевну. Побольше бы таких учителей! Приятно, когда учитель видит в детях не машины, воспроизводящие знания. Каждого похвалит, пожюрит, пытается понять, почему ребёнок так себя ведёт или поступает. Вот, где прослеживается личностно ориентированный подход!
Книгу отнесла в список любимых.19743
