1984. Дни в Бирме. Романы

Долгая дорога к роману, отягощенная обязательствами, оказалась страшна лишь в моем воображении. По факту, открыв первую главу, чтение шло пусть и не быстро, но увлекательно. Отчего-то мне не верилось в лёгкую ироничность автора 1984 и некоторую сдержанность в политической оценке общества.

Напрасно, конечно это колониальный роман, со всеми прилагательными, но в стиле моего любимого Сомерсета Моэма , чье присутствие я буквально ощущала за спиной. Писатели, лично хлебнувшие тропиков, внимательно приглядевшиеся к своим будущим героям и не отказывающие себе в иронических зарисовках своих соплеменников, могут быть честны и едины в своем творчестве.

Бирма в 20-е годы это два мира, которые существуют пока не пересекаясь, но уже получили "разнарядку" на смешивание. Мгновенно сделала при этом стойку на так знакомую ныне "ситуацию" - выделение процента среди членов клуба для "цветных". Веяние эпохи. Как же знакомо.
Переполох среди белого превосходства можете себе представить, не обошлось без громких дебатов, подогретых не единственным стаканчиком, тем более запас льда весьма конечен и требует принятия решительных мер.

Действительные члены мгновенно определились в противостоянии, совершенно безнадежном, на мой взгляд, и приоткрыли, так же мгновенно, все свои примечательные личностные черты.
Общая завязка истории была положена и Флори стал главным героем, со всеми своими комплексами, основополагающий из которых нерешительность. Главный же вывод, который зародился на основании колониальных рассказов Сомерсета Моэма - англичане и работа вещи несовместимые - подтвердился окончательно.
А ещё они ранимые) ну как можно благоденствовать физически и психологически в условиях, когда желтолицые паразиты из местной школы что-то чирикают вам в спину и даже визгливо смеются! Так и тянет на четвертый, а там и пятый, стакан виски. И на трёх бирманских девиц. И уехать куда-нибудь подальше развеяться, недельки на две, типа инспекция.

Ещё одно чудное мое наблюдение - это три литературные женщины "бирманского" Джорджа.
Три независимых, но очень показательных образа. Жена главного "антогониста" У По Кина, так и не освоившая предметов европейской мебелировки и упорно пристраивающаяся со штопкой на полу. Пример послушания и терпеливого подталкивания мужа к правильной жизни. Не сделав пожертвования, обеспечить По Кина возможностью лично совершить акт благотворительности для нищих.
Или второй персонаж, жена одного из членов клуба, Лакерстина. Уверенно приглядывающая за супругом, ограничивающая его свободу парой часов и тремя стаканчиками выпивки. Весьма предусмотрительно и основываясь на личном опыте, так сказать.

О третьей девице стоит упомянуть подробнее, ибо именно она оказывается второй силой в сюжете, которая подталкивает Флори к трагическому финалу. Элизабет, девица недалекая, но весьма прагматичная. Точно знает с какой целью приехала погостить и, что главное, воплощающая свои планы в реалии.
О четвертой девице, бирманской копии Элизабет, можно сказать лишь одно - национальная принадлежность единственное фактическое отличие, используемое для окончательного убеждения читателя в наличии определенной способности получше пристроиться. А уж кто похитрее и в корсете, а кто наивно и с длинной шеей уже детали.
Бедолага Флори, с его то горем от ума и признаками демократичности и рассовой терпимости, просто безнадежно попал, совершенно безнадежно. Флори как человек не безупречен, но гораздо симпатичнее окружения, а главное лучше и честнее. На решительные действия не способный, как в общественной, так и в личной жизни, впал в так называемый "внутренний конфликт". Причем при внешнем преобладании личного фактора, автор нам упорно указывает на более глубинные причины случившегося.

Сама же Бирма это болото, печальное и запущенное. В явном назревании кризиса колониальной власти. Сама страна и ее жители описаны со знанием дела, сказались пять лет на службе в колониальной полиции. В его наблюдениях много разнообразия - в характерах, поступках, стремлениях или в их отсутствии. И невольного сравнения двух культур, причем обе не безупречны, а порой и отвратительны по факту. "Миссия белого человека" гордо звучит, но пушится отлично подросшей плесенью. Блага цивилизации и сопутствующие.

Прочитано с удовольствием и интересом.

Антиутопия, как классическая, так и современная, это один из моих самых любимых жанров. Сейчас писать антиутопии модно и прибыльно. Антиутопии пишут и снимают, так как их читают и смотрят. В чем секрет такой успешности жанра тем более сегодня? Наверное в том, что верить в антиутопии одновременно и легко, и страшно. Кроме того, это жанр как бездонный колодец неисчерпаем, выдумывать все новые варианты развития событий можно очень долго, а искушённые читатели и зрители хотят все более оригинального, нового, свежего, и антиутопия вполне может все это дать. К сожалению, в этом конвейере страшных вариантов общества будущего потерялась главная цель антиутопии - предостережение. Классические утопии выполняют эту функцию, ради нее они и были написаны, а не для того, чтобы развлекать и удивлять. Во главе настоящих страшных антиутопий классический треугольник: "О, дивный новый мир" Хаксли, "1984" Оруэлла и "Мы" Замятина - здесь заключены все ключевые предостережения: искажение ценностей, искажение понятий, искажение человека. Сегодня мы получили все три варианта развития событий одновременно (преобладает всё-таки прогноз Хаксли), и читая каждую из этих антиутопий, мы вычленяем нашу сегодняшнюю действительность. Эти три антиутопии не устареют никогда и всегда будут актуальны. Конечно, есть другие не менее ценные антиутопии, но верхушкой айсберга я считаю всё-таки эти три книги, самая жесткая из которых "1984".

Читать этот роман страшно, больно, но надо. Романом "1984" лучше всего заканчивать чтение "великой тройки", так как страшнее этой антиутопии, мне кажется, ничего нет. Оруэлл - убивает надежду, которая так или иначе присутствует в других антиутопиях. У Оруэлла человек уничтожен как понятие, он унижен, раздавлен, изменен и стёрт. Нет человека.

В "1984" меня поразило многое, в том числе и пытки, в результате которых человеческое существо не только скажет, что дважды два пять, но ещё и будет в это свято верить, ведь так ему сказали. Ужасна единственная правдивая книга, которая служит для одной цели - дать человеку ту правду, которую из него потом вытрявят самым страшным и болезненным образом. И наконец, новый язык этого мира - новояз, при переходе на который члены общества будущего перестанут мыслить вовсе, так как этот новый язык не будет иметь понятий даже для внутреннего бунта.

Чего вы боитесь больше всего? Именно с этим вам предстоит столкнуться в комнате номер сто один. Если вы думаете, что никогда и ни за что не предадите своих самых близких людей, вы заблуждаетесь. В этой комнате вы отдадите им всё и всех. Вы перестанете быть человеком, так как ничего человеческого в вас не останется.

Конечно, с одной стороны мне хочется сказать, что ради своего душевного спокойствия лучше не читать "1984". Но сделать это необходимо. Ради чего? Хотя бы ради того, чтобы не забыть, что вы человек, что у вас есть возможности, у вас есть условия. Представьте, что у вас все отняли, а теперь вернули. Это огромный подарок. До тех пор пока мы не погрязли в одном из вариантов событий тройки антиутопий, нужно каждый день помнить кто мы, что на самом деле ценно, а что нет, и если нам это удастся, тогда, будем надеяться, ни один из этих вариантов будущего никогда не станет реальностью.

Данное произведение можно отнести к тем, которым не свойственно терять свою актуальность в любой период времени.
И это связано с тем, что сколько бы времени не прошло - люди не меняются.
Звери начинали всё сначала. Они выгнали людей, ибо не хотели, чтобы кто-то имел над ними власть и тем более эксплуатировал в собственных целях за небольшое количество корма.
Совершили они сие переворот и казалось бы, что теперь то все станут равны на их ферме. Они написали 7 правил, которым необходимо было следовать и ежедневно пели песню "Твари Англии".
Но как жаль, что время призвело к тому, что всё вернулось к прежнему и их глааное правило "все животные равны" переменилось на "все животные равны, но некоторые ранее других".
Автор очень удачно отобразил каждую частицу любой из стран в образах этих животных. А это очень важно.
У меня приятное впечатление от книги и я рада, что прочла её.

Мы знаем Оруэлла как автора антиутопии "1984" и сатиры "Скотный двор". Но он писал также в жанре реализма и с одним из таких романов я недавно познакомилась.
Перед нами история очень набожной девушки по имени Дороти, живущей в сельском английском городке со своим отцом-священником, который вечно всем недоволен, ворчит на прихожан и всячески  помыкает своей дочерью. На первый взгляд,  жизнь Дороти кажется ужасной: пугающая перспектива надвигающейся бедности, строгий и безучастный ко всему отец, постоянные переживания по поводу растущих долгов, не заканчивающиеся церковные дела, ежедневный обход прихожан и многое другое. Но у Дороти есть вера, которая её направляет, оберегает и помогает справиться со всеми тяготами жизни дочери священника. Но однажды она теряет память, очнувшись далеко от дома и не понимая, кто она и где находится.  И с этого момента начинается по-настоящему тяжёлая пора её жизни: бедность, одиночество, борьба за выживание в лицемерном обществе, которое её окружает.
Удивительная история, полная разочарований, предательств, странных поворотов судьбы и сельских сплетен, способных разрушить жизнь даже самого набожного человека.
Помимо трагичной истории судьбы Дороти, мне также были интересны размышления автора о религии и её влиянии на человека, которые Оруэлл вложил в уста героев, совершенно разных по характеру и жизненным принципам, что тоже наталкивает на определенные размышления  после прочтения романа.
Моя оценка 8/10

Проза Оруэлла отличается неизбежно отрезвляющим реализмом. «Прекрасное далеко» и «жили долго и счастливо» оставь на пороге всяк сюда входящий, не для неженок и обморочных барышень писано.

Итак. Что может быть страшнее человека, потерявшего веру в свою страну и национальную идентичность? Только абсолютно одинокий человек в чужой стране, потерявший веру в свою страну и национальную идентичность. Главный герой – британец в далекой, богом и королевой забытой провинции Бирме. У него сносная по меркам среднестатистического человека жизнь. Есть дом, работа, вполне приличный заработок, круг общения среди таких же иммигрантов, как он, и даже друзья среди местного населения. За долгие годы Флори привык к невыносимому бирманскому климату, он даже начал находить своеобразную поэтическую прелесть в экзотике местного быта. Будучи человеком неглупым и лишенным постоянного притока книг, дающих пищу размышлениям, герой находит применение своему уму в осмыслении традиционной бирманской культуры, которую практически не затронула английская колонизация. Он уже почти смирился со своей судьбой - провести сносную жизнь в затхлой бирманской глуши, разделяя клубный досуг с горсткой снобов и расистов, относящихся к аборигенам хуже, чем к собакам. Но в его душе зажигает лучик надежды – новое лицо, сирота-племянница одного из местных джентльменов, которая прибывает из Европы, в поисках крыши над головой. Поначалу вроде бы все складывается удачно, однако интриги местного амбициозного бирманца У По Кина против друга Флори индийца Верасвами поэтапно разрушают то светлое и прекрасное, что могло осветить жизнь Флори, придать ей смысл. Потому что какие бы чувства не испытывала к нему девушка, сам герой беззаветно влюблен в нее и готов на все, даже на годы терпеливого ожидания.

Флори – человек без предрассудков, да его порой раздражают суеверия бирманцев и их ограниченные суждения, но гораздо сложнее, местами совершенно невыносимо ему находиться среди «своих» - группы англичан в клубе, которая по сути своей просто паноптикум расизма и расового превосходства, особенно в лице конкретного джентльмена Эллиса. Таких не то, что к другой культуре, в соседний район города отпускать в одиночестве опасно. Флори давно уже оставил попытки разделить свои наблюдения о бирманцах с белыми, а поскольку общество изолировано почти от всего мира и закостенело в однообразии, то разговоры в клубе обычно идут по неизменному сценарию, в котором значительная часть времени отводится теме превосходства европейцев над аборигенами.

И вроде бы даже Флори обрел умного и просвещенного собеседника в докторе Верасвами, но и доктор приверженец доктрины превосходства белого человека. Верасвами восхищается европейской цивилизацией, ее достижениями и отрицает любые суждения белого друга, отдающие дань уважения древности восточных культур. Злобное сводящее зубы отчаяние, отчаяние, которому не находится выхода, душит Флори. Нет ни единой души в этом крохотном мирке не то что способной разделить его философию, но даже и понять ее. Последние 15 лет пребывания в Бирме герой только и делал, что пил. Сначала из обманчивого духа веселья и родства с такими же раздолбаями, что и он, а затем, чтобы заглушить горечь одиночества и анестезировать боль от бессмысленности собственного существования.

Дальше...

Появление Элизабет переворачивает жизнь Флори с ног на голову, у него появляется надежда. Надежда обрести себя в браке, разделить все свои мысли и чувства с просвещенным европейским человеком, не зараженным вирусом превосходства белизны кожи. Надежда сомнительная, хотя и не безнадежная. И действительно вроде бы дело идет на лад, но некоторые прошлые прегрешения главного героя в решительный момент становятся роковым препятствием на пути любви. И он вновь ввергнут в пучину одиночества. Флори уже воочию видел этот прекрасный дом, облагороженный женской рукой, долгие беседы по душам и редкое единство душ, но все это отбирает у него безжалостное стечение обстоятельств и амбиции других людей. Неизбывная отчаянная горечь звучит в словах главного героя, когда он размышляет о том счастье и покое, что может даровать его душе Элизабет, она необходима ему, как воздух, в то время, как для нее он всего лишь один из возможных вариантов.

Вы должны понять, Оруэлл ни в коем случае не рисует Флори благородным принцем без страха и упрека. Вовсе нет. Он малодушен, превыше всего ценит собственный комфорт и предпочтет пропускать мимо ушей оскорбления, направленные против его друга доктора, лишь бы оскорблениями не осыпали его. К тому же он боится вернуться в Англию, потому что не без оснований полагает, что там он никому не нужен. Он прижился, устроил свою жизнь максимально комфортно и без зазрения совести потакает прихотям, будь то выпивка или сожительница-бирманка. Но в нем совершенно точно чувствуется оруэлловский дух отчаянного стремления к лучшему миру, социалистическому миру, если мы вспомним биографию самого Оруэлла. Не даром соклубники за глаза называют Флори большевиком. Флори не знает как и что он может изменить, но его не покидает томительное гнетущее чувство, что все это неправильно. Неправильно так относиться к людям, даже другой национальности, неправильно судить их по цвету кожи, неправильно вести себя в гостях будто божества. При всех своих недостатках, герой не может не вызывать сочувствия, потому что он единственный во всем романе старается хотя бы иногда вести себя по-человечески и испытывает стыд и чувство вины, если этого не делает.

ИТОГО: Очень жесткий, карикатурный роман о жизни в британских колониях в 20х годах XX века, написанный по следам собственных впечатлений автора о Бирме. Также это история о бесконечном одиночестве человека, положившегося на волю случая в обустройстве жизни и оказавшегося в одной из худших тюрем без возможности помилования.

Читать эту книгу - все равно что наблюдать крушение поезда, стоя в безопасном месте в трех метрах над уровнем рельс. На мосту, держась за перила, не левитацией единой. И наблюдать не только само финальное крушение, но и самое-самое начало. Медленный разгон - автор кратко обрисовал мир - страшно! страшно! - покатились, покатились, стучат колеса - Уинстон пишет в дневник мысли, мыслей много, мысли иногда занудные, бессобытийные, опять мир (или война? тут не разберешь что есть мир, а что геноцид) во всей красе - стук-тук стук-тук - на разгон - Уинстон встречает Джулию - где бы укрыться, где бы обняться, где бы поцеловаться - и все! точка невозврата - Уинстон доверяется... После этого все предсказуемо несется к финалу, остается только, зажмурив один глаз, подсматривать в книгу, ну что, уже? Сломали его? Не сломали? Предаст он Джулию? Не предаст? Ха, не бывает непредастов, бывает мало боли.

Наверное, было бессмысленно пересказывать сюжет, о нем знают все еще со школьной скамьи. Но так уж вышло, что книга эта обошла меня стороной тогда и хорошо, тогда бы это была скука скучная и мыло мыльное. А сейчас - за два дня и страшно. Потому что так уж вышло, что я недавно сама в реальности столкнулась с этой невозможностью остаться одной, ну то есть вот прям совсем одной, так, чтобы на тебя не смотрел глазок камер (они повсюду!), так, чтобы в тебя не всматривались пристально дети, родные, друзья, отслеживая каждую твою мимическую морщинку, каждый жест, каждый взгляд. Сие явление, конечно, далеко не так гротескно, как у Оруэлла, но оно есть, и это настораживает.

Антиутопия. Зацитирую-ка я википедию, потому как углядела противоречие.

Честно говоря, вот развития здесь я как раз и не увидела. Оруэлл обрисовал абсолютно замкнутую равновесную систему, вещь в себе, находящуюся в некоем стазисе даже, в котором процессы идут, куда ж они денутся, но замыкаются сами на себе, как круговорот воды в природе. И... и... и это все так узнаваемо. Помимо портрета черноусого Старшего Брата и прочих чересчур явных аллюзий на тогда, как-то все уж слишком походит на сейчас (портрет лысоватого Добби?) Та же переделка истории, те же манипуляции общественным сознанием небольшой правящей верхушкой, та же жуткая, если вдуматься, роль СМИ, не говоря уж про тот же контактик, аморфная масса "пролов", которая только ждет не дождется, пока ей не спустят по телевизору директиву, кого ей ненавидеть сегодня. (На правах рекламы - А по соц. сетям еще удобнее! ) Только в реальности все куда-то идет, а здесь - нет, здесь все стоит.

И как же человек уязвим. Судя по социологическим опытам, да и по некоторым реальным трагедиям, сыграть на слабостях человека легко до чрезвычайности. Манипуляция сознанием, навязывание норм, уничтожение личности, нет ничего сложного в руках специалиста. Хоп - и ты сектант, хотя до этого церковь за километр обходил. Хоп - и ты исламист-смертник, хотя казалось бы где ислам, и где ты. Как защититься-то?

Сатирическая повесть-притча вышла в 1945 году в Великобритании. До советского читателя она дошла лишь в 1988 году, ведь это произведение показывает как один тоталитарный режим под "благородным" предлогом сменяется на другой.

Эта сказка, как называл ее сам Оруэлл, прекрасно иллюстрирует что происходит в любом тоталитарном государстве и не важно прошлого, настоящего, да, пожалуй, и будущего. Ведь ничего в психологии условных верхов и низов не меняется, как и работа пропагандистской машины. Только лишь с развитием технологий, расширяются и методы ее влияния.

О чем же произведение.

На ферме "Райский уголок" - восстание. Животные, недовольные, что их эксплуатирую люди-угнетатели, восстают против хозяев. Прогоняют людей и пытаются построить собственное идеальное государство.

Изначально звучат лозунги равенства. Но постепенно проявляется "верхушка" - свиньи. Именно они начинают руководить скотным двором, отдавая приказы и выбирая как ферма будет развиваться.

У животных появляется своя конституция, но постепенно она претерпевает изменения в угоду свиньям. Замечает это только старый осел, но он не торопится открывать глаза на это другим жителям фермы. А пропагандист-ворон убеждает всех, что все нормально.

Самым сильным моментом книги для меня стал эпизод с щенками. Свин Наполеон забрал щенков у родителей и спрятал их. Довольно быстро жители фермы забыли про щенков, а их воспитанием занимался Наполеон и выросли они в цепных псов, которые и помогли ему придти к власти.

Когда воспитанием детей занимаются не родители, а такие вот Наполеоны, которые вкладывают им в голову идеи, удобные свиньям, то из детей получаются не думающие жители, обладающие критическим мышлением, а цепные псы режима.

Не скажу, что мысль новая, но когда я ее прочла, она меня ужаснула.

Светлое будущее животные так и не увидели, а самые рьяные его строители закончили свою жизнь на живодерне.

Эта повесть-притча - хроника практически любой диктатуры: лозунги, обещания, укрепление силового блока, снова лозунги, закручивание гаек, голод, холод, оводы, а то и живодерня…