Лекции по русской литературе

"Ты не знаешь, какие ужасные вещи он пишет в "Лекциях по русской литературе"! - говорили образованные люди из числа сетевых знакомых, когда речь заходила о Набокове, - Какой грязью всех поливает." Что не колебало истовой приверженности к писателю, но зерно внутреннего противоречия, имеющее началом несовместность гения со злодейством, ворочалось в душевной ямке, грозило проклюнуться. И браться за помянутые "Лекции" опасалась - ну, как и в самом деле проутюжит асфальтоукладочным катком родные с детства имена.

Не отказаться от чтения вовсе, так хоть отсрочить приглашение на казнь, отодвинув по возможности момент, когда безжалостный луч света спроецирует на стенку камеры-обскура мелочную вздорность, ревность и зависть в человеке, которого почитаешь гением. Не могла понять, как такое возможно, вот же "Дар", например, весь - ода русской словесности; а "Лекции по зарубежной литературе" совершенно чудесное и предельно комплиментарное в отношении авторов чтение, которое подарило мне столько дивных открытий. Логично: желая рассказать о том, что тебе дорого человеку несведущему - выберешь то, что сам считаешь наиболее достойным, нет? Однако раз говорят, значит знают.

Не всегда. Если ты кого любишь, то рано или поздно сила притяжения одолеет все центробежные тенденции, внушенные доброхотами, и притянет тебя к объекту. Не без внутренней дрожи, взялась за "Лекции по русской литературе" и по прочтении, авторитетно заявляю: Вы неправы, господа! Я тоже ошибалась в той части, которая касается права выбора. Богатство и многообразие, предоставляемое зарубежной литературой, исчисляющей историю от средневековья, а достойных внимания авторов сотнями (когда не тысячами), в случае с русской сжимается до десятков.

Следует заметить, что объектом внимания Набокова стала блистательная плеяда авторов XIX - начала XX века. По причинам совершенно естественным: до XIX века русской литературы, как таковой, не существовало; советский же период Владимир Владимирович не мог серьезно рассматривать в силу многих факторов. Из которых основные соцреализм и цензура. Итак, число имен ограничено, из них нужно выбрать те, которые и западному читателю не пустой звук, Набоков выбирает пятерку. Шесть, если считать Максима Горького, однако ему в звании действительного таланта отказывает. В силу образовательного снобизма или по причине реальной слабости, в сравнении с остальными. Склонна согласиться, взгляд этот сформировался давно и независимо.

Гоголь. Решительно расхожусь с автором в оценке "Вечеров на хуторе близ Диканьки" и "Миргорода", которые он считает посредственными, незначительными и подражательными, а я числю по части шедевров, но благодарна ему за трепетную нежность к "Мертвым душам", за пристальный любящий взгляд на поэму, открывший моему читательскому взору многие нюансы, ускользавшие от внимания раньше. И биографические подробности, коими не озабочивалась прежде, много что объяснили. Набоков говорит, что Гоголь не знал России и это на самом деле так. Тем удивительнее дар писателя, воплотивший квинтэссенцию русской жизни. И в конце концов, разве не из "Шинели" вышла вся русская литература?

Тургенев. Отсутствие пиетета к личности Ивана Сергеевича долгое время считала своим недостатком. Что ж, теперь все расставлено по местам. Он и в самом деле мастер красивых подробных описаний, не умевший рассказать занимательной истории или создать по-настоящему обаятельного живого героя (за исключением шедеваральной "Муму").

Достоевский. Мастер детективной интриги, специализировавшийся на описании девиантных ситуаций и персонажей, чтение для юношества. Лавры глубокого знатока и беспристрастного исследователя загадочной русской души совершенно заслужены и венок никто не дерзнет смахнуть со славного чела, но поправку на ветер: "пограничной с точки зрения психического здоровья в маргинальных ситуациях" имеет смысл добавить. Что же, миллионы людей считают ФМ непревзойденным знатоком, а Набоков, и вслед за ним вы, дамочка, приходите и говорите тут свои гадости?

Упаси, Федора Михайловича читать нужно, никому лучше него не давался надрыв, столь ценимый юношеским максимализмом. Но в зрелости он нехорош, воля ваша. Я недавно попробовала перечесть и самые те впечатления вынесла из попытки, только что сформулировать с набоковской филигранностью не сумела. Отчего же так востребован? Повезло совпасть по времени с теорией Венского Кудесника, взорвавшего образованный мир Старого и Нового Света. Достоевский - готовая иллюстрация к Фрейду, такой удачный для своего времени симбиоз.

Лев Толстой. Такой же безусловный гений для Набокова, каким сам он является для меня. Не разделяю взгляда:

по многим причинам, ко Льву Николаевичу у меня идиосинкразия, хотя гениальность его признаю истово. Есть безотказный критерий оценки - гении изменяют мир и мир после гения не может быть тем же, каким был до него. С этой точки зрения и гадать нечего о месте Толстого в табели о рангах. Но я не могу его читать. Не могла до "Лекций". Теперь знаю, что взявшись, стану смотреть с чуть иной точки, сквозь призму любящего взгляда того, кого люблю я. И это достаточная апология.

Чехов. Он дивно хорош и нежное благоговение, питаемое автором к Антону Павловичу не только полностью разделяю, но впечатление подтверждено недавним зрелым опытом возвращения к чеховским коротким рассказам "Открылась бездна, звезд полна. Звездам числа нет, бездне дна".

О Горьком и отношении к нему автора говорила выше, добавлять особенно нечего. Если что следует упомянуть еще раз, так то, что взгляд Набокова на русскую литературу - это исполненный трепетной нежности взгляд, что не лишает его остроты лазерной заточки скальпеля. Непревзойденный инструмент оценки в руках Мастера, который умеет с ним обращаться.

"Лекции о русской литературе" понравились мне куда меньше, чем "Лекции о зарубежной литературе". То ли тут играет важную роль то, что Набоков большую часть жизни прожил в эмиграции, то ли то, что он постоянно должен был пояснять своим американским студентам какие-то детали, касающиеся русского языка, русских традиций, а также загадочной русской души, то ли еще что - но чу! слышу шелест ветвей развесистой клюквы.
Кроме того, в вопросах русской литературы Набоков оказался в сто тысяч раз пристрастней и необъективней, чем в вопросах литературы зарубежной. А с пристрастностью в литературоведческих трудах дело такое: если у тебя вкусы сходятся с великим, его пристрастность умиляет, а если вкусы различаются - раздражает. Вот у меня с Набоковым как раз второй вариант.

В. Набоков был настолько оторван от России, от её корней, покинув родину в 1917 году,- поэтому упрекает Ф. Достоевского в том, что русский писатель любит психически ненормальных людей, для В. Набокова Рогожин единственный нормальный, а "религиозные мотивы тошнотворны своей безвкусицей" ("Идиот"), - у Достоевского, считал В. Набоков, "торопливое и лихорадочное нагромождение слов с бесконечными повторами" ("Бесы") - и о "Братьях Карамазовых" пишет в том же духе. Но ведь сам В. Набоков писал хуже, гораздо хуже Ф. Достоевского . Что это? Непонимание, зависть? "А Достоевский и Салтыков- Щедрин - с низкими оценками не получили бы у меня (у Набокова) похвальных листов". И у М. Горького Набоков " не нашёл большой ценности художественного таланта". Только четверо - Л. Толстой, И. Тургенев, Н. Гоголь, и А. Чехов заслужили более высокой оценки В. Набокова. Всё-таки решил хоть кого-то отметить для разнообразия. И как можно было читать такие лекции американским студентам о великой русской литературе, о нашем достоянии, о всемирно признанных классиках. В. Набоков с его скандально знаменитой "Лолитой " далеко позади. Написать 100 лекций ( на 50 минут каждая)- "к счастью, времени не пожалел... Этого хватило на двадцать академических лет в Уэнсли и Корнелле") И это всё? Разве это много? Некрасивый "аристократ" В. Набоков.

Редко когда беру на себя смелость рекомендовать книгу, в основном только делюсь своими впечатлениями от нее, но вот эту книгу рекомендую всем кто увлекается классической русской литературой, а главное кому интересен сам Набоков и его взгляд на творчество других писателей. Взгляд этот всё подмечающий, точный, по большей части объективный, но иногда чересчур жестокий. Одним словом, это взгляд интеллектуального профессионала.

Кое в чем я с ним не согласна, но вот надо отдать ему должное за его профессионализм, никому и никакого спуску, и довольно точные, хотя временами и жестокие замечания.

Для примера:

Из лекций можно многое понять и о самом Набокове. Например, хорошо просматривается его снобизм и высокомерие, но опять-таки, очень «интеллектуально-набоковское».

Хотя при этом практически все свои лекции о писателях начинает с их биографии и при том с самых неприглядных фактах из их биографии.

Очень интересно о переводчиках и о работе переводчика.
Очень хорошо и подробно о Гоголе и Чехове, а также об Иване Тургеневе и его «Отцы и дети», ну разумеется о Толстом и Достоевском, а также о Горьком. Упоминается немного о Ходасевиче, ну и про Пушкина тоже, как же без него.
Ну и его мнение о советской литературе.

Покупала и начинала читать этот сборник ещё для ЕГЭ по литературе. Думала, что узнаю что-нибудь полезное. Для экзамена ничего не взяла, но посмотрела на многое с другой стороны.

Мнение Набокова интересно, остро, даже жгуче. Подобный эффект у меня был, когда смотрела лекции Дмитрия Быкова на youtube. Часто не понимаешь, откуда они берут информацию и утверждают, что так оно и было, будто сами находились рядом и с Гоголем, и с Толстым всю жизнь.

Но все равно ведь читаешь и веришь.

Удивительно как мне было интересно читать про нелюбимые произведения Гоголя и как скучно про любимые у Тургенева. У Набокова явно получалось меня переубедить

Советую всем, кому нравится узнавать больше о литературе и людях, которые её создают ️

Многие читатели, которые рецензировали эту книгу, отметили в лекциях Набокова интересную черту ¬¬– его высокую пристрастность. Автор позволяет себе действительно смелые, а подчас дерзкие и злые высказывания (второсортный писатель Мопассан, «больная» проза Достоевского). Кто-то считает, что так может поступать писатель, но не лектор. Но почему? На мой взгляд, прелесть этих лекций и состоит в том, что они неприкрыто субъективны.

Набоков со своими студентами и читателями предельно честен. Он не облекает свое индивидуальное суждение об авторе и его работе в сухой лекторский тон (стиль), который не требует возражений и который по своей сути нейтрален. Подвох нейтральности в том, что с ней заведомо соглашаешься (если это уж совсем не чепуха), так, к сожалению, устроен наш мозг. Когда читаешь Набокова, волосы дыбом встают, но при этом ты каждую строчку его работы подвергаешь сомнению, тебе сразу хочется залезть в книжку, о которой он говорит, пошуршать страничками, подумать… Одна девушка на лайвлибе даже призналась, что повесть пошла писать после прочтения его лекций – о как! Набоков, как лектор, добивается цели – все галопом бегут домой искать тонну опровержений его словам, ну или наоборот. Главное – работа пошла.

Еще мне нравится в его лекциях то, что он буквально на каждой странице просит отойти читателей от шаблонного восприятия литературы. Набоков ревностный ее защитник, думаю, именно поэтому он так жестко ругает тех авторов, которые, по его мнению, ее убивают ( в книге часто встречаются примеры цитируемых им фраз, которые звучат для него «убийственно»). В чем же состоит этот шаблон? Мы привыкли смотреть на классику, как на нечто завершенное и великое. Великое исключительно во всем. Но такого же не может быть? Вы согласны? Это подход филистера, который и не пытается раскрыть свои глаза, который восхищенно кивает в такт таким же, как он, говорит о блестящем слоге, полете фантазии, смелой мысли… эти штампы можно долго продолжать. Настоящий книголюб найдет в книжке и ее достоинства и ее промахи (потому что их не может не быть), а в их тесном сплетении красоту настоящей живой работы. Увидит произведение вышедшим из-под пера молодого ли человека, который только набивает руку, или, наоборот, зрелого со своими тараканами в голове, со своими целями, со своим отношением к читателю, со своей картиной мира и т.д. и т.п. – только и успевай ловить эти посылы. В общем, как мне кажется, Набоков учит в своих лекциях относиться трепетно и одновременно смело к литературе (даже если ее статус уже определен и прочен), воспринимать ее зорким, а не замыленным взглядом.