Sister Outsider

порой кажется, будто один лишь гнев и поддерживает во мне жизнь — он горит ярким и негаснущим пламенем. Однако гнев, как и чувство вины, — это неполная форма человеческого знания. Он полезнее ненависти, но всё же ограничен. Гнев полезен для прояснения наших различий, но в конечном счете сила, порожденная одним лишь гневом, — бесплодная стихия, которая не может создавать будущее. Она может только разрушать прошлое. Такая сила сосредоточена не на том, что впереди, а на том, что позади, на том, что ее породило — на ненависти. А ненависть — это проклятие ненавидимым, она ничему не дает жизни.

Искать силу внутри себя — значит быть готовой пройти сквозь страх навстречу тому, что скрыто за ним. Если я загляну в свои самые уязвимые места и признаю боль, которую чувствовала, я смогу исключить источник этой боли из арсенала моих врагов. Моя история больше не будет служить оперением для их стрел, и это уменьшит их власть надо мной. То, что я в себе принимаю, нельзя использовать против меня, чтобы меня унизить. Я та, кто я есть, и делаю то, ради чего пришла, — служу вам лекарством или резцом, напоминаю вам о том, что есть в вас от меня, когда я раскрываю вас в себе.

Такой способ действия — распространенная ошибка угнетенных народов. Она основана на ложном представлении о том, что в мире есть ограниченное, строго определенное количество свободы, что его нужно разделить между нами и что самые большие и сочные куски свободы — добыча, которая принадлежит победителю или сильнейшему. Поэтому вместо объединения в борьбе за большее мы ссоримся друг с дружкой, чтобы урвать себе кусок побольше. Черные женщины дерутся за мужчин вместо того, чтобы стремиться к самораскрытию и употреблять свою самость и свои силы для долговечных изменений; Черные женщины и мужчины спорят, у кого больше права на свободу вместо того, чтобы увидеть борьбу других как часть общей борьбы, необходимую для наших общих целей; Черные и белые женщины выясняют, кто больше угнетены, не замечая те области, в которых у нас общее дело.