Июнь

Не чувствуя ни нужды, ни охоты заканчивать поэму, полную революционных предчувствий, в годы, когда революция уже произошла...
А. Блок "Возмездие"

Именно такой эпиграф выбрал Д. Быков для своего романа "Июнь", который был опубликован в 2017 году.
Возмездие-наказание за какое-то преступление.Осуждение самого себя, суд собственной совести.Расплата всего этого душевная опустошённость, усталость от жизни, ожидание смерти и чего-то неизбежного. Для Блока его поэма была "криком", который ждал своего часа,чтобы показать, откуда произошли её ритмы.
Повествование "Июня" состоит из 3-х частей, каждая из которых начинается за два года до войны и заканчивается 22 июня 1941 года. Перед читателем предстают три героя, три разные судьбы представителей думающей интеллигенции, метающейся личности, которая понимает и чувствует многое, но исправить происходящее не в силах. Перед нами возникает молодой поэт Миша Гвирцман, журналист Борис Гордон, нейролингвистический программист Игнатий Крастышевский. Двое из них имеют реальные прототипы, которые узнаются в их образах:в Мише Гвирцмане мы видим Давида Самойлова, в Игнатии Крастышевском-Сигизмунда Кржижановского.
Всех этих героев связывает не только те два года, которые представлены из их жизни и заканчивающиеся 22 июня 1941 года, но и их принадлежать к профессии,изначальная предрасположенность. Единственным оружием каждого из них на начало войны являлось слово,которое "кричит" изнутри об отношении к жизни, к людям, тому, что ожидает и тому, что есть.
Этих героев связывает и сплетает воедино образ шофера Лени. Именно он выполняет функцию "перевозчика" из одного мира в другой и напоминает нам дантовского проводника между жизнями героев. Он другой, земной, живущий реальными проблемами своей семьи, "вот квартиру дали"...Но в конце Быков даёт ему возможность проникнуть в мир тех, кого он" перевозил". "Никто не говорил, и репродуктор тоже ничего не говорил, вообще не было ничего, кроме музыки;но он догадался". Код, который так стремительно изучил Игнатий, стал понятен и ему.
Ещё одной значимой категорией в романе является время. Быков осознанно делает акцент на словосочетании "свободное время". Облекая роман в такую строгую форму, где даже внешний вид книги указывает на гриф "для служебного пользования", "КГБ-САМИЗДАТ", он вводит концепт "свобода" в связи с её продуктивностью в общественно-политическом дискурсе. Свобода - это прежде всего свобода воли, связанная с выражением себя как личности. И единственным способом передачи мессенджера является слово, которое в конце трансформируется в звук.
Время усиливается рамками, в которые его ставит Быков, с неизбежным концом 22 июня 1941 года.
Давит на читателя и пространство, оно гнетущее, с грязью, запахами, серое и подчас сырое.
Роман-трагедия, крик, ожидание чего-то неизбежного. "Оно" придёт и разрушит тот уклад, который есть,но сможет ли поглотить то горе и зло, которое нависло?!
Роман для всех, но не для всякого.

Дорогой Антон!

Я прочитала такую книгу!

Я знаю, что ты фанат самого Дмитрия Быкова, его творчества и всего того, что он еще успевает параллельно делать. Я же не то чтобы фанат, но с твоей подачи стала больше его слушать, удивляться глубине его познаний, видеть, как он будто из ниоткуда, но откуда-то из себя зачерпывает имен и литературных событий, и на два часа часа лекция почти на любую тему готова.

Это меня до сих пор изумляет.

Если много его слушать и смотреть, можно утомиться, ведь все же есть очерчиваемые границы его знания, а значит, в некоторых местах Дмитрий Львович повторяет себя, проговаривает одни и те же мысли. Но это нечасто бывает, это надо всю программу "Один" переслушать. Хотя еще, быть может, люди просто задают похожие вопросы, волнуясь об общем и значимом для всех.

Недавно он выпустил роман "Июнь", шумной волной разошедшийся по всем книжным блогам, люди начали читать. По скромному уточнению Быкова параллельно он написал еще небольшую повесть (выпустит позже), роман в совместном творчестве с коллегой и, наверно, еще стихи и что-то еще.
Я бы здесь аккуратно (не обижайся за него) сказала, что слишком он самоуверен и иногда это мешает воспринимать его творчество. Однако можем просто покачать головой, когда в очередной раз Быков выдает что-нибудь эдакое, и просто вспоминать, что все же, несмотря ни на какую звездность, он ужасно талантлив.

На этом можно и к "Июню" перейти.

Думаю, что верно пишут, это один из лучших его романов. Хотя, как ты знаешь, я далеко не всего его остальные работы читала. Тем не менее, общее мнение складывается из множества частных, а частным очень актуальной пришлась эта книга.

"Июнь" слеплен их трех частей, в каждой из них главный герой (это все разные люди) живет практически накануне войны, начиная примерно с 1935 и до июня 1941 года.

Тут можно бы и остановиться.

Но роман написан так отчетливо, так эмоционально, что я не могу удержаться и не рассказать тебе о своих чувствах во время чтения.
Конечно, главенствующей во мне была тревога. Она все нарастала, как ком в животе, она не отпускала (куда отпускать, годы назад не покатятся), тяжестью сжимала губы тонкой ниточкой [, как у моей бабушки, когда она вспоминала о прожитом].

Быков изумительно тонко переходит от простых рубленых действий персонажей к ощущениям (моим, только моим сейчас; но и многих людей тогда, может?), что этого просто не может быть, почему это происходит? Как? Люди, вы и правда так думаете?

Я постараюсь без спойлеров, но с главными героями происходят рсложные события, люди поступают с ними определенным и не всегда справедливым образом. Короче, предают их. Обманывают. Делают вид, что так и надо, что ребята наши поступают неправильно и их необходимо наказать. Отводят потом глаза от взглядов геров, от наших взглядов.

И моя тревога от отведенных в смущении глаз все усиливалась.

"Как было бы здорово" – говорит героиня герою, – "Как было бы здорово, чтобы ты пошел на войну, а я тебя ждала".

Странная и безумная надежда, что война все исправит, что можно не решать свои проблемы, а тихо и мирно ждать возвращения героя. Тихо и мирно? Наверно, перед любой войной люди не помнят о предыдущей.

Это похоже на какой-то ура-инфантилизм, когда все хотят быть за правое дело. Но ведь правое не равняется насилию. Если есть только один выход через злость и боль, значит это не тот выход. Война никогда не решает проблем, она создает новые. Хотя, конечно, некоторые из быковских июньских героев считают иначе: просто так уже не спасти страну, уже можно только огнем очистить, иначе же в болоте все сгинет бесследно, беспамятно.

Ощущение надвигающегося (тучи в небе, затишье перед бурей) огромно. Для читателей оно сильнее, ведь мы уже знаем, что все будет, и будет ужасно, а герои пока утешаются мыслью, что уж не случится, что все провокации и враги народа, ну, максимум, небольшая европейская война....

А ты сидишь, читая строки, ни жив ни мертв. Будет ведь.

Тем острее эмоциональные переживания героев, попытки выстроить свою жизнь, любовные страдания, мысли о будущем.

Я еще пыталась себя представить на месте действующих лиц. А что я бы сделала в этот момент? А могла ли быть такой, как большинство, может, идейной, может, несгибаемой? И приходит ответ: а могла бы. Кто знает, на основе чего был бы мой нравственный выбор.

Это сейчас я ужасаюсь и знаю последствия. А тогда? Могла бы? И приходит ответ: нет, не могла. Я знаю, на основе чего был бы мой нравственный выбор.

Первая часть книги стала для меня пылкой, молодой, не всегда понимающей, что происходит, совершающей глупые ошибки; вторая – самой сложной, болезненной, кульминационной, страшной, потому что основана на реальных людях со слегка подредактированными именами; третья – точкой мира.

Первая для поэтов и театралов, вторая для писателей, а будешь читать третью, обязательно слушай параллельно "Танец рыцарей" Прокофьева.

К Быкову можно относиться по-разному, я уж точно не претендую, чтобы его все любили. Но он безумно талантлив, и умение свое направил в очень важную зону: важно проговаривать и обдумывать все то ужасное, что с нами, с людьми, происходило.

Я понимаю, что вокруг и так уже слишком много книг о войне, о сталинских лагерях, о всей жути, нельзя ли чего посветлее да попроще. Но каждому важно прочесть хотя бы одну такую книгу, чтобы понять, а какой ваш будет выбор.

И если выбирать одну, я за эту.

Прочитай, обсудим на кухне вечером.

Роман Дмитрия Быкова "Июнь" - своеобразное продолжение его художественного исследования эпохи 30 - 40-х годов прошлого века, книга, призванная объяснить феномен советского человека, его психологию, логику действий, особенности способа жизни.
Так получилось, что эта книга была прочитана мною последней. До этого я ознакомился с романами "Икс" и "Истребитель", которые мне, в целом, понравились.

"Июнь" мне показался чуть посложнее, да и форма романа необычна.
По сути он состоит из трёх самостоятельных повестей, которые можно читать отдельно. Наверное, отсюда сложности восприятия данного текста.
Первая повесть (в книге она обозначена как часть 1, но, повторюсь, она более похожа на отдельное произведение) рассказывает о судьбе самого обычного, рядового студента Миши Гвирцмана, отчисленного из института за "аморальное поведение" (приставал на танцах к студентке Крапивиной, хотел поцеловать её, а может и большего; Валя состряпала донос о домогательствах). После "дикого" общественного разбирательства, отчисленный Миша, при помощи отца, устраивается работать санитаром в больницу и жизнь поворачивается к нему самой неприглядной, прозаической и реалистической стороной. Несмотря на "прозу жизни", Гвирцман не уходит от духовно- культурной жизни, общается с циничным доморощенным "философом" Колычевым, ходит на собрания литераторов.
Много места посвящено его отношениям с двумя девушками, одна из них та же Валя Крапивина, от которой Миша и пострадал и с которой у него всё таки завязались любовные отношения (при этом Валя видит в Мише лишь объект для удовлетворения страсти, а сам Миша расценивает их отношения, как нечто большее, чем просто постельные утехи).
В результате получается, что Михаил Гвирцман так и не обретает себя в этой жизни, мечется, не находя ни личного счастья, ни места в общественной жизни, поэтому начало войны, намёк на которую промелькнул на последней странице, возможно, начнёт новый этап в его судьбе.
Лично мне эта часть показалась непомерно растянутой, да и герой каким-то усреднённым и неинтересным (возможно в этом и был замысел писателя).

Вторая повесть - куда более тонкое и интересное исследование аморфной души 37 -летнего журналиста Гордона Бориса, ставшего осведомителем НКВД, его сложных отношений с возлюбленной Алей (прототипом послужила Ариадна Эфрон).

Последняя повесть (часть 3), наверное, самая загадочная и мистическая, наиболее динамичная и ёмкая. Главный герой писатель Игнатий Крастышевский напоминает безумного учёного, одинокого мечтателя, который пытается с помощью удачной расстановки слов и букв в своих текстах повлиять на читателей, на принятие ими каких-либо решений. Прототипом главного героя стал полузабытый писатель Сигизмунд Кржижановский, известность к которому пришла уже после распада СССР в 90-е годы.

В целом, роман "Июнь" получился интересным и необычным. Книга, к тому же, оригинально оформлена в виде машинописной копии самиздата.

Возможно, одной из причин написания романа стало желание автора своим воображением оказаться в том времени и среди тех людей, которые для него притягательны, но недостижимы — их разлучило время. Быков пишет о времени накануне войны, именно на эти годы пришлось существование ИФЛИ — Института философии, литературы и истории, он фигурирует как одно из мест действия первой части романа. Ее герои как раз его студенты. ИФЛИ в персональной мифологии Быкова, которую он транслирует через все доступные ему медиа, почти идеальное учебное заведение. Здесь учились и преподавали особенные люди, сведенные именно в этом месте именно в этот исторический период стечением обстоятельств. Краткость существования ИФЛИ — всего десять лет — только добавляет институту притягательности, усиливает желание оказаться среди этих людей и стать живым свидетелем того, что происходило в его стенах. Но не ифлийскую науку описывает Быков, а любовь.

Быков демонстрирует великолепное владение стилем. В «Июне» он воспроизводит манеру письма, ассоциирующуюся с концом тридцатых годов. Она обладает умиротворяющим ритмом, благодаря которому с первых строчек романов, написанных в те годы, мы считываем информацию о том, что описываемый конфликт хорошего с лучшим непременно разрешится в пользу лучшего — просто потому, что иначе быть не может. Взяв на вооружение гипнотизирующий стиль советской литературы первой половины двадцатого века, Быков воспроизводит любовную драму студента-ифлийца, подобную той, которую пришлось пережить Григорию Мелихову, который по воле его создателя Михаила Шолохова был привязан сразу к двум женщинам: страстной Аксинье и сдержанной Наталье. У Быкова эту пару воспроизводят порочная красавица Валентина и обладающая ангельски нежной красотой Лия. Между ними разрывается Миша Гвирцман, вожделея тела обеих и не зная при этом, кому из них отдать сердце.

Во второй части развивается еще один сюжет, который закручивается вокруг уже другого героя — Бориса Гордона. Будучи женат, он встречает приехавшую из-за границы девушку Алю и безоглядно в нее влюбляется. Та отвечает ему взаимностью, и некоторое время они счастливы, пока жена Бориса не пытается покончить с собой, а потом еще и Алю арестовывают по подозрению в шпионаже. Прототип женского образа — дочь Марины Цветаевой Ариадна Эфрон. О своей к ней по меньшей мере симпатии Дмитрий Быков говорил неоднократно. Сама Марина Цветаева тоже проявляется в романе, но вовсе не в ипостаси автора стихов, а как мать дочери Али и сына Шура, у которого тоже есть прототип — Георгий Эфрон. Быков изменяет одну букву в его домашнем прозвище Мур. Только в этой новелле проступает политическая реальность: отец главного героя проявляет признаки шпиономании, Шур спрашивает у Бориса, что тот может рассказать о нем на допросе, понимая, что после ареста отца и сестры пребывать на свободе им осталось недолго.

Игнатий Крастышевский, герой третьей части «Июня», одержим желанием повлиять на мир с помощью текстов. Речь не об идеологическом влиянии, а о магическом. И в этом случае со слов самого Быкова мы знаем, что речь идет и о его личном желании написать литературное произведение, которое могло бы косвенным образом повлиять на политическую реальность. Романы для власти, напрямую обращенные к вождям, — а именно таковыми Дмитрий Быков считает «Мастера и Маргариту» Булгакова, «В окопах Сталинграда» Некрасова, «Бурю» Эренбурга — постоянно повторяющаяся тема его публичных высказываний. Как мы можем предположить, именно в этом Быков видит одно из предназначений мастера слова: не просто развлекать или сеять «разумное-доброе-вечное» в еще не окрепшие души, а влиять на тех, кто принимает судьбоносные решения. В тексте Быков идет еще дальше: его герой обращается к тем, кто стоит над людьми, — неким Вестникам, вершащим судьбы мира, и это срабатывает. Зов автора услышан, ход истории меняется, движущие ею колеса в этот момент словно замедляются, и Быков описывает это замедление — то, как воздух едва дрожит в этот момент. И тогда мы понимаем, что все, что происходит, происходит накануне войны.

⠀
Книга разделена на 3 части. В каждой части разные герои.
⠀
Часть 1. Миша только что поступивший в институт, почти отличник. Он хотел поцеловать девушку Валю, нравившуюся ему. Но она была не свободна, хотя парень её и умер, оттолкнула юношу. А подруга подбила написать заявление. И парня выгнали из института, на полгода всего.
⠀
Отец устроил его в больницу, он встретил чудесную девушку. И часто ходил к ней в импровизированный театр на репетиции.
⠀
Но происходит так, что встречается с той девушкой Валей. Жизнь её тоже сложилась не важно, она чувствовала вину. Подругу, которая подбила на заявление, попёрли с института. И она сама ушла. Устроилась работать секретаршей.
⠀
Они увиделись, и думали что больше не встретятся. Но судьба свела их ещё не один раз.
⠀
Часть 2. У Бориса была журналистская работа, жена и любовница. Ближе к 30-ти годам он повстречал Муретту, она была ему скорее другом, чем женой. Случались в его жизни и другие женщины. В Муретте чего-то не хватало, что он искал в других. Хотя с годами она менялась, пропал тот блеск в глазах, стала более ревнива.
⠀
Как-то поступает к нему в редакцию журнала молодая девушка Аля. Живая, и
энергичная с амбициями, иммигрантка из Парижа. Когда-то ребёнком уехала с родителями, а теперь решила вернуться на Родину. Она не боялась высказывать, что думает, называла имена, которые все считали исчезнувшими. Шла и добывалась справедливости. Со своим суждения и о праве выбора и свободой слова.
⠀
Но в то время, в СССР каждый готов донести на соседа. Везде виделся предатель, шпионаж. Кто-то из знакомых пропадал. Поэтому, говорить то противоречивые было опасно, и Борис пытался это ей объяснить. Но она отмахивалась.
⠀
Приехала её семья, отец, мать и младший брат. И вот её забрали. Борис думал, что произошла ошибка, бегал по друзьям. Но они не охотно говорили о ней, старались помалкивать. А почему её забрали, никто не знает. А потом забрали и её отца.
⠀
Борис поехал свидание с ней. Но она уже не та, она изменилась. И не будет прежней.
⠀
Часть 3. Игнатий писатель, умеет воздействовать посредством слова. Его цель была найти словосочетание, чтобы воздействовать на читателя прямо, а не через историю. Он был редактором в издательстве. Попутно редактировал диалоги для фильмов.
⠀
Дважды в год к нему ездил шофёр, и забирал доклады о советском искусстве за рубежом.
Однажды он включил радио, там играла театральная постановка, но он услышал там сообщения. Сообщения о предстоящей войне. Он начал все записывать, чтобы рассказать, предотвратить. Он понял что к войне не готовят, или готовятся, но не к той.
⠀
Сложно что-то сказать об этой книге, мне нравится читать о советском союзе. Но язык сложным, хотя может только по началу. И написано с точки зрения, что все плохо. Вот не люблю я книги, в которых одна грусть, печаль. От части это было интересно.
⠀
В первой истории, похоже на скитания молодого человека. Его мысли.
⠀
А вот последняя, 3 часть напоминают фильм "Игра разума". Он начал видеть шифр, начал расшифровывать его. Вот Только правда это или ему показалось, осталось непонятно.
⠀

Проза Быкова прекрасна, ничего другого правда пока от пера мастера не читал, но роман «Июнь» проглотил за три дня настолько захватил и не хотел отпускать. Три разные судьбы и историй вокруг трёх мужчин периода  20-40 годов двадцатого века, где люди не могли насладится «свободой» и миром после Первой Мировой так как без воины не могли жить и представлять мир, как внутренней и духовной так и внешней политический и идеологически. Каждый каждому враг и друг, брат и супостат, время было такое и к сожалению оно диктовало условия жизни народа.

Очень советую как печатную версию в стиле самиздата с шрифтом старой печатной машины тех лет, так и аудио книгу где сам автор при озвучки превращает книгу в моноспектакль.

Окунуть в прошлое Быков большой мастер с огромным удовольствием прочитал и очень бы рад познакомиться с творчесвон автора.

Ну и конечно огромное спасибо за Мишу Гвирцмана ;)

Таки странно у меня идет Быков. Если абстрагироваться от персонажей - ну классно же написано! И структура эта с золотым сечением, и вложенный под конец рецепт-инструкция, и вообще вот этот самый давний, но все равно любимый мною прием - когда про одно время разными лицами с разных сторон.
Но до чего просто невозможно неприятны его персонажи, это не передать. Это моя отдельная боль - я крайне редко могу по достоинству оценить книгу, персонажи которой мне неприятны. Хотя, опять же, это скорее в копилку к достоинствам автора - закладывал он именно это, так что, видимо, цели своей добился. Разложил нужных кнопок для любой категории читателей - одних одно зацепит, других - другое, но зацепит непременно. При этом Быков периодически явно морализаторствует, и вот это уже немного раздражает. Этого можно было бы и поменьше.
Что до истории - это временной участок примерно перед войной, в окрестностях пакта Молотова-Риббентропа, со всеми вытекающими смутами и предчувствиями. Война как инструмент всеобщего искупления грехов - мысль здесь довольно популярная. Все истории заканчиваются в один день (дату называть не нужно?)
Одна - это история студента, исключенного из института за приставания, который мечется между своей исключительностью и своей за это дело виной, между двумя дамами ну и тем, а на что он вообще право имеет.
Вторая - история журналиста раза в два старше, но тоже мечущегося между двумя дамами, понятием вины (это вообще тема ключевая) и собственными субличностями.
Третья - история загадочного полубезумца, литератора-лингвиста, верящего, что он может менять ход истории словом, воздействуя на сильных мира сего.
Композиционно, повторюсь, вещь шикарная. Язык, опять же. А по содержанию - не знаю, чтение не самое приятное (да и время не самое приятное было, чего уж там), рекомендовать кому-либо не берусь, тут уж самим решать.

много хвалебного читала об этом романе, решила с чего-то начать знакомство с Быковым. я его никогда не читала, разве что попадались на глаза «Гражданин Поэты» в периоды оппозиционных всплесков (да и Михаила Ефремова я с детства люблю, со времен «Когда я стану великаном»). впрочем уже тогда я почувствовала налёт г... Не, не того, что вы подумали, а графомании. таланта не лишенной, но — извините меня — графомании.

вот и в «Июне»: многословно, с безграничным самолюбованием. знаю, что многие такое любят, я и сама люблю романы, где очень много букв, но только если без них, без всех этих букв, совсем никак. тут же вполне можно обойтись, оставив за бортом добрую половину персонажей и публицистических пассажей, отражающих взгляды и принципы жизни никого иного как Дмитрия Быкова.

понравилась композиция, тут да, ничего не скажу. понравился необычный ракурс описания семьи Марины Цветаевой — через ее старшую дочь Ариадну. был элемент неожиданности в этом узнавании, впрочем, это же спойлер. и, пожалуй, всё из понравившегося.

предчувствие и предвосхищение войны. лучше всех этих слов в МАЕ 1941 (!) года написала Ольга Берггольц:

Я так боюсь, что всех, кого люблю, утрачу вновь...
Я так теперь лелею и коплю людей любовь.

И если кто смеется — не боюсь: настанут дни,
когда тревогу вещую мою поймут они.

и эти строки прекрасны, а роман Быкова пусть просто будет, кто я такая, чтобы критиковать)

Почти полтора месяца книга ждала своего часа. Я все думала читать - не читать? Автор для меня новый и не наслышана о нем. В итоге любопытство пересилило.

Книга "Июнь" - это три рассказа о довоенном времени. Буквально в предверии войны 1945 года. Рассказы как бы параллельны между собой, но есть один персонаж, который объединяет рассказы между собой. И конец каждой истории завершается 22 июня.

Все три истории "дышат" ожиданием войны. Сначала герои отрицают ее, потом ждут войну, как очищение, как возрождение нового мира. Автор использует настоящий живой художественный язык, со всеми эпитетами, метафорами, намеками - а-ля 19 - начало 20 века.

Герои в первых двух историях мечутся между "дном" и более лучшей жизнью, мечутся между двух женщин как Буриданов осел или собака на сене. И с той хорошо и с другой не плохо.

Много разговоров о наступающей войне, репрессии. В третьей истории герой мне показался одержимым идеями шифровки и влияния на сознание людей посредством текста. Сначала он одержим миром во всем мире, потом призывает к войне. Этакий подпольный гипнотезер-журналист.

"Июнь" не книга на вечер - прочел быстренько и забыл. Чтобы ее понять нужно читать, смотреть между строк, в ином случае прочитав можно поставить ее на полку и все... Книга для эстетов в книжном мире. Для тех, кто понимает...

Про Дмитрия Быкова я много раз слышала от разных знакомых, поэтому решила купить и прочитать его роман "Июнь", о котором сейчас попробую вам рассказать.
.
Попробую - потому что написать отзыв на такую книгу непросто. В голове сумбур и впечатления неоднозначные.
.
С одной стороны, всё написано очень круто, очень интересно, захватывающе и не без доли какого-то легкого сумасшествия, что к концу третьей части частично объясняется и позволяет взглянуть на всё прочитанное немного под другим углом.
.
С другой стороны, я лично не могу сказать, что стала бы рекомендовать эту книгу всем или что сама захочу когда-нибудь ее перечитать.
.
Первая история, самая объемная, для меня оказалась наименее интересной. Проблемы без вины виноватого студента, попавшего под раздачу, оказались мне не близки.
.
Вторая история проняла до слез, потому что вот ее мне удалось прочувствовать по полной и сопереживать судьбе его главной героине.
.
Третья - самая сумасшедшая - чисто о филологии и магии слов и букв, с помощью которой можно управлять миром.
.
И вроде бы все они разные, никак не связанные друг с другом, но в итоге приходит понимание, почему и по какому принципу они связаны вместе.
.
Вердикт вынести так и не могу. Книга сложная, навороченная, прекрасно написанная, но вот на душу почему-то так и не легла.