Ваша оценкаРецензии
oxnaxy3 июня 2025 г.Читать далееСовершенно неожиданно для меня «Врата» оказались совершенно неоднозначными: с одной стороны, история лучше и ближе мне, чем «Сансиро», с другой – слабее и дальше, чем «Затем». При этом какие-то жизненные моменты, как обычно, задевали за живое, но сложилось впечатление, что в случае с «Вратами» господин Сосэки не писал в полную силу. Будто была какая-то мысль/замысел в самом начале, и он надеялся, что к концу истории он сможет её закончить и ответить на свои же вопросы. К сожалению, это оказалось совершенно не так, и ни герой, ни сам господин Сосэки не нашли своих ответов и остались перед теми самыми вратами, к которым пришли.
Тем не менее, в этой истории есть за что зацепиться и о чем поразмыслить. После «Затем» (и явно по замыслу автора) уже не увидишь ярких эмоций и лихорадочных поступков. Жизнь идёт своим чередом, время замедляется внешне, но ускоряется на самом деле. Быт постепенно усыпляет героев этой истории, ничем не наполненные вечера больше не выглядят чем-то необычным, а мечты и надежды на будущее давно потеряли свой цвет и вкус.
Именно в таком состоянии, которое пугает многих (и которое многие могут не замечать) мы и знакомимся с семейной парой – Соскэ и его женой О-Ёнэ. Их спокойную и очень уединенную жизнь нарушает необходимость помочь младшему брату Соскэ продолжить обучение. Здесь скрыта давняя семейная история, связанная с отцом братьев, его наследством и отношениями между родственниками. И именно необходимость платы за обучение заставляет всех героев этой истории вернуться в прошлое и пройти свой путь заново – до тех самых врат.
Наблюдать за тем, как амбициозный когда-то юноша превратился в ничем не примечательного клерка без каких-либо стремлений и желаний, мне было действительно тяжело. При этом, как верно делает господин Сосэки, многое строится на недосказанности, в том числе и событие после каких-то важных решений и событий. Именно недосказанность того, что пережили, например, Соскэ и О-Ёнэ, на меня давила и не позволяла даже думать о том, что всё могло сложиться иначе. Это как наблюдать за падением кого-то важного в твоей жизни, видеть все детали, все неверные решения. Но при этом быть абсолютно беспомощной.Однако финал, который частично завязан в том числе и на самоанализе и поиске ответа внутри себя через буддийскую секту, меня достаточно сильно разочаровал. Я понимаю, к чему были эти метания и эта попытка «быстренько найти ответы и решить свои проблемы», но общая гармония истории, на мой взгляд, была нарушена. К тому же. без понимания, к чему конкретно пришел сам автор, всё кажется неполным, пусть даже я, как правило, люблю неоднозначность и возможность самостоятельно исследовать возможности и предполагать последствия.
Как итог, могу сказать, что, как часть общей картины жизни, которую задумывал господин Сосэки, «Врата» заслуживают того, чтобы их прочесть. Без предыдущих же «жизней», как самостоятельно история, «Врата» не так состоятельны и сильны, как «Затем» и «Сансиро».
Содержит спойлеры15518- oxnaxy31 мая 2025 г.Читать далее
Решила выполнить своё желание и прочитать Сансиро-Затем-Врата подряд, чтобы впечатления не забывались, а общая картина чувств и медленного угасания героев, которую задумал Сосэки Нацумэ, сложилась именно по его, автора, замыслу. «Врата» меня только ждут (и я не понимаю логику руиздателя, который выпустил первую и третью книгу, но не выпустил «Затем», которую я сейчас прочла), а вот «Затем» уже прочитана и, кажется, эта часть станет для меня самой значимой на текущей момент. Никакого секрета здесь нет, с героем мы совпадаем по возрасту и беспокоят нас многие схожие мысли. Учитывая, что этот условный цикл господин Сосэки задумал как угасание сил и чувств в человеке с возрастом (от юношества до условного пожилого возраста), мне становится действительно неуютно и тревожно от того, что меня может ждать во «Вратах» (и в реальности). Но сейчас я здесь, и вот что хочу сказать.
Для многих главный герой, Дайскэ, может показаться незрелым, странным, возможно даже трусливым. Я же вижу его очень смелым, не боящимся высказывать свои взгляды, но вынужденным чтить общепринятые нормы; одновременно с этим он будто бы идёт вперёд с завязанными глазами, перед ним стоит много вопросов и проблем, на которые нет единственно верного ответа. Это касается и внутреннего конфликта, и внешних – с семьей, с другом, с обществом. При этом Дайскэ является как ни на кого не похожим персонажем, так и собирательным образом множества людей, отражением части общества.
С первых же страниц ты понимаешь, что с героем вы будите близки:
Сердце билось, как всегда, ровно. Не отнимая руку от груди, он попытался представить себе, как спокойно, в такт биению сердца, течёт тёплая алая кровь. Это и есть жизнь. Сейчас он ощущает ладонью её течение. Похожие на тиканье часов звуки выросли в воображении Дайскэ в мощные удары набата, зовущего к смерти. Как легко, как беззаботно ему бы жилось, если б не было этих звуков, если б сердце отмеряло только кровь, а не время! Жизнь стала бы радостью, наслаждением. Однако… Дайскэ невольно содрогнулся. Жажда жизни делала невыносимой самоё мысль о том, что сердце может остановиться.Сюжет достаточно простой, большая часть истории – это переживания, метания, чувства, сложные решения. Помимо этого ты находишь много «своих» крючков как в характере самого Дайскэ, так и, внезапно, в японском обществе начала двадцатого века. Если говорить о Дайскэ, то это излюбленные мною (и также достаточно тяжелые) темы одиночества и быстротечности времени твоей жизни. Сюда же, расхождения во взглядах, в образе жизни с лучшими друзьями, доходящие чуть ли не до разрыва. При этом в лоб об этом никто не говорит, но ведь именно за счет недосказанности такие темы острее воспринимаются.
Дайскэ прочёл письмо, снова вложил его в конверт и вдруг со всей отчётливостью ощутил, что этот его старый друг, некогда близкий ему по духу, и мыслит и живёт теперь совсем по-другому. И Дайскэ попробовал определить разницу в частоте колебаний их жизненных струн.Если же говорить о конфликте личности и общества, то это извечная проблема непонимания между поколениями вместе с беспокойством о том, что подумают окружающие люди; есть и темы, которые переходят уже из «Сансиро» (да и куда им деться) – влияние западного общества на японское (для интересующихся, конечно), проблема образования, разочарование в своих былых устремлениях и решениях; сюда же, боязнь остаться одному без какой-либо поддержки и одновременно какое-то судорожное ожидание такого исхода. И здесь сложно (да и не нужно) встать на чью-либо сторону, ибо и сам Дайскэ, и его антогонисты движутся в никуда. Разница лишь в том, что первый может и довольно часто сомневается, но его метания понятны простому человеку (часто хочется поставить себя на его место, но одновременно и страшно это делать – например, меня тянуло на холодную, рациональную сторону с отговоркой «ну и как-нибудь и остальное решим»). Вторые же непоколебимы и уверены в своей правоте. Возможно, именно поэтому и Дайскэ в финале так безумно жаль. В то же время эта жалость меня злила – какой от неё прок, если нужна помощь, какие-то решения, поддержка. И сразу же - да и нужна ли здесь жалость и все остальное? Ведь Дайскэ наконец-то пришел к точке, которая заставит его двигаться дальше. Да, сложно, буквально полностью меняется его жизнь, но всё же в этом «движущемся мире», в этом красном цвете и огненном дыхании, я уверена, он найдёт своё место. И к неизведанному, новому мы уже мчимся на всех порах.
… или я хочу так думать, и просто закрываю глаза на очевидное.С тревогой смотрю на «Врата». Возможно, я уже в той точке? Что же ждёт меня здесь?
Содержит спойлеры14383 
Rossweisse12 февраля 2022 г.Любовь и иены
Читать далееНачала читать — и почувствовала себя на двадцать лет моложе. В том смысле, что такие книги я читала в юности, потому что они входят в школьную программу по литературе. Конечно, то, что русская литература сильно повлияла повлияла на японскую литературу рубежа XIX-XX вв., факт общеизвестный, но меня почему-то каждый раз удивляет как впервые. Вообще-то фокус моего читательского интереса сосредоточен на древней японской литературе; ну, пусть даже не древней, но написанной до XVII века включительно; более поздние произведения я читаю, как говорится, за компанию (и восторженного изумления, в отличие от старинных повестей, они у меня не вызывают). Но вот открыла сборник романов Нацумэ Сосэки, а тут, несмотря на экзотические имена и названия, и рикш, и гэта, и проч., и проч., тут всё как родное: трагедия лишнего человека, трагедия маленького человека, трагедия бессильного перед житейскими бурями интеллигента. Всё время чтения меня преследовало ощущение, что я это уже читала; хотя я не читала. Впрочем, если заменить рикш на извозчиков, криптомерии на берёзки, сакэ на водку, а Ёсукэ на Дмитрия...
«Сансиро» — история молодого человека, приехавшего из провинции в Токио учиться в университете. Если вспомнить уроки литературы, по одному этому описанию можно угадать весь сюжет: и бурный энтузиазм первокурсника, постепенно сменяющийся недоумённым безразличием; и неуёмного приятеля главного героя, втягивающего его в дурацкие авантюры; и то ли влюблённость, то ли не влюблённость, и она то ли любит, то ли не любит, и всё непонятно; и конечно, старая мама, от которой ждут писем, а ещё — денег. Но главное — эта характерная для ранней поры молодости каша в жизни и в голове, когда каждая мысль, каждое чувство, каждый поступок, каждое события, каждая прочитанная книга, каждая невзначай брошенная или услышанная фраза представляются исполненными великого смысла и значения и, кажется, должны повлечь за собой исключительно важные последствия, может, даже перевернуть мир.
Это только кажется.
Затем — «Затем», показавшийся мне интереснее то ли потому, что главный герой старше и сложнее, то ли потому, что этот роман в сравнении с первым более солнечный и безмятежный — поначалу. Дайскэ можно назвать баловнем судьбы. Он молод, здоров, недурен собой, неглуп, образован и не обременён заботами о хлебе насущном — его содержит отец. Поскольку Дайскэ считает себя слишком умным для того, чтобы работать (его рассуждениям на эту тему отведено немало восхитительных строк, над которыми я, простите, орала крачкой), свои дни он проводит в блаженном ничегонеделанье, то есть, буквально прислушивается к току крови в сердце, анализирует самомалейшие свои душевные порывы, размышляет о высоком, и постоянно норовит если не поспать, так вздремнуть, если не вздремнуть, так прилечь, если не прилечь, так хоть присесть... У этого Обломова эпохи Мэйдзи даже есть свой Захар, в смысле, сёсэй.
Эта благодатная пора заканчивается, когда Дайскэ решает, что он полюбил и вследствие этого должен принять на себя некоторые обязательства. Надо сказать, что японский адюльтер отличается от русского меньшей чувственностью и большей церемонностью, и сам по себе не нарушает дремотного течения повествования. Но оно буквально взрывается в тот момент, когда Дайскэ лишается расположения и, как следствие, материальной поддержки отца. Смертельный номер, не пытайтесь повторить дома — человек, тридцать лет ничем себя не утруждавший, более того, считающий труд ради куска хлеба бессмысленным и унижающим человеческое достоинство, отправляется искать работу. Можно прочитать десятки хороших классических романов и не найти столь же испепеляющей кульминации.
Тут стоило закрыть книгу и мысленно воздать должное писательскому мастерству Нацумэ Сосэки; так я и сделала.
Если «Сансиро» — мелкий ручей, сам неуверенный в том, куда он течёт, а «Затем» — покойная широкая река, неожиданно срывающаяся в бездну, то «Врата» — это поросшее ряской уютное болото. Герои предыдущих романов несчастны из-за любви; у героев «Врат» любовь есть — давняя, глубокая, испытанная, безусловная. Они тоже несчастны, потому что кроме этой любви у них нет ничего. Их благополучная семейная жизнь скудна и стеснена буквально во всём: ни ярких событий, ни денег, ни планов на будущее, даже общение с внешним миром сведено к минимуму. Они просто существуют, существуют, существуют, и своим безрадостным существованием вполне удовлетворены.
Главный герой, Соскэ, делает попытку обрести смысл в этом существовании — он обращается к религии. Тут интересный момент для читателя-неяпонца: в любой книге о Японии обязательно будет сказано, что японцы исповедуют синтоизм и буддизм, и создаётся впечатление, что это что-то общеяпонское, что какого японца ни возьми, он обязательно хоть немножечко синтоист и буддист. Но Соскэ — обычный японец — человек абсолютно нерелигиозный, он ничего не знает о буддизме, и наблюдать его старания постичь дзэн было бы даже забавно, если бы результат не был столь предсказуем.
Эти романы, несмотря на то, что их сюжеты и персонажи никак не пересекаются, принято называть трилогией, и это легко понять и принять: они о разных стадиях одного и того же, хотя это «одно и то же» можно определять по-разному. Это может быть любовь: робкая влюблённость Сансиро, безрассудная страсть Дайскэ, неискоренимая привычка Соскэ. Это может быть поиск своего места в жизни, хотя, пожалуй, здесь правильнее говорить не о поиске, а об ощущении: растерянность провинциала Сансиро перед большим городом, показные искушённость и легкомыслие Дайскэ, смиренная покорность Соскэ. Очень легко соотнести душевные движения героев и с временами года: у Сансиро это меланхоличная осень, у Дайскэ — палящее лето, у Соскэ — тоскливая зима. (Не только весны, возрожадающей, обновляющей и дающей надежду.) Хотя вот с временами года, пожалуй, будет натяжка; но так любовно и подробно в романах Нацумэ Сосэки описана природа и приметы смены сезонов (это вообще характерно для японской литературы в целом), так много внимания герои уделяют пейзажам, небу и растениям, что невозможно не считать их важной составляющей сюжета; без них бы героев объяла настоящая, не метафорическая пустота.
В общем, если бы эти романы проходили в школе, я бы легко накатала сочинение необходимого объёма, а темой бы выбрала «Любовь и деньги». Во всех трёх романах любовь и деньги тесно переплетены между собой, причём, что интересно, деньги, вернее, их отсутствие, выступают не только как препятствие для любви — это-то старо как мир. Но у Нацумэ Сосэки деньги — ещё и метафора любви, причём яркая и выпуклая. Сансиро как должное принимает те деньги, которые присылает ему мать, а те деньги, которые взял в долг у девушки, долго и муторно возвращает — и это отлично характеризует его отношение и к той, и к другой. Дайскэ живёт, не волнуясь о деньгах и не испытывая сильных чувств, и, когда приходит время платить по счетам, оказывается дважды банкротом. Соскэ с женой живут в собственном маленьком мирке, даже мирочке, и денег, и любви им хватает только на двоих, поэтому необходимость помочь младшему брату Соскэ грозит им катастрофой.
Хотя нет, не «Любовь и деньги». «Любовь и иены» — так лучше звучит.
14904
Lu-Lu28 августа 2014 г.Читать далееТолько японцы умеют так долго и красиво писать об обыденной жизни. Едет человек в поезде и смотрит в окно, любуется на природу - одна глава. Заговорил с попутчиком о вечном - вторая. Попутчик вышел, первый путешественник остался один и обдумал разговор - третья))) Полромана - неделя жизни) Это не американцы, у которых в романе жизнь пяти поколений проходит)))
А вообще роман, как мне показалось о полной растерянности японской интеллигенции в период раздрая и неустойчивости, неопределенности будущего (через несколько лет начнется Первая Мировая). О важности сохранения духовности, об увядающих надеждах, переполняющих поначалу первокурсника Токийского университета, о гибели юношеского чувства, о недостижимом идеале (не зря же женские персонажи здесь совсем не прорисованы и носят скорее символический характер. О борьбе "заблудших овец" - пассивных идеалистов с реальной жизнью. О противопоставлении пассивности ГГ и его учителя "Невзошедшего светила" - и мнимой суетливой активности Ёдзиро (которая приводит разве что к результату, противоположному тому, которого он добивался) и Нономии (чьи бесполезные опыты тоже не приводят ни к чему).
Но красиво, красиво, ничего не скажешь. Созерцание и умение подмечать прекрасное - это их конёк.
14572
licwin16 декабря 2021 г.Читать далееПосле понравившейся мне первой книги Нацумэ Сосэки - Сердце , я с энтузиазмом взялся читать вторую, но шла она много тяжелее первой. Ну вот вся она такая "японская" со всякими этими созерцательными моментами - листочки , солнышко, тучки. Ну вот как вам например такая фраза
Наклонившись друг к другу, стояли три тоненьких деревца, прикрывая своей листвой окно уборной.Никогда не встречал более живописного описания сортира. Или вот еще такая тирада
Сансиро так же безучастно глядел на чужие похороны, как на чужое сочинение, которое держал в руках. Но если бы ему предложили смотреть безучастно на Минэко, он непременно удивился бы. Он не смог бы смотреть на Минэко глазами постороннего, хотя не отдавал себе в этом отчёта. Одно было бесспорным: в чужой смерти он ощутил красоту и умиротворённость, красота живой Минэко несла ему страдание. Сансиро почему-то думал, что, если будет идти всё время прямо, к своей судьбе, даже мысленно, даже во сне, не отклоняясь в сторону, он избавится от страдания. И он шёл всё вперёд и вперёд. На похоронную процессию Сансиро смотрел сейчас издалека, как на картину, сожалел о безвременной кончине, но не скорбел, а испытывал приятное чувство, как при виде чего-то красивого.Нет , ну я понимаю конечно, что когда есть человек, то от него могут быть проблемы, а когда нет человека, то и нет проблем. Но не до такой же степени).Но не все так экзотично и непонятно в этой книге . Есть моменты которые я целиком и полностью поддерживаю. Например:
К браку следует относиться серьёзно. Ни сходиться, ни расходиться просто по капризу нельзя. Возьмите, к примеру, Хироту-сэнсэя, возьмите Нономию-сан, возьмите Сатоми Кёскэ-кун и, наконец, меня. Ни один из нас не женат. И чем больше будет чересчур самостоятельных женщин, тем больше будет холостяков. Эту самостоятельность общество должно ограничивать, чтобы не появлялись холостяки.Женщины, конечно , могут меня забросать камнями, но я тоже против чрезмерной эмансипации и считаю , что Япония достигла такого высокого уровня развития ,благодаря в том числе патриархальным устоям своей жизни.
Ну а так в целом о чем книга? В ней часто звучит тема "заблудших овец" ( возникла даже мысль , что Мураками отсюда взял название для своего романа). Что ж , все мы в молодости напоминаем заблудших овец и только теперь сожалеем о том, что никто не наставил на путь, никто не подсказал. Сожалеем, что не так поступили, не туда пошли, не тем стали, ни на того учились. Но что поделать? Все мы такие и учимся , как правило, на своих ошибках и граблях)
12995
Nome_books26 мая 2015 г.Читать далееОчень красивая книга...наверное, так красиво могут писать только японцы. Так изысканно описывать каждую веточку, цветок и даже порыв ветра...а что уж говорить об описании чувств и мыслей героев.
Признаюсь, что чтение этих трех романов далось мне не просто, не потому что мне не нравилось, нет! Но я, наверное, уже слишком привыкла к тому, что в книгах сюжет развивается достаточно быстро, есть завязка и развязка...а в этих произведениях, я наблюдатель. Читатель не вживается в истории, не ощущает себя одним целым с героем, нет, он наблюдает...наблюдает за людьми, наблюдает за их течением жизни, которое не всегда интересно, более того, не один из романов не обрел логического конца, не было какого-то завершения...для меня это было обрывочными записями, которые дочитав, я так и не почувствовала полного удовлетворения от прочитанного. Мне хотелось продолжения и завершения, мне было интересно, я наслаждалась течением событий, и тут, я не получила ожидаемого, и меня это немного расстроило.
О чем же эти романы? О взаимоотношениях, о любви, потерях, нерешительности, бездействии, созерцании...о попытках изменить что-то и о том, что, чтобы изменить это что-то, надо иметь не только желание, а еще и мужество сделать это.
На самом деле очень глубокая книга, с которой я была рада познакомиться.12356
Flesa22 октября 2018 г.Читать далееНемного о жизни обычной и настоящей. Почему-то мне казалось, что всю книгу я буду удивляться различиям культур и народов. И не то чтобы из книги не чего было почеркнуть о загадочной и далекой Японии. Но я все больше находила сходств. Какие бы декорации не стояли вокруг мы все одинокого мечтаем, надеемся, ищем себя, рассуждаем о других, и все одинокого делаем глупости (кто покрупней, кто помельче), верим не тем, очаровываемся и разочаровываемся и просто живем. И на фоне очень будничных вещей Нацумэ Сосэки рассуждает о прошлом и будущем страны, а возможно и мира. Чаще всего выводы автора, если не трагичны, то грусны, а может быть это опять таки просто жизнь.
10913
Naravi11 октября 2025 г.Читать далееЭта книга очутилась в моем списке на чтение потому, что оказалась выбрана в нашем небольшом местном книжном клубе. Книжный клуб основан нами в первую очередь для того, чтобы каждый мог прочесть нечто необычное, то, что он сам бы не выбрал. Вот как раз "Врата" я бы ни за что не стала читать по своей воле.
Должна признаться, что после прочтения книги осталась весьма ей недовольна. Она осталась для меня закрытой, непонятной, будто часть текста для меня осталась скрыта полунамеками. А с моим складом ума подобные полунамеки остаются абсолютными загадками. В отчаянии я полезла искать разборы этой книги, и нашла вот такую фразу.
"По словам критика Пико Айера , «Врата» — это книга «о том, чего никогда не происходит». «Врата» фокусируются на подробном описании персонажей и обстановки, оставляя читателю возможность самому заполнять пробелы там, где действие осталось неописанным."После этого стало понятно, что дело не только в непостижимой разнице культурных кодов - просто она специально так написана. Стало легче.
Тем не менее в ней действительно потрясающие описания быта небольшой семьи, жившей более века назад, этому я порадовалась.8248
TatianaSap29 мая 2025 г.Читать далееОчаровательно, занимательно и крайне познавательно, но непросто для восприятия.
Время обычно накладывает серьезный отпечаток на тексты; в литературе, что бы не говорили, тоже есть мода. И когда берешься за произведение возрастом более ста лет, да еще из особого культурного пространства, без необходимой подготовки приходится нелегко.
Это история наполнена созерцанием, описаниями быта свежеиспеченного студента. И такие наблюдения неимоверно ценны для понимания эпохи и погружения в реалии общества – вон, греки особо не заморачивались с фиксацией быта, так приходится делать реконструкции на основе выкопанных черепков и фантазии.
Теперь, например, из «Сансиро» знаю, как японские студенты отличали конину от говядины в столовой: бросаешь в стену, прилипла – конина.
Сюжет книги линейный, и захватывающим его точно не назовешь: молодой провинциал поступает на филологический факультет столичного вуза, осваивает студенческую жизнь, постепенно стряхивая деревенскую пыль с ушей и привыкая к большому городу с трамваями, познает первую любовь и задумывается о смысле бытия.
Степенность, размеренность повествования и жизненность повседневных сцен, рассказанных без надрыва, делают книгу тягучей и спокойной.
Читать было сложно, стоило немного подготовиться к тексту, думаю, посмотрев, полистав что-нибудь для погружения в мир Японии начала 20 века.8586
Mochezhina17 февраля 2016 г.Тишина и задумчивость.
Простая и непонятная. Вся как учение Дзэна, как способ постичь истину (которую постичь невозможно), как наглядное руководство к действию (точнее.. к размышлению).
7650