Рассказы и повести японских писателей в переводе Аркадия Стругацкого

Очень необычная книга. Она стала для меня настоящим сюрпризом.

Взяв ее читать, я уже знала, что книга расскажет об интересных особенностях японской культуры. Но то, что оказалось внутри, стало совершенной неожиданностью.

С первых страничек она рассказывает о жизни и быте японских самураев. Тут две сюжетные линии: старшее и младшее поколение. Но все события не выходят за границы жизни семьи самураев. Повествование, пусть вскользь, но заведет читателя в дом самураев и покажет привычный уклад жизни этих людей. На фоне разворачивающихся в книге событий читатель сможет понять что для самурая значат понятия долга и чести.

И только начинаешь немножко разбираться в особенностях их взглядов и подходу к обычным бытовым ситуациям, как вдруг все становится с ног на голову. К реальному примешиваются элементы мифологии. Но автору удалось удачно сочетать несочитаемое.

В общем, хочу сказать, что помимо быта, эта книга познакомит еще и с фольклором. Во всяком случае с приведениями так точно.

Мои впечатления можно выразить одной картинкой:

Дело в том, что аннотация не врёт — повесть является пародией на Японию начала XX века. Только где бы ещё взять представления о японской действительности того периода...
Как понятно из названия, главный герой попадает в страну водяных. Местные жители — каппы, своеобразные существа, нечто среднее между кикиморой и водяным.
Повесть — некая смесь сатиры, гротеска, антиутопии, басни и сказки для взрослых. Что-то в этом есть, но...
Лично я, скорее всего, чего-то недопоняла. Или ничего не поняла. Все идеи, которые донёс до меня автор, не были откровением. Не скажу, что они вторичны, но нет такого ощущения, какое бывает, когда читаешь поистине сильную вещь — что писатель порылся у тебя в голове, украл твои мысли, причём за сто лет до того, как ты их подумал, и сформулировал так, что ты бы никогда не смог сказать точнее и лучше.
С удовольствием приму совет, что бы такого ещё почитать у автора, чтобы сгладить впечатление. Пока заинтересовали "Ворота Расёмон" и "Зубчатые колёса" (не те ли, что в "промокшей башке под бронебойным дождём" Егора Летова).

Читая этот философский рассказ Рюноскэ Акутагавы, можно, без сомнения выбрать несколько векторов его восприятия, но, сначала коротко суть его.
Буддийский священник периода Хэйан Зенчи Найгу больше озабочен уменьшением своего чрезмерно длинного, свисающего носа, чем изучением сутр. Он притворяется, что не обращает внимания на свой нос, опасаясь, что о нём упомянут, и изучает религиозные тексты в отчаянной попытке найти человека с таким носом, как у него. Находясь наедине, он постоянно проверяет свой нос в зеркале, надеясь хоть на малейшую усадку. И ВДРУГ ОН УЗНАЁТ ОДНО СРЕДСТВО!
Да, оно ещё никем из его знакомых не опробованное.
Да, оно непростое и требует помощника.
Да, оно тяжёлое физически.
Но как велико стремление монаха избавиться от своего длинного носа!
Но как хочет он стать таким же, как все.
Но ПРОСТО ЕГО ДЛИННЫЙ НОС ЕМУ ЧЕРТОВСКИ НАДОЕЛ.

Конечно, я не буду рассказывать далее сюжет.
Конечно, я не буду лишний раз повторять особенности прозы японского мастера слова.
Конечно, всё это я оставлю вам - тем, кто пока ещё не знаком с этим замечательным рассказом.

Два вектора восприятия рассказа, быть может, и помогут вам.

• Японская сказка XIII века из "Удзи Сюи Моногатари".

ПРО ТО, КАК ЧЕРТИ ШИШКУ ЗАБРАЛИ И ОБРАТНО ОТДАЛИ

И это тоже давным-давно было... Жил-был старик, у которого на правой стороне лица выросла большая шишка. Размером с большой мандарин. Людей он сторонился. Рубил дрова, тем и жил. Пошел он как-то в горы. Тут дождь с ветром разгулялись, домой не вернуться. Делать нечего, заночевал старик в горах. А рядом — никого, хоть бы дровосек какой-нибудь. Обуял старика страх страшный. Забрался в дупло, скрючился там, глаз сомкнуть не может. Слышит — издалека голоса человеческие доносятся. Думал старик, что он в горах один-одинешенек, а оказалось, что люди рядом. Старик приободрился. Только смотрит — уж больно эти люди странные. Кто сам красный, а одежда — зеленая. У кого набедренной повязка красная, а сам — черный. У кого глаза нет, у кого — рта. А кого и описать невозможно. Человек сто собралось. Запалили огонь — как солнце зажглось. Уселись перед дуплистым деревом, где старше сидел. А тот себя — от страха не помнит.

На почетном месте главный черт восседает. А по обе руки от него другие черти расселись. И столько их — не счесть. И всяк такой, что и описать трудно. Гуляют, сакэ пьют. Ну, точно люди. Главный черт частенько к чаше прикладывался, захмелел изрядно. Тут выскакивает молодой черт. На голову горшок нацепил. Лопочет несуразное. Прошелся этак медленно перед главным. А тот в левой руке чашу держит, хохочет. Ну, прямо человек! А молодой черт свое отплясал кончил и исчез. Тут и другие черти плясать потянулись. Кто плохо пляшет, кто хорошо. Чудно старику на это смотреть. А тут главный черт и говорит: “Нынче на славу гулянье удалось. Вот бы еще на какой танец диковинный поглядеть!”

В старика же то ли черт вселился, то ли боги с буддами надоумили. В общем, сплясать решил. “Эх, была не была!” — подумал он, услышав, как черти в ладоши хлопают. “Спляшу, а там хоть и помирать можно”. Вылез старик из дупла и пустился плясать перед главным чертом. Шапка на нос сползла, у пояса топорик болтается. Черти повскакали, как зашумят: “Это еще что такое?” Старик то на цыпочках пройдется, то пригнется, руками поводит, извивается да покрикивает. Так весь круг и обошел. Черти все, да и главный сам, очень поражены были.

Главный черт и говорит: “Давным-давно мы гулянки завели, но такое в первый раз вижу. Отныне пусть старик этот на наши гулянья всегда является”. Отвечает старик: “И просить не надо, сам приду. В этот-то раз я готов не был, забыл напоследок рукой махнуть. А если уж вам понравилось, в следующий медленно станцую”. Главный черт сказал: “Славно говоришь, непременно приходи”. А какой-то черт, третий с конца, сказал так: “Хоть старик и обещается, но для верности надо что-нибудь у него в залог взять”. Говорит главный черт: “Это ты очень правильно говоришь”. Стали черти совещаться, что бы со старика взять. Главный черт и скажи: “Возьмем-ка у старика шишку. Шишка-то счастье приносит, старику ее жалко будет”. Отвечает старик: “Лучше возьмите хоть глаз или нос. А шишку не дам. Давно она у меня. Вещь никчемная, на что она вам?” Главный черт тогда отвечает: “А, вон он как расстроился! Шишку-то мы и заберем”. Подходит к старику черт: “А ну, отдавай!”. И сорвал шишку. Совсем даже не больно. “Теперь-то я непременно к вам в следующий раз на гулянку приду”, — пообещал старик. Тут уж рассветные птички запели, черти восвояси отправились. Ощупал старик лицо — нету шишки, след простыл. Старик и дров нарубить забыл, так домой и вернулся. Старуха спрашивает: “Что стряслось?” Он говорит: так, мол, и так. Подивилась жена.

А у другого старика, жившего по соседству, была шишка на левой стороне лица. Как увидел он, что у соседа шишка исчезла, спрашивает: “Как это ты шишку убрал? Каким снадобьем свел? Скажи мне — тоже так хочу”. — “Снадобье здесь ни при чем. Так-то и так-то дело было. Черти ее себе взяли”. — “Ну, и я так уберу”. Выспросил все в подробностях, запомнил.

Так по слову первого старика и сделал: забрался в дупло, ждет. И вправду: слышит, черти пришли. Расселись, сакэ пьют, гуляют. “Ну как, пришел старик?” — спрашивают. А тот, хоть и страшно ему было, вылез. Черти говорят: “Вот он!”. Главный черт велит ему: “Иди сюда, пляши!”. Но старик этот плохо плясал, неуклюже как-то. Главный черт и говорит: “В этот раз плохо пляшешь. Никуда не годится! Вернуть ему шишку!”. Вышел сзади черт и говорит: “Получи-ка!”. И прилепил ему шишку. И стало у старика с обеих сторон по шишке.

Нехорошо завидовать, вот что.

2. Н.В. Гоголь "Нос"

Цирюльник Иван Яковлевич во время завтрака обнаруживает в хлебе для завтрака нос коллежского асессора Ковалёва, которого он брил каждую среду и воскресенье. Затем заворачивает нос в тряпку и выбрасывает его в воду на Исаакиевском мосту.

Коллежский асессор Ковалёв неожиданно просыпается утром без носа. На месте носа оказывается совершенно гладкое место. Он направляется к обер-полицмейстеру, чтобы заявить о пропаже, но по пути неожиданно встречает собственный нос в шитом золотом мундире, шляпе статского советника и при шпаге. Нос запрыгивает в карету и направляется в Казанский собор, где набожно молится.

. Думаю, что сюжет и далее знаком большинству.

Потому, как в песне поётся: "Думайте сами, решайте сами, читать или не читать".
И лишь один фрагмент финала рассказа.

Он взволнованно схватился за нос. То, чего коснулась его рука, не было вчерашним коротким носом. Это был его прежний длинный нос пяти-шести сун в длину, свисающий через губу ниже подбородка. Монах понял, что за минувшую ночь его нос вновь возвратился в прежнее состояние. И тогда к нему вернулось откуда-то чувство радостного облегчения, точно такое же, какое он испытал, когда нос его сделался коротким.

– Уж теперь-то смеяться надо мной больше не будут, – прошептал монах, подставляя свой длинный нос осеннему ветру.

Легенда, затерянная во времени, говорит ведь о нас, сегодняшних, хотя и начинается витиевато.

Сразу же нажмём на паузу и поймём, что гои - это низшая каста людей, которая также распространена и у других народов. Нам же здесь писатель рисует очень непривлекательный портрет главного героя (ну, конечно, если его вообще героем можно назвать).

Думаю, что нетрудно догадаться о всех его неисчислимых ежедневных унижениях со стороны всех, включая даже мальчишек.
Думаю, что нетрудно догадаться о его бесхребетном характере, точнее об его полном отсутствии.
Думаю, что нетрудно догадаться о полной неприглядности этого человека, но...

НО БЫЛА У НЕГО МЕЧТА!!!

А У ВАС ЕСТЬ МЕЧТА? Такая, что сидит глубоко - глубоко внутри. Такая, что снится по ночам. Такая, что без неё и счастья нет.
ВОТ - ВОТ! А, значит, и герой наш такой же, как и мы. Ничем не хуже! И есть у него МЕЧТА!
Забегая вперёд скажу, что ОНА ИСПОЛНИТСЯ!

Но ведь рассказ, точнее повесть, не об исполнении мечты этого гои.
Но ведь финал нам открывает окно в огромный философский мир понимания наших желаний.
Но ведь и после финала нужно идти в самое начало жизни и её переосмысливать.

Принято эту историю сравнивать с историей Акакия Акакиевича из "Шинели" Н.В.Гоголя. Мне же видится она как возможность взглянуть не только в душу самого забитого человека, но и по иному оценить свои желания.

Читайте эту историю.
Вынимайте на свет свои желания.

P.S. После рассказа возникло желание пересмотреть картины Чарли Чаплина, уж очень они близки образно.

Это было необычно. Несмотря на некоторую перевёрнутость, на примере общества капп высмеивается общество реальное и его устои. Текст занятный, фантасмагоричный и увлекательный, но насквозь пропитан горечью и отчаянием. Безысходностью. Некоторые моменты даже жутковатые, а когда вспоминаешь, когда и где это было написано, понимаешь, что автор не просто нагнетает обстановку — у него были основания для тревоги.

Из рецензий узнала, что вскоре после написания повести автор покончил жизнь самоубийством, но после прочтения данного творения меня это совсем не удивило: очевидно, что автор уже тогда много об этом размышлял.

Пожалуй, несмотря на депрессивность, повесть мне понравилась. Особенно в начитке Сергея Чонишвили.

В Японии существует отдельный фольклорный литературный жанр, который называется кайдан. Это своего рода аналог европейских историй о приведениях. Классический кайдан имеет ряд отличительных признаков. Потусторонние силы и сверхъестественные существа должны играть важную роль в сюжете, как правило они взаимодействуют с людьми и часто мстят им. Месть вообще является обязательным элементом практически любого кайдана. Количество персонажей обычно не большое и они должны очень ярко проявлять свои чувства. Многие кайданы вошли в репертуар театра кабуки.

Санъютэй Энтё – признанный классик кайдана и «Пионовый фонарь» наиболее известное его произведение, полностью соответствующее законам жанра. Здесь две основные сюжетные линии, причем, действующие персонажи тесно связаны друг с другом.

Начинается рассказ с того, что молодой самурай Иидзима Хэйдзаэмон зарубил другого не очень молодого и не очень трезвого самурая, ну погорячился, с кем не бывает, для самураев это дело обычное. Спустя почти двадцать лет в доме Иидзимы появляется молодой слуга Коскэ. Он объясняет своему новому господину, что восемнадцать лет назад его отца зарубили возле лавки оружейника и теперь он, Коскэ, хочет овладеть искусством владения мечом, чтобы отомстить убийце. Иидзима настолько поражен этим примером сыновьего долга, что готов обучить Коскэ боевым навыкам, а потом дать ему убить себя. Не знаю как в кайданах вообще, но здесь люди как-то очень просто расстаются с жизнью, правда, не всегда по собственной воле. Однажды Коскэ случайно подслушал разговор О-Куни - наложницы Иидзимы и его соседа, по совместительству любовника О-Куни, в котором они обсуждали план убийства хозяина. В дальнейшем, эта сюжетная линия строится на противостоянии О-Куни и ее любовника с одной стороны и Коскэ с другой.

Ну а что же привидения ? Они тут конечно же имеются. Девушки в те времена отличались такой тонкой душевной организацией, что могли умереть, в прямом смысле этого слова, от тоски по своему любимому. И неважно, что этого любимого девушка видела всего лишь один раз в жизни в течении пяти минут. Любовь, она штука такая, иногда и пяти минут достаточно, чтобы зачахнуть с тоски. Вот и О-Цую - дочь Иидзимы не смогла избежать горькой участи и увяла от любви к Хагиваре. Но оказалось, что смерть вовсе не причина отступаться от своего и О-Цую продолжает преследовать Хагивару теперь уже в образе призрака.

Эти две сюжетные линии постоянно пересекаются, автор часто бросает одних героев в какой-то кульминационный момент и переключается на других. Само повествование весьма необычно, сразу видно, что оно скроено по определенным правилам, ведь книга является ярким представителем целого направления в японской литературе. Было очень интересно с ним ознакомиться.

Эта относительно короткая (288 стр.) "страшилка" из репертуара японского театра Кабуки в переводе А. Стругацкого далась мне с трудом. Не могу сказать точно, что послужило первопричиной этому. Скорее всего основную роль сыграла разница западных и восточных традиций и мировосприятий. Не все поступки героев мне были близки и понятны.
В книге заявлены привидения, но не они главные действующие герои. Главные злодеи - люди, обуреваемые страстями. Все беды от них. Но, как и полагается в любой сказке - честный и преданный герой выходит победителем.

Почти в полном восторге, чуть ниже напишу за что сняла полбалла.
Моя любимая Япония, только теперь в средневековом антураже. Самураи, настоятели, честь семьи, честь хозяина, семейные и кровные узы (у японцев это не одно и тоже). К этому всему добавим призраков бродящих ночами по городу или вселяющихся в других людей - вот она средневековая Япония.
Очень понравилось описание быта самураев, бедных самураев, торговцев, бедняков. О взаимоотношениях хозяев со слугами разного ранга. О взаимоотношениях между детьми и родителями (кое-что уже было не ново).
Так как повесть - это и сценарий для театра кабуки, то герои практически не имеют полутонов. Если плохой, то плохой до конца. Так же и положительные герои.
Первая линия - падение дома Иидзимы, в котором была повинна его наложница О-Куни.
Вторая - любовь Хагивары и О-Цую, и к чему она привела. Сказка их встреча, сказка их любовь и тоска, мистика финал их взаимоотношений.
Третья история Коскэ - дзиртори, сын бедного самурая, приемный сын в доме, он же воплощение справедливости.
И четвертая линия - Томодзо - самый занятный и многогранный персонаж. Ибо в начале он показан нам с одной стороны, потом открывается другая его грань, и по ходу продвижения, он становится все гаже и гаже.
Мне очень понравилось это погружения в японскую атмосферу. Почему же не высшая оценка. А потому, что как же они постоянно извиняются друг перед другом, как пресмыкаются низшие перед высшими. И еще чисто японское поведение матери Коскэ -О-Риэ. Даже поступки негативных героев я понимала, а здесь это выше меня. Это своеобразное понимание чести семьи и крови.

Небольшая и довольно-таки занимательная повесть об исторической Японии времен сёгуната и самураев, когда честь важнее всего: жизни, любви, даже здравого смысла, хотя не мне судить об этом.

Повесть представляет собой несколько, казалось бы, невзаимосвязанных историй, которые в конце сойдутся воедино.

Первая часть затрагивает юношу Коскэ и его верную службу своему господину. Все складывается у Коскэ удачно, а вот у его господина нет – наложница с любовником решают убить своего господина. Коскэ узнает об этом, но так как он всего лишь слуга, ему не так то просто предотвратить грядущую трагедию.

Вторая история затрагивает девушку О-Цую, страстно влюбившуюся в юношу, а ее отец, к сожалению, был всячески против этой любви. В итоге О-Цуя так и не узнает человеческого счастья.

Мистика здесь есть, но она не главная. Прежде всего эта история о человеческих страстях, таких как алчность, жадность, похоть, ложь и к чему они приводят самых обычных людей. Не можешь довольствоваться своим положением? Получай заслуженное возмездие! Захотел чужую женщину? Расплачиваться будешь не только деньгами! Каждый проступок героев имеет свои последствия, из каждого следует вынести урок.

Так что «Пионовый фонарь» может быть не только увлекательным детективом, но и хорошей, поучительной историей. Бойся своих страстей, не становись их рабом, так можно обозначить урок из этой книги.

Вдобавок это прекрасная возможность окунуться в японскую культуру, где честь превыше жизни. И это справедливо не только для самураев, но и для женщин. Удивительная культура

Акутагава Рюноскэ в двадцатых годах прошлого века написал небольшую повесть-антиутопию с целью опорочить капитализм и зло, порождённое буржуазным обществом. По замыслу автора зеркалом нашего мира должен был стать мир водяных-капп с иным устройством и иной моралью.

Интересно было бы почитать, подумала я. Японец, живший век назад, рассказывает о проблемах общества так, как их видит. К тому же, в предисловии очень хвалят его отточенный слог и превозносят трагизм, с которым автор воспринимал социальные тенденции своего времени. Эти детали бы значительно украсили и посредственную историю.

Но что вышло в итоге? Да, в книге описывается совершенно другой мир, город водяных-капп, где образ мыслей населения и порядки кардинально отличаются от принятого у людей. Какой простор для фантазии, сколько идей можно было бы иносказательно донести до читателей! Но нет, не случилось. Повесть невыносимо скучна. Ни одной яркой детали или запоминающейся ситуации, тягомотно, местами простенько, как рассказ о походе в магазин за хлебом, а местами путано мелькает так и не получившая чёткого развития философско-религиозная тема.
И, вроде как, уволенных заводских рабочих перерабатывают в консервы, решая проблемы голода и безработицы. И книги создаются автоматически из бумаги и ослиных мозгов. И Ницше в святые записали, поставив бюст в храме. Но описано это всё так буднично, так кратко - незначительные наблюдения, сделанные мимоходом, в перерывах между чем-то важным. Где, где, я вас спрашиваю, язвительная сатира, острые на язык герои, где хоть какие-то эмоции вообще по поводу творящегося безобразия? Где сцены, призванные вызвать досаду и протест у читателя антиутопии? Нет, главный герой, как, в общем-то, и все остальные, неизменно спокоен и безучастен, словно неживой, рыба мороженая. Ну и - что закономерно - меня тоже не тронула, не зацепила ни одна строчка из этой повести. Скука. Тем более, что и задуматься, по большому счёту, тоже не над чем - все факты преподносятся на блюдечке, мол, так и так оно устроено, вот, кушайте, не обляпайтесь.

• Куокс, куо куэл куан?