Живая вода: Советский рассказ двадцатых годов

Молодой человек, недавно окончивший институт, прибывает в Мурьевскую больницу, где теперь будет работать земским врачом. Он не уверен в своих силах, чувствует себя не вполне на своем месте. Не знает даже для чего нужны некоторые инструменты, оставшиеся от прошлого врача, Леопольда Леопольдовича, так часто вспоминаемого старожилами.

Но юному врачу не дают осмотреться и практически сразу он проходит "боевое крещение". К нему привозят еле живую девушку, которая попала в мялку для льна. Тут уже не получится спрятаться за медицинским справочником - нужно оперировать.

И доктор, и его пациентка с честью выдерживают испытание. Девушка не умерла от потери крови, как предполагал врач, а продолжила бороться за жизнь.

Рассказ "Полотенце с петухом" открывает сборник "Записки юного врача". А потому и петух, который дважды появляется в рассказе, приобретает дополнительный символизм.

В Древнегреческой мифологии был бог врачевания Асклепий. А его жертвенное животное - петух. Птицу не только приносили в жертву, прося о выздоровлении, но и в качестве платы. Таким образом, ритуал инициации молодого земского врача состоялся. Сразу по его приезду, "востроносая Аксинья, жена Егорыча" приготовила петуха на ужин. А уже в конце рассказа врач получает полотенце с вышитым петухом от спасенной им пациентки.

Совсем небольшой рассказ, но сколько же в нем эмоций!
Вчерашнего студента, молодого врача, отправляют на участок в глухую деревню. Молодой специалист переполнен страхами и сомнениями - от него будут зависеть жизни, а он толком то ничего ещё не знает.
Оставленные предшественником инструменты и лекарства, вызывают в нём еще больше страхов, так как он и не видел пока ничего такого - вот тот похоже был хороший специалист...

Но все меняется в тот же вечер, когда на хирургическом столе у него оказывается молодая девушка с раздробленной ногой, отказывающаяся умирать, несмотря на огромную кровопотерю.Страхи улитучиваются, все его знания, умения и навыки всплывают сами собой, и вчерашний студент получает своё "боевое крещение".

Финал вышел трогательным. Девушка жива, и это прям цепляет. Вот он труд врача - спасённая жизнь.

Прочитал я аннотацию и подумал, что вот я и в самом деле тот, наверное, редкий персонаж, который саму историю в общих чертах знает (спасибо учителю истории Отечества), но рассказ Тынянова при этом не читал. Пробел, значит. Который было легко заполнить. Благо и аудиоверсия нашлась. Правда, это была не аудиокнига, когда чтец наговаривает весь текст произведения, а радиопостановка.

Дальше...

И вот-то собака и порылась. Потому что режиссёр постарался на славу. Для того, чтобы сделать восприятие текста максимально затруднённым.
Во-первых, добрая половина, если не больше, проговариваемых актёрами реплик была снабжена эхо-эффектом, когда те или иные слова, выражения и целые предложения повторялись дважды/трижды и более раз, постепенно затухая. Однако при этом актёр успевал произнести уже другую фразу, весь смысл которой заглушался и размазывался вот этой мешаниной звуков.
Кроме этого, активно использован музыкально-шумовой звукоряд. Но опять же, громкость звучания этой музыки была порой едва ли не выше, чем говорили актёры — опять слушающий радиопостановку напрягал свой звуковой аппарат и держал не только ушки на макушке, но и голову в напряжении.
Наконец, сама музыка вполне заслуживает заключения этого определения в кавычки — «музыка» нашего спектакля представляла собой набор звуков, издаваемых разными инструментами — барабанами, виолончели и контрабаса, кажется какими-то духовыми и т.д. При этом практически полностью отсутствует мелодия и получается просто набор громких и не всегда приятных звуков.
Ужасно, в общем, получилось. При этом качество моих наушников не вызывает сомнения и дело вовсе не в них…

Что касается самого содержания, то понятно, что эта замечательная история представляет собой исторический (ах, эта тавтология!) анекдот своего времени. Который, тем не менее, ярко характеризует нюансы эпохи.

Какой яркий, горячий рассказ. Фадеев пишет хлестко, жгуче, образы сыпятся на читателя, обволакивая его тайгой, Дальним Востоком и авторской юностью, вплавленной в фантазию.

Меня впечатлила, кроме такого упоительного языка, компоновка. Герой просыпается на опушке сказочного леса и несется к цели через страх, воспоминания, воображение и препятствия. Сюжет напоминает что-то фольклорное или фэнтезийное, революция, вероятно, делает все вокруг таким же нематериальным.

Литература создавала мир вокруг себя, и Фадеев рисовал себя в герое, который он и, конечно же, не совсем он. Тут и ранняя седина, и воля, и целеустремленность. Сколько здесь анализа, а сколько придания себе желаемых черт? Черт его знает, но и это по-своему увлекательно.

Ключевым показался мне эпизод выхода из тайги и встреча со смолокуром. Это осторожное прощупывание – кто перед ним, насколько свой? Мне это почему-то отчетливо напомнило, как похожий сюжетный поворот решал Полевой в «Повести о настоящем человеке», где Мересьев тоже пережил похожую адаптацию обратно в мир людей. Но Старик Фадеева куда более Соколиный глаз, чем раненый герой Полевого, он несколько вальяжен и строг, хотя открывающаяся долина и его поражает – вот они, люди, народ. Хотя и японцы, и казаки по-прежнему рядом.

Есть тут и специфически дальневосточное, и очевидное общечеловеческое. Этот рассказ как влитой вошел бы в антологию с соответствующей прозой Хемингуэя и Фолкнера и, например, "Донскими рассказами" Шолохова. Какой потенциал был в Александре Александровиче! При всей его любви к Толстому и Куперу, жизнь диктовала совсем другой слог и ритм, и ритм этот рвался наружу, кипел, клокотал и выплескивался "Разгромом" и такими рассказами.

Писарь… Всему виною писарь лейб-гвардейского полка…
Приказы никто не читал, сначала подписывал, не глядя, начальник штаба, затем подмахивал командир.
Ах, знать бы фамилию этой канальи-писаря! Не сохранила история имени этого прохвоста, а офицеры…офицер пострадал. Ну да все по порядку.
Только-только после смотра войск из рядов армии были уволены все недоросли – дети дворян, числившиеся номинально и незаслуженно получавшие воинские звания. И вот на тебе…
В канцелярии лейб-гвардии Его Императорского величества Преображенского полка писарь в спешке в приказе о назначении вновь прибывших написал: «…подпоручик Киже, Стивен, Рыбин и Аранчеев назначаются…». А должен был написать: «подпоручики же Стивен, Рыбин…».
Так и появился несуществующий подпоручик Киже.
Строго было при императоре Павле I.
И поняли отцы-командиры большую пользу от того Киже.
На него списывали оплошности по службе, его сослали в ссылку, потом его помиловал император и женил на фрейлине. Служит он долго, чинов не просил, но и жалование получал вовремя и поощряем был часто…
Отчизне верно служил. Дорос до генерала. Однако умер скоропостижно перед вызовом на аудиенцию к императору.
«Жаль, хороший был офицер» - вздохнул Павел.

Веселый исторический анекдот, переложенный Юрием Тыняновым в повесть «Подпоручик Киже» читается весело, легко.
Однако не тут-то было в наших русских анекдотах всем весело не бывает…

Все-таки пострадал от той ошибки один офицер. Синюхаев. Тем же приказом исключили его из полка «за его смертью». Восстановиться и доказать, что он жив Синюхаеву не удалось… Вот каналья – этот писарь! Говорят, он из писарей когда уволился подался служить на железную дорогу – стрелочником.

И до сих пор многие считают - ошибся писарь, когда «придумал» офицера, а другого исключил….
И часто говорят, что мол не было такой истории никогда.
А я говорю бывает! И часто! Вот у нас был один Тубуреткин…
Да нет не буду рассказывать ведь это совсем другая история.

Прелюбопытнейшая новелла из цикла об эмиграции. На мой взгляд, в ней нерва больше, чем в прилизанном, прочищенном, продезинфицированном романе «Эмигранты».
Фантазии и реальности эмигрантской жизни без денег, без имущества, без родной земли и без профессии. И даже имения, приносящего доход, небольшой, но доход, тоже уже нет. Революция все отобрала. Русских после революции, тех, кто проживал в эмиграции в Париже, ненавидят, их боятся, они здесь лишние. У них два пути стать агентами (если повезет) чекистов, попасть в услужение к богатым французам, но кому они нужны, а женщины, ну, их путь трагически прописан.
Но у них есть кажущаяся свобода. Они никому не нужны, потому на их свободу никто не посягает.
Вот – солнце, папироса, идеальное состояние. А что еще ждать? Добра? С чем его едят? Чести? За честь деньги надо платить.

• И все равно здесь хорошо. Курю. Пью кофе с ликером,- фантазирует герой новеллы, пишущий свою историю.

Ему тридцать четыре года. Он умен и талантлив. В готском альманахе записан его род. Он имеет свирепое право на жизнь.

А что на деле – Революция и Рассея расползлась великим киселем.

А потом ахнул и октябрьский переворот. Уголка не было в Париже, где бы в тебя не плюнули. А когда большевики объявили, что долгов платить не станут, - французы даже растерялись: такой сумасшедшей наглости не было с рождества Христова. По- русски говорить было нельзя – били.
Земля зашаталась. Одни миражи.

Во имя чего? Во имя самого себя. Достаточное основание? Я есть я, единственная материальная точка.

Горькое произведение, надрывное, прочувствованное. Опубликовано в 1923 году в сборнике «Петроград» и отдельной книжкой в издательстве Благово в Берлине.

До чего живой деревенский язык у Шолохова!! Одно удовольствие читать! И герои живые, с характерами - такой русский дух.
Вот и главный герой Мишка, он де Михайло Фомич, он же постреленыш, он же Минюшка, он же лихоманец вредный, он же Нахаленок, ну чисто зверь дикий - заяц скорый, воробьишко свободолюбивый. Растет такой дикий цветок на большом поле земли Русской, цветет и радует своим видом всех вокруг. Да жизнь не стоит на месте - война, революция идет. И доходит она до дальней казачьей станицы...
Всем хороша книга, но не для маленьких детей все же она: уж больно сильная агитация политическая, и некоторые моменты взрослому-то читать тяжело, а уж про детей и подавно говорить нечего.

Бетси и Клиссон влачат безрадостное существование. Она - прачка, он - безработный, сидящий на её шее, оба - заядлые любители выпить. Заработанные Бетси гроши тратятся в основном на выпивку, их дом ужасно запущен и впереди никаких перспектив. Мы застаем эту пару в момент ссоры из-за украденных у Бетси денег. В попытке сбежать от гнева своей сожительницы Клиссон забегает на выставку акварелей, где они с Бетси внезапно обнаруживают картину своего дома. На ней не видно грязи, ведра с помоями и нищей обстановки, а только свет и плющ. Вокруг стоят зрители и восхищаются их домом. И что-то дрогнуло в груди у двух пропащих людей, им вдруг захотелось соответствовать тому, что разглядел художник. На краткий миг они решили, что непременно постараются наладить свою жизнь.... Но только после того как выпьют....
Даже великая сила искусства не всесильна. Вот так.

Еще раз отдаю должное Юрию Полякову за удачную компоновку сборника. Новое произведение и новая странность любви, на этот раз у великого пролетарского писателя Максима Горького. Многое я прочитал у этого писателя, в том числе и о любви, но такого откровенного и подробного рассказа о своей первой любви не попадалось. У него настолько характерный стиль письма, независимо от от того, о чем он пишет, что убери имя автора, все равно поймешь, что это Горький. Я бы с удовольствием поставил ему пятерку за эту исповедь, настолько она откровенна , занимательна, поучительна, но не поднимается рука из-за его слишком гуманного отношения к излишне свободному поведению жены. Понимаю, что писателю стоило больших усилий так открыто написать об этом, но принять этого не могу. Таким образом можно оправдать самый грязный разврат.

Давненько не читала Платонова, хотя очень люблю его произведения и его неповторимый стиль письма. Глыбы слов и фраз, на первый взгляд кажущиеся неотёсанными и грубыми, а в действительности это настоящее мастерство, объём кубических предложений с их четкими линиями и прямыми углами. С удовольствием прочитала рассказ, который, несмотря на краткость, всколыхнул в душе всё то, что может дать лишь проза Андрея Платонова.

Кто сказал, что один в поле - не воин? Воин! Да еще какой! О человеческой несгибаемости автором было сказано уже много в других его книгах. Этот рассказ явился очередной крепкой сваей, умело установленной для поддержания взглядов, мыслей и философии Платонова.

История о молоденькой учительнице, которая в 20-летнем возрасте, сразу по окончании курсов, по распределению отправилась в селение Хошутово, со всех сторон окруженное песками. Ничего по-настоящему не знающая о жизни, т.к. отец оберегал ее от "ненужной" информации, она вдруг сталкивается с нищетой, голодом и смертью. Её школа не нужна жителям селения, ведь у них другая "школа" - выживания. Но молодая женщина не опустила рук и подошла к решению проблемы иначе. Терпение и труд. Сюда бы я добавила еще ум и смекалку. Таким образом, в Хошутово узнали новую жизнь, лучшую жизнь. И, пройдя такой тернистый путь, потерять всё то, что было добыто тяжелым трудом, было бы страшным ударом. Возможно ли такое? В жизни возможно. Но единственно важным остаётся вопрос: сломается ли человек или воспрянет духом и начнёт создавать лучшую жизнь сызнова? В данном случае ответ однозначен.