Живая вода: Советский рассказ двадцатых годов

Если человек не ездил на лошадях по глухим проселочным дорогам, то рассказывать мне ему об этом нечего: все равно он не поймет. А тому, кто ездил, и напоминать не хочу.

Листва вела себя, как всякая листва, взволнованная ветром.

Она шла, встречаемая овацией листвы.

Внимание его, помимо его желания, наполнилось совершенно неинтересным для него содержанием.

Архитектура летания птиц, мух, жуков была призрачна, но можно было уловить кое-какой пунктир, очерк арок, мостов башен, террас — некий быстро перемещающийся и ежесекундно деформирующийся город.

Человеку, в сущности, очень немного нужно. И прежде всего ему нужен огонь.

"Сознаюсь, что в порыве малодушия я проклинал шепотом медицину и свое заявление, поданное пять лет назад ректору университета"

— Неужели молодость придется похоронить в песчаной пустыне среди диких кочевников и умереть в шелюговом кустарнике, считая это полумёртвое деревцо в пустыне лучшим для себя памятником и высшей славой жизни?..