Степь

Рассказ Антона Павловича Чехова. Написан в 1887 г., впервые опубликован в журнале «Осколки» под псевдонимом А. Чехонте.
Всем известно, что люди ,увлеченные творчеством, испытывают жажду получать слова поддержки и одобрения своим усилиям. Автор всегда хочет кому- то показать свое детище и узнать мнение о творчестве,которому отдана часть души. Творцу важен суд авторитетного специалиста и публики. Любому таланту, для развития требуется восхищение и востребованность.
Чехов,тонкий знаток психологии, верно чувствовал все движения души человека. И силой таланта, мог представить любую житейскую ситуацию в комическом свете. Обилие пишущих людей, желающих себя раскрутить, явилось отличным материалом для рассказа.

Героиня рассказа госпожа Мурашкина горит страстной любовью к литературе.
Дама обратилась к известному автору, и устроила читку своей пьесы. Суждение опытного Павла Васильевича
чрезвычайно важно начинающему автору.
Ситуация, описанная в рассказе комична сразу по нескольким причинам.
Читателя забавляет сочетание в Мурашкиной беспардонности и полного отсутствия критического отношения к своему графоманству.
Но не менее смешон и слабовольный
Павел Васильевич, который не смог отказать даме в прослушивании.
Юмор виден в том ,что сам эксперт от литературы

Описываемая ситуация,с самого начала,
передает напряжение героя, показывая безвыходное положение в которое он сам себя загнал. А дальше ,долгое чтение многостраничной пьесы, разражается настоящей драмой.
Но, как всегда у Чехова драма и комедия могут легко превращаться друг в друга.

Чудесный, с детства знакомый рассказ, неоднократно экранизированный, в том числе воплощённый в мультфильмах. Про собаку Каштанку, сначала потерявшуюся, затем найденную цирковым клоуном, который назвал её Тёткой, накормил и научил разным фокусам. Только во время первого же представления она сбежала к своему прежнему хозяину. Чем же это рассказ может удивить сегодня? Не только удивляет, но и лично меня поражает, что совершенно не помню главу шестую «Беспокойная ночь», рассказывающую о смерти гуся Ивана Иваныча.
Так как весь рассказ мы воспринимаем от лица Каштанки, то и в этой главе она проснулась тёмной ночью от страха потому, что ей приснился сон, «будто за нею гонится дворник с метлой». Правильней будет называть её Тётка, так как у нового хозяина она жила под этим именем. Почему-то никогда не боявшаяся потёмок, собака испугалась до жути. Чего? Она сама не понимала. Рядом раздался странный крик, «дикий, пронзительный и неестественный, похожий на скрип отворяемых ворот. Ничего не разглядев в потемках и не поняв, Тетка почувствовала еще больший страх». Она поняла, что крикнул гусь, но крик Ивана Иваныча был не такой, как обыкновенно.
Успокоившись и немного задремав, Тётка опять услышала пронзительный крик Ивана Иваныча и залилась воющим лаем. Проснулся хозяин, проверил гуся – «Иван Иваныч, что с тобой? - спросил хозяин у гуся. - Что ты кричишь! Ты болен? Гусь молчал. Хозяин потрогал его за шею, погладил по спине и сказал:- Ты чудак. И сам не спишь, и другим не даешь». Он выключил свет и ушёл. Вот тут-то в потёмках Тётке стало по-настоящему страшно. «Гусь не кричал, но ей опять стало чудиться, что в потемках стоит кто-то чужой. Страшнее всего было то, что этого чужого нельзя было укусить, так как он был невидим и не имел формы. И почему-то она думала, что в эту ночь должно непременно произойти что-то очень худое». Совсем недетский ужас возникает от прочтения этих строк. Кто это «чужой» стоял в комнате в темноте? «Всё было в тревоге и в беспокойстве, но отчего? Кто этот чужой, которого не было видно?»
Может быть, Чехов описывает присутствие в комнате смерти, как что-то неосязаемое, страшное, пугающее, заставляющее почувствовать животным своё присутствие? Что за мистическое описание чего-то опасного и тревожного? В комнате находятся только Тётка, кот Фёдор Тимофеич, гусь и всё. Ещё доносится из сарайчика на улицы хрюканье свиньи Хавроньи Ивановны, своим беспокойным поведением, тоже подчёркивающей ужас этой ночи.
Вновь просыпается хозяин, приходит со свечой и нам становится понятно, отчего заболел гусь – «Иван Иваныч! Что же это такое? Умираешь ты, что ли? Ах, я теперь вспомнил, вспомнил! - вскрикнул он и схватил себя за голову. - Я знаю, отчего это! Это оттого, что сегодня на тебя наступила лошадь! Боже мой, боже мой!»
Тётка, не понимающая, что говорит хозяин, по лицу его чувствовала ожидание им чего-то ужасного. Сама же собака смотрела в темное окно, «в которое, как казалось ей, глядел кто-то чужой, и завыла». Хозяин объясняет Тётке, что Иван Иваныч умирает - «К вам в комнату пришла смерть. Что нам делать?»
Дальше агония гуся заканчивается, но Чехов потрясающе описывает восприятие смерти животными - «Тетке казалось, что и с нею случится то же самое, то есть что и она тоже вот так, неизвестно отчего, закроет глаза, протянет лапы, оскалит рот, и все на нее будут смотреть с ужасом. По-видимому, такие же мысли бродили и в голове Федора Тимофеича. Никогда раньше старый кот не был так угрюм и мрачен, как теперь».
В описании этой страшной ночи Чехов удивительно тонко передаёт все нюансы мистического ужаса, возникающего у любого живого существа по отношению к смерти. И, когда приходит рассвет, у Тётки исчезает ощущение «того невидимого чужого, который пугал так» собаку.
Ничего себе, жуткая по реалистичности глава в этом детском рассказе!
Фраза - «- Нет, ничего уже нельзя сделать! - вздохнул хозяин. - Всё кончено. Пропал Иван Иваныч!
И по его щекам поползли вниз блестящие капельки, какие бывают на окнах во время дождя. Не понимая, в чем дело, Тетка и Федор Тимофеич жались к нему и с ужасом смотрели на гуся».
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 215

Повесть «Степь» — первое произведение, написанное по заказу «толстого» журнала «Северный вестник» (напечатано в № 3 за 1888 г.). Готовился к ней Чехов основательно. К концу 1887 г. он почувствовал, что может приступить к работе, которой сам придавал решающее значение в своей жизни.
В основу повести легли воспоминания детства, связанные с Таганрогом, с Донским краем. Весной 1887 г. Чехов ездил на родину, оживил старые впечатления, обогатился новым материалом.
Он хорошо понимал, что пишет нечто необычное: «странное и не в меру оригинальное». Своеобразие повести заключалось и в ее «бессюжетности», и в особой манере повествования, и в непривычной сложности композиции, о которой Чехов писал: «Каждая отдельная глава составляет особый рассказ, и все главы связаны, как пять фигур в кадрили, близким родством. Я стараюсь, чтобы у них был общий запах и общий тон, что мне может удаться тем. легче, что через все главы у меня проходит одно лицо. Я чувствую, что многое я поборол, что есть места, которые пахнут сеном...»
Лаконичное описание одежды, внешности, своеобразие языка героев дало исчерпывающую характеристику персонажей: Кузьмичову, отцу Христофору, Егорушке. Но также великолепно Чехов описывает природу, как будто это ты сидишь в бричке, и перед твоими глазами расстилается "бесконечная равнина" и ты видишь, как "вдруг вся широкая степь сбросила с себя утреннюю полутень, улыбнулась и засверкала росой". Простой, скучный сюжет: дядя везет своего племянника в гимназию, постепенно приобретает глубокий философский смысл. Печальный пейзаж степи - это тоска по счастливой жизни, воле простого народа. Приближающаяся, но так и не разразившаяся гроза "природа цепенела в молчании", тяготеющая над природой и людьми, жаждущими освобождения - погибшие даром нерастраченные силы.
Повесть "Степь" - это размышление Чехова о жизни, о России, ее прошлом, настоящем и будущем, о людях. Скучающая, ленивая степь, разрушающие природу Кузьмичов и Варламов - это настоящее. Грозная, сверкающая молниями степь - это пробуждение России от бездеятельности.
Очень ярко и запоминающее отозвался о повести М. Горький, который призывал «учиться писать» по повести «Степь»: «все — ясно, все слова — просты, каждое — на своем месте». И, кончая воспоминания о Чехове, с, доброй завистью пишет: «Хорошо бы написать о нем так, как сам он написал «Степь», рассказ ароматный, легкий и такой, по-русски, задумчиво грустный".

Очень короткий, но какой эмоционально и художественно емкий рассказ. Манера повествования Антона Павловича Чехова как всегда на высоте. Слова, которыми он излагает историю, идеально подобраны как драгоценные камни на великолепном ожерелье. Не знаю, позволительно ли сравнивать классические произведения с украшениями, но у меня возникли именно такие ассоциации.
Судебный следователь рассказывает уездному врачу историю смерти одной дамы. Она была абсолютно здорова, но стала регулярно предсказывать свою смерть и в итоге умерла согласно предсказанию. Есть в этом что-то мистическое. Но наш уездный доктор реалист и прагматик, как и все врачи, в мистику не верит и начинает выяснять у следователя обстоятельства и детали жизни и смерти дамы. Здесь мистика переходит в разряд детектива. А дальше следует настоящая трагедия.

Чехов

Часть первая. Знаете чем экзистенциально страшен этот рассказ? Тем, что человечество смотрит на этот безумный мир так же наивно и грустно, как и дети, читающие об этой милой потерявшейся собачке и добром клоуне.
И ведь смутно чувствуют они, что за всеми этими образами клоуна, собаки, кота, и прочей инфернальной одиссеи Каштанки, сокрыто нечто страшное, о чём не решаются признаться себе даже взрослые.

Помните своё первое прочтение "Каштанки"?
Вот вы одни в комнате на постели. Грустные сумерки, словно спасаясь от кого-то, перелезают сквозь окно, пугливо и кротко, на цыпочках, подходят к постели, доверчиво смотрят нам в глаза, нагибаются, прокрадываются под кровать, и там, свернувшись в тёмный, дрожащий комочек, замирают..
Как страшно было посмотреть под кровать!! Наберёшься смелости, заглянешь, а там на тебя смотрит темнота, моргая живыми огоньками чьих-то глаз : 2, 4... Ну, допустим, одна пара глаз - моего кота. А другая ? Жуть!!
Дверь тяжело закрывается, словно вздыхая о чём-то, и ты остаёшься один в темноте. Ты вспоминаешь милые и грустные образы из Каштанки, но словно во сне, когда подходишь к окну с паутинкой трещинки в уголке, чувствуешь, что это не просто трещинка.
Оборачиваешься, а на тебя смотрит клоун. Ты потерялся во сне и в жизни, ты просишь его помочь, просишь дать тебе то, что нужно для жизни, без чего ты задыхаешься... и вот, улыбаясь, он даёт тебе гусиное перо. Ты почему-то этому безумно рад, тебе дышится легче... и вдруг, переведя взгляд на окно, видишь, как оно покрывается трещинками, они ветвятся и жутко переходят на стены, пол и даже тусклый воздух, они крадутся к тебе, касаются тебя... и тут ты спасительным жестом поднимаешь перед собой заветное перо, и.. мучительно сознаёшь, что это просто пыльное перо, которое превращается в изглоданную алую кость. Ты просыпаешься весь в холодном поту, словно бы плакало всё твоё тело. Просыпаешься, крича о какой-то собаке, гусе и жутком кинговом клоуне, ибо все эти образы - ложь, словно верхушки айсберга, скрывающие за тёмной рябью строк - иное.

Иллюстрация Д.Н. Кардовского

Дальше...

Часть вторая. Итак, этот кошмарный рассказ - апокриф о блудном сыне, ( на что намекает хозяин Каштанки - Лука) которому уже не к кому прийти, ибо бог - умер. Рассказ о сошествии не души человеческой, но всей жизни - в ад, и её мытарствах в 7-ом круге Дантова Ада, словно в 7-ом дне творения, когда боги и ангелы, устав от непривычных трудов, уснули, и человек остался в первую ночь лицом к лицу с темнотой ночи над собой и в себе.
В этом кругу ада полулюди-полузвери терзаются грехами, потеряв образ и подобие божие, терзаются злыми псами, да и псы терзают себя сами.
Мыслители раннего Возрождения считали, что человек пребывает где-то между животным и богом. Он может возвыситься до нечто ангелического, а может и пасть до нечто животного, потворствуя животным страстям.
Для многих вечное возвращение Ницше бледно сужается до удавки одного повторяющегося дня, в котором человек, словно дрессированный, делает одни и те же поступки, ходит в одни и те же места, чувствует одни и те же мысли... кольцо дня темно сжимается на сердце, шее... и жизнь задыхается, кончает с собой, но бессмертная душа продолжает жить в мёртвой жизни.

"Если бы я была человеком - размышляет потерявшаяся в темноте Каштанка, - то подумала бы : Нет, так жить невозможно! Нужно застрелиться!"

Но самоубийство животного это слишком даже для Достоевского. Правда, у Андрея Платонова такое встречается...
Кто-то просыпается в этом безумном круге ада Замзой-жуком, а кто-то - Каштанкой.
Не смейся, читатель и не печаль бровей. Разве ты не узнаёшь себя в Каштанке?
У Толстого в "Карениной" есть изумительный момент : Вронский, желая покончить с собой, стреляет в себя, но не смертельно, падает на пол, и новым, трагически-детским взором маленького, бесконечно ранимого человека смотрит на большой и грозный мир, на нечто такое, что мешает душе стать большой... на стол с большими ножками снизу, на грозные, высокие лица людей, высокое, бледное небо потолка...

Часть третья. Каштанка - родная тётка Шарика из "Собачьего сердца", состоящая в прямом родстве с карамазовской собакой "Перезвоном".
Каштанка жила у пьяненького столяра Луки и его сына Федюшки.
Федюшка любил играть с Каштанкой в "колокол", вызванивая на собаке дёргая её за хвост. Словно смазанное литературное эхо карамазовского Илиши, бросившего собаке хлеб с иголкой, Федя привязывал к ниточке мясной или хлебный шарик, давал его Каштанке, и потом вытаскивал его из желудка несчастной собаки за ниточку ( мучительный сон Илюши!!).
Но однажды, идя с Лукой по вечерней улице, над которой грустно склонились гелиотропы тусклых фонарей, и слушая пьяные речи Луки о Плотнике, о том, что все мы родились во грехе и потому после смерти попадём в Геенну огненную, Каштанка потерялась, испугавшись шедших с громкой музыкой солдат.
А может, пьяный Лука, упав в канаву, испустил дух, грустной собакой отправившись в ад...
Во всяком случае, в кафкианских декорациях тихо сеющегося снега, словно пепла и звёзд, падших с небес, Каштанку и мир заметало звёздами, и всё бы кончилось плачевно, если бы её не подобрал странный, безымянный человек в чёрном, от которого пахло конями а̶п̶о̶к̶а̶л̶и̶п̶с̶и̶с̶а̶.
Он добрый, он утоляет голод собаки косточками и хлебной коркой, и словно улыбчивое эхо Великого Инквизитора, пленяет душу и жизнь, беря себе всего-лишь свободу и волю, душу, давая взамен сытое счастье.
Он циркач, и темнота в его доме порой улыбается зловещей, алой улыбкой клоуна.
У него живут кот Фёдор Тимофеевич( тень Федюшки и забавная отсылка к деду Достоевского : его смерть - первая встреча маленького Достоевского со смертью), гусь Иван И̶л̶ь̶и̶ч̶ Иваныч и почти цирцеева свинья.
Улыбчивый инквизитор строит из них живую египетскую пирамиду - символ плена души и Вавилонской башни. Собачка счастливо ходит на двух ножках - гротеск человеческой жизни...
Разыгрываются забавные сценки с колоколом, пистолетом, пожаром ( все эти жуткие тени уже были в жизни Каштанки, - страх пожара в доме столяра, что наводит на мысль о сне во сне, о сращивании кругов ада для человека и природы, ибо в ад цивилизации человек увлёк за собой и природу).

Гусь, умиравший в игре столько раз, однажды умирает по настоящему, в темноте, и тогда кажется, что кричит и стонет сама темнота, и в комнате появляется некто без имени и образа, кого нельзя укусить, и он в любой момент может подойти. Это - смерть. Это тёмное приближение абсурда смерти описано так, как не могли описать и экзистенциалисты ( в этом смысле хорошо сравнить смерть гуся и смерть Гусева из одноимённого рассказа Чехова).
Вот тебя что-то касается в ночи жизни, а пугливое, слепое сердце, не знает что это, жизнь, или смерть. От этого же можно сойти с ума!
И только экзистенциальный кот, пьяный от усталости жизни, смотрит на этот ад посторонне, ему почти всё равно, но и он пугается смерти в комнате, и когда просыпается, даже не открывает глаза..
Каштанка тоже пугается, и ей снятся кошмары : Федюшка покрывается шерстью и превращается в пса... Собаке снится расчеловечивание человека, ей пророчески снятся шариковы революций всех времён...
Это смирение со смертью и своей участью, пленом души. Это прорастание всем тёмным корневищем вен и души, в смерть : вот выцветшие и грязные цветы на обоях, вот паутинка за шкафом ( она столь же страшна как и пауки Достоевского на том свете!!), вот косточка в пыли... Вот и весь человек, слившийся с адом, живущий тем, что не является жизнью.
Так почему Каштанка, которую Лука и Федюшка увидели на арене цирка ( добавочный, восьмой круг ада), выбрала их, жестоких и пьяненьких, а не выдрессированное и сытое счастье с клоуном?
Может, она, как и многие из нас, выбирают эту пьяненькую, жестокую, но бесконечно милую жизнь, а не смерть и пулю в лоб, с дальнейшей одиссеей ласковой вспышки бреда рая и ада?
Может, собака, всё милое зверьё - как сказал бы Есенин, - природа, наконец, словно падшие ангелы жизни - кто с рожками, кто с хвостиками, - порой верящие в человека больше, чем бог и сам человек верит в себя, своей лаской, даже в ответ на жестокость, не дадут человеку погрузиться в животное состояние, спасут его своим теплом, красотой и любовью?
А вдруг, однажды раздастся голос с неба ли, с земли ли, того, кто однажды умер? Но как мы во тьме нашей жизни узнаем кто это? В конце концов, и темнота может жутко рассмеяться на все наши мольбы и мечты.

Наверное, странно дожить почти до 30 лет, и ни разу не читать "Каштанку". Не знаю почему, но я всегда была уверенна, что это что-то типа "Му-Му", но со смертью не в глубинах водных, а на улицах людных. Наверное все дело в том, что я когда-то в раннем детстве видела начало мультфильма о Каштанке, но, травмированная его унылыми красками, выключила его почти сразу же.

И вот сейчас, когда мне 29 лет, с филологическим образованием за спиной, я сижу и думаю, как последняя сволочь, мыслями а-ля совковая учительница литературы: "Так о чем же эта книга? Что нам хотел сказать автор?"

И пускай автор сказал то, что хотел, и вмешаться в это я никак не могу и не хочу, но я знаю, что я смогла (или захотела) услышать. А захотела я поверить, что это книга о верности и любви к дому, отечеству и так далее.

Хотя филологическое образование без уклона в педагогику после этой фразы начинает похохатывать и кривиться от моей пафосной глупости. И после этих его гримас на ум приходит, что ляпнула я дурость, и книга на самом деле о предательстве и неумении ценить добро.

А там решайте сами. А я просто порадуюсь, что заполнила пробел в образовании, что тоже не так и мало.

Как-то я отвлеклась от любимого автора. Соскучилась. Пора возвращаться.
1887 год для А.П.Чехова был сложным. Меняется и настроение его произведений. Из рассказов уходит юмор. Писатель обращается к теме отдельного человека и смысла жизни.
Штабс-капитан Рябович, робкий и скормный человек. Не хвастун и не выскочка.Он имеет бесцветную внешность и не пользуется успехом у женщин, и сам никогда не стремится заводить романы. Однажды,в помещичьем доме,с героем происходит неожиданный казус. В темноте комнаты, его приняли за другого ,и мужчина получает случайный поцелуй,ему не предназначенный. Офицер не знает кто эта женщина и сам остается неузнанным. В смятении он возвращается в зал,где звучит музыка. Это происшествие,не имеющее к герою прямого отношения,меняет его мировоззрение.Из застенчивого и необщительного он превращается в обаятельного человека.На лице героя появляется улыбка и он без робости вступает в разговор с женой генерала.
Случайность стала для Рябовича значительным событием и перевернула его взгляд на самого себя. В его душе поселяется влюбленность к воображаемой женщине, и ко всей жизни. У скромного штабс- капитана родилась надежда. Надежда, позволяющая верить в лучшее будущее, в исполнение желаний. Надежда становится стимулом двигаться вперед и мотивирует веру в себя.

Нормальное стремление мальчишек убежать туда, где согласно книгам Майн Рида - «когда стадо бизонов бежит через пампасы, то дрожит земля, а в это время мустанги, испугавшись, брыкаются и ржут». Главное, что они уже выбрали себе настоящие индейские имена. Чечевицын - «Монтигомо, Ястребиный Коготь, вождь непобедимых» и Володя - "бледнолицый брат мой". Полдела уже сделано…
Дальше надо «сначала в Пермь... оттуда в Тюмень... потом Томск... потом... потом... в Камчатку... Отсюда самоеды перевезут на лодках через Берингов пролив... Вот тебе и Америка... Тут много пушных зверей». В принципе маршрут правильный. А для дороги у них всё готово – «пистолет, два ножа, сухари, увеличительное стекло для добывания огня, компас и четыре рубля денег». Перспективы заманчивые - «Лишь бы в Америку попасть, а Калифорния не за горами. Добывать же себе пропитание можно охотой и грабежом». Добрые мальчики, второклассники.
Мне очень понравилось, что сёстры Володи не выдали мальчишек взрослым. Конечно, здесь присутствовал и шкурный интерес – «Володя привезет нам из Америки золота и слоновой кости».
Правда, в самый ответственный момент Володя отказался ехать, сославшись на то, что ему маму жалко. Но Чечевицын потребовал у него свои пистоны, и Володя, расплакавшись, заявил, что тогда поедет…
Почти в 100% подобных побегов мальчишек снимают с поезда, или ловят, когда они не успевают далеко отъехать. Вот и у Чехова их «задержали в городе, в Гостином дворе (там они ходили и всё спрашивали, где продается порох)». Ничего, с возрастом у большинства мальчиков это проходит… Но некоторые продолжают и во взрослом возрасте убегают в поисках приключений в горы, в дальние походы, в кругосветки и т.д. и т.п.
Фраза – «И этот худенький смуглый мальчик со щетинистыми волосами и веснушками казался девочкам необыкновенным, замечательным. Это был герой, решительный, неустрашимый человек, и рычал он так, что, стоя за дверями, в самом деле можно было подумать, что это тигр или лев».
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 257

Рассказ Чехова о встрече двух старинных приятелей, старого актёра амплуа «благородный отец» и газетчика в буфете театра. А можно сказать, что это встреча двух собутыльников, потому что на протяжении всей беседы они выпивают – «тут нашему брату актеру скидка, почти полцены - не хочешь, так выпьешь». И как водится, обсуждают театральную действительность. Точнее, благородный отец критикует всё и вся, а газетчик пытается заступиться. Только старому актёру всё не нравится, все играют плохо, ни актёров, ни актрис хороших не осталось, антрепренеров достойных, чтобы держали труппу «в ежовых рукавицах», тоже нет.
«Если, по-твоему, всё это артисты, то я не знаю, как и говорить с тобой. Разве это актеры? Самые настоящие посредственности! Шарж, утрировка, нытье и больше ничего! Я бы их всех, ежели бы моя власть, к театру на пушечный выстрел не подпускал! Так они мою душу воротят, что на дуэль готов их вызвать!»
Камня на камне он не оставляет от всех, названных газетчиком артистов, оскорбительно называя их посредственностями. «В наше же, брат, время Гамлета всякий актер играл... Помню, в Смоленске покойник суфлер Васька по болезни актера взялся герцога Ришелье играть... Мы серьезно на искусство глядели, не то что нынешние... Трудились мы...» Можно сослаться на возраст актёра, сказать, что есть такие персонажи, у которых раньше все играли замечательно, а нынешние никуда не годятся. Но думаю, что это свойство неудачников – видеть только плохое, быть всем недовольным.
Сильно мне это напоминает критику на страницах livelib.ru- «Толстой - хороший хроникер. Мыслитель. Но не писатель». «И что хорошего люди находя в классике? Классику надо читать, классику надо чтить, классика лучше современной литературы. И чем же? Ни красивых эпитетов, ни утонченных описаний, ни изюминки, ни перчинки, все абсолютно пресное, безликое, до неприличия банальное, и до дыр заезженное». «Анна самая обычная эмоционально- истеричная особа с суицидальными наклонностями. Читать думаю не стоит». «У Толстого как всегда каша, даже последнюю главу и то пишет не про главную героиню, а чувака из массовки. Если уж пишешь про кого-то, то и пиши о нем, но бабло же важнее». «Читать было скучно, персонажи раздражали своей глупостью, своими поступками. Немного поразмыслив я поняла, что этот роман просто морально устарел». «Половину книги как минимум можно вырезать, и это никак на историю не повлияет. Все эти бесконечные рассуждения автора о смысле жизни ничего в себе не несут. Это всё больше бла бла бла, которое представляет ценность в первую очередь для автора, где-то в личном дневнике».
Вот такая критика про всемирно признанный роман… Казалось бы при чем тут Чехов?!!
Фраза - «Да... Погубили русское искусство! Например, московская Федотова или Ермолова... Юбилеи справляют, а что они путного сделали для искусства? Что? Вкус у публики испортили только!»
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 239