Степь

Да, именно так, этот рассказ можно считать версией "Злого мальчика", изложенной под несколько иным углом зрения. Ситуация ровно та же - восьмилетний мальчик становится свидетелем поцелуя. Разница только в том, что в рассказе 1883 года целовалась сестра главного героя со своим молодым человеком, а в варианте-1887 это делают брат и гувернантка рассказчика.

А вот реакция свидетеля "непотребства" в обоих случаях оказывается одинаковой - и Коля, и Петя, став обладателями столь ценного знания, предпочитают заняться шантажом. Однако, проявляется у них это по разному, Коля из "Злого мальчика" оказывается откровенным стяжателем, беззастенчиво обогащаясь за счет своих жертв, Петя же - натура более сложная и противоречивая.

Да и ситуация в Петином случае развивается несколько иначе, брат Саша не проявил страха перед разоблачением, поэтому вся энергия деятельности юного шантажиста обрушилась на гувернантку. И Петей руководили не меркантильные соображения, он ничего материального не требовал, но он оказался даже более жестоким, чем Коля, он изощренно издевался над юной девушкой, наслаждаясь своей властью над ней

Рассказчик, уже будучи взрослым, вспоминая свои проделки, называет себя свиненком, но это он слишком снисходителен к себе - он был настоящим извергом и садистом. К сожалению, дети часто бывают неоправданно жестоки и к своим сверстникам, и к взрослым тоже. Мне даже кажется, что люди, проявляющие неоправданную жестокость во взрослом состоянии, в какой-то степени так и остались детьми, вот такими, ревнивыми до чужого успеха, Колями и Петями.

Но, в отличие от "Злого мальчика" в "Зиночке" более полно раскрывается еще один аспект - ненависть к измывающемуся шантажисту. В первом рассказе было помянуто об удовольствии, которое получили Анна и Иван Иванович, отодрав Колю за уши, во втором, несмотря на то, что рассказчиком является Петя, более подробно и детально описываются чувства, через которые прошла бедная Зиночка.

О первой любви до Антона Павловича говаривали многие, от Пушкина до Тургенева, а вот Чехов завел речь о первой ненависти, которая "так же не забывается, как и любовь…"

"Фокусник" Чехов писал брату Александру о «Счастье»: «В сущности белиберда. Нравится читателю в силу оптического обмана. Весь фокус в вставочных орнаментах вроде овец и в отделке отдельных строк. Можно писать о кофейной гуще и удивить читателя путём фокусов».

В рассказе явно прослеживаются две чёткие параллели: мысли (а также чувства) людей и овец. Всегда ли есть между ними разница? Наивные рассуждения и бессмысленные думы героев вполне соответствуют окружающему их фону – силуэтам не спавших овец, которые «стояли и, опустив головы, о чём-то думали. Их мысли, длительные, тягучие, вызываемые представлениями только о широкой степи и небе, о днях и ночах, вероятно, поражали и угнетали их самих до бесчувствия». А два пастуха (80-летний старик и молодой парень) с господским объездчиком размышляли в ночной степи о мифических кладах и счастье: «Есть счастье, а что с него толку, если оно в земле зарыто? Так и пропадает добро задаром, без всякой пользы, как полова или овечий помёт!». Старый пастух признался, что он сам раз десять напрасно искал счастья, причём якобы на настоящих местах искал, но попадал лишь на заговорённые клады. Более того, и отец его искал, и брат искал – «ни шута не находили, так и умерли без счастья»... Старик со своими "овечьими мыслями" о счастье в виде кладов, зарытых где-то в земле, не сумел ответить на вопрос молодого Саньки, что же он будет делать с кладом, если найдет его: «За всю жизнь этот вопрос представлялся ему в это утро, вероятно, впервые, а судя по выражению лица, легкомысленному и безразличному, не казался ему важным и достойным размышления».

Сопоставление людей и овец достигает своего пика в финале рассказа: «Старик и Санька разошлись и стали по краям отары. Оба стояли, как столбы, не шевелясь, глядя в землю и думая… Овцы тоже думали...».

Животная сторона двойственной человеческой натуры часто поражала Чехова. Но всё же он считал, что далеко не всегда жизнь людей является такой беспросветной, унылой и похожей на овечью. Ведь, как отмечает в рассказе автор, с определённой высоты становится «видно, что на этом свете, кроме молчаливой степи и вековых курганов, есть другая жизнь, которой нет дела до зарытого счастья и овечьих мыслей». И, наверное, пока существует эта «другая жизнь», в корне отличающаяся от жизни животного, у каждого человека сохраняется шанс познать её и отыскать источник счастья внутри себя (а не в земле!), разорвав заколдованный круг "овечьего" жизненного сценария.

Представление Чехова о счастье, на мой взгляд, близко к определению Эриха Фромма: «Счастье – не какой-то божий дар, а достижение, какого человек добивается своей внутренней плодотворностью». А духовная деятельность (как труд души), по мнению Антона Павловича, – это именно то, «что отличает человека от животного и составляет единственное, ради чего стоит жить».

Вполне возможно, что посвящение рассказа литератору Я.П.Полонскому было со стороны Чехова не только ответным жестом вежливости, но ещё и указанием на созданную в «Счастье» некую вариацию сюжета стихотворного очерка его старшего современника - «В степи», где ставился вопрос о возможности сближения взглядов на счастье поэта-интеллигента и крестьянина. В очерке Полонского образованный поэт на просьбу мужика помочь ему найти в степи клад ответил таким советом: «Клад у тебя под рукой, только засей свою пашню». Но крестьянин иносказания не понял…

Кроме того, Чехов позаимствовал у В.Г.Короленко (чей рассказ он назвал «хорошей музыкальной композицией») необычную манеру повествования – переплетение и взаимное отражение двух тем: жизни природы, очеловечиваемой за счёт умело подобранных олицетворений, и жизни человеческой души. Соединяясь вместе, упомянутые темы дают ощущение музыкального единства произведения. Чехов же по-своему воспользовался этим творческим открытием, написав собственные версии жанра «музыкального рассказа», – рассказ «Счастье» и повесть «Степь».

В те времена поиски новых возможностей более полного отражения жизни активизировали процессы взаимного обогащения разных видов искусств. Литература и живопись, оказывая влияние друг на друга, тяготели и к музыкальности. Чехов считал, что художественное описание «должно быть прежде всего картинно», но в то же время оно призвано «сообщить читателю то или другое настроение, как музыка в мелодекламации». Кстати, Левитан, прочитав «Счастье», был поражён Чеховым как художником-пейзажистом.

Будучи совершенно самостоятельным произведением, «Счастье» послужило своеобразной пробой пера для работы над повестью «Степь». Если «Степь» Чехов называл «степной энциклопедией», то «Счастье» - «степным субботником» и «quasi симфонией».

Чехов заслуженно считается одним из главных специалистов по человеческой психологии среди писателей, не только русской, но и мировой литературы. Конечно же, это так, и галерея созданных им образов, всех без исключения - крайне достоверных, поражает своей глобальностью и многообразием.

И вдруг, вот этот рассказ, который у нас по традиции относится к детской литературе. Ну, должен же был классик что-то написать для детей. Так вот, среди того немного в его творчестве, что попадает под этот формат, "Каштанке" как раз и место. Абсолютно правильное решение - отличный рассказ для детей, пусть читают и приобщаются к русской классической литературе. Говорю это на полном серьезе, а то перечитал только что написанное, и сам уловил какой-то легкий налет иронии.

Говорю без всякой иронии - рассказ действительно детский. Подрастающее поколение найдет здесь увлекательное повествование о судьбе смышленой собаки, проникнется переживаниями страдной животинки, порадуется за неё, когда наступит такой хороший и счастливый финал. Хотя, знаете, я вспоминаю свои первые - детские - впечатления, так мне было очень даже грустно. Знаете почему? Мне было ужасно жаль мистера Жоржа. Он так хорошо отнесся к Каштанке, заботился о ней, дрессировал без всякой строгости, сделал из неё артистку, а она предала его и безоглядно умчалась к старым хозяевам, которые относились к ней, когда она жила у них, намного хуже - шутки садистские себе позволяли, табак тот же. Вот и запомнил я ярче всего одинокую фигуру брошенного клоуна и печаль в его глазах.

Известно, что подарил эту историю Чехову родоначальник большой цирковой династии - клоун и дрессировщик Владимир Дуров, по его словам, нечто подобное случилось с ним самим. Антон Павлович блестяще использовал доставшийся ему материал, выступив знатоком не только человеческих душ, но еще и собачьих. Ведь, повесть хотя и написана от третьего лица, но описывает мир именно в собачьем видении. И именно "Каштанку" я вспомнил, когда уже в годы перестройки впервые открыл только что изданную тогда повесть Булгакова "Собачье сердце". Описание видения мира Шариком было так похоже на опыт Каштанки.

Но рассказ не только для детей, еще в большей степени он для взрослых. Используя прием антропоморфизма, Чехов поднимает вопросы о биологической обусловленности такого явления, как привязанность. Привязанность и верность вещи разные; верность - явление совершенно сознательное, привязанность же, управляется инстинктами. По большому счету, такое понятие как "собачья верность", означает инстинктивно обусловленную жесткую привязанность. Этому явлению есть название - импринтинг.

И такое впечатление, что Чехов, как тонкий психолог задает читателям вопрос: а какую роль в жизни человека играет такого рода привязанность? Он предлагает разобраться в себе, ведь, такие понятия как любовь, верность, ответственность стоят так близко с привязанностью, и иногда очень трудно определить, что двигает человеком в том или ином случае - осознанные проявления принадлежащих ему чувств или слепая животная привязанность. И не является ли человек во многих случаях всего лишь Каштанкой, радостно виляющей хвостом?

Почему-то мне всегда казалось, что "Каштанку" я уже читала. Поэтому я решила прочитать рассказ ещё раз, чтобы освежить в памяти сюжет, но по ходу чтения поняла, что нет, ничего подобного я не помню. Скорее всего это была одна из тех книг, на чтении которой настаивали взрослые в моём детстве, а я, разумеется, сопротивлялась, поскольку чтение, которое тебе навязывают, всегда вызывает протест.
Хороший рассказ, но едва ли он для детей. Ребёнка может заинтересовать образ симпатичной собачки, а ещё неожиданный (для ребёнка уж точно) сюжетный поворот в финале. Но вряд ли он сможет оценить чудесный слог Чехова и его тонкий юмор. Здесь юмор вот именно что тонкий: это не привычная его сатира, и проявляется он в искажениях церковных текстов, которые вошли в обиход у забулдыги Луки Александрыча; кличках цирковых питомцев Mr. Жоржа; самом фокусе повествования - несмотря на то, что оно идёт от третьего лица, фактически читатель видит мир и события глазами Каштанки, и здесь тоже много забавного, чего только стоит описание слона с его "толстой рожей с хвостом вместо носа". В общем, слог Чехова даже при отсутствии особенного увлекательного сюжета - это всегда то, почему его стоит читать.
Насколько мне известно, рассказ основан на реальных событиях, о которых автору поведал знаменитый В. Дуров. Так это или нет, но остаётся вопросом, какова была мотивация Чехова: просто пересказать события в своей особой манере или, как это часто у него бывает, прибегнуть к социальной сатире. Поскольку частый герой у Чехова - это тот, кто зачастую находится в подчинении у вышестоящих и молча терпит любое самодурство, то возникает предположение, что такой герой в данном случае - это Каштанка. Она безропотно сносит любое издевательство над собой от хозяина, а хорошее отношение воспринимает довольно равнодушно - ну, повезло, мол. Самое же главное - что терпит она это искренне и даже любя. И если человеческие персонажи у Чехова "терпилы" поневоле, то здесь он показывает следующую ступень: терпеть ещё больше - значит, находиться на уровне животного. Это та ступень, где издевательства уже становятся привычными и даже желанными.
Лука Александрыч и Mr Жорж представляют собой два противоположных мира: первый - это нередко встречающийся у Чехова спивающийся человек из низов, грубый, неотёсанный. Даже ребёнок Луки Александрыча показан как некое его ничуть не облагороженное порождение. К ним Каштанка искренне привязана. Mr Жорж - это мир зарубежный, светский, эфемерный - ведь блистает он лишь на арене цирка. Каштанка к такому "пересмотру ценностей" явно не готова. Возможно, под её образом подразумевается такой привычный для творчества Чехова задавленный, "маленький человек", сжившийся с условиями своего существования на самом глубинном уровне.

Вот только что минул Хэллоуин, сегодня католический День Всех Святых, это такой мистический пуп года, когда по мнению впечатлительных дам и господ происходят разные необъяснимые вещи и возможны всякие контакты с иными сущностями.

В связи с этим я обратился к творчеству Антона Павловича и припомнил, что у него есть рассказ, в котором наш классик высмеивает спиритуалистов, вызывающих духов. "Страшная ночь" он называется, я написал на него рецензию, а потом я припомнил еще один рассказ, касающийся той же темы - "Тайна".

Здесь вообще-то, кроме потехи над вызывающими духов, поднимается и другая тема - невнимания к ближним своим. Вот главный герой рассказа - действительный статский советник Навагин не очень-то интересуется людьми, которые его окружают. Так, столкнувшись с тем, что каждый праздник в книге его гостей расписывается некий Федюков, которого он не знает, советник начинает воображать невесть что - от мести несправедливо уволенных сотрудников до издевательств соблазненных им девиц. Ну, да то что господин Навагин не без греха к делу отношения не имеет.

Потом выяснится, что Федюков - фамилия дьячка местного прихода. А ведь Навагин рассматривал в качестве носителей фамилий только представителей чиновничества, только они для него имели фамилии, а остальные - всякие дьячки, швейцары и прочая обслуга прозывались либо по профессиональной принадлежности, либо по приходскому чину.

Поэтому ему проще было впасть в мистику, чем предположить, что у простого человека тоже может быть фамилия. И он бросается в широкие объятия неизведанного и необъяснимого. Поддавшись на уговоры жены, он вызывает дух Федюкова, и тот таки является и требует "Кайся!" Дальше - больше, увлечение становится навязчивым, в ход идут духи Ганнибала и Наполеона, этим да еще Македонскому с Цезарем больше всего достается от всяких мистически-настроенных полудурков. Правда, Навагин еще и Аскоченского вызывал, наверное, потому что этот, на тот момент свежеумерший, а сегодня окончательно забытый писатель, тогда гремел как автор мистического романа "Асмодей наших дней".

В общем Навагин становится докой в общении с духами и даже пишет трактат собственного сочинения на эту тему "И моё мнение", и в этот золотой момент апогея познания сущности таинственных сторон бытия выясняется кто же таков этот Федюков. Почувствуйте, что называется, себя идиотом. Ну а как иначе, разве же советник Навагин не идиот? Конечно, сам он может считать идиотом экзекутора Кринолинского, которого заразил спиритизмом, да так основательно, что тот отправлял телеграммы: "В ад, казенная палата. Чувствую, что обращаюсь в нечистого духа. Что делать? Ответ уплачен".

Был такой современник автора - критик по фамилии Говоров, так вот оный литератор полагал, что всё творчество Чехова не имеет серьезного содержания, а рассказ "Поцелуй" считал анекдотом, и сожалел, что за него взялся не разбирающийся в психологии, по его - Говорова - мнению, Чехов.

Так вот сейчас как анекдот звучит приведенный говоровский пассаж, потому что в качестве знатока человеческой психологии Чехов в нашей литературе непревзойденный мастер, уровня которого разве только Достоевский достигает (оправдывает фамилию в данном случае :)

Центральное событие рассказа, действительно, анекдотическое - поцелуй в потемках доставшийся другому, есть тут что-то декамероновское. На самом деле, анекдотические ситуации встречаются в нашей жизни чуть ли не каждый день, мы уже научились относится к ним с иронией. Вот в том-то и дело - как относиться, а штабс-капитан Рябович принял всё всерьез.

Этому герою автор так и не дает имени, он до последних страниц остается просто Рябовичем, и это неспроста. Думаю, так Чехов хотел подчеркнуть характеристику этого человека, который сам о себе отзывается: «Я самый робкий, самый скромный и самый бесцветный офицер во всей бригаде!», а какой словесный портрет дает ему автор: «…маленький, сутуловатый офицер, в очках и с бакенами, как у рыси».

Автор рисует перед нами неуверенного, неразговорчивого, крайне закомплексованного человека, с очень низким уровнем самооценки. Он очень слабо владеет коммуникативными навыками, еще более-менее способен держать себя в компании, но совершенно беспомощен при выстраивании личных взаимоотношений.

В таких условиях его внутренняя потребность в эмоциональном общении, в выражении и обмене чувствами, достигает очень высокого уровня, ведь, все это не находит выхода, тот случай, который попадает в некотором смысле под определение "в тихом омуте черти водятся". Таким чертом для Рябовича стала его потребность в любви, которой нужен был хотя бы какой-нибудь импульс.

Этим импульсом стал поцелуй, предназначавшийся другому, но этого было достаточно, чтобы штабс-капитан физически пережил неведомое ему досель чувство нежного прикосновения, тайны и доверительности. Это пронзило его и оглушило, этот опыт оказался самым сокрушающим во всей его серой и неинтересной жизни. Он не был девственником, участвовал в офицерских гулянках, где не было дефицита в общении с доступными женщинами, но это был грубый эрзац той близости, в которой нуждался Рябович, а он хотел настоящего и неподдельного.

И вот, "чужой" поцелуй позволил ему хоть что-то украдкой почувствовать, но на этом всё и оборвалось, а так хотелось продолжения. И тогда фантазия Рябовича проявила себя в полной мере, чем скуднее реальная эмоциональная жизнь человека, тем, как правило, богаче его внутренний фантазийный эмоциональный мир. Так сладко было пойти на поводу мнящихся мыслей и образов, так заманчиво было думать об этом, представлять варианты развития его взаимоотношений с прекрасной незнакомкой. Он ушел в этот прекрасный внутренний мир, не замечая и не обращая внимания на совершенно очевидные вещи, которые призывали его опомниться и протрезветь. Но воображение тоже может обладать наркотическими свойствами.

Эти три месяца стали самым счастливым временем в жизни Рябовича, но конец, а вместе с ним и фрустрация, были неизбежны. Просто ему, такому погруженному в себя и реагирующему на мощные импульсы, было нужно новое потрясение. Им стала ночная поездка в дом, "разбивший его сердце". Ведь, Рябович был не дурак, умом он понимал всю бесперспективность своих мечтаний, но ему нужен ушат холодной воды, чтобы наваждение прошло.

Кстати, Чехов пощадил своего героя, потому что вся его внутренняя тайная жизнь известна только читателю, которому подана с чеховской деликатностью, и читатель понимает героя и даже сочувствует ему.
Есть в рассказе место, где Рябович пытается рассказать о поцелуе Лобытко и Мерзлякову, но благоразумно умалчивает о своей реакции на него, дескать, так, был у меня случай. А когда они предполагают, что он имел дело с психопаткой, трусливо с ними соглашается. Такие закомплексованные люди больше всего бояться быть смешными и инстинктивно чувствуют, что может выставить их в таком свете. А, если бы автор придумал ход, в результате которого все фантазии Рябовича стали бы известны тем же сослуживцам, вот это был бы, в самом деле, анекдот, потому что, уж, они бы не упустили случая всласть насмеяться над смешным человеком.

При чтении рассказа у меня возникли ассоциации с недавно обсуждаемой чеховской «Шуточкой». Только в «Поцелуе», в отличие от «Шуточки», оторванность от реальности и погружение в иллюзии были свойственны не самому шутнику, а объекту шутки – поручику Рябовичу, подвернувшемуся шутнице совершенно неожиданно.

Случайный поцелуй таинственной незнакомки попадает на благодатную почву, обильно удобренную одиночеством, жаждой любви и страсти, способностью к рефлексии и чрезмерной склонностью к фантазиям. И тут же в активную работу включается разыгравшееся воображение героя-мечтателя… Причём не только замеченное Рябовичем отвращение отскочившей от него после поцелуя обознавшейся женщины, но также прекрасно увиденные поручиком фальшь и неискренность всего негостеприимного семейства Раббеков совсем его не смущают. "Психическая слепота" ? Понимая, что серьёзно воспринимать историю с поцелуем глупо, он машет рукой на логику и отдаётся мечтам. Бесцветный прежде мир оказывается в глазах влюблённого Рябовича раскрашенным яркими красками. В течение трёх месяцев он живёт этим поцелуем. А после участия в донжуанских набегах офицеров даже чувствует себя виноватым и мысленно просит у воображаемой возлюбленной прощения… Но затем, вернувшись в те места, где произошло столь значимое событие, герой вдруг видит свои прежние надежды в ясном свете и разочаровывается. Не сумев войти в одну реку дважды, он переживает крушение иллюзий - и всё возвращается на круги своя. Мир теряет краски, а существование, показавшееся ему теперь непонятной и бесцельной шуткой, – смысл.

Да, мечта, конечно, достойна иметь место в жизни человека, но она, наверное, не должна вытеснять собой саму жизнь и полностью уводить от реальности в мир призрачных грёз. Финал открыт... И хочется верить, что герой-романтик сумеет сделать решительный шаг из тихой гавани расплывчатых вымыслов в бурлящую гущу живой жизни.

Трудно пройти мимо рассказа Антона Павловича с таким многообещающим названием. Счастье, о котором размышляют герои. Счастье, к которому все стремятся так или иначе, и старик-пастух восьмидесяти лет, и молодой парень-пастух. Счастье, которого как бы нет, никто его не видит и не понимает.

По существу, в рассказе ничего не происходит.

На фоне такого колоритного сеттинга старик рассказывает историю некоего Ефима Жмени, от которого всем был только вред. Казалось, причем здесь счастье? При том, что этот Жменя по слухам знал, где зарыты клады. Чем не счастье, откопать клад и вмиг разбогатеть? Если бы всё было так просто...

Можно ли вот так взять и неожиданно найти счастье, не сильно над этим потрудившись? Прослеживается противопоставление старости и молодости.

«Старик и Санька разошлись и стали по краям отары. Оба стояли, как столбы, не шевелясь, глядя в землю и думая. Первого не отпускали мысли о счастье, второй же думал о том, что говорилось ночью; интересовало его не самое счастье, которое было ему не нужно и непонятно, а фантастичность и сказочность человеческого счастья» .

Что делать с неожиданно свалившимся счастьем (предположим, оно вдруг свалилось) не знают, по сути, оба. Старик даже не задумывался над вопросом, что будет, если он отыщет клад. Старый и молодой разобщены, каждый думает о своём, они не разговаривают (хотя им было бы что обсудить).

Напрашивается вывод: над счастьем надо трудиться, только так можно его обрести. А закопанный кем-то клад – это чужое счастье, не твоё. Но, мне кажется, это слишком простое объяснение. Есть в самой истории с кладами какая-то глубинная несправедливость, присущая жизни.

Вот, например, такая фраза: «только отсюда и видно, что на этом свете, кроме молчаливой степи и вековых курганов, есть другая жизнь, которой нет дела до зарытого счастья и овечьих мыслей». Что-то не так в общем укладе жизни, где кто-то прячет клады, а другие мечтают о том, чтобы их откопать, не понимая, зачем им это нужно. И разве можно закопать, похоронить настоящее счастье?

Клад в этом контексте может быть гибкой метафорой.

Последняя фраза блестящая:

Так и над рассказом хорошо бы подольше подумать, чтобы открылись зарытые в нем смыслы.

Отражение русского менталитета?.. Нет, конечно же. Хочется верить, что нет. Но отчего в таком случае именно этот рассказ Чехова настойчиво пихают в школьную программу? Оттого, что рассказ как бы для детей (ага, щас!)? Оттого, что «про животных»? О том, что якобы (как нам объясняли в школе) он – о верности, блин, «истинным хозяевам»?.. Мне искренне нравится эта проклятая «Каштанка», но так же искренне я ее ненавижу. В ней Чехов изобразил рабское мышление, которое пытаются стыдливо прикрыть преданностью. Преданность – отличное качество, но оно должно базироваться на хорошем отношении. Если вас, простите, бьют, всячески вас ущемляют, оскорбляют, а вы свободу от угнетения воспринимаете, как что-то неправильное, готовы в первую же минуту бежать к своему мучителю, ибо у вас «преданность»… Это, простите, не преданность. Это стокгольмский синдром.

Упомянутая уже Каштанка – существо забитое, неприспособленное к нормальной жизни. Ей тоже нравится ласка, и она принимает доброту, оказавшись волей судьбы у нового хозяина. Но старый хозяин, с его издевательствами, оказывается ей дороже.

А какая «поучительная» история, не так ли? Только вот о чем она может рассказать детям? Что можно издеваться над животными, а они все равно будут терпеть и верность хранить (так что можно особо себя не ограничивать)? Что «бьет – значит любит»? Что «свое» злое лучше чужого «доброго»? Что лучше терпеть издевательства, но зато с «любимым»? А жизнь с нелюбимым, но нежным и заботливым – это фу-фу-фу? Нет, честно, что было в головах у тех, кто решил давать это несчастным детям, у которых ценности еще не устоялись?

Сам Чехов, который терпеть не мог всяческие унижения и издевательства, ибо в своем детстве натерпелся, уж точно не писал этот рассказ со «скрепными» мыслями. Скорее уж «Каштанка» об униженности наших людей, которые имели право только любить своего императора, терпеть бесконечные унижения от власти и при этом молчать – свободу мнений-то еще не ввели. Чернь-то без сожаления топтали конями, разгоняли «голодные бунты», вспомните хоть, как у нас появилась первая конституция, как нужно было тряхнуть эту власть, чтобы она в кои-то веки расщедрилась. Хочется верить, что однажды этот рассказ перестанет быть актуальным. А то силен «испанский стыд» от образа Каштанки, которая так легко предает все хорошее новое во имя привычного отвратительного.

Встречал мнения, в том числе и здесь, что это скучное произведение. Лично я с такого рода оценками совсем не согласен. В подтверждение этому дважды читал эту повесть. Но чтобы проявить интерес к ней, надо, конечно, в произведение вчитаться.

Оно написано явно не для трансляции другим мощного драйва. Цель этой повести другая. На первом месте стоит очень подробное описание природных пейзажей южнороссийских степей. Наверное примерно подобные картины наблюдал и сам Чехов, в юности отправляясь из Таганрога в Москву. Кажется тогда еще не была построена железная дорога на юг страны или она только строилась, поэтому неспешное путешествие в экипаже и тем более на телеге, как описал это сам Чехов в повести, занимало много дней.

Чтобы взгляд на природу был свежим и непосредственным, главным героем здесь является мальчик, впервые отправляющийся из своего дома в относительно далёкое путешествие, длящееся два дня (по сюжету, место назначения - соседний город), для которого путешествие - это совершенно новая запоминающаяся страница его жизни, широко открывающая перед ним мир природной красоты, который до этого был ему совершенно незнаком.

Чехов мастерски описывает перемену степных пейзажей. Знойную равнинную степь, затем разразившуюся грозу и преобразившийся впоследствии пейзаж, когда растения, наполненные влагой и освещённые ярким солнцем удивительно преобразуют картину окружающей природы.

Хотя, как мы знаем, "литературная специализация" Чехова - произведения, посвящённые общественной тематике, включая множество юмористических текстов, в этой повести он проявил себя как мастер, способный красочно и глубоко представлять красоту пейзажей, не хуже таких корифеев этого жанра как Л. Толстой и И. Тургенев.