The Faces

Короткая страшная история с неоднозначным хэппи-эндом, который, однако, как-то уж слишком легко наступил. Написано очень метафорично, иногда это работает и "круто, во даёт", иногда будто бы не к месту и непонятно, зачем было всё это городить. Но зато эта повесть, наверное, лучшее из встречавшихся мне в художественной литературе описание шизофренического расстройства: совершенно не романтическое (наконец-то), страшное и при этом затягивающее. Такие тексты в мире, где депрессии предлагают лечить святой водой и деторождением (если думаете, что так бывает только в России, то нет, не только), нужны и важны.

- у Лизе, насколько я могу судить (я не спец, но матчасть читал), характерные для шизофренических расстройств функциональные (слышит слова, которых собеседник не произносил, наряду с произнесёнными; распознаёт речь в шуме труб) и истинные комплексные галлюцинации (зрительно-слуховые и т. д.,  про которые она думает, что это "по правде").
Это очень тяжелые состояния, из которых и сейчас вряд ли вытащат за три месяца, а уж в 1968-м... Впрочем, повторюсь, хэппи-энд неоднозначный, но если углубляться дальше, придётся спойлерить, а не хочется.

Тове Дитлевсен (1917—1976) –  писательница и поэтесса из Дании, известная прежде всего своей автобиографической «Копенгагенской трилогией», в которую вошли три небольших романа: «Детство» (1967), «Юность» (1967) и «Зависимость» (1971).
Эту трилогию я прочитала года три назад, и она поразила меня своей искренностью и, не побоюсь этого слова, чистотой. Особенно первая часть – «Детство». Последнюю часть трилогии («Зависимость») было тяжеловато читать. Нет, написано прекрасно, но тема наркотической зависимости тяжело укладывалась в сознании в первую очередь с психологической точки зрения.
Ну а «Лица» – это вообще что-то запредельное! (При том, что повесть только отчасти автобиографична.) Почти весь текст – это откровенный и красочный рассказ главной героини (по книге – известной детской писательницы Лизе Мундус) об обострении своей душевной болезни и лечении в психиатрической больнице.
Не знаю, для чего это было написано. Наверное, как пособие для психиатров, изучающих галлюцинации и голоса в головах  своих пациентов.
Мне читать это всё было тягостно и страшно. И ещё несколько дней после я находилась под впечатлением.
Короче, людям впечатлительным читать «Лица» никак не рекомендую.
Прочтите лучше «Копенгагенскую трилогию», если вы её ещё не читали.

Мы наблюдаем за писательницей, жизнь которой не складывается, она начинает слышать голоса и отъезжать в оздоровительно учреждение.

В этот раз повествование идет от третьего лица. Писательница — Тове рассказывает о другой писательнице — Лизе. И я первые несколько глав думаю:

Ну зачем Тове взяла эту Лизе? Ну все же ясно. Я читала “Копенгагенскую трилогию”, я понимаю что эта история тоже про Тове.

Вот, даже имена созвучны. Няню в трилогии зовут Яббе, в “Лицах” — Гитте. Реальную дочь Тове зовут Хелле, а дочь героини в “Лицах” Ханне. Доктор Йёргенсен вообще ничего не изменил между книгами, даже фамилии. В “Лицах” присутствуют те же воспоминания о детстве, что и в “Детстве”. Та же соседка Рапунцель и картина с женой моряка.

Почему же тогда Тове Дитлевсен делает вид, что слышала голоса, пыталась суициднуться и попала в больничку не а она, а Лизе Мундус? Тове, мы же с тобой не чужие друг другу люди. Я всё пойму. Может лучше, чем кто либо другой.

Мне хочется разобраться и я читаю все въедливее.

Поражаюсь, тому как Тове передает состояние паранойи, ощущение полного недоверия всем и всему. Одна сцена, в которой Лизе вглядывается в лицо подруги, пытаясь уловить на нем что-то, что подскажет можно ли ей доверять, не заодно ли она с теми другими, “желающими ей смерти”, показывает больше, чем можно сказать десятками книг о ментальных болезнях.

Название книги говорит о центральном образе. Лизе/Тове много рассуждает о лицах людей и своем собственном. Судя по всему писательница поднимает тему несоответствия внешнего образа и внутреннего состояния. Как в целом, в обществе, так и для главной героини конкретно. Но, если честно, мне это неинтересно. Эта метафора кажется мне чересчур простой и, прямо говоря, не возбуждает.

А вот что действительно сексуально: Тове снова опередила свое время.

Сам факт, что сейчас, в 2021-ом году, когда автофикшн стал популярен, мы читаем Тове, рожденную в (на минуточку!) 1917-ом, уже об этом говорит. Но в “Лицах” Тове еще и поднимает невероятно актуальную в наше время тему (я писала этот отзыв в 2021, да).

Ее героиня сходит с ума размышляя, помимо прочего, о невероятной узости своих суждений. Проще говоря, из-за того, что не вписывается в “повесточку”. Не успевает за меняющимся миром и не понимает о чем говорит молодежь.

Да, я знаю. Мир всегда меняется и такие люди есть вообще всегда. Но Тове конкретизирует:

расизм, колониализм, капитализм, критика моногамии, военные конфликты.

Лизе мало беспокоят бедные дети испанских шахтеров и война во Вьетнаме. Она с осторожностью смотрит на вошедшие в моду открытые отношения. Она чувствует, что ее взгляды где-то даже расистские и националистические. Какая-то часть Лизе хочет измениться, хочет понять то, что понимает молодежь и чем теперь живет. Но другая часть хочет просто быть такой, какая уж есть.

Это только одна из попыток Лизе найти баланс между собой истинной и лучшей версией себя (а книга-то крошечная! как она там всё уместила?). Лизе не позволяет самой себе быть той, кто она есть: не заниматься домашним хозяйством, не любить горничную как родную дочь (сколько бы добра та ей не сделала), писать банальные (на чей-то взгляд) книги, вообще говорить то, что хочется сказать, а не то, что другие хотят от тебя услышать. И в том числе поэтому Лизе сходит с ума.

Казалось бы, ну скажи ты эти мысли прямо. Мысли же дельные. Но Тове умеет в автофикшн как никто другой. Честное слово, она боженька автобио-письма.

“Лица” — это не мемуары и каждый элемент повествования работает именно на повествование, а не на создание образа Тове Дитлевсен в глазах читателя. Рассказывая о себе Тове лишена самолюбования.

По всем канонам жанра она использует “двойника” как призму, через которую читатель смотрит на проблему. И вот уже главной становится проблема, а не личность писательницы. Не важно, под словом “писательница” понимается сама Тове Дитлевсен или ее героиня Лизе Мундус.

Тове пишет книгу от третьего лица с той же логикой. Показать сумасшествие “объективно”, если это вообще возможно, не получится в мемуарах. С этого угла обзор заслонит сама писательница. Но наблюдая за Лизе со стороны, и зная ее мысли и чувства, мы можем рассмотреть сумасшествие во всех деталях.

Читатель наблюдает две действительности сразу: ту, в которой живет Лизе, и ту, в которой живут все остальные. До самой последней строчки обе эти реальности длятся и читатель остается с ощущением, что все они существуют.

"Лица" Тове Дитлевсен — снова поэтичная, снова тонкая, снова лаконичная и одновременно переполненная смыслами работа. Кружево текста Тове завораживает, мне хочется рассматривать его в деталях. С нетерпением жду следующую книгу, уже анонсированную издательством. И советую каждому, кто еще этого не сделал, открыть для себя прозу датской писательницы.

Тове Дитлевсен — уникальная датская писательница и поэтесса, которую российский читатель знает благодаря издательству No Kidding Press — пару лет назад на русском вышла ее знаменитая и нашумевшая автобиографичная копенгагенская трилогия.
В «Лицах», также отчасти автобиографичных, Дитлевсен продолжает смело (на дворе 1960-е!) и откровенно исследовать женскую душу. Ее героиня, известная детская писательница Лизе Мундус, мать троих детей, попадает в лечебницу после попытки самоубийства. В лечебнице Лизе преследуют голоса и лица, и уже сложно отделить реальность от безумия, как и понять, сошел ли ты с ума или все еще держишься.

Коротенько о сюжете: Лизе - успешная писательница, словившая писательский блок. У нее в целом все нормально - трое детей, муж, домработница. Только вот новые книги не пишутся, с детьми что-то непонятное, а муж вообще какой-то мутный - какие-то там у него любовницы, и, кажется, он спит еще и с домработницей, и, кажется, домработница спит еще и со старшим сыном. И там какие-то странные взаимоотношения внутри семьи происходят, и там вроде кто-то фоном употребляет какие-то вещества, и куда-то там кто-то на митинги и демонстрации ходит, и какие-то там вроде открытые отношения... Чувствуете вайбы горизонтально-ориентированной твиттерской коммунны из современности? А вот нифига! Книга написана в 1968 году.

И вот этот муж-недотыкомка приходит к Лизе весь такой в расстроенных чувствах, потому что его текущая любовница покончила с собой. И ему, мужу, от этого грустно. Лизе от этого, что характерно, ни жарко ни холодно. И если на этом моменте вы решили, что у нас ща тут будет психологическая проза про измены и любовь, то как же вы ошибались! Вот это все - отношенческое - совершенно не важно. Вообще весь сюжет, все кружавчики и орнаменты вокруг, все обстоятельства и решения - не важны. Важно то, что после драматического признания Лизе отправляется в ванную комнату, и в шепоте водосточных труб начинает слышать ГОЛОСА.

Соседи снизу хотят убить слепую бабку, чтобы завладеть ее квартирой. Твой собственный муж на пару с домработницей хочет загазлайтить тебя до такой степени, чтобы ты сама выпила всю пачку своих таблеток для сна и отправилась в мир иной по примеру любовницы. И муж твой, хохоча, женится на твоей домработнице. Или твоя домработница выйдет замуж за твоего сына, а муж твой женится на твоей же дочери. Да что угодно, но ты лишняя, и тебя хотят убить-убить-убить, и время застывает, и голоса в голове орут, и из розетки тебе подсказывают единственно верный вариант.

Это не будет особым спойлером - потому что в целом самоочевидно. У Лизе на фоне новостей стратует менталочка и Лизе отправляется в психбольницу. Я голосую за параноидную шизофрению, но в книге диагноз нам вроде не говорят. И вот тут-то начинается самое сочное и прекрасное, за что эту книгу читать надо - картина психического расстройства, написанная от лица непосредственного участника. И это - очень хорошо (написано).

Лизе не понимает, что она больна, для нее мир ее паранойи - абсолютно нормальный мир. Да, мой муж хочет жениться на моей дочери. Да, это логично, ведь у меня холодные зубы. А под подушкой у меня спрятан ретранслятор, который мне все это говорит. А из сливной решетки в ванной на меня смотрят мои дети и требуют смириться и разлюбить мир. А вся еда отравлена, и рядом со мной на кровати лежит женщина с головой ослицы, и это нормально, это так нормально. Это - моя новая реальность, и я в ней живу.

А еще - все носят лица. Носят как свитер в катышках, отглаженную белую рубашку или теплое пальто. Дети иногда одалживают поносить лица своей матери, забывают вернуть или возвращают изрисованными фломастером. Лица морщатся и скукоживаются (их же нужно гладить и вешать в шкаф отдохнуть!), лица кого-то прибиты гвоздями, лица кого-то морщатся и сползают. Лица-маски - иллюзорное, накиданное сверху, ложное, сложное - но я-то знаю, но я-то вижу.

Лизе барахтается, Лизе бултыхается, Лизе с переменным успехом то выгребает в реальность, то проваливается снова. И вот эта нормальность глюков, бреда и паранойи - она выписана просто прекрасно. С отстраненностью наблюдателя, но при этом с "ачотакова" непосредственного участника событий. Роман (точнее, не роман, а повесть скорее - книжка коротенечкая) отчасти автобиографический кстати.
Вощем, чо я хочу сказать - эту книгу стоит читать не за сюжет, а именно за вот это густое, темное погружение в чужое сумасшествие.

Концовка (неоднозначная, разумеется), какие-то перипетии сюжета - это все не важно и не интересно. Главное здесь - именно вот это погружение тебя в бездны и пучины чужого безумия. Плюс, написано оно, эхм, оригинально, - язык у Тове Дитлевсен - образный, описательный, но несколько, скажем так, тяжеловесный. Множественные сравнения передаются через разлитое в текст "как", "как будто", "словно", "который" и прочих сопоставлений во имя сопоставлений. И с одной стороны это очень классно читается, как текст, написанный кем-то ментально нестабильным, с другой - глаз постоянно цепляется, и хочется проверить - это в оригинале так, или косяк перевода\редактуры. Примеры в цитате ниже. Но, энивей, написан текст хорошо, образно, тягуче, небанально.

Эх, пора бы какой-то вывод сделать уже) так вот, вывод! Если вы хотите заглянуть в глаза обыденному безумию - читайте. Если от фразы "муж пришел ко мне пожаловаться на смерть любовницы" вам стало тошно - не читайте. Собссно, "Лица" - это такая демо-версия куда более известной "Копенгагенской трилогии", так что если зашло, то смело читайте дальше ее.

"Лица" - это третья книга, прочитанная мной у Тове Дитлевсен, и я очень рада, что в этой книге к автору вновь вернулась поэзия, слегка потерянная ее в "Юности". В "Лицах" мы снова видим целый калейдоскоп мыслей, образов и удивительных метафор - всего того, что нас так восхищало и очаровало в "Детстве". Жизнь сложна, болезнь всепроникающая, порой реальность от кажущегося отличить очень сложно, но в книге есть оптимизм и лица, лица, лица... Чем-то напоминает "Фердидурку" В. Гомбровича, но у него сарказм и абсурд, а у Т. Дитлевсен беззащитность, хрупкость и трагизм. Читать обязательно...ради образов, ради сопричастности, ради Тове...