The Faces

Лизе Мундус, в образе которой очевидно много от самой Тове, – мать троих детей, жена, успешная писательница. Вот только за последние несколько лет не сумела придумать ни одной новой строки, тяготится бытом, тихо ненавидит горничную Гитту, муж изменяет да и сама жизнь опостылела. Лизе не выходит из дома, едва справляется с общением с детьми, а в последнее время настигают параноидальные мысли: муж и Гитта хотят ее убить. Пытаясь убежать от одиночества и отчаяния, Лизе выпивает сразу горсть снотворного и попадает в психиатрическую лечебницу.

Образы лиц, которые можно менять как одежду, целиком или частями, лица, которые не подходят, старятся раньше времени – до жути тревожны. Непригодными и неприглядными оказываются не только чужие лица, но и лицо самой Лизе. Чем сильнее прогрессирует ее расстройство, тем неустойчивее становятся лица-маски вокруг.

Голоса, которые слышит Лизе, становятся рупором всех подавленных страхов, неуверенности в себе, аутоагрессии, разочарования. Лизе сомневается в том, любят ли ее дети, хороши ли написанные ею романы. Отказ от помощи, даже от признания самой себе, что помощь необходима – первая проблема, которую приходится проработать Лизе. И только после этого наступает улучшение. Правда, остается ощущение, что это не излечение, а лишь временный пластырь.

"Лица" Тове Дитлевсен – роман о ментальном расстройстве, о писательстве, об одиночестве и растерянности перед жизнью. Перевод чудесный, текст – метафоричный, суггестивный. Но читать оказалось сложнее, чем "Копенгагенскую трилогию": несмотря на наличие как будто бы счастливой развязки, воспринимается как безысходный. "Трилогия", в которой тоже поднимается множество темных и трудных тем, все-таки оставила более светлое впечатление.

Как это жутко, когда подводит собственный мозг. Когда он конструирует реальность, ничего общего не имеющую с настоящей. Когда в окружающих видит знакомых, плетущих заговор, в который как будто бы вовлечены все вокруг. Когда собственные внутренние обвинения и неуверенности превращаются в якобы их оружие, пища отравлена, а единственной адекватной кажется сумасшедшая. И невольно задаёшься вопросом: а насколько же было реальным, вне рамок её сознания, происходившее с Лизе до больницы?

Писательство ввергло её в пучину, но, кажется, оно же и то единственное, что способно её оттуда достать, придав хоть какой-то смысл всему происходящему.

В какой момент грань между реальностью и фантазией стирается? В какой момент желание верить в невозможное побеждает логику, разум, здравый смысл, опыт, побеждает очевидное и единственно верное. Каким таким хитрым образом устроена наша психика, что иллюзия оказывается ценнее и важнее всего остального? И хватит ли смелости посмотреть правде в глаза? Достаточно ли мужества, чтобы признать – я верила в то, во что хотела верить… Лицо покрывается мелкими трещинами, истончается в пергамент, рассыпается на глазах, превращается в пыль. В пепел. Лица больше нет. Меня нет.

Роман датской писательницы Тове Дитлевсен о том, что у каждого из нас чужое лицо. Например, лицо тех, кем мы бы хотели стать. Лицо как маска, из-под которой выглядывают испуганные глаза настоящего «я».

Лизе писательница. У нее трое детей, муж, который ревнует Лизе к ее успехам и достижениям, а потому целенаправленно и методично изменяет ей. А еще дома у Лизе живет в прислугах девушка Гитте. Гитте обладает над Лизе невероятной властью, говорит что хочет, поучает, контролирует, выговаривает, ругает. Кажется, Лизе не смеет и рта раскрыть без Гитте. А у той порой вырываются такие вещи, о которых Лизе слышать не желает «За Гитте нужно было следить больше, чем за кем-либо еще. Приходилось обрывать некоторые слова — любой ценой, любыми средствами, — прежде чем они успевали слететь с губ». Лизе закрывает окна, дверь, забирается в кровать и пытается уснуть. Не может. Снотворное поможет. Ей просто нужно поспать, еще немного…

О Тове Дитлевсен я знаю давно и давно хочу прочесть ее трилогию об эмоциональной зависимости, но меня останавливает факт трех книг и свои какие-то реакции. Есть у меня подозрение, что от Дитлевсен меня разнесет в клочья, как от бомбы замедленного действия. А «Лица» маленькая книжка, на первый взгляд совершенно безобидная. Кроме того, идея с лицами меня просто покорила. Конечно, в голову сразу приходит ассоциация с масками, заезженная тема, набившая оскомину. Но датская писательница говорит именно о лицах, не о масках. И получается у нее это замечательно! Чужое лицо как попытка повзрослеть. Лицо как иллюзия. Как самообман. Когда твердишь себе «все будет хорошо» или «я смогу», а лицо за доли секунды после этого рассыпается в прах.

Мне было безумно тяжело читать эту маленькую книгу. Не из-за лиц))) Боюсь, если напишу еще хоть слово будет спойлер, а я вовсе не хочу этого. Поэтому просто скажу, что здесь одна из тем, которые мне тяжело даются в принципе. А еще я думаю, что теперь ее трилогия будет для меня такой ерундой по сравнению с «Лицами». В общем, хватит уже откладывать. Пишет она превосходно. Мне совершенно точно понравится, тем более, что там мой любимый автофикшн.

Книга для тех, кто путает фантазию и реальность. Для тех, кто боится услышать правду. Для тех, кому рано или поздно придется признать …

А вот это было сложно и долго. 160 страниц, казалось бы, что там читать. Но.

Вся книга написана от лица писательницы и поэтессы Лизе Мундус, у которой... всё очень плохо с головой. Она слышит голоса, она думает, что близкие хотят её убить, она видит лица на людях как маски, которыми можно меняться и которые могут быть велики или малы, для неё в порядке вещей, что иногда люди говорят с закрытым ртом или появляются там, где их не может быть. Вот из этой головы мы и смотрим все 160 бесконечно тяжелых страниц.

От некоторых галлюцинаций Лизе меня пробирал озноб и неприятный страх, какой бывает при просмотре трукрайма. Тяжело читать и из-за многочисленных цветистых метафор, учитывая, что поначалу я пыталась вписаться в систему чужого бреда и оживить эти метафоры в голове (не всегда это получалось - примеры в комментарии). Плотный, тяжёлый морально, наводящий туман на мозги текст. Кто любит почитать про безумие, рекомендую.

Как я и ожидала - читать «Лица» было сложно.

У меня с Тове почему-то так всегда: какую бы книгу под её авторством я не взяла в руки, всегда получается так, что ты проживаешь её вместе с главной героиней/с самой Тове.

В этот раз было сложно продираться не только сквозь неясное переплетение снов и яви, а ещё и галлюцинаций, отправной точкой которых становится момент, когда к Лизе /главной героине/ приходит муж и говорит, что его любовница покончила с собой. Вот это поворот в семейных отношениях, не правда ли?

И что же делать в таком случае Лизе?

Кому верить? Кто говорит правду? Голоса в трубах и за решёткой? Или всё-таки работники мед.учреждения? А может на самом деле правду говорит только Гитте, их домработница? Или вообще все вокруг сговорились и лгут?...

«Лица» - это сложное переплетение вымысла и правды, только вот где что - ещё нужно угадать.

Пожалуй, самое точное определение болезни Тове, она больше себе не принадлежала...

Итак, в этой книге мы наблюдаем за Лизе (читай Тове). У неё муж, трое детей и домработница Гитте. Лизе известная писательница, которая за два года не написала ни строчки. Это причина 1. Её домработница явно не лучший вариант и просто стала костью в горле Лизе. Это причина 2. Её муж Герт завидует успеху Лизе и мстит заводя любовниц. Одна из них покончила с собой. Это причина 3. И вот когда все три причины навалились разом Лизе наглоталась таблеток. Но она не хотела умирать, поэтому прежде позвонила врачу. Так Лизе и очутилась в психиатрической лечебнице. А в книге мы наблюдаем весь процесс её выздоровления от кризиса до выписки.

Признаюсь честно, если бы я не читала Копенгагенскую трилогию, я не осилила бы книгу. Я бы даже не разобралась в происходящем. Так что советую читать "Лица" только как дополнение к трилогии и после неё.

Но стиль Тове как обычно завораживает. Столь подробное описание пережитого... Мало кто способен рассказать о таком опыте без перегибов, отстранёно. Но в то же время ей веришь. Понимаешь, что так оно и было. О таком походя не расскажешь первому встречному.

Даже не знаю, кому можно порекомендовать эту небольшую книгу. Наверно, тем, кто полюбил трилогию, и тем, кто оказывался в похожей ситуации или был близок к этому. Остальных эта история вряд ли заинтересует.

Меня всегда цепляли книги о ментальных расстройствах, поэтому пройти мимо этой истории я тоже не смогла. Книжка совсем малютка - всего 160 страниц, читать начинаешь, будто в колодец проваливаешься, до того затягивает.
История Лизе в чем-то банальна - слишком успешная жена на фоне мужа, который не дотягивал, но груз своих проблем успешно переложил на саму Лизе - мне с тобой сложно и виновата в этом ты. А после его рассказа о самоубийстве любовницы Лизе шагнула за грань своего безумия и осталась наедине со своими собственными демонами.
История мрачная, но до чего же чудно написана - плавно и тягуче, например:

Не люблю сравнений с другими авторами, но лично мне очень напомнило Набокова, у него тоже, что не книга, то кружевная вязь из слов.

Недавно я услышала мнение, что Тове Дитлевсен пишет об аутоагрессии, состоянии, когда человек не может выразить открыто скопившуюся ярость, и уничтожает самого себя. Постепенно такое саморазрушающее поведение влечет другие проблемы (созависимость, депрессия, невозможность близости в общении). Остается только гадать, чем обернётся такой эффект накопления, и когда бомба взорвется.

«Лица» - история о покинутости и ментальном расстройстве. Сразу оговорюсь, что книга оставила странное ощущение и легкое разочарование; сюжетная канва кажется искусственной, а сейчас, когда я начала писать рецензию, появилось понимание, что пассивность героини вызывает раздражение, если не злость.

Текст перенасыщен метафорами. Язык местами вычурный, что только усугубляет неестественность происходящего: «Он обхватил руками ее шею, и запах потревоженного сна, школьной пыли и детской вины накрыл обоих защитной мантией, милосердно наброшенной на павшего врага»
Это бессистемное нагромождение слов и попытки «впихнуть поэтичность» лишают книгу понятной простоты.

Лизе окружена эмоционально холодными людьми. Она смиряется и плывёт по течению, но после смерти любовницы мужа Лизе слышит голоса и предпринимает попытку суицида, которая исполнена только ради того, чтобы выйти из кокона и решить семейные неурядицы. Лизе не умеет общаться с людьми открыто, она боится, она жмётся и прячется в литературном творчестве. Ей легче заниматься писательствам и не принимать в реальной жизни активное участие.

Лизе умна и талантлива, но предпочитает не брать на себя ответственность за решения, а ждать, когда решения примут другие люди. Муж изменяет, домработница раздражает, дети отдаляются - Лизе терпит. Она находит один способ сказать окружающим о боли и недовольстве - самоустраниться. Это страшно и жутко, потому что Лизе вообще не умеет говорить о чувствах, выражать их, отстаивать личные границы.

Писательство для героини - способ эскапизма, побег из реальности и возможность самореализации. Этим делом она готова заниматься ежедневно, но все остальные сферы жизни лишены столь пристального внимания. Тексты - пространство, которое Лизе создаёт сама и может контролировать (хотя порой герои способны ее удивить), а вот настоящая жизнь контролю не поддаётся, поэтому Лизе беспрекословно принимает все решения мужа и терпит, терпит.

Лизе нужна психиатрическая помощь, причём не только медикаментозная, но с длительной психотерапией. Я прекрасно понимаю ее мотивы и знаю, почему героиня ощущает беспомощность и предпочитает закрыть глаза на многие проблемы, действовать так, как привыкла. Но меня раздражают эти оправдания и попытки сбежать, переложить ответственность и быть жертвой, хотя такую стратегию поведения я сама выбирала много лет.

Доктор говорит Лизе: «Ваше предназначение — самовыражаться, точно так же как предназначение газели — быть съеденной львом». Хорошо, допустим. Но значит ли это, что все внимание следует уделять только самовыражению, закрывая глаза на другие человеческие потребности? Лизе остается с человеком, которому не доверяет и не любит («Как только ее снова поглотит писательство, им завладеет демон зависти»), живет в доме, где не чувствует себя в безопасности. Зато она пишет романы! Как чудесно. Лизе выходит из больницы и продолжает жить прежней жизнью. И это печально. Госпитализация - временный бунт, вспышка, протест. Но героиня вновь выбирает рутину с пассивной агрессией, мужем-недомерком, условиями, которые ей не нравятся. Зато она вновь отстояла право быть сложной творческой личностью.

«Займись для начала собственными детьми», советуют Лизе. Легче всего ощущать себя высокодуховной интеллектуалкой, переживая о людях в Африке, чем решать реальные проблемы живых детей из плоти и крови. В книге есть стихотворение с намёком, что порой матерям не хватает «успокаивающего равнодушия». Да, мать может душить ребёнка, задавливать его гиперопекой и лишать малейшего права на самостоятельность. Но Лизе равнодушна до смешного, она эмоционально отстранённая, дёрганная, ей просто наплевать - на детей, на себя, на мир вокруг. Она уткнулась в тексты, спасается литературой и боится сделать хоть один шаг в сторону взросления. Лизе стремится к покою, растворению, избавлению от обязанностей. Лизе угнетает сама мысль, что кто-то о ней думает. «Покой — значит не существовать в сознании других людей».

Единственным живым пятном в этой истории стала Гитте. Наглость, молодость, свежесть, прямолинейность - неудивительно, что все эти качества так или иначе злят Лизе, ведь в отличие от неё Гитте не нужно строить из себя Писательницу, она выражает мнение без цезуры и прикрас:

«Книга о Толстом, с закладкой внутри, лежала рядом с магнитофоном. Она открыла ее и прочла, чтó Гитте написала на клочке бумаги своим обезличенным почерком. «Толстой никогда не моется, а его жена фригидна».

Лучше быть как Гитте и всех раздражать, чем оставаться хорошей девочкой и заканчивать дни в психушке.

—
Книга стоит времени (вдохновила меня на личную рецензию и самоанализ). Долго размышляла об этом тексте.

Книги Тове Дитлевсен - моё "невыразимое". Есть в её произведениях что-то настолько близкое мне, простое и сложное, такое понятное и родное, но вместе с тем запредельное,  траснцендентное почти, что анализировать эти тексты я не могу. Только проживать каждой жилой.
Героиня "Лиц" носит на себе отпечаток неблагополучия (за развитием этой мысли стоит обратиться к чтению "Копенгагенской трилогии"): отсюда её невозможность довериться, инфантилизм, безразличие, отстранённость, доходящая подчас до деперсонализации, проблемы ментального плана.
Сама история пугающе банальна (книга, однако, была написана в 1968-ом - и это, конечно, что-то невероятное!, насколько современен, сложен, "нов" этот текст). Лизе переживает опыт шизофрении. То, как пишет об этом Дитлевсен, гениально, по-моему, ничего подобного я ещё не читала. Финал обманчив: мы, конечно, понимаем, что счастье (в привычном его понимании) для героини недоступно; что будут новые эпизоды психического расстройства; что то неблагополучие (как и свой дар), которым наградила её жизнь, Лизе пронесёт в себе до самой смерти.
И это страшно! Оставь надежду, всяк сюда входящий - это и о книгах Тове Дитлевсен.