Mother Night

Очень давно хотелось познакомиться с этим писателем, отзывы на его книги восторженные, да и названия книг на слуху. Выбор пал на роман «Мать Тьма».
Речь в нем идет об американском писателе Говарде Кэмпбелле, живущем в Германии и завербованном американской разведкой. Он вынужден играть роль ярого нациста - и получает массу удовольствия от своего жестокого и опасного маскарада.

Первое, да в общем и последнее, что привлекло мое внимание – роль СССР, практически не упоминается. Нас нет, войну выиграли американцы. Именно так на мягких лапах переписывается история. Сознательно это было сделано или нет – мне неважно. Освенцим освобождали американцы – сразу мимо. Еще один огромный минус этой книги – очеловечивание нациста и предателя. То, что он был якобы завербован ЦРУ не имеет в данном случае никакого значения – работу он свою любил, упивался ею, подходил к ней творчески, работа эта давала свои результаты – словами Кэмпбелла разговаривали Гитлер, Гиммлер, Геринг и другие, то есть вреда деятельность принесла гораздо, намного больше, чем неочевидной пользы союзникам. Мне не нравятся попытки показать нациста человеком – чувства какие-то, муки выбора, не хотел, не знал и прочее.

С трудом, ломая себя через колено, прочитала эту книгу. Но даже если отставить в сторону содержание, то и форма мне не понравилась – слишком на мой взгляд упрощенный язык, неинтересные обороты. На этом я знакомство с Воннегутом заканчиваю и в очередной раз убеждаюсь, что если про писателя или книгу кричат «шедевр» и падают ниц, то, скорее всего ничего хорошего ждать не приходится.

Курт Воннегут – писатель, славящийся своим умением с юмором, иногда циничным и черным, рассуждать на философские темы. Стиль мастера заметен и в данной повести. Крайне остроумно он размышляет о том, где грань между нами настоящими и теми, кем нас представляют другие?

Главный герой произведения говорит о себе так

Американский шпион, настолько натурально исполняющий роль нацистского идеолога, что в ней сам же и потерявшийся.

При этом, «многоликость» присуща отнюдь не только главному герою. Лучший друг главного героя, работавший вместе с ним в министерстве пропаганды и народного просвещения Третьего Рейха, оказывается участником антинацистского подполья… Сосед по нью-йоркской «норе» и также лучший друг – советским шпионом... Чудесным образом воскресшая жена – ее младшей сестрой... Меняя имена, герои не просто притворяются, они в прямом смысле живут чужой жизнью.

, - объясняет она главному герою свой поступок.

Герои повести меняют маски, но никто, включая их самих, не сможет определить какая из них настоящая, потому что однозначного ответа на данный вопрос не существует в принципе, Воннегут предлагает свою интерпретацию.

Её можно проиллюстрировать частью монолога Мефистофеля, к которому Воннегут и относит название повести: «Свет этот — порожденье тьмы ночной / и отнял место у нее самой. / Он с ней не сладит, как бы ни хотел. / Его удел — поверхность твердых тел. / Он к ним прикован, связан с их судьбой, / лишь с помощью их может быть собой, / И есть надежда, что, когда тела / разрушатся, сгорит и он дотла».

Пока существуют записи радиопередачи, которую вел главный герой – существует тот ярый нацист, который вдохновлял многочисленных радикально настроенных сторонников. Пока существуют его пьесы и стихи, жив и талантливый юный драматург, которым он также являлся. Пока существуют книги Курта Воннегута, жив и сам Курт Воннегут.

"– У меня сейчас очень болит голова.
– Она скоро перестанет болеть. Она не разбита, она наполнена душераздирающе ясным пониманием самого себя и мира."

Знакомство с автором прошло с блеском, зацепил Курт меня и манерой повествования (циничность на грани), и тем, что поднимал все новые, но старательно забываемые вопросы.

Мне наверное в чем-то "везет", что знакомство с темой Вторая мировая война проходит под совершенно другим ракурсом, со стороны противника ( Джонатан Литтелл - Благоволительницы , Бернхард Шлинк - Чтец ), но не считая союзников. Я сознательно эту тему отодвигаю подальше, так как очень чувствительно относилась ней. И эта книга оказалась не исключение.

Мое самое заветное желание, чтобы не было войны. Заезженное оправдание (вот именно это слово) во время обвинительных процессов, что он был солдатом/офицером и выполнял задание уже не идет. На этом строится основная защита любого убийцы в законе. И это самое страшное и бесчеловечное, что только может быть, когда человек проходит через все ужасы и привыкает к этому. Все уже становится работой:
"– Когда Гесса вешали, – рассказывал он, – я связал ему ноги ремнями и накрепко стянул.
– Вы получили удовлетворение? – спросил я.
– Нет, – ответил он, – я был почти как все, прошедшие эту войну.
– Что вы имеете в виду?
– Мне так досталось, что я уже ничего не мог чувствовать, – сказал Менгель. – Всякую работу надо было делать, и любая работа была не хуже и не лучше другой."

А теперь представите героя, который работает на фашистскую Германию, но при этом выполняет задание ее противника. С первого взгляда, да важная миссия, но цель оправдывает средства? Где эта ели заметная грань, когда шпион будет благородным героем, а не бесчувственной машиной?

Как заметил Виртанен, шпионом движет не патриотизм, и не деньги, а "шпионаж дает возможность каждому шпиону сходить с ума самым притягательным для него способом." Ведь действительно, как можно находится в дружбе с собою, при таких стрессовых ситуациях.

Хочется вернутся к названию романа "Мать Тьма", предпосылки названия отнесены к "Фаусту" монолога Мефистофеля "Я часть части, которая вначале была всем, часть Тьмы, родившей свет, тот надменный свет, который теперь оспаривает у Матери Ночи ее давнее первенство и место".
Герой скажет следующее: "Что есть зло? Это та большая часть каждого из нас, которая жаждет ненавидеть без предела, ненавидеть с Божьего благословения. Это та часть каждого из нас, которая находит любое уродство таким привлекательным. Это та часть слабоумного, которая с радостью унижает, причиняет страдания и развязывает войны".

Совесть - это граница или линия между добром и злом. Она бывает очень жирная, а бывает ели-ели заметным пунктиром. Каждый человек может совершить опрометчивый шаг, но жить потом с чувством вины не каждый может. Все зависит от толщины этой линии и никакие оправдания ее не замажут.

Не самая удачная книга, прочитанная мной у автора. Предыдущая ("Сирены Титана") показалась мне более сильной и захватывающей.
В этой книге Воннегут хотел показать некую антиутопию, а также показать внутренний мир шпиона и по совместительству писателя. И честно сказать, некоторые моменты показались мне очень нелепыми. Я понимаю, что автор специально использовал сатиру в книге, но как выяснилось, гротеск мне не очень по душе. Да и сюжета в целом я не увидела.
Неплохая повесть, так что обязательно продолжу знакомиться с книгами автора.

Есть книги, похожие на шкатулочки, все такие в резьбе и камешках, а внутри свидетельства давней любви, зацелованные письма и засушенные букетики. Все в таких книгах трепетно, с надрывом, но обычно в финале герои женятся и отправляются жить долго и счастливо. Есть книги, похожие на картонные коробки, в них мы сваливаем всякое ненужное, но дорогое как память, в них можно найти все, что угодно, – от старых школьных тетрадок до уже давно вышедших из употребления мобильников модели «Sitmens A52». В таких книгах нам важны узнаваемые детали: да, именно так мы когда-то одевались, тунеядствовали, отрывались, любили и думали. Есть книги, похожие на походные рюкзаки, в них среди котелков и спальников завалялось немножко хвои и пригоршня желтых осенних листьев, хозяева таких рюкзаков сильные, они куда-то шагают, к чему-то стремятся, а еще они не разучились видеть в мире красоту. В таких книгах нам важно то, что они рассказывают о персонажах, похожими на которых нам никогда не стать (но очень хочется себя такими хотя бы вообразить).
Если продолжить сравнение, то «Мать Тьма» Курта Воннегута похожа на армейский сундук времен Второй мировой, купленный на распродаже военных излишков. В этом сундуке вы не найдете оружия, старых кирзовых сапог и остатков махорки, зато в нем много вещей, которые исчезли с тех пор, в том числе и разрозненные куски дневника. Чем дольше мы будем рассматривать эти вещи, тем сильней будет ощущение, что владелец сундука совершенно запутался в своей жизни, он настолько долго кого-то изображал, что уже и позабыл, кем является на самом деле. И как бы внимательны мы ни были, вряд ли у нас получится отличить правду ото лжи, истину от выдумки.
А теперь прямым текстом. Встречайте Говарда У. Кемпбэлла-младшего, самого известного радиоведущего нацистской Германии! Им восхищался фюрер, его пропагандистская деятельность имела неслыханный масштаб, можно сказать, что на его совести не меньше смертей, чем у коменданта Освенцима. Через пятнадцать лет после окончания Второй мировой он оказался в израильской тюрьме, скоро его будут судить, как военного преступника. Тут-то он и взялся за перо, чтобы описать историю своей жизни. И в этой своей книге он утверждает, что является вовсе не преступником, а американским шпионом. В радиопередачах он, оказывается, сообщал важную агентурную информацию, которая и помогла одержать победу над Гитлером. Вот только никаких доказательств всего этого у Кемпбэлла нет. Собственно, «Мать Тьма» и представляет собой его записки. Есть, правда, еще предисловие Курта Воннегута (в нем он говорит, о чем, собственно, эта книга, но это, скажем честно, ситуацию особо не проясняет) и как бы заметки редактора от все того же Воннегута (там про некоторые особенности текста). То, что перед нами вовсе не мемуары исторического деятеля, а чистая художественная литература, ясно сразу. Никого Курт Воннегут не обманул. Да, и не хотел этого. Он просто написал текст, который мог бы написать такой герой.
«Мать Тьма» является третьим романом Курта Воннегута, прославившая его «Бойня №5, или Крестовый поход детей» еще не написана. А, следовательно, травма от полученного опыта в военном плену пока не выговорена (если это, вообще, возможно). Поэтому нет ничего удивительного в том, что в предисловии Курт Воннегут говорит о том, как пережил бомбардировку Дрездена. Но автора в этой его книге интересует, скорее, не то, что происходило тогда, а то, что происходит сейчас (то есть в начале 1960-ых). И тут-то Курт Воннегут открывает огонь из всех орудий по всем. Под обстрел попадают военные преступники, которые смогли увернуться от наказания, неонацисты, сионисты, коммунисты etc. Война-то закончилась, вот только ее последствия все еще присутствуют, и Курт Воннегут живописует это, используя приемы литературы абсурда. (Абсурд абсурдом, но при этом «Мать Тьма» выглядит, как отличный шпионский роман.) При такой теме можно ожидать, что в тексте будет много яда и злости, вот только тут, скорее, недоумение. Недоумение от того, что люди могут все это говорить, делать, совершать столь страшные вещи, но при этом продолжают считать, что уж они точно правы, и совесть их чиста. Курт Воннегут не ставит своей задачей докопаться, откуда все это берется, хотя, пожалуй, ответ на этот вопрос в заданных рамках будет достаточно прост. Во всем виноваты глупость, наивность, близорукость. Сам же автор не считает себя лучше своих персонажей, и тому есть вполне конкретное свидетельство, читаем в конце предисловия, где Курт Воннегут ставит простой мысленный эксперимент: каким бы человеком он стал, приведись ему родиться в нацистской Германии? И вот эта вот честность как-то да сглаживает углы, но при этом делает «Мать Тьму» гораздо жестче, гораздо беспросветней, чем может показаться на первый взгляд. А что еще вы хотели от книги с таким названием?
Вопросы, вопросы, вопросы. Можно ли забыть все эти ужасы Второй мировой? Или их надо помнить, нести в себе? Насколько человек ответственен за причиненное им зло, если действовал из лучших побуждений? И так далее, и так далее. Ответов не будет. Морали сюда не завезут. Будут осмеяние, разочарование, жалость. Не оправдание, просто сочувствие. Курт Воннегут делает главного героя живым и противоречивым, глупым и растерянным, но оправдывать его он не собирается, хотя сделать это проще простого.
Такой подход освобождает «Мать Тьму» от сиюминутности и актуальности тому времени, когда она была написана. Потому что материал материалом, а вопросы-то вечные. И где-то среди всех этих событий, неожиданных поворотов сюжета, разоблачений и многозначительных разговоров есть один важный эпизод (хотелось бы назвать его ключевым, но Курт Воннегут старательно избегает таковых), когда Кембэлл узнает, какой самостоятельной жизнью зажили написанные им книги. Оказалось, что он совершенно не властен над ними. Все происходит само собой, его никто не спрашивал. То же самое с каждым нашим действием, каждым нашим поступком, каждым произнесенным нами словом. Это, скорее всего, не освобождает нас от ответственности, но уж точно дарит надежду, что где-то когда-то глупость, наивность и близорукость не приведут к беде.

С этим автором у меня совершенно странные отношения, которые я даже сам не понимаю, хотя и очень стараюсь. С одной стороны, все его сюжеты и истории — это что-то совершенно дикое и крышесносящее. Сирены Титаны, например. С другой стороны — язык и манера письма. Эта штука очень своеобразная, но при этом, через все эти построения продираться мне приходится. Нет, у меня так же и с Пратчеттом было. Но с сэром Терри это как-то прошло. Я там влился в его языковую модель и начал воспринимать её нормально. Но вот с Воннегутом этого не произошло. Сколько уже прочитал, но по-прежнему вот эти резкие переходы от одной истории к другой, прыжки во времени, переключения между героями — заставляют меня ощущать непонимание. Типа — так, мы сейчас о чём говорим? А. Понятно, ладно... Оппа — а это кто такой?

Но вот, с другой стороны — все эти истории настолько прикольные, что их не хочется откладывать, просто из-за сложностей с авторским языком. Вот здесь вот такая интересная мысль о соотношении зла и добра. Если ты, прикрываясь злом, делаешь добро (здесь — разведчик, прикрываясь личиной пропагандиста нацизма, передаёт какие-то важные данные союзникам) — что здесь первично? Как можно оценивать общий результат? А если о тебе практически никто не знал? И вот сиди тут и думай. Чем выше ты находишься, тем больше от тебя польза для разведки, а значит, вроде бы как больше добра, но выше ты можешь забраться, только совершая что-то полезное для врага, что уже тянет на зло. Короче — всё сложно и непонятно, даже для самого героя. Он сам уже путается — где был именно он, а где — то, чем он хотел казаться. И вместе с этим героем, ты тоже проходишь через всё это и примеряешь на себя. Типа — ну, а где в своей жизни, настоящий я? А где — лишь то, чем я прикрываюсь.

Какое произведение! Читалось на одном дыхании, я просто не могла оторваться
Книга ведет свое повествование от лица шпиона, который сейчас находится в тюрьме и ожидает суда. Я бы назвала всю эту книгу "мемуарами" нашего главного героя.
Нам повествуют и о временах Второй Мировой войны, и о том, что случилось после, ну и конечно автором затрагивается и настоящее для него время.
Курт Воннегут мастерски передал характер главного героя. Он получился многогранный, со своими проблемами и недостатками. Сложно сказать как я отнеслась в итоге к главному герою, его история достаточно сложна и у меня не получается здесь определить его в хорошо или в плохо. Такое отношение у меня сложилось и к второстепенным персонажам.
Автор затрагивает войну с непривычной для меня стороны, здесь нет ярких описаний боевых действий, стратегий правительства. Война здесь как будто что-то простое, печальная часть жизни. Мы видим как она влияет психологически, как простые люди страдают от нее. Мне понравилось это показание войны - бессмысленной и жестокой.
В этом произведении я нашла для себя все - тут и яркие. неожиданные повороты сюжета, и красивое раскрытие персонажа, и просто история, которая заставляет задуматься.

Правдоподобное повествование американца, завербованного США и работающего шпионом в Германии во время Второй Мировой войны. Насыщенный плотный текст, при этом нет надрывы и щемящей грусти.

После войны Говард Кэмпбелл скрывается, но его находят и судят. Во время заключения он записывает свою историю. Рассказ героя получился очень достоверным и логичным, многие факты мне хотелось пойти гуглить, чтобы узнать поподробнее. Свою вербовку Говард доказать никак не может, страна от него открещивается, и вроде помог стране, а по итогу остался один. После войны жизнь не сложилась и для него суд был облегчением.

Во время шпионажа ему приходилось делать ужасные вещи, умом он понимал о необходимости таких действий, а совесть успокоить не так просто. Его речами на радио заслушивались во всем мире, для многих он был примером и идейным вдохновителем. И тут складывается двоякая ситуация, служа США, он еще лучше послужил Германии, его вклад в пропаганду огромен. Считать его непризнанным героем или же военным преступником?

Книга не была популярной, не вызвала интереса. Последствия войны ощущались многие десятки лет, наверное, книга ничего нового не открыла читателям в то время.