Ваша оценкаРецензии
lwy15 июля 2021 г.Си-и-имволы… Они заполонили планету…
Читать далееЕсть книги серьёзные, которые исподволь подталкивают к неудобным, сложным или неприятным ответам или ставят неочевидные вопросы, есть книги несерьёзные для отдыха от проблем, а есть книги, похожие на мероприятия, которые проводятся «для отчётности»: участники просто приходят и отбывают положенное время, вопросы если и задаются, то исключительно «для протокола», никто никакой пользы от происходящего не ждёт, и все хотят домой.
Я не знаю, для чего этот роман был написан. Вернее, знаю, но… Для чего он был написан?То, что это не детектив, думаю, уже из других рецензий понятно. Проще всего определить это произведение как артхаусное притчевое сочинение на тему «в чём проявляется воля Бога?». В нагрузку дан конфликт между двумя жителями захолустной английской деревеньки Оукэм – главным героем (священником, воспитанным в средневековой картине мира) и местным богачом Томасом Ньюманом (СИМВОЛ!), который является проводником новых гуманистических идей эпохи Возрождения (действие происходит в конце XV века). Ньюман живёт в доме прежнего священника (СИМВОЛ!), стоящем на месте старой церкви (СИМВОЛ!). Одним из предметов их спора будет вопрос, нужно ли строить мост через здешнюю реку (СИМВОЛ+СИМВОЛ!) или местным не нужна связь с внешним миром, достаточно связи с Богом. Конфликт религиозной и гуманистической картины мира… очень и очень актуальный, наверно, в XXI-м веке конфликт…
Третья мысль, за которую отвечает «шиворотнавыворотная» композиция романа – существует ли время как объективная данность, или это чисто субъективная вещь, или его нет вообще, так как объективно существует только божественная вечность? Собственно поэтому повествование идёт задом наперёд и ГГ время от времени будет рассуждать о времени.
Все это дано на фоне масленичных гуляний. Типа карнавал, типа обряд увенчания-развенчания карнавального короля, очищающие через «смерть» огонь и смех и т.д. и т.п. (подробности у М.Бахтина). А в результате никакого огня – обычная говорильня. Сидят скучные персонажи и расчёсывают свою скуку словами:
Есть ли Бог или нет? – Это бабушка надвое сказала.
Грешно так думать или нет? – Это бабушка надвое сказала.
Есть время или нет его? – Бабу-у-уль!..Та же история с местной погодой, точнее с ветром. Дует восточный ветер, несущий холод и дожди, а нужен западный, который принесёт хорошую весеннюю погоду (СИМВОЛ!).
Будет ли нужный ветер? – То ли дождь, то ли снег то ли будет, то ли нет.
Очень удобная позиция – накидать разных философских вопросов и не на один не ответить, даже не попытаться. Да и вопросы эти такого рода, что давно уж либо мутировали во что-то другое, либо стали музейными экспонатами.
В общем-то по такому же принципу создан и сюжет. Меня не покидало ощущение, что все персонажи (жители Оукэма) – это на самом деле съезд реконструкторов-любителей, каждый из которых отыгрывает средневекового человека в меру своего понимания, и современные «уши» так и торчат из их речи и поведения. Главный герой Джон Рив – самый показательный в этом плане персонаж. Он средневековый священник, всю жизнь проведших в провинциальной глуши, но при этом представление о времени и расстояниях у него вполне современное. Не удовлетворённый работой местного плотника, который сколотил какой-то вигвам вместо будки-исповедальни, он подумывает заказать красивую исповедальню в Италии и говорит об этом как о деле абсолютно будничном. Может, он и на «алике» постоянно что-то заказывает? Как знать…
За весь роман ГГ почти не будет креститься (хотя обстоятельства располагали) и читать молитвы (это как бы за кадром, сами представьте), зато будет рассуждать про духов (в романе так именуются черти) и рок (наверно, Софокла на досуге почитывает). Отношения его со Всевышним настолько вольные, почти приятельские, что костёр в финале должен был угрожать не убийце Ньюмана, а ему (кстати, автор почему-то настаивает на том, что за убийство в Средние века непременно сжигали, а не вешали). И сестра Джона Рива тоже изготовлена автором из современного теста, как и ряд других персонажей второго плана, которые владеют неплохим запасом книжных слов и оборотов, но при этом старательно изображают из себя неграмотных сиволапых мужиков и баб. Например, так они описывают тяжёлое положение, в котором, по их мнению, оказалась душа утонувшего Ньюмана:
Ньюман застрял между мирами.Ага, а книжечкой по шизотерике и шапочкой из фольги они в этот момент не шуршали?
Изуродованная тяжёлой болезнью Сара недоумевает, за какой грех она так жестоко наказана, о чём и будет постоянно допытываться у ГГ. В финале выяснится, что она ещё до болезни в качестве «гуманитарной помощи» не раз сидела перед ГГ топлес с эротично распущенными волосами (а то священник так никогда красивую женщину и не увидит, бедняга). По меркам современного человека никакой катастрофы не произошло, ну сидела и сидела, а по меркам средневекового это тянет как минимум на нехилую епитимью. Но религиозной Саре, наизусть знающей кучу молитв, это отчего-то невдомёк.
Как выясняется в финале, т.е. в начале этой вывернутой истории, Ньюман утопился, чтобы воссоединиться с женой и ребёнком. Он пришёл к ГГ, чтобы тот его причастил перед смертью, но священник мучился похмельем (вчера была свадьба его сестры) и ему хотелось спать. Он напоминает Ньюману, что тот неоднократно обижал его всякими репликами типа «и без священника можно найти путь к Богу», так что к его проблеме отнёсся без внимания. А Ньюман возьми и утопись. Так что весь роман ГГ будет всячески скрывать, что поступок Ньюмана был суицидом и что он мог бы остановить его, но из-за обиды и плохого самочувствия не стал возиться. И Джон Рив вместе с благочинным и другими персонажами начнёт кампанию по вызволению из чистилища души покойного Ньюмана. И тут, конечно, поступки ГГ ничего, кроме удивления, не вызывают: мало того, что в начале он хочет соборовать и причастить утопленника, так ещё и ничтоже сумняшеся подумывает о «спасительных мероприятиях» для человека, обречённого на ад. Причём это всё подаётся автором не как подвиг на грани риска, а как самое обычное действие, которое, конечно же, совершит любой средневековый священник. Ну или человек, не заморачивающийся со всякими там религиозными догмами, т.е. современный.
Так что в итоге конфликт между средневековым человеком и человеком новой формации не имеет никакого смысла, ведь Джон Рив, если приглядеться, тоже человек вполне себе новой формации. Даже более новой, чем Ньюман.
Задумывалась вся эта петрушка на контрасте с ужасными условиями, в которых живёт большая часть жителей Оукэма. Как нам сообщает ГГ, исторически так сложилось, что Оукэм – деревня неудачников. Все тут несчастные, калечные, обездоленные, бесперспективные. И собственно именно поэтому страдальцам очень нужен для ослабления их страданий и расцвечивания серой жизни западный ветер, символизирующий Надежду. И всё бы получилось, если бы автор пытался изобразить живых людей, а не ходячие символические конфликты, так что в итоге вышла деревня «неписей». Чем они занимаются кроме истерик на религиозно-мистические темы и хождения на исповеди? Полное ощущение, что до нужного момента они, как примерные NPC, сидят по своим домам, пока не сработает нужный скрипт.
Вдобавок автор так изображает их бытовое окружение, что ничего, кроме улыбки, оно не вызывает. Как при раздолбайстве и «неудачливости» Оукэма у почти бомжей «убогого прихода» вдруг берутся деньги на покупку для церкви статуэток из слоновой кости, покровов винного цвета, подсвечников, потиров и прочего, но при этом нет денег на постройку моста и остекление церковных окон? Откуда в Оукэме мощёная дорога, притом что скот болеет и мрёт зимой под открытым небом без хлевов и даже навесов?
Когда на деревню надвигается пожар, местные бросают рожающую женщину в доме, потому что на руках нести её нельзя, а носилок нет. Они находят время, чтобы причастить её перед неминуемой смертью, но не находят и минуты, чтобы снять с петель дверь и вынести на ней человека в безопасное место. Соответствующий скрипт, видать, прописан не был.
Почему пахари идут в поля с граблями(?!) и лопатами, а не с плугами или хотя бы с мотыгами? Что это за пахари такие? Как местные вообще смогли дойти до жизни такой, если, как выясняется в середине, их земли дают огромные урожаи пшеницы? И вообще эти угодья настолько богаты и плодородной землёй и лесом, что на них давно уже зарится соседская монашья община (к которым их «коллега» ГГ почему-то относится как к кочевому языческому народу, который может налететь, завоевать, церквы божии порушить и веру христианску пошатать).
Как местные жители умудряются лакомиться в феврале свежими яблоками и мести мокрую улицу так, что пыль поднимается выше крыш? Хотя чего уж там, ГГ умиляется птенцам в гнёздах, хотя какие могут быть птенцы в феврале, когда только снег сошёл? А всё потому, что в главных ролях здесь символы и лубочное Средневековье (везде было грязно, все дороги были вымощены булыжником, кого-нибудь должны сжечь на костре (или хотя бы попытаться), женщина – сосуд греха, все всегда исповедовались, а иногда ещё работали и умирали).
В общем, Оукэм – чудо-земля: «не умеют, не торгуют, не ткут», но откуда-то берут деньги, дети играют с дохлой курицей (да не жалко: у нас, в «убогом приходе», их как грязи!), а с яблок перед поеданием срезается кожура (ведь в «Пятёрочке», что за тем сараем, можно купить ещё). Так что страдания NPC выглядят так же убедительно, как и их жизнь. Какой с символов спрос? Их задача – эпично присутствовать. Отстоял положенное – проваливай до следующего употребления.
Главная «символическая» проблема с мостом в реальности решилась бы введением общинной должности паромщика или лодочника. Пусть бы кто-нибудь из персонажей поработал «святым Христофором» (тем более он в местной церкви на стене нарисован). На что-то подобное нет даже намёка. Ведь тогда страсти по мосту закончатся, даже не начавшись, и писать дальше будет, по сути, не о чем.
Так как главный философский посыл понятен практически сразу, а утоп Ньюман сам или помогли, персонажам не очень-то и интересно (соответственно не очень-то интересно и читателю), весь остаток романа нас будут кормить скучным резонёрством ГГ. Только и останется, что удивляться, откуда у «молчаливого Мастера» столь болтливый подмастерье.
Справедливости ради надо сказать, что в романе мелькала пара-тройка хорошо написанных эпизодов. Вот медитативное пребывание в исповедальне.
Пока я ждал в тишине, вселенная вращалась вокруг меня, являя своё бесконечное разнообразие: я слышал гул планет и как на боярышнике набухали почки, церковные стены пахли огромным глубоким озером, а дубовая перегородка – осенним лесом, и боль в моих истёртых коленях была лишь всплеском сладостной, тяжкой жизни.Но в таком же ключе автор будет описывать даже то, что в медитативной манере не описывается. Например, приступы страха.
Я бросился бежать. Места, хорошо тебе знакомые, могут показаться неведомой землёй, когда разум твой погружён во тьму. Я был мятущейся вспышкой ослепительной белизны. Короткая тропа от кладбищенской калитки до церковных врат завела меня в индийские леса, где жили сатиры, в смердящие болота с кусачими рыбами и на иссохшую равнину, где вдалеке от спасительных святынь Иерусалима бесчинствовали ватаги одноногих тварей с когтистыми лбами. Верхушка пригорка, к которой я стремился, обернулась палящей пустыней – терра инкогнита, населённая безголовыми людьми.Сразу ясно, что персонаж в ужасе, раз у него есть время думать длинными предложениями и подбирать метафоры почуднее.
Когда начала читать, сразу подумалось «как будто сочинялось Норфолком, которому запретили писать про секс и всякие… интересности сексуального характера». Спустя какое-то время – «а нет, всё в порядке, не запретили…». Один в один Норфолк с характерными для него стилевыми перехлёстами, эксцентричными выходками персонажей (одни только галлюны от пожирания гусятины чего стоят), попсовой обработкой философских тем ну и СИМВОЛАМИ. От него же «след ноги на размокшем окоёме» (должно было быть «на берегу», но получилось «на горизонте»), «раскалённый трут», «заросли пшеницы» (пшеничные кусты?) и «гремучий туннель» он же шейка матки (что за сигнализация там может греметь?).
По итогу: «Ветер западный» – смесь из тусклых и просроченных подобий «Ста лет одиночества», «Жизни Василия Фивейского», «Пластилиновой вороны» и «Книги часов» Рильке в исполнении клона Норфолка.
Чтобы послевкусие поправить (почти о том же, что в романе, только короче, ярче и лучше):
Сосед мой Бог! Ты знаешь, почему
к Тебе стучусь я ночью, как Ты слышишь?
Я редко слышу, как Ты в зале дышишь,
а каково там одному?
Твой не застанет зов меня врасплох:
я сразу встрепенусь при этом зове.
Попросишь пить, я рядом, наготове,
я близко, Бог!Между Тобой и мной тонка стена.
Твой или мой раздастся крик,
и воцарится снова тишина,
хоть рухнет вмиг
единственный заслон.
Передо мной стена Твоих икон.Иконы, имена Твои, оплоты
вокруг Тебя, где меркнет в глубине
мой слабый свет с Тобой наедине,
и в обрамленьи теплятся красоты.А чувства цепенеют, как сироты,
и до Тебя не дотянутся мне.Содержит спойлеры13904
AntonKopach-Bystryanskiy2 марта 2021 г.средневековое постмодернистское поветрие и экзистенциальный кризис
«— Отче, я спала целый день, проделала дырку в стене и подглядывала за своей соседкой, перебросила лопатой ни на что не годную глину с моего на чужой надел, украдкой доела остатки мёда, не угостив мужа, съела яйцо, наш талисман, прокляла своего отца, я ругалась, я храпела, я пердела, я сомневалась»Читать далее⠀
⠀Саманта Харви, «Ветер западный», Издательство "Фантом Пресс", 2021.
⠀Последние дни накануне Великого поста проходят в далёкой английской деревушке конца 15 века в трудах и приготовлениях... Неожиданная пропажа богатого местного землевладельца Томаса Ньюмана переворачивает тихий бег жизни сельчан и заставляет местного священника Джона Рива искать выход и вызвать “благочинного“ — человека, наделëнного властью расследовать происшествия в епархии.
⠀
⠀
⠀Перед нами история, рассказанная от лица священника, исповедующего прихожан перед постом, предстаёт ретроспективно и в виде флешбека: от Дня четвёртого — “блинного“ вторника, 17 февраля 1491 года — до дня пропажи Ньюмана, “яичной“ субботы (выпавшей на Валентинов день). Откровения сельчан, их тайны, страсти, юмор, грехи и покаянные слова смешались с воспоминаниями и чувствами священника, недавно оставшегося одиноким после свадьбы единственной родной души — сестры Анни.
⠀
⠀С первых страниц погружаешься в чудесный витиеватый и стилистически безупречный текст, наполненный бытом, ежедневными радостями и страданиями средневековых английских крестьян, местного лорда — владельца сыроварни, который продал большую часть земель 12 лет назад поселившемуся здесь Ньюману, обычных женщин и мужчин... Переплетение детективной истории со средневековыми религиозными верованиями и мифологией, личных проблем и вопросов к Богу — с общественными неурядицами, философских/богословских разговоров — с проблемой экономического упадка и необходимостью построить мост через реку, отделяющую захолустную деревню от мира...
⠀
⠀
«— Если хочешь, чтобы мёртвые были не мертвы, — сказала она наконец (положив ложку на стол и сев на свои ладони), — можно просто вернуть их к жизни в своём сердце. Не обязательно дожидаться, пока Бог сотворит чудо»⠀
⠀Автор сумела в четыре дня Масляной недели вместить мир средневекового священника, переживающего кризис идентичности, и немаловажную роль здесь сыграл пропавший Томас Ньюман, побывавший в Европе, повидавший мир, играющий на лютне и говорящий такие странные вещи о Боге, что духу не хватает это повторить.
⠀
⠀Кроме того, что вся книга пропитана библейскими и церковными цитатами и аллюзиями, особую роль играет здесь история из Книги “Исход“ (Ветхий Завет, Библия), где во время казней египетских Моисей наслал на Египет саранчу через ветер восточный, но чтобы избавить от напасти, Моисей упросил Бога и тот наслал ветер западный, то есть избавление. Сама история рождения героя, ставшего потом священником, перекликается с библейской — мать рожала в то время, когда деревне угрожал огонь, распространившийся по округе в особо жаркие засушливые летние дни. Все жители деревни покинули дома, осталась лишь роженица и повитуха в самом крайнем доме у леса. Но как только ребенок был готов выйти из утробы матери, ветер поменялся на западный и устремился обратно в лес, таким образом роженица и мальчик остались живы. Ожидание чуда, которое должно обязательно повториться, преследует Джона Рива, и он готов даже “помочь“ Богу и дождаться этого чуда, что бы ни происходило.
⠀
⠀С удовольствием прочитал.13523
Helena199622 апреля 2021 г.Читать далееТакое ощущение, что следует еще раз прочесть с самого начала. А что? Может, и не пойму то, за что ее все же ругают, зато хоть как-то упорядочится в голове.
Сама книга восхитительна, а это и атмосфера совершенно безпросветная и тягучая, но почему-то настолько гармонирующая с теми временами, священник, которого мы можем корить за то и за это, но тем не менее он предстает перед нами обычным человеком со своими прегрешениями и мелкими огрехами, которыми никто и не будет хвалиться... Деревенские жители, у которых таких грешков вагон и полная тележка, и порой они превращаются в их собственных глазах в преступления, за которыми следует наказание. И это такая провинция и практически затерянная деревушка, куда приезжают те, кому некуда деваться. Как когда-то приехал и Ньюман, потерявший жену и ребенка, и спустя двенадцать лет судьба настигла и его.
Сюжет... ну вы уже поняли, что это за сюжет, поскольку он упирается в смерть Томаса Ньюмана, богача и человека, за счет которого многие и живут более-менее достойно. Но вот - неожиданно, что сюжет следует от обратного. Как разматывается смотанная девичья лента для волос, так и сюжет разворачивается неспешно, и когда покажется кончик ленточки, это воспримется тоже не таким образом, как следовало бы. Сырость и продирающе-сырой воздух, река, вокруг которой мы кружим вместе со священником, и сама идея движения наоборот. К ней будут обращаться и сам отец Джон Рив, и Ньюман, вспоминая драмы, происходившие в их жизни, достаточно символичная, но которую все ж до конца не удается додумать, а может, это получится у вас?
И я все ждала и ждала, когда же, ну когда же нам нам хоть намекнут на те последствия, происходящие от периодически возникающей в голове отца Рива мысли, что его появление на свет, сопровождающееся такими нетипичными событиями, должны были что-то да значить. Или я еще и этот момент пропустила?!
upd.
(Mеduza)Прямо накануне Великого поста богом забытая средневековая английская деревушка Оукэм просыпается и обнаруживает, что лишилась самого богатого, предприимчивого, образованного и щедрого своего обитателя. Вечером Том Ньюман веселился на свадьбе сестры священника, а наутро сгинул в волнах местной реки, раздувшейся из-за весеннего половодья: то ли случайно соскользнул в воду, отправившись осмотреть остатки рухнувшего моста, то ли решил свести счеты с жизнью, то ли стал жертвой чьего-то злого умысла. Даже тела его не удалось найти — только молодой воспитанник Ньюмана Хэрри Картер нашел в прибрежных камышах изорванную и грязную рубаху своего благодетеля.
Меж тем над деревней сгущаются тучи: на ее плодородные земли давно зарятся алчные и беспринципные монахи из соседнего монастыря, прибывший из соседнего города в Оукэм церковный начальник подозревает крамолу среди прихожан, а местный лорд, которому вроде бы сама судьба отвела роль защитника смиренных земледельцев, на самом деле не более чем безвольный фантазер. И теперь от того, насколько оперативно оукэмцы сумеют выяснить, что же стряслось с Томом Ньюманом, напрямую зависит их будущее.
Повествование в романе ведется от лица молодого священника Джона Рива, которому по большей части приходится разбираться с произошедшим, и выстроено оно от конца к началу: мы встречаемся с героями в Блинный вторник, венчающий Масленицу, а расстаемся четырьмя днями ранее, в Прощеную субботу, когда, собственно, пропадает Том Ньюман. Подобная структура сразу обозначает тщетность любых надежд на «нормальное» развитие детективной интриги: несмотря на то, что в центр романа Саманты Харви в самом деле помещено убийство, а в финале читатель получит некоторое подобие разгадки произошедшего, «Ветер западный» совершенно точно не детектив в привычном смысле слова. Подлинное пространство действия в нем — душа главного героя, а основной сюжет — происходящие в этой душе метания, которые мы наблюдаем в обратной перспективе, к слову сказать, столь характерной для средневековой иконографии.
На самом поверхностном, очевидном уровне «Ветер западный» исключительно созвучен нашему сегодняшнему восприятию Средних веков — тому, за формирование которого в российских реалиях более всех ответственны, пожалуй, создатели паблика «Страдающее Средневековье». Английский XV век предстает здесь в обличье одновременно гротескном, смешном, жутковатом, скабрезно-площадном и вместе с тем выспренно духовном — словом, совсем не похожем на расхожий некогда романтический идеал. В деревенском, дремучем и нищем мире Саманты Харви, где банальная печь в доме маркирует изрядный достаток, нет места возвышенной рыцарственности (тут и рыцарей-то никаких нет), а вся эстетика романа вполне однозначно восходит к знаменитой картине Питера Брейгеля «Битва Масленицы и Поста».
Однако узнаваемый, исторически достоверный и если не комфортный, то во всяком случае привычный уже антураж служит оболочкой для персональной трагедии в духе скорее Федора Михайловича Достоевского, нежели Джефри Чосера или Франсуа Рабле. Читатель довольно скоро откроет для себя, что главный герой «Ветра западного», молодой священник Джон Рив — рассказчик не вполне надежный и ему есть что скрывать. Джон изнемогает под весом чужих ожиданий, и эта непосильная ноша вынуждает его совершать одну ошибку за другой. Хуже того, в душе Джона бушуют собственные демоны, с которыми он не всегда в силах совладать, — и это обстоятельство лишь поддает жару в той геенне огненной, куда он оказывается ввергнут.
Слабый человек, волей слепого случая ответственный за судьбу многих; вечный неудачник, вынужденный положиться на удачу; трус, попавший на передовую; вконец изуверившийся грешник, вынужденный полагаться на праведность и веру других, — драма Джона Рива разворачивается сразу в нескольких направлениях, и следить за этим напряженным, потаенным и мучительным процессом ничуть не менее, а, пожалуй, куда более интересно, чем за выяснением обстоятельств гибели Тома Ньюмана.
12342
Vestenra24 января 2021 г.Когда вся соль не в сюжете...
Читать далееВ школьные годы меня заинтересовало Средневековье и я считала, что оно мне очень нравится. До тех пор, пока у меня не появились два больших красивых тома "Легенды Средневековья". Прочитав их, я решила, что не очень-то оно мне и нравится :)
Если вы натура тонкой душевной организации и первая ассоциация со Средневековьем — это прекрасная леди и доблестный рыцарь, сражающийся за её честь, то, возможно, книга покажется мрачной и грязноватой, что ли.
Ну, а если вы читали те же легенды, что и я или, например, вам нравится второй сезон "Чудотворцев", то... то почему вы ещё не начали читать эту книгу? В ней даже есть забавные моменты.
А если серьёзно, то не имеет значения, какой век — вопросы и мысли Джона Рива актуальны всегда. Джон Рив священник в маленькой английской деревушке. Ему известны все тайны паствы, которую он пытается направить на путь истинный, но Рив тоже человек и так же борется со своими страхами, тревогами и голосом совести. И ход его мыслей очень интересен, есть о чём задуматься самим.
А ещё хочется отметить необычное построение романа — он начинается с конца. Четыре дня Масленой недели и повествование пойдёт от четвёртого дня к первому. И вот в эти дни погиб самый богатый и образованный человек в деревне, по большому счёту на нём всё и держалось: несчастный случай, убийство, самоубийство? Как раз Джону Риву и нужно будет составить официальную версию произошедшего.
И вот тут, мне кажется, суть не в том, чтобы разобраться в этой смерти. Она как рычаг, который запускает ход мыслей священника, а в них и есть вся соль. Ну, а исповеди добавляют красок в картину деревушки и жизни в ней. И сами взаимоотношения между паствой и священником тоже интересны, учитывая то время и отношение к церкви, к религии в целом.
В общем, всё как я люблю: и подумать о чём-то своём, и сравнить в духе "а многое ли изменилось", и освежить некоторые знания.12978
lightning7721 ноября 2021 г.Читать далееКнига-повод.
Аннотация на Флибусте или Лайвлибе отражает более, чем полностью, о чём этот роман.
Время действия – конец Средневековья. 1491 год и промозглая Масленая неделя, с её заботами и суетой. Место действия – английская деревушка Оукэм, отрезанная от цивилизации рекой. А с мостами в этом мире всё плохо. Вот был бы мост, тогда бы …И одно событие сменяется другим: не успели отгулять свадьбу сестры местного священника, как исчез деревенский богач и просветитель Томас Ньюман. Убит он или погиб при несчастном случае, или просто надоело всё в этой дыре и ушёл в ночь темную без шапки – что случилось-то и где тело? Резонансное событие, определяющее всю дальнейшую судьбу деревни: и само исчезновение – сплошная тайна, которую надо раскрыть, и наследство надо делить, да, и жизни жителей деревни настолько тесно переплетены, что произошедшее не может не оставить свой отпечаток на каждом.
Полиции в те славные времена не водилось, поэтому «следствие» ведут священник Джон Рив, который больше других вхож в души своей паствы, и специально приглашённая «звезда» - благочинный, задачей которого было найти не столько виновного, сколько того, кого на костер правосудия можно пристроить, дабы согреть души оставшихся жителей и осветить их потаённые уголки праведным покаянием.
Поэтому «Ветер западный» - это не детектив. Тут нет никакого следствия, а все действующие лица просто живут свои жизни, стараясь по-максимуму отвоевать себе пространство для приватности и потому утаивают то что-то важное, а то и глупость какую. Священник Джон Рив, впрочем, недалеко ушел от своих прихожан, ему тоже есть, что скрывать.
Этот тот случай, когда история расскажет сама себя, двигаясь от конца к началу, и читателю постепенно станет понятно, кто какую роль играет и что же случилось с Томасом Ньюманом.Очень интересная композиция. В остальном, понравится роман или нет, будет очень и очень зависеть от того, попадёт он в настроение и волну конкретного читателя или нет, захочет ли читатель поверить автору и погрузиться внутрь или ему будут резать глаз нестыковки и логические неувязки (они есть, в том числе по части исторической достоверности – вот эти меня местами сильно раздражали, потому что сразу навевали мысли про современные «этнические деревни» в экзотических странах, которые по сути – развлечение для туристов). Поэтому «Ветер западный» может стать как «тягучим и атмосферным», так и «скукой смертной», поскольку ни детективно-следственной составляющей тут нет, ни особым динамизмом книга не обладает.
Мне повезло, и мне книга попалась в сонное осеннее безвременье, когда хотелось плыть по этой реке, ожидая вместе с Ривом, когда же подует западный ветер, поэтому роман мне понравился. И мне было интересно наблюдать за малоприятными людьми, которые переползали со страницы на страницу со своими страстями и мелкотравчатыми тайнами и страхами. И за таким же малоприятным рассказчиком-священником, местами жалким, а местами раздражающим. И за всеми вместе, людьми этими, как условно средневековым обществом.
И для меня это одна из тех книг, которую интереснее обсуждать, чем читать. Именно поэтому она для меня «книга-повод». Повод поговорить, прежде всего. На любую из предлагаемых Самантой Харви тем, а их тут очень много: этика, прикладная психология и философия щедро разбрызганы по листам. Они не настолько глубоко обдуманы автором в самом романе, чтобы придать книге приятную глубину, но как пункты плана в семинаре – очень удобны. Пусть студенты-филологи спорят друг с другом.
А вот вывернутый наизнанку сторителлинг «из конца в начало» был интересен сам по себе – не часто авторы балуют настолько необычным странным повествованием.10682
AlexandraNagel5 июля 2022 г.Интересная книга. Стоит начать читать, и ты уже медленно плывешь по неспешным водам повествования. Сюжет развивается постепенно, обволакивая воображение вставками из религиозной жизни и бытом крестьян средневековой Англии. Повествование идёт от первого лица, священника. О случившихся событиях мы узнаем из исповеди и диалогов с главным героем. Книга не лишена иронии, что помогает лучше погрузиться в переживания и раздумья героя-повествователя.8631
Glavgad2 августа 2022 г.Читать далееЗанятная книга, но без лихорадочного перелистывания страниц. Прочитана за три дня, но бесконечная рефлексия Джона Рива все-таки утомляет.
Понравилось погружение в средневековый быт, без романтизаций. Интересно было наблюдать за еще католической Англией, с бушующим в Европе ренессансом на заднем фоне, за тем, как непреложно верят люди в порядки церкви. Наложил на тебя священник епитимью, изволь исполнять, будь ты хоть богач и себе на уме, но будешь разгуливать с камнями в ботинке. Умер человек без причастия, ну все, только одна надежда попасть в рай - посмотреть за день перед смертью на изображение святого Христофора. При этом паства Рива отнюдь не невинные овечки - и изменяют, и воруют и выбривают сердечки на бородах своих мужей. Вот этот натурализм прям порадовал.
У главного героя и, по совместительству рассказчика, множество проблем о которых он и рефлексирует по ходу повествования. Выполняя, по сути, роль психотерапевта паствы, бесконечно выслушивая исповеди прихожан, он чувствует одиночество после отъезда сестры и потери друга, и страдает от невозможности с кем-либо поделиться душевной болью. Вспомним, что доктор Мелфи из «Клана Сопрано» сама частенько записывалась на приемы к коллегам, да и вообще это распространенная практика у практикующих психотерапевтов. А вот Джону Риву не к кому пойти.
Книга начинается и завершается главами под названием «Камыш». При этом хронологически история движется обратно, от вторника к субботе. Вспоминая образы, которые нам дает автор - река и мельничное колесо - можно попытаться разобраться, для чего автору это понадобилось. На мой взгляд, Саманта Харви демонстрирует нам свой этический ориентир, по которому она судит персонажей. Мы движемся от последствий к причинам, а глубже - от действий к намерению. Именно по намерениям и измеряется мера греха. Сама Харви, кстати, вполне однозначно оценивает поступки персонажей.
В итоге, копаться во всем этом было любопытно, но если бы автор добавила более динамичный сюжет, не думаю что книга бы потеряла.
7717
Tvorozhok5 января 2022 г.Читать далеенепросто писать отзыв о книге, которая пробивает поверхность восприятия и резонирует в более глубоких слоях души. поначалу не хотелось вовсе ничего писать. потом почитала отзывы на ЛЛ, в основном не очень толковые, и подумала: опять кто-то повелся на слова «убийство» и «пытается разобраться» в аннотации. затем перечитала аннотацию и поняла, что читатели сами виноваты, если ожидали залихватский детективчик в скупых декорациях средневековья: там ясно сказано, что в романе будут попытки понять устройство мира, суть отношений человека с Богом, будет осмысляться оборотная сторона тогдашней жизни.
не декорации, а реальность, не расследование, а анализ последствий одной смерти для всей деревни и особенно отдельных ее жителей, и не просто необычный нелинейный сюжет, который движется задом наперед, ух ты, интересно, а интеллектуальная задачка для избалованного любителя детективов: дочитал роман - теперь собери в голове все, что ты узнал, от последнего дня к первому, и сделай свои выводы. нет, автор за тебя выводов делать не будет. есть факты, есть умозаключения рассказчика, дальше - сами, дети, сами.
мне нравится, что это не очередная современная поделка на один вечер. необычная хронология: от 4го дня к 1му. не самый популярный способ постановки вопросов (многое раскрывается в исповедях, детективный сюжет, где расследование - не главное), да и сами вопросы: нуждается ли человек в священнике как посреднике между ним и Богом, что делает грех грехом - мотивы или результат действий, кто милее Создателю - предприимчивые и расчетливые дельцы или добросердечные недотепы? и мне нравится, что на таком относительно небольшом пространстве текста (около 400 стр) автор успешно вплела эти непростые вопросы в целый ряд сменяющих друг друга событий, которые преподносятся от лица священника - он многое успевает понимать, замечать, осмыслять, но также остается грешным человечиной, его хочется слушать, ему веришь и сочувствуешь.
книга печальная, холодная, тревожная, нас без конца поливает февральским английским дождем, отовсюду воняет скотиной, впрочем иногда пахнет луговыми травами, есть почти нечего, одни яблоки да хлеб, у людей не переводятся заботы - один пускает газы во время молитвы, другой ворует, третий хочет чужую жену, кто-то вешает на себя убийство… тем временем приезжает церковный сыщик и жаждет найти козла отпущения среди местных недотеп, и ведь очень похоже, что найдет (и отправит на костер), а разгребать все это кому? священнику, которому даже некому исповедоваться. жизнь такая жестянка.
кому там было скучно читать, кому повествование «тягучее, как болото»… граждане, ну я даже не знаю, что вам предложить и как облегчить ваши страдания. могу предложить классику детектива, Донцову или там Хмелевскую хотя бы. полагаю, «Именем розы» вас можно пугать на ночь. бедолаги, прочитали книжку, над которой надо думать, перетрудились.
книга отличная, даже удивительно для рядового современного автора. хочется у Саманты Харви читать что-то еще.
7585
Githead28 апреля 2021 г.«БОГУ ВИДНО, ЧТО ТВОРИТСЯ ПОД ВОДОЙ?»
Читать далееЧтение перед нами весьма непростое, я бы даже сказал, нудное и тягостное. Пару раз терпение почти совсем меня оставляло, но, как и положено, сумма элементов всегда представляет собой новую сущность и поэтому, дочитавший этот роман будет непременно вознагражден. В моем случае награда заключалась в необходимости тут же открыть первую страницу и начать читать первую четверть романа заново. Согласитесь, редко такое случается. К тому же, автор использовала новаторский метод изложения событий, другими комментаторами раскрываемый, но я, пожалуй, не буду этого делать, может сюрприз будет. Скажу только, что метод этот напомнил мне опыты Милорада Павича, известного деконструктора текстов.
1491 год, Англия, забытая Богом деревня Оукем, отделенная от мира бурной рекой, пара сотен жителей, прозябающих в нищете и дремучести. Священник Джон Рив в ожидании поста читает проповеди, принимает исповеди, взывает к Божьему промыслу. В деревне произошла трагедия – самый зажиточный ее житель Томас Ньюман при таинственных обстоятельствах погибает (?) в реке и для расследования этого происшествия прибывает старший церковный чин, циничный и безжалостный. «Благочинный был из тех людей, кто сбивает камнями птиц, зажмурившись».
Весь роман по большей части протекает в голове у Джона Рива. Образованный клирик, интеллектуал и интеллигент, наблюдательный человек, в силу своего положения выступающий духовным лидером местного сообщества, оказывается перед сложнейшим выбором. «-То есть одного из моих прихожан привяжут к столбу и сожгут? -Завтра Пепельная среда, более подходящего дня не сыскать».
Роман движется по кругу, раз за разом возвращаясь в маленькую будку для исповеди (итальянское изобретение, новинка для Англии), где жители деревни делятся своими прегрешениями со святым отцом, которому не раз и не два придется убеждать некоторых селян, что это не они убили Томаса Ньюмана. Или что не только они. Томас Ньюман, олицетворяющий в соответствии со своей фамилией новые протестантские идеи, верящий, что Бог играет на лютне в каждом человеке, заметно опередил свое время. Как поясняли на уроках литературы, он - «лишний человек» в этом обществе. Долгое время мечтавший вместе с истовым католиком Джоном Ривом о постройке моста, символа новой жизни и процветания для Оукема, после крушения этих надежд, Ньюман остается наедине с отчаянием, разочаровавшись в суеверных простецах. Патриархальный мир деревни трещит по швам под напором меняющегося времени, а пастырь его в годину испытаний понимает, что он всего лишь ничтожный человечек, безвольный и слабый. Но он должен действовать. И он действует. Хотя это и непросто.
«Человек не способен на поступок, в корне не свойственный его натуре, так же как лошадь не способна летать».
Обнаружил отрывок, который может быть отнесен напрямую к пандемии коронавируса. «Поэтому Он метет, но не в каждом углу. Эти нечистоты, занесенные к нам с небес или из преисподней, более не являются тварями Божьими, но становятся мерзкими потусторонними испарениями, врагами нашей земной плоти. Испарения эти тяжело нависают над нами и портят нас, и в них заводятся духи, весьма и весьма недоброжелательные, и так образуется ужасный Воздух Ночи - смесь паров и духов. Воздух телесный и бесплотный одновременно. Он проникает в наши легкие, и сердца, и души, вызывая еще больше смертей, болезней, гниения, упадка, бедствования и отчаяния, и этот круговорот будет длиться, пока мы, маленькие люди, мужчины и женщины, не соберемся с силами, нашими человеческими, и не покончим с ним. Сколько раз я уже объяснял вас: Господь испытывает нас, воистину».
Джон Рив ждет знака с небес. И этот знак для него – западный ветер. Доверчивым прихожанам он демонстрирует трактат «О том, сколь избирательно и своевременно Господь распоряжается ветром». В нем говорится, что ветер может быть ниспослан Господом не в наказание, но затем, чтобы уберечь нас от гнусных испарений и вознаградить за усердный труд».
В книге много интересных наблюдений, метафор, притч, не все линии я смог свести воедино, чувствуется масса отсылок к теологическому корпусу текстов. При этом автор очень уверено смогла выдержать общий стиль повествования – тяжелый, сырой, душный, безнадежный. Ни шажка в сторону. Только грязь, средневековая и беспросветная. И в этих условиях герой пытается понять, что значит быть человеком и человек ли он. Ответ предлагается дать самому читателю.
ВЫВОД: трудный, но очень нужный роман, притворяющийся средневековым детективом, но говорящий о материях вневременных и вечных.7205
corsar12 апреля 2021 г.Читать далееЗадумка книги (обратный отсчет времени), возможно, и хороша, хоть и не оригинальна, но исполнение - из рук вон плохо, к сожалению... Есть вопросы к качеству перевода, читать, спотыкаясь почти на каждом шагу - удовольствие так себе. Местами текст даже с некоторой претензией на стилизацию, а местами булыжными кучами нагромождение современной похабно-просторечной лексики. Но сумбурностью изложения, видимо, надо быть "благодарными" автору: мимо важных сюжетообразующих мест умудряется проскакать на всем ходу, а некоторые эпизоды и детали намеренно пересказывает по нескольку раз. Описываемое время - средневековье, как заявлено - конец 15 века, но примет времени слишком мало, вокруг только грязь, вонь, сырость, автор явно не сильна в создании атмосферы. Герои и отношения между ними не вызывают доверия, и дело не в отсутствии религиозной веры в жителях, священнике и проверяющем-благочинном, это автор даже чрезмерно язвительно демонстрирует. Деревенька существует в безвоздушном пространстве, отделена рекой не просто от других деревень, но скорее от всего мира, и события извне доносятся как сказки и небылицы. Проверяющий из "внешнего мира" за три дня узнал все грязные тайны, впрочем все итак все знали. И какова цель и смысл? "каков поп- таков и приход?" - слишком прямолинейно, не о чем думать, некому сочувствовать, все черным-черно, ни одного неоднозначного героя.
зы. на "Сварить медведя" не похоже, а "Имени розы" в подметки не годится.7153
