Ветер Западный

Не то чтобы я питаю склонность к историческим детективам, но тут вдруг почему-то захотелось почитать: 1491 год - так далеко и так приманчиво! Но, как и реальное средневековье сколь приманчиво, столь и обманчиво, так и эта книга оказалась разочаровывающей, потому что а) это не детектив, б) это было и не очень-то похоже на средневековье, и) чем бы это ни было, оно было неимоверно скучно и затянуто. Еле дочитала, пытаясь вникнуть в авторский замысел и все больше убеждаясь, что автор под видом детектива всучила мне квазиинтеллектуальную обманку. Склоняясь к последнему, я постаралась разобраться если не в сюжете, то хотя бы в иллюстрациях, густо и настойчиво сопровождающих всю эту невнятную историю: куча картинок, стилизованных под средневековые гравюры и изображающих калек в разных ракурсах, должна была нести мне хоть какой-то смысл. Но какой? Я так и не смогла понять, что именно они добавляли к тексту, сколь пристально бы ни разглядывала их. В общем, чтение оказалось для меня каким-то интеллектуальным мазохизмом. Я не смогла проникнуться даже атмосферой 1491 года, хотя автор, наверное, старалась хотя бы в этом.

В этой книге мне не понравилось ничего – ни сюжет, ни герои, ни стилистика. Все, что произошло, нам сообщают сразу, пытаясь представить это как загадку: исчез благодетель маленького уединенного, почти умирающего поселеньица Том Ньюман, – то ли сам, то ли ему в этом помогли из непонятных соображений, ведь, вроде, он всем был мил. И, собственно, больше 700 электронных страниц местный священник Джон Рив мусолит это происшествие, почему-то используя для расследования простенькие исповеди своих прихожан, которым за признание обещано прощение всех грехов. Оригинальненький способ расследования, ничего не скажешь! Приманка в виде индульгенции то ли срабатывает, то ли нет, потому что повествование неизвестно ради чего построено задом наперед, и то, что этот нудный священнослужитель знает изначально, читатель узнает к концу истории. А в течение четырех описываемых дней Масляной недели ему ничего не остается, как гадать, «а был ли мальчик-то, может, мальчика-то и не было» и читать про то, как кто-то покаялся в незначительных грешках. Зачем автору потребовался этот прием, создающий самозапутывающегося священника, мне осталось непонятным.

Собственно, никакого детектива там нет, только нуднейшие, многократно повторенные самобичующие рефлексии главного героя (умер или не умер благодетель без покаяния, есть ли mea culpa, mea maxima, или нет) и его же двусмысленные и многословные диалоги с церковным благочинным. По ходу чтения казалось, что вот «еще немного, еще чуть-чуть», и события начнут набирать оборот, и в дело подключатся какие-нибудь тайные мотивы и страсти. Но нет, ожидание не стоило преодоления всей этой нуднятины: никаких особых версий, никакого расследования, никакого смещения фокуса подозрения, никакого сбора фактов - лишь бесконечные списки того, кто чего сказал на исповеди в новеньком конфессионале.

Главный герой, хотя милосерден и даже бескорыстен (образец истинного служения Богу и заботы о пастве), у меня симпатии не вызвал, хотя вряд ли таковым замысливался (мне почему-то кажется, что перед автором маячил образ Августина Блаженного с его солилоквиями): к нему чувствуешь лишь легкую брезгливость, когда он замывает грязную рясу, когда неопрятно пожирает подаренного жирного гуся, когда смотрит на полуобнаженную Сару, когда исповедует странноватых жителей Оукэма, когда рассказывает о своей связи с некоей женщиной. И все это на фоне вязких религиозно-философских рассуждений о человеческой природе, о грехе, о покаянии, о суевериях и прочем. Может быть, это действительно интересная, умная и очень нужная книга, но, видимо, мне она попалась не в то время и не в том месте. Я а) разочарована, б) сильно разочарована, в) страшно разочарована. Абсолютно не мое чтение, но, Саманта Харви, I absolve you во имя читательского милосердия.

1491 год, февраль. Захолустное английское село Оукэм.
По-русски, – если есть церковь, значит это село, деревня обходится без храма.

Ветер разносит удары церковного колокола.
Село с северо-востока закрыто лесистым кряжем. Местные назвали его Ленивый Пёс. Из-за его хребта никогда не видно новорожденного солнца. Его лучи только «прижигаю» верхушки деревьев «шерсти» Ленивого Пса.
Ветер с востока порывистый и ледяной. Ранняя весна. В округе сочные поля залиты рекой. На них уже пасутся промокшие стада овец с дрожащими ягнятами, бродят молочные коровы.
Ветер разносит удары церковного колокола. Оукэм отрезан от Большой земли. Отрезан весенним половодьем от центров торговли, цивилизованной жизни. Наполненная водами река громко рокочет паводком. Заводь у Горелого леса, заводь у Старой мельницы… Река то разливается в них, то после поворота сходится в узкий бурлящий поток. Изворотливой, взбалмошной рекой, уже второй год подряд, сносен мост, с любовью построенный на собственные средства жителей. Мост в селе был источником дохода, позволял перемещаться торговцам, давал прямую плату за проход-проезд через него. Местные жители решили, что разрушение моста, не иначе, как кара Господня за грехи.
В добавок ко всем несчастьям сельского священника Джона Рива и его паствы, три дня назад исчез самый зажиточный и уважаемый житель села Томас Ньюман. Он больше всех дал денег на постройку моста. Он единственный в приходе, кто побывал в Иерусалиме, кто мог играть на лютне. Но он пришлый, сумевший на новом месте разбогатеть и опередить местных богатеев по состоянию. Ему завидовали. Томас человек редкостного самообладания, силы и никто не верит, что он мог так запросто поскользнуться, упасть в реку и не выплыть. Но Роберт Танли видел, как на рассвете человек свалился в реку. Рядом с Джоном Ривом благочинный. Благочинный низенький, щуплый, похожий на мышь-полевку человек. Его прислал архидьякон. Благочинный ищет убийцу. Ярость просвечивает сквозь руки этого человека, и не хочет он уезжать пока не привяжут кого-нибудь из жителей села к жерди для костра. Средневековье…
А на дворе масленица и несмотря ни на что жители веселятся, пляшут и едят от пуза, стремясь наесться впрок. Им всем надо будет исповедаться и потом выдержать длительный, изматывающий пост.

И вот вроде есть в книге этот детективный сюжет, а словно нет. Потому что самое ценное в книге, – это великолепный образ Джона Рива: средневекового деревенского пастыря, «золотого крючка для верующих». Книга о нем. Высоком, худом, с всклокоченными волосами, неуклюжем, в старом, некогда белом стихаре служителе. Одинокий, он часто ночует не дома, а прямо в сельской церкви, спит в исповедальной будке на табурете. В своём приходе он, «хочешь не хочешь», и шериф, и судья. Не всегда покладистый с людьми, но добр к ним, истово молится о них, о выздоровлении больных, о хорошем урожае. Просит Бога избавить селян от морового поветрия и стихийных бедствий. На исповеди врачует заблудшие души. Джон всем сердцем верит в Христа. Но верит и в духов. А духи в средневековом Оукэме не могут не быть. Они в реке, река их постоялый двор, прибежище духов, что прижились в ее водах. Обычно духов всегда приносит восточный ветер. Они как бесцветные крапинки и блики. Лошади видят их боковым зрением, лишь они способны заглянуть в их мир, только лошади видят привидения. Мистическое средневековье…
Джон Рив знает, что Бог на Востоке, он молится, чтобы подул западный ветер и унес сонмы духов на Восток…Надо приободрить паству, рассыпать их суеверия, хотя суеверия священника ничуть не меньше…Но он между паствой и Господом, он спасает людей, не зная, как спастись самому. Он исповедует забывших про мессу, пропустившего молитву, не накормившего домашнюю скотину, поколотившего ребенка, напившихся в дым, помочившегося у церкви, проснувшихся в злобе, потерявших надежду, исполнившихся гордыни, слышащих голоса, возлюбивших чужую жену, уступчивых, мастурбирующих, слабых человеков…
«Я чувствовал, как Оукэм всей своей громадой давит мне на плечи, словно Господь приподнял деревню и взвалил мне на плечи»
Сомнения в силе своей, в своей праведности, борьба с искушениями, вечное поле битвы с дьяволом внутри, но и вовне. Нескончаемая, неблагодарная работа служить Господу! Как ему страшно в мире, полном духов, приведений, оборотней, стонов, дрожи. От этого страха он уходит в исповедальню, только там может уснуть…
Его душа священника, полная любви, сострадания и доброты, сомнений, колебаний и внутренней борьбы – это и есть существо книги.
Так случайно обратился к некогда очень любимому, к книге о Средневековье.
Очень рад, что не обманулся. Книга оказалась настоящей литературой. В лучших традициях. Редкая книга.
Кстати, книга явно может иметь продолжение. Ничто не окончено с Оукэмом и его Джоном Ривом. Все может быть продолжено.

1491 г., Англия, Оукэм, маленькая деревушка на берегу бурной реки, славящаяся своими плодородными полями. Накануне пасхального Поста в деревне погибает уважаемый землевладелец Томас Ньюман. Джон Рив, местный священник и судья, отправляет посыльного к благочинному. Благочинный инициирует массовые исповеди, в целях найти виновного в утоплении, а сам тем временем прекрасно устраивается в добротном доме покойного. К Пепельной среде Джон Рив должен назвать виновного.

Небольшая, на долго читаемая туманная история раскручивается от последнего дня к первому, действие идёт назад, и за это время читатель узнаёт от Джона Рива почти всё о жителях Оукэма. Да и сам Джон Рив многое расскажет о себе. Наверное, от тайного своего, Джон Рив такой покладистый. 

От меня постоянно ускользали события разных дней повествования. Вряд-ли это исторический детектив: исторический роман, пусть и в несуществующем населённом пункте, промозглый, сырой, безысходный, и от-того деревенские жители пьют, едят, озоруют, как в последний раз. Что будет после - им неизвестно. Мучительно откровенный роман о жизни средневековой английской деревушки. Печально осознавать, что именем Божьим судит человек при церковной власти, тогда как Джон Рив всем сердцем верит в милость Христа.

"Что до ветра западного, я не перестану его ждать, и когда он подует, я пойму, что Господь по-прежнему верит в меня."

О Саманте Харви я ничего не слышала прежде. Что совершенно неудивительно, ведь это первый (из четырёх) и пока единственный её роман, изданный в России. Саманта закончила аспирантуру по философии, преподавала в Японии, жила в Ирландии и Новой Зеландии.

И вот, что удивительно, Саманта Харви придаёт большое значение тому, чего мы привыкли не замечать. И действительно, в своём романе она акцентирует внимание на деталях, настолько неприметных, что, кажется, не ткни автор читателя туда носом, эти вещи так и остались бы никем не замеченными.

Итак, мы отправимся в 1491 год.
Во всеми забытую, крошечную деревушку изгоев и нищебродов - Оукэм, где самого богатого её жителя бросили в реку и утопили.

История замаскирована под детектив, но рассказывается здесь, конечно, совершенно о другом.

Начинает Саманта Харви с самого конца и неспешно движется к началу. И как раз именно эта уловка со мной не сработала. В голове путаница неимоверная, словно читаешь задом наперёд. И вот почему.

Повествование ведётся от лица молодого священника и стоит сказать, что ничего близкого к симпатии этот персонаж не вызывает. Скорее наоборот. Читатель наблюдает за терзаниями героя, его противоречивыми мыслями, он словно метается от Бога к Дьяволу. Он претерпевает некие изменения, за которыми лично мне было сложно уследить из-за эффекта "обратной перемотки".

Перед нами личная трагедия.
Слабый, жалкий человек, в каком-то смысле неудачник и трус.
Пустая, неинтересная, пресная личность.
Как бы я ни старалась проникнуться его историей - не смогла, ровно как и роману в целом не удалось меня увлечь.

Знаю, что "Ветер Западный" часто сравнивают с романом Ниеми "Сварить медведя", но, увы, они мало в чём схожи. И если вам вдруг придётся выбирать, то рекомендую остановить свой выбор на последнем.

Не самое легкое чтение этот роман. И, наверное, не самое увлекательное. Время и пространство в нем стиснуты до крайнего предела. Всего-то четыре дня, а кажется, что в книге описана вечность. Но, с точки зрения истории, собственно, так оно и есть. Многое в романе может быть понято лишь историкам, изучающим позднее средневековье, в каждой европейской стране имеющее свои особенности. Роман Саманты Харви далек от всякой романтики, а-ля Вальтер Скотт. Средневековье здесь предстает таким, каким оно, собственно, и было: мрачным, сырым, голодным, грязным, источенным эпидемиями и смертями. Понятно, что, говоря о Средневековье, автор думала о веке нынешнем и о судьбе своего родного Отечества в нем, об отделенности я бы сказала, самости, Великобритании, о бушующем вокруг нее Океане мировых проблем и о попытках искусственно от них отделиться.
Кого как, но мое внимание зацепила дата, обозначенная автором в самом начале - 1491 год. Почему Саманта Харви именно этот год избрала точкой отсчета событий своей книги? Я дотошная, я проверила в Сети. И все сразу стало на свое место. В 1491 году родился основатель Ордена иезуитов Игнатий де Лойола и будущий король Англии, основатель Англиканской церкви Генрих -VIII. Вот он, ключ к роману! В отсутствие определённости вероятность является лучшим критерием убеждения и действию, а в сомнительных случаях следует вероятное принять за достоверное, если оно полезно для церкви - иезуитский пробабилизм, который, сам того не ведая, исповедует заштатный сельский священник Джон Рив.
1491 год. Во всей Европе уже давно расцвела эпоха Возрождения. Но в Туманном Альбионе, да тем более в его глухой провинции, пока еще мрак, грязь и тьма, тьма, тьма. Лишь изредка откуда-то издалека вдруг зазвучит итальянская лютня, да вздрогнет луч солнца в запыленных стеклах витражей. А все потому что мост разрушен. И восстановить его пока некому. Или УЖЕ некому. Река разрушила мост? Или Джон Рив, чья фамилия, кстати, тоже переводится как река? Оукэм - это глубокий омут, на дно которого уволакивает его обитателей практически навсегда. Даже Благочинный, приехав ненадолго, кажется уже никогда отсюда не уедет. И время здесь течет в обратную сторону.

Как бы странно это не выглядело, но по темпоритму роман "Ветер западный" напомнил мне фильм А. Тарковского "Сталкер: практически та же движущаяся неподвижность, та же почти физическая осязаемость времени. Оукэм - тоже своего рода Зона, где пропадают люди.
Думаю, из всего выше мною сказанного понятно, что название "Ветер Западный" тоже несет определенную смысловую нагрузку. Это то самое, что рано или поздно придет и в Британию, и в Оукэм. Эпоха Возрождения, следом за которой грядет Реформация и Британская Церковь преобразится до неузнаваемости. Однако, прежде Игнатий де Лойола увидит этот грешный мир. И кажется будто в финале романа его хитрая иезуитская усмешка повисает в воздухе, словно улыбка Чеширского кота.

В конце того – начале этого года многие хвалили «Пиранези» Сьюзен Кларк. Книга хорошая. Но всегда есть лучше. По душе, по стилю. Как по мне, Саманте Харви Кларк в подметки не годится.

Ясность, тонкий свет бытия, вот что наполняет «Ветер западный». Да, мы слабы. Но эта слабость детская , она не надуманная, не литературная, она глупая, наивная, естественная, она от простодушия, от того, что мы люди.

Джон Рив, главный герой, ведет себя как священник, но не всегда как христианин. И это правдиво. И надежды его, и обман, и глупости, и искушения – все говорит, что он не столько слуга Божий, сколько пастырь человеческий, мало чем отличающийся от современного интеллигента и интеллектуала.

Чаще всего слово «человечность» употребляют в позитивном ключе, абсолютно позитивном или позитивном скорее в отрицательном смысле, в действительности подразумевая противоположное - «грешен, ибо человек». В романе Харви редкий случай изображения человека как есть, живого лика его. Стоит в звериной маске одной ногой в коровьей лепешке, среди мороси и непогоды, грозящей потопом, другой – в светлом духовном измерении вечности. Дитя церкви, дитя природы. И природной простоты, незамысловатости в нем хоть отбавляй.

Деревенька идет на весну. Пост да Пасха. Джон Рив ждет ветер Божий, ветер Западный, который разгонит все нечестивое. Как это знакомо – звать ветер перемен. Не делать, а звать. «Перемен требуют наши сердца».

Перед нами конец трудной, но счастливой эпохи. Что будет дальше, знает только ветер.

Время – главное действующее лицо. Время – река, убегающая без оглядки, или оно - мельница, вращающаяся по кругу?

Отсюда это движение романа вспять, как попытка проверить, неужели и впрямь кружится на месте? Или все же поток? Вечно иной. А мы в нем те же, нет?

Ветер тоже символ. Но уже прерывистости, перемены, поворота.

Нарождающийся протестантизм Томаса Ньюмана, и символический конец его в реке, как намек на будущее, до которого мы уже все дожили. Джон Рив, другое время – настоящее. Прихожане – прошлое, застывшее. В этой книге прошлое, настоящее и будущее встречается в конкретный момент, что происходит всегда, а значит, в вечности. Смешиваются воедино вера, суеверие, доверие и неверие.

Роман Харви не столько исторический, сколько культурно-антропологический, историософский. Оттого анахронизмы в нем не то нечаянны, не то нарочиты. Если последнее, то только лучше. Они, словно приметы будущего, врывающегося в текущий в романе день.

В повторяемости времени - намек на то, в книге можно увидеть не только историю Богом забытой деревушки XV века, но и опознать многое и из того, что осталось неизменным и по сию пору. Наше время перекликается с тем. Наше время такая же встреча времен. И мы все также думаем о мостах, о Боге, о плюсах и минусах открытости и закрытости, о том, сколь неостановимо время и неумолимо в своей логике бытие.

Достижение Харви в этой книге заключается не в мастерстве исторической романистики, а в умении передать неувядающую, неизменную атмосферу человечности.

Как правило, я ругаю книжки-картинки. И за то, что плохо нарисовано, и за то что не то. Но тут прям живопись работы старых мастеров, от которой глаз не оторвать. Скупой визуальный ряд, а за ним глубины. Внутри больше, чем снаружи.

Прочитать эту книгу – все равно, что прожить четыре описанных здесь дня самому. Сомневаясь, тревожась, надеясь и стыдясь.

Редкий случай, когда о современном романе с полным основанием можно сказать: уже одно чтение, скольжение по строчкам и словам глазом, дарит подлинное наслаждение.

Тягучий и детальный роман с элементом детектива о жизни в средневековье.

Конец 15 века, в отдаленной английской деревушке Оукэм случилось несчастье – погиб уважаемый житель, но не известно утонул ли он сам или кто-то ему помог. Главному герою – священнику предстоит в этом разобраться.

Интересно здесь то, что история движется в обратном направлении, и картинка обретает разные краски и детали. Постепенно вы знакомитесь с жителями деревни, узнаете их мысли и постыдные тайны. Красочно показаны тревоги священника о том, что произошло и происходит, его размышления о правильности сделанных выборов.

Я бы сказала, что история получилась мрачная с угнетающей атмосферой, но чего еще ожидать, если вспомнить, какое время здесь описано. Признаюсь, читать мне было скучно и было какое-то неприятное, липкое ощущение от описываемых событий. Но скорее всего просто было не то настроение, не готова была к тонне рефлексии. Книга не для отдыха, а для подумать.

Необычная книга.

Медлительная и тягучая, в которую погружаешься, как в болото. Своеобразная, не каждому зайдет

В книге есть преступление.

В реке найдено тело местного богатея.

Но расследования как такового нет. Версий тоже.

Есть священник Джон Рив, радеющий за своих прихожан.

Есть Том Ньюман, утопленник, и не ясно сам он утоп, или ему помогли.

Есть много деревенских жителей с их насущными проблемами.

Есть Благочинный, который ведет расследование.

Однако не столь важно как умер Ньюман. Важнее что будет после. Как смерть самого богатого жителя деревни, не оставившего наследников, отразится на всех жителях деревни.


В книге описаны всего четыре дня. Показаны они в обратном порядке, от последнего к первому. Читатель смотрит на события глазами Джона Рива, священника, постепенно продвигаясь от последнего дня к первому, когда пропал Ньюман.

Каждый день - это отдельная часть книги, каждое событие - отдельный кусочек пазла, которые вместе создадут картину произошедшего.


Книга мрачная, книга сложная, книга атмосферная. Её тяжело читать, нужно попасть под настроение либо быть любителем подобных романов. Её жанр определить трудно. Детектив, в котором нет расследования. Исторический роман, в котором чувствуется современность. Скорее это драма. Драма одного человека и целой деревни.

Действие происходит в небольшой затерянной английской деревушки, а само повествование ведется в обратной хронологии от конца, когда был обнаружен труп самого богатого человека деревни до начала. И это всего четыре дня. Четыре дня, когда надо понять, что же произошло и кто убийца. Все это предстоит выяснить Джону Риву, местному священнику, к которому приходят односельчане на исповедь и который знает все их секреты.

Роман очень необычный, кому-то может показаться скучным, так как повествование ровное и неспешное, несмотря на то, что тут присутствует детективная линия, ведь совершенно убийство. Он глубоко погружает в средневековую Европу конца 15 века, когда царила ужасная безграмотность, суеверия и антисанитария. Тут все реально и страшно. Страшно от осознания, как люди жили, во что верили, о чем думали. Но это не просто детектив, а несколько больше. Роман, прежде всего во главу угла ставит человека — его помыслы, мысли, деяния, сожаления, раздумья и веру. И ставит перед ним извечные вопросы — «кто я» и «что делать». И не могу не упомянуть иллюстрации, которыми пестрит это издание. Они не просто аутентичны и необычны, а добавляют неповторимую атмосферу средневековью, в которое погружаешься с головой. Этот роман я бы посоветовала тем, кто любит глубину, вдумчивость чтения и не чурается реализма. Оценка 4+

Книга, которая попала мне в руки не в то время и, поэтому, совершенно не попала в настроение.

Роман очень медленный, наполненный различными бытовыми подробностями, суеверия и, предубеждениями и в обычное время я бы влюбилась в него...

Не советую относиться к нему, как к детектив. И очень зря его сравнивают с

они совершенно не похожи.

Ветер Западный хорош сам по себе. Это в некотором смысле и социальная драма и бытовой роман. Автор очень основательно поработала с источниками и роман получился крайне реалистичный. Такую скрупулёзность я встречала только у Эко, если брать в расчёт только романистов. Роман очень хорошо иллюстрирует средневековый быт, социальные отношения людей и отношение их к различным аспектам жизни.

Центральная тема — религиозные взгляды и, лично мне, было крайне занимательно сравнивать восприятие и влияние религии тогда и сейчас.

Отдельная похвала оформлению книги: средневековый гравюры на обложке и внутри просто божественный и создавали правильную атмосферу как могли. Увы, мне оказалось этого мало.

Книгу я дочитала в итоге, но планирую к ней вернуться ещё раз и распрбовать детали. Очень советую обратить на неё внимание, если подыскиваете реалистичный, но компактный исторический роман.