Степной волк. Нарцисс и Златоуст

Иногда книги всплывают именно тогда, когда больше всего к ним готов. Причем решение почитать ту или иную книгу приходит спонтанно, переростая в навязчивую идею, что надо сейчас же взять ее в руки и читать. Так случилось и со "Степным волком": он недавно начал проситься в руки, а в итоге когда попал ко мне, просто смел меня. В итоге читала то затаив дыхание, то покрываясь мурашками. Пыталась растащить книгу на цитаты, но на пол пути бросая это занятия, ибо легче перечитать, чем выписать все понравившееся.
Это история Гарри Галлера, который чувствует себя отщепенцем, чужим среди людей, стараясь смирить между собой свою "волчью" природу, которая стремиться к свободе, одиночеству и независимости и человеческую, которая хочет ласки, постоянства, компании, при этом игнорируя другие стороны своей души. История в во многом автобиографична, полна символизма, фантасмагорична. Философия Гессе, как, наверное, уже многие говорили, чем-то схода с ницшеанской - то же стремление открыть в себе новые уровни, превзойти себя, с тем отличием, что Гессе ставит конечной целью достижение бессмертия души, признавая религию, а Ницше - возникновение сверхчеловека.
Наверное, попади книга мне пару лет назад, я бы ее не оценила. Но сейчас она только разогрела желание пройтись по трудам некоторых философов и спустя некоторое время перечитать "Волка".

Не хотел писать рецензию, потом ради любопытства прочитал другие, и появилось желание вставить свои три копейки. По сути это роман о противостоянии Художника и Мещанина в одном человеке или как говориться, борьба Степного волка и Человека. Эта борьба открывает, нам, что индивид умнее и благороднее других людей (по крайней мере, мещан точно). Однако герой предстаёт в некоем внутреннем кризисе, не видит решения. Постепенно Гессе высмеивает и критикует героя, заодно показывает и решения. Решения какие? Отрастить или открыть в себе больше личностей. Гарри как табуретка на двух ножка, одна из которых Человек, а другая Степной волк - не может быть устойчивым внутри. И чтобы можно было жить, нужно чтобы бы ножек было хотя бы четыре. Тут и появляется третья ножка - ирония и юмор, четвёртая - знакомство с поверхностью жизни (танцы, кокаин и т.д.). Важно сказать, что Гарри растёт. В принципе оно и логично, ведь Гессе задумывал книгу как книгу-лекарство, а не как книгу-проблему. Выход был очерчен автором в самом произведении. А вообще, если говорить серьёзно то, если человек не был Степным волком, то он не прошёл важную ступень в развитии своего мозга. Поэтому любой мыслящий человек был Гарри Галлером, и, вспомнив это может, посмеяться над своим прошлым. А если книгу читают молодые люди, испытывающие то же, что и Степной волк, то Гессе им подсказал решение. Так или иначе, книга весьма интересна.

По сути вся проблема Галлера была в том, что он мало шутил, мало знал простые радости, неумел поставить Волка (Художника) и Человека (Мещанина) друг друга на службу ( а не умел потому, что не перерос в себе мещанина и не порвал с мещанской средой до конца) , не хотел видеть в себе большее количество лиц и явлений (игнорировал часть своего мира).

P.S. Начало книги на 5, конец на 3. Среднее арифметическое 4 - конечная оценка.

Случайно на следующий день после прочтения этой книги я нашла вот эту цитату. И она поразительно описала весь духовный путь главного героя... вплоть до имени самого героя.

Это странная книга, потому что временами меня раздражала инфантильность главного героя, его нрав и его тяга к греху, его невозможность отказаться, но было и "но"... его смелость поддаваться и отдаваться до конца, его воля не сдаваться и искать. Эта книга пропитана духом Пути, духом непрекращающегося духовного поиска и духом Жизни. Главный герой горит, то полыхая пламенем, то затухая, то снова разгораясь... горит до самого конца, до тех пор, пока фитиль не может ничего отдать и рассыпается. И вот когда надежды на новое возгорание уже нет, путь заканчивается. Именно здесь, ибо жизнь этого человека есть только огонь, сладостный, нежный, светлый, болезненный, причиняющий слезы, острый как бритва, жестокий... обжигающий других.

Подобно тому, как последние слова Златоуста горели в груди Нарцисса, его духовного брата-антипода, эта книга горит для каждого, кто способен ее "пережить" и понять.

Долго собиралась сесть написать рецензию на эту книгу. Даже успела после неё пару книжек прочитать. И дело не в том, что она так растиражированно крута; в аннотации написано ужасающе: "Роман, узаконивший для нонконформистской культуры второй половины минувшего столетия принципы постмодернистской литературы... Роман, без которого не было бы в авангардизме XX века очень и очень многого - в живописи, кино, музыке." (издательство АСТ, Москва) Честно говоря, ничего вышеперечисленного в романе я не обнаружила. Разве что огромное количество идей, каждую из которой можно обсуждать в отдельном посте до бесконечности. ..

Вообще-то темы всех книг Гессе можно подвести под одну общую тему, тему гуманизма. А все эти клише "авангардизм", "нонконформизм", "постмодернизм" и т.д. относятся скорее к внешней оболочке, форме преподнесения. Хотя и тут очень мало отступлений от канонов. Вот, например, тема творчества в "Степном волке" как-то незаметно выводит нас на мысль, что люди искусства очень часто злоупотребляют алкоголем и наркотиками (целых пятьдесят страниц отводится на наркотические галлюцинации и странствия главного героя, во время которых он так много понимает о себе), но есть и другой путь, путь более сложный, путь самопознания через призму безмятежности.

Такой же безмятежный и автор. То ли на него так Индия повлияла, то ли, наоборот, долгие годы войн, революций и изгнания, которые ему пришлось пережить, но, думаю, сложновато поднимать такие основополагающие темы в суете и панике. В своём сумасшедшем двадцатом веке автор, по духу, остался где-то в романтическом и отважном девятнадцатом.

А в 20 веке, вероятно, никто не осмеливался писать о духе так, как писал о нём гессе. Причём, он делает это совершенно не высокопарно (что, кажется, и выделяет и возвышает его среди современников), а так понятно и «человечно», что сложные самые образы и понятия вырисовываются просто и ясно.

С самого моего знакомства с его творчеством (то был «сиддхартха» в восемнадцатилетнем возрасте) меня пленило и его дружелюбие и теплота, открытость всем мировым религиям, всем течениям и ветрам, и в то же время, глубокий стержень, неприкосновенные ценности. Какие-то особые качества отличают нобелевских лауреатов, и самое важное – их убедительность вкупе с самобытностью. Объясняя доступным языком – это когда ты знакомишься с какой-то новой, неизведанной раньше идеей (которая, возможно, даже противоречит твоим убеждениям и ценностям), пытаешься спорить и приводить какие-то свои аргументы, но в итоге сдаёшься, потому что автор показывает тебе мир, в котором эта самая идея беспрекословна. Что-то вроде параллельной реальности, о существовании которой после прочтения книги ты не просто уже догадываешься, а даже и не сомневаешься.

С «игрой в бисер» – второй эпопеей гессе, которую одолевать пришлось в несколько присестов – связано много внутренних противоречий, которые вылезли наружу, и которые как-то пришлось унимать, но сейчас речь о «степном волке», потому ограничусь тем, что скажу, что блестящая концовка «игры» меня покорила, хотя и оставила послевкусие вопросов, на которые в книге ответов нет и быть не может. но разве этим и не прекрасно композиционное построение, что даёт пищу для размышлений??

со «степным волком» получилось иначе. после «игры в бисер» читать гессе, хоть и хотелось (интеллектуально), но не тянуло (физически). но аннотация меня заинтриговала, пришлось брать.

Сразу скажу – роман пахнет пылью и ветром, цвета серого (хоть и в оранжевой обложке издательства «аст москва»), и это единственное субъективное в нём. Объективное же то, что – без всяких стеснений – книга действительно «законодательница мод». Не побоюсь громких слов, но гессе облекает в слова то, о чём всё инстинктивно догадываются, но мало кто всерьёз задумываются. Например, то, что в человеке нет и не может быть никакого единства духа (в отличие от единства и завершённости тела). Гессе говорит, что этого совершенно не нужно бояться и ни в коем случае – пытаться избежать. можно научиться с этим уживаться, можно сделать из этого выгоду, можно плыть по течению собственных настроений – в выбор каждого человека гессе не вмешивается, но неназойливо предлагает принять все миллионы вариантов собственных возможностей, и доверять себе. И да, чем больше ты принимаешь себя, чем больше распахиваешь душу иным мирам и ипостасям, тем больше ты отдаляешься от смертельной обособленности и приближаешься к бесконечности бога. Как говорил насими, «в меня вместятся оба мира, но в этот мир я не вмещусь».

Эта книга о сопротивлении, всех её видах. От нулевого – пример будды, который распахнул себя вселенной и возвысился, через «среднее» - мещанское, к разрушительному, демоническому. То есть, конечно, гессе предполагает своим идеалом в данном случае будду, но оставляет гуманное право выбора, в любом случае отдавая своё предпочтение какой угодно крайности, лишь бы это не было мещанство.

Эта книга о сражениях с собой. О том, что, независимо, от исхода сражения, человеку ни в коем случае нельзя загнивать в болоте безысходности и самокритики. А ещё книга о всех видах трансформации. Как человек может измениться, если ему просто показать, сколько миллиардов доступных миров существует в одном только нём самом. И что никакой из них не противен сам по себе.

Ах, Гессе, как же ты изящно раскрываешь суть времени, суть юмора, суть набожности в нескольких простых фразах! «Серьёзность, мальчик мой, это атрибут времени; она возникает, открою тебе, от переоценки времени. Я тоже когда-то слишком высоко ценил время, поэтому я хотел дожить до ста лет. А в вечности, видишь ли, времени нет; вечность – это всего-навсего мгновенье, которого как раз и хватает на шутку.»

Ещё несколько чудных выдержек:
«Время превращается в пространство с помощью музыки» - попробуйте представить это визуально!!

«Для набожности нужно время, больше того, нужна даже независимость от времени! Нельзя быть всерьёз набожной и одновременно жить в действительности, да ещё и принимать её тоже всерьёз – время, деньги, бар «Одеон» и всё такое.»

«Разве идеалы существуют для того, чтобы их достигали? Разве мы, люди, живём для того, чтобы отменить смерть? Нет, мы живём, чтобы бояться её, а потом снова любить, и как раз благодаря ей жизнь так чудесно пылает в иные часы.»

«Не надо так говорить о животных. Конечно, они часто бывают страшные, но всё-таки они куда более настоящие, чем люди. Взгляни на какое-нибудь животное, на кошку или на собаку, на птицу или даже на каких-нибудь большых красивых животных в зоологическом саду, на пуму или на жирафу! И ты увидишь, что все они настоящие, что нет животного, которое бы смущалось, не знало бы, что делать или как вести себя. Они не хотят тебе льстить, не хотят производить на тебя какое-то впечатление. Ничего показного. Какие они есть, такие и есть, как камни и цветы или как звёзды на небе.»

а эта – чистое наслаждение! «Она медленно подняла руки и пригладила волосы, её подмышечная впадина блеснула на свету, тонкая, бесконечно нежная тень пробежала оттуда к закрытой груди, и мне показалось, что эта порхнувшая полосочка тени вобрала в себя, словно улыбка, всю её прелесть, все игры и все возможности её прекрасного тела.»

современно даже через сто лет: «То-то и оно, слишком много людей на свете. Раньше это не было так заметно. А теперь, когда каждый хочет не только дышать воздухом, но и иметь автомобиль, теперь это заметно. Конечно, то, что мы сейчас делаем, неразумно, это ребячество, да и война было огромным ребячеством. Со временем человечество волей-неволей научится ограничивать своё размножение разумными средставми. Пока мы реагируем на невыносимое положение довольно-таки неразумно, но делаем, по-существу, то, что нужно, - уменьшаем в количестве. ... – Да, то, что мы делаем, наверно, безумно, и всё же, наверно, это хорошо и необходимо. Нехорошо, когда человечество перегапрягает разум и пытается с помощью разума привести в порядок вещи, которые разуму ещё совсем недоступны. Тогда возникают разные идеалы...они чрезвычайно разумны, и всё же они страшно насилуют и обирают жизнь, потому что очень уж наивно упрощают её. Образ человека, некогда высокий идеал, грозит прекратиться в стереотип. Мы, сумасшедшие, может быть, снова облагородим его.»

«.. любовной игрой, которая кажется ненасытной и, однако, так быстро насыщает.»

« – Вам известно ошибочное и злосчастное представленье, будто человек есть некое постоянное единство. Вам известно также, что человек состоит из множества душ, из великого множества «я». Расщепление кажущегося единства личности на это множество фигур считается сумасшествием, наука придумала для этого названье – шизофрения. Наука права тут постольку, поскольку ни с каким множеством нельзя совладать без руководства, без известного упорядоченья, известной группировки. Не права же она в том, что полагает, будто возможен лишь один, раз навсегда данный, непреложный, пожизненный порядок множества подвидов «я». Это заблужденье науки имеет массу неприятных последствий, ценно оно только тем, что упрощает состоящим на государственной службе учителям и воспитателям их работу и избавляет их от необходимости думать и экспериментировать. Вследствие этого заблужденья «нормальными», даже социально высокосортными, считаются часто люди неизлечимо сумасшедшие, а как на сумасшедших, смотрят, наоборот, на иных гениев. Поэтому несовершенную научную психологию мы дополняем понятием, которое называем искусством построения. Тому, кто изведал распад своего «я», мы показываем, что куски его он всегда может в любом порядке составить заново и добиться тем самым бесконечного разнообразия в игре жизни. Как писатель создает драму из горстки фигур, так и мы строим из фигур нашего расщепленного «я» все новые группы с новыми играми и напряженностями, с вечно новыми ситуациями. Смотрите!»

.....

После этой книги – ощущение, что прочёл не книжку в 250 страниц, а незаметно для себя осилил труд толщиной в дом, каждый слой кладки которого – из тысяч видов драгоценных камней...

Флэшмоб 2012
Прекрасная книга, написана чудесным языком. Но я ее воспринимаю скорее как предостережение: вот что получается если в душе человека нет гармонии. Оба героя несчастны. В каждом человеке две стороны: мужская и женская. Мужская это день, свет, разум, а женская - это ночь, тьма и инстинкты. Нарцисс воплотил в себе только мужскую сторону и в начале может показаться что его все устраивает и он счастлив, но последний абзац повести ясно показывает, насколько ему плохо без материнского, женского начала. К Златоусту у меня вообще двойственное отношение. Иногда он меня просто раздражал своим поведением. Поняв, что монашество и ученость не для него, открыв в себе материнское начало, он категорически отверг мужское, которое он олицетворял с отцом. И как следствие ударился во все тяжкие, причем по детски искренне полагая, что так и надо. Конечно сейчас такое поведение многие считают нормой. Но в те времена. А ведь он обхаживал не только замужних женщин, но и девушек. И не разу на протяжении книги он не подумал о том каково им будет жить дальше. Он никого не любил, кроме Нарцисса. Хотя своих партнерш (по другому не могу их назвать) называет возлюбленными, кроме страсти и простого желания ничего к ним не испытывал. Да как художник он ими восхищался, всеми, но любовью тут и не пахнет. Его зацепили только те женщины которые ему либо не уступили (Лидия, Ревекка), либо ушли от него сами (цыганка, самая первая его женщина и Лене), все остальные для него ничего посути не значили. И только искусство немного его преобразило. Но привычка жить инстинктами все равно в итоге победила. Эта книга показала мне, как важна гармония мужского и женского начала. У каждого свое соотношение, но нельзя отвергать одно из них.