Степной волк. Нарцисс и Златоуст

Герман Гессе Степной волк

Я прослушала и это плюсик в карму (мне))

Текст для восприятия (лично для меня) был сложным, именно текст.

Суть я уловила. Как в зеркальной комнате со множественными отражениями человеческая суть , натура, может быть разной, многоликой, а не чёрно — белой, человек или волк.

Для того , чтобы это понять, главному герою Гарри нужно пройти обряд посвящения, состоящий из нескольких этапов — прочитать сам трактак (только для сумасшедших)), я это сделала тоже)); отпустить вожжи своей чопорности и научиться наслаждаться жизнью ( хотя бы выучить несколько па, чтобы отплясывать и тискать барышень); ну, и, наконец, "магический театр", как квинтэссенция всего задуманного, предварительно "дунув" для расслабления.

Кто же победит - учитель или ученик, или на второй год всё же, или , как альтернатива, в петлю , хотя вариант с бритвой тоже остаётся.

Без оценки

Прочитано

Хочу начать свою рецензию с сожаления… Сожаления о том, что ранее не был знаком с творчеством Германа Гессе. Решение о прочтении книги этого автора пришло в рамках выборочного чтения произведений нобелевских лауреатов. Не ждал никакого «вау-эффекта», т.к. среди данной группы писателей, на мой взгляд, много «великих», но немного «удобоваримых» для широкого круга читателей)) К тому же еще и модернист!)) И как же приятно разоблачать эти свои «заблуждения». Герман Гессе покорил меня своим «модерновым романтизмом». Очень интересный, информативный, плотный текст. Прочитанные произведения совершенно небольшие по объему, но ощущение, что автору удалось как-то уместить 1000 страниц своих идей на 200-300 страницах текста.

И «Степной волк», и «Нарцисс и Златоуст» имеют в основе своей одну главную идею – познание и поиск СЕБЯ, смысла своего существования. Выполнены обе работы автором в разных стилях: «Степной волк» более философский роман, с множеством рассуждений и «самокопания», с неожиданным развитием и развязкой; «Нарцисс и Златоуст» - романтическая история о дружбе, поиске своего назначения и преданности выбранному жизненному пути.

Герман Гессе – очень глубокий писатель. Местами, при чтении, мне приходилось даже чуточку пересилить себя, чтобы не «бросить книгу», и я очень доволен итоговым впечатлением от прочитанного. Я, например, обратил внимание, что «синусоида» моего отношения к «Степному волку» полностью совпадала с эмоциональным состоянием главного героя, его отношением к жизни по ходу развития сюжета. Хочется верить, что так и было задумано автором для дополнительного испытания читателя.

По итогу прочитанного, могу сказать, что у любимого мной из немецких писателей Э.М. Ремарка появился явный конкурент)) Обязательно буду еще читать Гессе и вам рекомендую))

2 из 5⭐

Какое-то философско- описательное произведение о человеке, который считает себя особенным и мечтает о самоубийстве, носится с этой мыслью, как с писаной торбой, и мучает всех попавших под руку своей рефлексией. И потому книга теряет привлекательность. Вся эта игра в "я не такой" и "жизнь- тлен" была очень скучной и утомительной. Всё это невозможно в здравом уме воспринимать всерьёз. Этими играми в "я на такой как все" могут жить подростки, но взрослому человеку это уже стыдно, тут уже надо голову лечить.

Ощущение болезненности началось  после трети книги, хотя поначалу казалось, что главный герой- сильная личность. Но читать про потенциального самоубийцу, который любит философствовать, ругать и критиковать жизнь, людей, при этом продолжает жить и мучить других... Это напомнило героев Чехова, этих рефлексирующих интеллигентов, которые с жиру бесятся, живут в чистоте, сытости и благополучии, а от скуки выдумывают себе страдания. Или тех бедных и несчастных, кто страдает депрессией. Вся эта психология страдания очень утомляет. Я не люблю подобные книги, как бы хорошо они ни были написаны.  И удивлена, что книга мне была неприятна, ведь более позднее произведение автора, "Игра в бисер", мне понравилось.

Ещё больше меня удивило, что Гессе написал "Степного волка" в 50 лет (кто  читал- поймёт параллель) и тогда возникло ощущение, что автор в романе писал о себе. Возможно, я не права. Не знаю. Но разбираться не хочется, потому что вся эта даже не психология, не психиатрия, а психопатия ужасно надоели. Надо было остановиться на начале романа. Потому что поток сознания в конце книги убил своей фантазией.

Наверное, 100 лет назад эта книга удивляла. Сейчас- нет, я воспринимаю её как очередной этап в литературе, когда писатели искали что-то новое, экспериментировали. Меня это утомило. И ничего не дало ни уму, ни душе.

Очень много слышал про эту книгу. Довольно часто мне ее рекомендовали разные люди. И вот было настроение, время и звезды сошлись.

Сперва я хотел написать что это переоцененная книга с парой интересных мыслей. Дальше с углублением в чтение, я ее хотел всем начать советовать. По завершению я хотел ее сжечь или порвать.

Так я и не понял своего отношения к этой книге. О сюжете пожалуй не стоит особо говорить. Он здесь скорее для галочки, вокруг своей философии.

Так вот первая треть, имеет классные мысли про творческих людей . мне были близки ряд мыслей, про перепады настроения и бесконечные поиски.

Вторая треть больше про отношения. Ярко, приятно. Про открытие нового, ранее не изведенным умений.

Вот с третьей частью.... Первые мысли - что это за хрень такая ? Дальше, стоп фигня какая-то. Точно фигня, кто так книгу то заканчивает. Далее, точно фигня ? А почему я третий день о концовке думаю ?

Вот на последней мысли и остановился, ответа у меня нету. Возможно стоит когда нибудь еще раз перечитать. Но не уверен, что стану это делать.

Читать или нет ? Смотри описанное выше и принимай решение степной волк ты или где ?

Сложно даже сказать с какой лучше стороны подходить к такому монументальному, эпическому, важному и глубокому литературному произведению как «Степной волк». Возможно, это одна из главных книг двадцатого века в принципе. Она врезается в наше время как топор в древесину, разрезает его как остро отточенное лезвие рассекает тонкий слой нашей кожи, которая служит вовсе не защитой, а маской для беспомощности нашего существования.

Годом выхода книги считается 1927. Это время глубочайшего кризиса, возникшего между двумя мировыми войнами – эпоха, которую человечество не смогло ни разрешить, ни переварить, ни отвергнуть. Никакая социальная формация, утопическая надежда, научная теория, философская максима, интеллектуальная парадигма, никакое героическое свершение в рамках ли отдельной личности или целого континента, никакие технологические достижения не смогли воспрепятствовать тому, что все современное человечество дружно упало в яму тяжелейшего духовного обнищания, так называемой «экзистенциальной» тоски и абсолютной, непререкаемой тревоги, которая проросла не просто в боязнь смерти, но в страх перед жизнью. Естественно, величайшие философы двадцатого века придумывали и продолжают придумывать всевозможные дискурсы, призывая к себе на помощь всю мудрость последних трех тысячелетий. Гуманисты вопиют о необходимости революции сознания, скептики прячутся в свои панцири эмоциональной отрешенности, консерваторы мечтают о возрождении счастливой старины – но все это ровным счетом ничего не стоит, ибо падает в совершенный вакуум безвременья, которое не возвращает поглощенного даже в виде слабого отзвука эха. Сегодня, подходя к отметке первой четверти двадцать первого столетия, мы не так сильно ощущаем собственную безнадежность, которая глушится в нас любыми доступными способами – атавистическим уходом в идеализм, безостановочным потреблением удовольствий, проективным мышлением «в светлое будущее» и так далее. Но вот между двух мировых войн вся мировая интеллигенция впала в настоящий экзистенциальный ступор, увидев изнанку человеческого существования. В большинстве своем писатели не нашли ничего лучше, как остановиться на совершенно безвольной, пассивной и деструктивной констатации факта беспомощности, пусть даже в высокохудожественной форме. И только избранные единицы, уже тогда, в двадцатые-тридцатые годы пытались срочно найти какой-то выход из той тюрьмы пожизненного духовного заключения, которое грозило всем будущим поколениям. Одним из таких людей и был Герман Гессе, написавший множество по-настоящему гениальных, провидческих художественных произведений. Однако «Игра в бисер» и «Степной волк» (являющиеся прямыми противоположностями, но это особый разговор) занимают особое место, ибо по структуре, идеологии и глубине философской проникновенности приближаются уже к мировой классике Ницше или Достоевского.

«Степной волк» - не просто выдуманная история из жизни неизвестного интеллектуала Гарри Галлера. Это попытка ответа на вопрос – как вообще возможно существование в современном мире человека, чьи духовные, эмоциональные и разумные потребности сильно превышают те, которые необходимы обществу или как это описано в книге – кто имеет "одно лишнее измерение"? Галлер, наравне с Рокантеном Сартра – собирательный образ, срез целого поколения «неудавшихся творцов», которые были выброшены на помойку «невидимой рукой рынка», отправлены на свалку существования, не сумев вписаться в конъюнктуру культурного тренда двадцатого века. Кто застыл между классицизмом Томаса Манна или Джеймса Джойса, но в то же время не мог быть так же открыт, страстен и раскрепощен как Селин или Генри Миллер. Собственно, вся книга и представляет из себя некую психологическую попытку выбраться из этого кокона собственного «Я», с помощью практик юнгианского психоанализа, самопознания и восточной мифологии.

Если формально проследить композицию книги, то можно увидеть, как она постепенно, неспешно и плавно меняет тон. В начале это практически документалистика, в которой главного героя нам описывают с точки зрения его сожителя, который очень внимательно следил за его внешними привычками, поведением и пытался хоть как-то проникнуть в его образ мысли. Потом повествование ведется уже от лица самого Гарри, и оно также проходит несколько стадий. Первой является его взаимоотношение с миром, который он в каких-то моментах, отрицает, в каких- то презирает, в каких-то боится и, в общем, приходит к выводу, что добровольно его оставить – решение настолько же логически верное, насколько и безапелляционное. Вторая стадия – встреча с роковой девушкой, его полной противоположностью, которую связывает с ним только одно – если он существует на острие интеллекта, в глухой, серой, убийственно скучной вселенной трагической мысли, то она также висит на волоске от бездны, но бездны чувственной, стихийной, страстной, пламенно романтической. С помощью этой девушки Гарри начинает понимать, что всю жизнь был для самого себя чужаком – он обманывал себя, бежал от своего «Я», выстраивая неприступный замок собственной личности, из окон которого мог бы плеваться в сторону остального мира. Стремясь избавить себя от зудящей боли существования, эмигрировав в область чистой мысли и искусства, он забыл, что вместе с болью уходит и радость. Поэтому третьим, важнейшим этапом является путешествие Гарри в глубины собственного естества. Эта часть выражена уже чисто метафорически, целиком и полностью абстрактно и можно сказать даже импрессионистски. Заканчивается книга неоднозначно – знаком вопроса, который герой задает самому себе дойдя до последней точки кипения своей субъективности, пережив все возможные трагедии и комедии, разыгранные как во сне, так и наяву. Вопрос этот звучит так – «а что же дальше»?

С абсолютной уверенностью можно констатировать, что роман велик не только своей нарративной, композиционной составляющей, развитием персонажей и самыми разными техниками самоанализа человеческого Я. Не менее амбициозны, ярки и, до настоящего времени, актуальны разнообразные литературные отступления, в которых Гессе рассуждает о современности, культуре и образе жизни цивилизованного человека. В простейшей, доступной и всем понятной форме он излагает практически все известные на тот момент философские течения – от дадаизма до хайдеггеровского экзистенциализма. Эти отдельные художественные вырезки звучали бы превосходно даже в виде отдельной статьи или эссе, но будучи вплетены в ткань повествования, в устах персонажа они приобретают еще стократную силу. Кому-то, пожалуй, не понравится тот крутой поворот, который повествование совершает в конце, перемещаясь в область чистой метафизики и метафор. Стоит признать, книга действительно резко меняет жанр, как будто пытаясь уйти от ей же поставленных ранее вопросов. Но здесь, вероятно, следует читать ее по-другому. Может быть ответы на поставленные жизнью проблемы могут прозвучать исключительно в символическом виде. Более того никакого окончательного решения быть не может, и каждый ответ будет являться только переходом к следующему, еще более глобальному вопросу. Но ведь в этом и состоит та глобальная перемена, которую претерпел Гарри, ее же должны претерпеть и читатели. Нет никакого смысла костенеть в своем «Я», искать ответы, которых не существует , стремясь к логическому финалу в виде самоубийства. Нужно просто почувствовать ритм игры, музыку случая, дыхание вселенной, разломать свое «Я» на кусочки, пытаться полюбить ближнего, чувствуя не могильные холод небытия, а пламенный огонь жизни с ее болью, страданием и отчаянием. И сама книга является даже композиционно неким практикумом на пути к этой истине. Поэтому эпиграфом к ней и звучит постоянно повторяющаяся по ходу фраза «Вход только для сумасшедших».

Кто-то сказал, что немецкая литература немного странная. Так вот, теперь я в этом убеждена, и мне это нравится. В романе сюжет неважен вообще от слова совсем – это философский трактат. Трактат о степном волке Гарри Галлере. Мои колючки во время чтения словили слабое послевкусие экзистенциального кризиса и пару отсылок к Ницше, от которых у меня открылся третий глаз. Именно по этой причине я не буду рассказывать о событиях, происходивших с главным героем, скажу лучше, о чем эта книга:

• О самоубийстве в самой причудливой для вас форме;
• О человеке, застрявшем на стыке двух культурно-исторических эпох;
• О том, как танцевать фокстрот, не умея жить;
• О том, как «ненависть к себе приводит к точно такой же изоляции и к такому же точно отчаянию, что и отъявленный эгоизм»;
• О сущности одиночества;
• О мещанстве вообще и почему мещанин «сжигает сегодня как еретика того, кому послезавтра будет ставить памятники»;
• О волчьем, о человеческом и о тысяче цветов в саду души одной запутавшейся личности.

Смотрю на Гессе, такой прям интеллигентишка до дужек тоненьких очков с круглыми линзами. И Моцарта слушает. И Ницше почитывает. И от тройничка содомного отказывается як ауешник понятийный. Но есть в нём при этом что-то такое нигилистическое, что как магнитом притягивает всяких хиппарей, дединсайдеров и гламурных кисо, которые резко решили увлечься немецким экзистенциализмом в духе Гессе. Вам бы деда моего покойного послушать. Он бы вам рассказал что такое экзистенциализм XX века. Он бы рассказал что такое жить на стыке двух эпох.

У Гессе что было? Утратил преемственность в обычаях. Утратил монархову защищенность и девственную непорочность прошлых веков. А к деду пришёл Союз Воинствующих Богоборцев и забрал все обычаи вместе с богом. А вместо бога партию дал. Потом пришли и сказали «вы с Нижними Козульками больше не ругайтесь и морды друг другу не бейте больше, теперь вы будете с ними в одном колхозе работать на благо коммунизма». Потом опять приходят и говорят «мы к вам сюда завод переносим, будете теперь патроны лить для нужд фронта.. и кстати бога можно на время обратно вернуть». Но только на время. Война прошла — услуги бога больше не требуются. Зато требуются желающие целину осваивать. Естественно в добровольно-принудительном порядке. И едет дед целину в Казахстане осваивать. А болтливый гэбэшник, случайно развязавший язык за рюмочкой беленькой и говорит деду «мы ведь специально едем там движуху создавать, чтобы скрыть строительство космической станции. Вчера, Федя, коров доили, а завтра будем людей в космос запускать».

Вот что такое жизнь на стыке эпох. Но только дед рассказывал это без пессимизма и слёз, а с юмором, с задоринкой. Весело было. Так весело, что брежневскую стабильность оскорбительным застоем нарекли. Движухи мало. Перемен требуют наши сердца. И получили перемен. Снова бога вернули. ФСБшников в рясы переодели. Вчерашние кумиры врагами стали, а с запада запахло свободой, бургерами, голливудом и супермаркетами. На завод новые хозяева пришли. Говорят что патроны теперь не в моде, теперь сигареты делать будем, чтоб народ меньше нервничал. Но народ всё равно нервничал. Особенно молодые с ума сходили от всех этих перемен как тот же меланхолик Гессе. А дед к переменам привык, как старый морской волк к волнам и бурям. Для него это как карусели. Хоть война, хоть дефолт. Да и ковид бы мой дед с юмором пересидел, если б дожил. А Гессе бы страдал и искал утешения в алкоголе, проститутках (точнее теперь в эскортницах) и как типичный интроверт сидел бы дома в одного, размышляя о сложности бытия и мня себя волком каменных джунглей, загнанным в оковы бурно меняющегося мира.