Повесть о прекрасной Отикубо. Старинные японские повести

"Непрошенная повесть" произведение написанное придворной дамой по имени Нидзе на рубеже XIII—XIV вв. Произведение относится к дневниковой литературе. Жанр зародился в Японии в первой половине X века. Нидзе принадлежала к знатному роду. С раннего детства служила при дворе.
Благодаря Нидзе, перед нами воссоздается атмосфера жизни императорского дворца конца XIII в. нач. XIVв. Повествование интересно с историко-культурной точки зрения. Глазами Нидзе мы видем жизнь при дворе, быт, нравы, церемонии, праздники. Например, она очень подробно описывает наряды придворных. В одежде того времени важна была каждая деталь: цвет, его сочетание, фактура материала. Если говорить о женском наряде, то платьев было несколько: "...Помню, в то утро я надела алое нижнее платье на лиловом исподе, сверху - длинное темно-красное косодэ и еще одно - светло-зеленое, а поверх всего - красное парадное карагину короткую накидку с рукавами. Косодэ было заткано узором, изображавшим ветви цветущей сливы над изгородью в китайском стиле". Как же все это смотрелось!
В книге много стихов написанных как самой Нидзе, так и посвященный ей. Мы можем представить как выглядели эти стихи, т.к. Нидзе рассказывает на какой бумаги они были написаны, к какой ветке дерева была прикреплена записка.
"...Письмо было написано на тонкой алой бумаге и привязано кветке ивы. Было бы невежливо оставить без ответа это послание, я написала на бледно-голубой бумаге стихотворение и отослала, привязав письмо к ветке сакуры:
"Ах, право, что явь,
что сон - все равно в этом мире,
где вечного нет.
Ведь и вишен цвет, распустившись,
снова тотчас же опадает..."
Произведение разделено как бы на две части, первая - жизнь Нидзе во дворце, вторая - после. Взлет и падение. Роскошь и практически нищета, под конец жизни. Но эта удивительная женщина. Какие бы трудности не возникали в ее жизни, она находила в себе силы вставать и идти дальше.
Книга богата эмоциями, переживаниями, страданиями, и одновременно радостями, счастьем и любовью.

Чудесная сказка о судьбе и немного о поисках любви с вкраплениями восхитительной японской поэзии. И хотя перевод не в силах передать всю красоту и изящество символизма японского поэзии, комизма игры слов, но можно вообразить.
Сама история чем-то напоминает сказку про снегурочку. Но японский вариант проникнут грустью скоротечности жизни и неизбежности судьбы. И мы не всегда можем распознать подарки, которые мы получаем, пока не потеряем их. (это не только про старика Такэтори, но и про Кагуя-химэ).
Сказка проникнута глубоким моральным смыслом и прекрасным японским юмором. Читается очень легко и оставляет легкий привкус грусти и созерцательности жизни.

Прохладный июнь. Тихие вечера. Я читаю Повесть о прекрасной Отикубо. Написанную неизвестным автором в XIII веке. Говорят, что эта история – прародительница знаменитой Золушки. Я же считаю, что книга о мести. Красивой и справедливой. Злой мачехе, естественно.

Девушки той страны и того времени впитывали поэзию гигабайтами с самого детства. Стыдно, если во время светской беседы, она не услышит отсылку к какому-либо стихотворению. Печально, если она не сможет мгновенно составить письмо-ответ возлюбленному в виде пятистишия. Чудесно, если в своем признании она использует тонкие метафоры, омонимы (одинаковые по написанию и звучанию, но разные по значению слова), которые можно считывать сразу в нескольких смыслах.

Это не просто мастерство и вкус – врожденный и приобретенный, – это оттенки нежности. Как чудесно, что Отикубо попалась мне в руки)

Любопытная книга-дневник придворной фрейлины, жившей в Японии конца 13-начала 14 веков. Через призму восприятия Нидзё можно узнать много интересного о придворном и монастырском быте того времени, отношениях между мужчинами и женщинами, о жизни в общем. Это мое первое японское произведение, поэтому многое было в новинку.

Поначалу было интересно. Придворные интриги, связь с императором, все это приправлено стихами, сложение которых было весьма популярно в знатной среде. Экс-императоры, их фаворитки; самураи, де факто, осуществляющие правление Японией. Многослойные косодэ, по цвету и количеству которых можно судить о статусе человека, четкая иерархия и слишком много церемоний. Это все очень бросается в глаза: даже в самых трагических для себя событиях Нидзё в первую очередь перечисляла во что были одеты окружающие и кому они приходились родственниками.

Книга безусловно любопытная, кроме информации о быте и нравах, из нее можно почерпнуть информацию о религии Японии - причудливом синтезе буддизма, синтоизма и разнообразных культов, которые прекрасно уживаются друг с другом и выливаются в идеи наподобие кармических отношений (Очень удобная вещь: заставил вступить девушку в любовную связь против ее воли? Так это не ты виноват, это все прошлая жизнь, в которой вы слишком рано разлучились, и ваша встреча предопределена небесами). Уделено внимание и судьбе самой "Непрошенной повести", часть которой утеряна и не восстановлена.

Мне было интересно примерно до середины, при том, что объем весьма небольшой. Как такового сюжета нет: это дневниковые записи, охватывающие примерно тридцатилетний период жизни (где-то от 14 лет и до 40+) причем, на мой взгляд, не самую интересную. Я не разбираюсь в истории средневековой (да и не средневековой, если быть честной) Японии, понимаю, что существует разница менталитетов, но Нидзё меня раздражала своей аморфностью, не в силах хоть немного взять на себя ответственность за свою судьбу, она безрадостно плыла по течению, обильно орошая и увлажняя рукава слезами. Ради справедливости, отмечу, что не только она: буквально все, включая государя, ежечасно рыдают и пишут романтичные стихотворения, скинув всю ответственность за управление страной и подчас своей жизнью на самураев и даже вопросами престолонаследия не особо себя утруждая. Я понимаю, что это исключительно взгляд Нидзё, поэтому он получился таким однобоким. К концу книга превратилась просто в перечисление проходных персонажей и святынь, названия и имена которых для русских глаз выглядят крайне диковинно, и последнюю четверть я домучивала чуть ли не через силу.

Много любви, но эта любовь излишне театральна, даже если делать скидку на церемонность того времени. Прощаясь на рассвете влюбленные (а они все влюбленные, пусть и познакомились полчаса назад, это же совсем неважно) пишут друг другу слезливые танки (стихи). Государи так вообще всем наложницам клялись в вечной любви, пусть и подчас овладевали ими, мягко говоря, не совсем добровольно.

Но интересные мысли все же мелькали. Мужская психологи и в Японии 13 века мужская психология :)

В тексте много аллюзий на китайский и японский фольклор и литературные источники, религиозные идеи. Это безусловно в какой-то мере исторический памятник, показывающий не сухие факты, а эмоции и взгляд современника той эпохи. Но я не очень понимаю, почему многие над этой книгой рыдают, у меня она не вызвала особых эмоций. Любопытно, не более: скорее всего дело в том, что чувства и страдания описаны очень шаблонно и наигранно и не вызывают эмпатии.

П.С. Особенно меня "умилила" грусть о матери, которой Нидзё лишилась в младенчестве, при том, что судьба собственных детей героиню не волнует от слова совсем.

Мягко и плавно книга перемещает читателя из суматошного двадцать первого века в тихую, сдержанную Японию века тринадцатого. Неторопливо, как река по равнине, течет повествование; спокойно и просто автор - девушка Нидзе из знатного рода Кого - рассказывает о событиях своей жизни, о радостных и горьких сердечных историях, о тихой грусти и скорби, которой наполняется душа Нидзе по мере того как год сменяет другой, как умирают или отдаляются близкие когда-то люди, а сердце никак не может найти покой и счастье в мирской жизни. Единственный путь обрести гармонию - стать монахиней, отринуть светские заботы и посвятить свою душу богам. И только рукава, от слез насквозь промокшие, будут напоминать о прежней жизни.
Книга действительно как река. Вступив в ее прозрачные воды в начале, не замечаешь, как постепенно река темнеет, наполняясь слезами, обидами, потерями, несбывшимися мечтами и упованиями, сквозь которые едва-едва проглядывает дно. И только к концу пути воды становятся спокойнее и чище, как будто отринув, усмирив все лишнее и подготовив себя к слиянию с вечным морем.

Вынырнув обратно в свой торопливый двадцать первый век, хочется забрать с собой из "водного" путешествия смирение, тонкое чувство красоты мира, стремление к чистоте души, которой так дорожила Нидзе, а еще..любовь к поэзии танка.

«Повесть о старике Такэтори» напоминает наши сказки, в которых претендентам на руку красавицы нужно было найти какие-то расчудесные предметы, которые и сыщешь, и не раздобудешь. Почему-то на ум мне сразу приходит наша сказка про перо Жар-птицы. Это, конечно, очень приблизительное сравнение, но от ощущения этого никак не могу отделаться. Это такое романтичное произведение, самое маленькое во всём сборнике.

«Повесть о прекрасной Отикубо» началом своим напоминает «Золушку». Но если «Золушка» закончилась свадьбой с принцем, а что там было дальше, мы не знаем, то тут нам рассказали всю жизнь Отикубо, со всеми её взлётами и падениями. И как бы не унижала и не издевалась над Отикубо её мачеха, в итоге победил дочерний долг и почтение родителей, которые так сильны в Японии. А в конце и мачеха поняла, что только на Отикубо она и может положиться. Было интересно следить за всеми махинациями мужа Отикубо, который сначала навредил мачехе своей жены, а потом помогал её сводным сёстрам вновь обрести почёт и уважение. Я бы назвала это произведение сатирическим. Настолько, насколько этот жанр можно было отнести к Японии X века. Но трагикомедия точно.

«Непрошеная повесть» Нидзё оказалось для меня самым сложным произведением. Оно и читается тяжело, и понимать его суть было не так просто. Из всех дневников придворных дам Древней Японии это никак не хотел мне покоряться. И то ли я мазохист, то ли ещё что, но мне нравилось продираться сквозь записи Нидзё. Её зарисовки придворной жизни, стихи известных авторов, цепочки стихов, её переживания и мысли. Всё это переплелось на страницах дневника. Но как здорово читать их спустя столько веков и знать, что этот человек на самом деле существовал, а описанное им на самом деле происходило.

Одно из лучших произведений эпохи Хэйан. Золушка с японскими чертами, которая является самой доброй и всё прощающей героиней, которую мне довелось видеть в мире литературы. Произведение представляет собой огромную большую историческую ценность, благодаря которой мы можем многое узнать о жизни людей одного из самых интересных периодов в истории Японии. Во время чтения не покидает такое чувство, что ты читаешь книгу, которая была написана в прошлом десятилетии, но на самом деле этому произведению уже 1000 лет! Я считаю, что это большая заслуга неизвестного по ныне автора этого произведения. Советую всем, кто интересуется японской культурой и историей.

Меня категорически нельзя подпускать к женским романам ни в какой форме. Я романтик и даже в чем-то сентиментальна, но этот жанр категорически не мой, так как все эмоции довольно быстро уходят вдаль пред извечным “не вижу логики!”
Была надежда. что почти “сказочная” подача истории перевесит все прочее. Но увы…
Итак, жила-была скромная японская девушка. Практически Золушка. В семье ее пренебрежительно называли Отикубо (Каморка), заставляли шить и отобрали красивую шкатулку для зеркала. Словом, судьба ее была ужасна.
Была у этой девицы молоденькая служанка, принимавшая в судьбе госпожи большое участие, а потому жалующаяся на ее несчастную судьбу своему мужу. Тот, в свою очередь, передал эту историю своему господину, молодому вельможе, который вдруг воспылал к невиданной девушке нежными чувствами. Какое-то время он писал ей трогательные письма, оставляемые без ответа, но в конечном счете, воспользовавшись отсутствие в доме родственников Отикубо, решил под покровом ночи проникнуть к ней для личной встречи.
Как трудно быть японской девушкой! К тебе в ночи вламывается незнакомый мужчина, чуть ли не с порога начинающий развязывать на тебе оби, а ты краснеешь, бледнеешь и рыдаешь от… Да, от стыда о том, что на тебе залатанная одежда.
Наш герой проводит у девушки три ночи, причем каждая обставляется служанкой по всем правилам брачных традиций. И дальше мне так и осталось непонятным, если этих трех ночей с соответствующими церемониями довольно, чтобы считаться супругами, то как потом вернувшаяся мачеха, прогневавшаяся на юную страдалицу, могла решить отдать ее своему родичу?
Любящий жених? супруг? страдает, что его драгоценную отдали старику, но при этом ничего не предпринимает, чтобы ее вызволить. На помощь приходит старая добрая традиция японцев семейный выездов в храм - и тут-то он похищает девушку.
Привозит ее в отдельный дом, окружает служанками, но при этом вовсе не спешит знакомить с родителями и семьей. Только после настояний семейства и открытия, что Каморка-то из знатнейшего по материнской линии рода, состоится торжественное знакомство матери своих сыновей с семьей.
А дальше наш герой набирает вес в придворной жизни и виртуозно, в духе времени, издевается над родными своей супруги. Она тем временем рыдает и просит мужа простить равнодушного папеньку, злодейку-мачеху и стайку сестриц.
Все заканчивается почти классическим европейским хэппи-эндом: семейные добродетели восторжествовали, все жили долго, богато и счастливо.
Разбавляют текст прелестные стихотворные вставки (герои, разумеется, как положено, каждый свой шаг сопровождают стихами). И с исторической точки зрения бытовые сценки довольно любопытны.
Но нельзя меня подпускать к подобной литературе…