Повесть о прекрасной Отикубо. Старинные японские повести

И снова я восклицаю: "о, эти странные, странные японские женщины". Общее впечатление от дневника мадамы: "сидела, значит, я на татами или лежала, не так суть важно. как вдруг мимо проходил какой-то там мужчина и вот просто заверте, заверте..."
Давайте для удобства: н - нидзе, и - император, в - вельможа, м - министр, нас - настоятель, сру - слезы на рукавах.

Сцена первая: Вот и вишенка созрела.

Н. лежит на татами. Как вдруг приходит и.

- Это... ну, я люблю тебя типа, - делает страстное признание и. - Давно, между прочим.

Сру, сру, сру. И. страдает и уходит, несолоно хлебавши и в недоумении, зато в мокром кимоно.

- Это... ну, я люблю тебя типа, - делает новую попытку и. на следующую ночь.

Сру, сру, сру.

- Да, гори сакура синим пламенем в моем садочке, - гневается и., мужественно бросается в сру, сру, сру и таки добивается своего.

Сру, сру, сру. Зато теперь в фаворитках, правда ненависть жены и. как бы обеспечена.

Сцена вторая: Буйно заколосилась вишенка.

Н. лежит на татами в сру, сру, сру, то есть в грусти и печали. Как вдруг приходит письмо от в. Впрочем, в. врывается вслед за письмом. Происходит сцена безобразной ревности, ибо как можно ревновать к самому и.? Как? Как?

- Это, что же, я не при делах? А ведь я полюбил тебя раньше и.! Так не честно! Требую реванш!

Сру, сру, сру. Сру, сру, сру. В общем, в. тоже добивается своего, несмотря на водопады сру, сру, сру.

Ремарка: На выходе образовываются два младенца. От разных отцов. Но их быстро уносят за кулисы под сру, сру, сру.

Сцена третья: Небывалый урожай вишни.

Н. и и. лежат на татами. Тут мимо проходят нас. и м. Они здесь не просто так. И., как дальновидный правитель, немедленно соображает, что к чему.

- Не, ну я люблю тебя, конечно. Но ты только погляди, как ужасно страдают эти добродетельные мужи!

Сру, сру, сру.

- Хватит уже этих водопадов, - гневается и. - Должно ответить на их неистовую страсть. А мне давай приведи какую-нибудь красотку посвежей, чтобы не скучалось.

Сру, сру, сру.

Ремарка: На выходе снова образовывается младенец, которого тоже уносят за кулисы под сру, сру, сру.

Сцена четвертая: Срубили вишенку к японской матери.

Жена и. и прочие мадамы внезапно и коварно включают сру, сру, сру и решительно топят волю и. к сопротивлению. Так что приходится н. подняться с комфортного татами, выдрать унизительные куски об опале из дневника, бродить нищенкой-монахиней по японии и никакого больше сру, сру, сру. Остается лишь добродетельно играть в го, в нарды, сочинять стишки и переписывать молитвы.

Финал:

Это небольшое и древнее произведение (уже в XI веке «Повесть о старике Такэтори» считали «прародительницей всех романов»), достаточно необычное. На первый взгляд, кажущееся сказкой, в которой угадываются уже знакомые и привычные нам мотивы , но по мере продвижения вглубь, всё оказывается совершенно иным.

По мере чтения мне на ум приходили различные русские и европейские сказки в надежде предсказать развитие сюжета и угадать его финал, но на деле не получилось ни того, ни другого, потому что, видимо, забылось, что азиатское мировоззрение и соответственно литература, как отражатель оного, совершенно отличаются от нашего.

Тем не менее, читать интересно, увлекательно и познавательно. Чувствуется, что переводчик провёл большую работу, ведь стихотворные послания, написанные в особой национальной традиции и содержащиеся в тексте, рассказывают о происхождении той или иной народной пословицы, которые отлично гармонируют с нашими аналогами.

И пусть я далеко не поняла весь глубинный смысл, но познакомиться с этим литературным памятником, прочитать о происхождении названия горы Фудзи - как минимум немаловажно.
Рекомендую как любителям азиатской, так и классической литературы.

Древняя сказка, очень необычная, особенно если ее сравнивать с нашими народными сказками. Лично я не очень поняла смысл, то есть чему она должна учить, но это не помешало насладиться самим произведением.
Главная героиня произведения, которую находят в бамбуке совсем крошечной, вырастает и становится чудесной девушкой, которую все хотят взять в жены. Но все не так просто, она дает женихам задания, только после выполнения которых они могут претендовать на руку красавицы. Очень интересно показаны хитрости с помощью которых мужчины пытаются завоевать любовь очаровательной девицы.

Очень оригинальный сюжет, мне понравилось завершение сказки, вообще не типичное для привычных мне подобных произведений. Чудесная девица хоть и дала задания для женихов, но все-равно не собирается замуж ни за кого из них, так как она знает, что ей не долго осталось жить в нашем мире. В конце ее забирают домой волшебные существа, которые ей ближе чем люди, так как она родилась совсем в другом месте, а на землю попала в качестве наказания. Выходит, что для тех кто ее приютил здесь, это трагедия, а для нее двоякое ощущение, так как она уже привязалась к близким здесь и хочет к родным туда. В общем данная сказка, если ее реально можно так назвать, намного глубже аналогичных произведений знакомых мне. Аж появилось желание ознакомиться с другими японскими сказками.

Всё-таки ведусь я на красоту рассказа, а здесь автор постаралась (в духе своего времени/положения), изложив историю своей жизни поэтичным языком, даже не считая множество танка, которыми она обменивается с другими людьми, чаще всего с мужчинами. При этом жизнь у неё не веселая, и это исключая постоянные разливы слёз и отмачивание рукавов. Она рано лишилась родителей, а под опекой прежнего императора (с императорами в Японии 12 века и позже всё сложно, ведь они не более чем красивые марионетки в руках сегунов, которые тоже не так-то важны, ведь вся власть сосредоточена в руках регентов-правителей) стала матерью в 15 или 16 лет.

Впрочем в её личной жизни всё крайне запутано, хотя, похоже, это свойственно для знатных японских дам того периода, если вспомнить прочитанную ранее книгу - Торикаэбая моногатари, или Путаница
мои впечатления. Печально читать о том, что женщины являются только предметом, с чувствами и желаниями которого никто считается. Важна лишь "любовь" мужчины, по которой женщина должна ему отдаться не взирая на то, что испытывает сама. Видно, что Нидзё страдает от этого, но - дитя своего времени - ничего не может поделать, даже её попытки уйти в монастырь долгое время терпят неудачу.

Свиток второй

Словно белый конь [Образ заимствован из книги древнекитайского мыслителя Чжуэн-цзы: «Жизнь человека между небом и землей так же мимолетна, как белый жеребенок, промелькнувший мимо дверной щели…»], на мгновенье мелькнувший мимо приотворенной двери, словно волны речные [Образ заимствован из книги Камо-но Тёмэй «Записки из кельи» (1212 г.): «Струи уходящей реки… они непрерывны; но они — все не те же, не прежние воды»], что текут и текут, но назад никогда не вернутся, мчатся годы человеческой жизни — и вот мне уже исполнилось восемнадцать… Но даже теплый весенний день, когда весело щебетали бесчисленные пташки и ясно сияло солнце, не мог развеять гнетущую сердце тяжесть. Радость первой весны не веселила мне душу.

Самым интересным для меня является историческая картина жизни в Японии 13 века, а Нидзё рассказывает об этом немало, со вкусом и искренностью, плюс книгу сопровождает масса примечаний. В детстве она мечтала путешествовать и, наконец, став монахиней около 30 лет на десятилетия отправляется в паломничество по городам и храмам Японии. В конце пятого свитка она упоминает, что со смерти отца прошло 33 года, то есть Нидзё 48 лет.

Очень интересная и кое в чём знакомая (по другим сказкам других стран и другим японским сказкам) замечательная сказка о старике, нашедшем в бамбуке миниатюрную девочку и воспитавшем её как свою дочь. Девочка эта выросла в прекрасную девушку, не знающую отбоя от ухажеров. Понравился юмор, в общем-то немудреный, зато показывающий нравы древних японцев, ведь сказка записана где-то в 9-10 веке нашей эры, а создана, возможно, еще раньше. Еще понравилось множество игр со словами и объяснений происхождения устоявшихся выражений. Тут стоит выделить и работу переводчика, мастерски справившегося со соей работой. И очень понравилось описание того, как потенциальные женихи выполняли задание красавицы по добыче практически "того не знаю чего". Финал получился неожиданным и ближе уже не сказкам, а большим романам.
Сказка совсем небольшая, читается легко и быстро, а своей атмосферой/описанием жизни героев (слезоразлив, стихи на все случаи жизни) напомнила мне о прочитанных ранее "сентиментальном" романе 11 века, автобиографических записках 13 века и сборнике сказок, собранных на рубеже веков 19 и 20, но созданных ранее. Думаю ясно, что древнюю японскую литературу я читаю с интересом, в планах еще "Повесть о Гэндзи" и "Записки у изголовья".

Омойбох, при чём тут вообще Такэтори, маячит где-то на периферии и трясёт бородой. Хотя в этой коротенькой сказке и принцесса, навернувшаяся с Луны (ну ладно, не навернулась, а сбросили), не является самым главным. А самое главное, неожиданно, — лингвистические сказки.

Что это за зверь такой — лингвистические сказки? Ну... Хм. К примеру так, если утрировать:
"В глухом сосновом лесу жил огромный медведь, которого все боялись. Вызвался как-то словить его Иван-богатырь голыми руками, живьём привести и царю показать. Придумал он хитрость: снять штаны и пойти на руках к медведю, а пока тот в шоке сидит — связать его цепями крепкими да так и поймать.
Сделал Иван своё дело. Снял штаны, встал на руки и поскакал к берлоге. Медведь увидел чудо эдакое, от неожиданности лапу сосать перестал и сам себе в заднюю ногу вцепился, чуть не до кости прокусил. А Иван сковал его цепями и повёл к царю на хромых-то лапах. Так появилось выражение "в рот мне ноги!"."

Или так:
"Повадилась в деревню ведьма в ступе прилетать и страху наводить. Косматая, грязная, в лохмотьях, глаза кровью налиты. Как прилетит, так молоко киснет, бабы в ужасе бегают, мужики стоят и не знают, что делать, а каких-то детей, кажись, вообще сожрала с потрохами. Одно расстройство.
Проходил через деревню бравый солдат и решил помочь жителям. Спрятался в пустом доме, дверь отворил и стал ждать. Прилетела ведьма, увидела открытую избу и скорей в неё — шасть! Глаза вытаращила, клыки оскалила. А солдат под стол спрятался и давай над ведьмой хохотать. Дескать, не страшная ты, а смешная. Волосы растрёпаны, одежды не починены, глаза больные. Смех да и только. Ведьма зубами клацает, а солдата под столом не видит. А тот ещё пуще смехом заливается. Расстроилась тогда ведьма, погрязла в пучине депрессии и улетела навсегда из этой деревни, чтобы никто нед ней больше не смеялся. Бравого солдата накормили и подарили ему кисет с табаком. Так появилось выражение: "под столом от смеха"."

Вот в "Повести о старике Такэтори" — то же самое, только антураж не берёзкомедведьковый, а сакурнорисовый. Но такой же махровый, а в конце каждой мини-истории оказывается, что это всё было связано с каким-то фразеологизмом (японским, само собой). На русский это переведено, сами понимаете, весьма специфически, потому что вся ситуация должна вертеться вокруг определённого выражения, а они в Японии с нашими не больно-то совпадают.

А вот обрамление этих лингвистических сказок — как раз простенькая, но милая история про прекрасную девушку с Луны, которая свалилась старику на шею и начала насаждать вокруг классические сказочные каноны. Вполне себе славная коротенькая кулстори.

Никогда бы не подумала, что произведение 9-10 века, да ещё и японского (!) может быть таким интересным.
Сказка (а по-другому и не скажешь) читается на одном дыхании, но несмотря на солидный возраст читать весьма интересно.
Мне сложно сформулировать, о чем это произведение и чему оно должно научить, но время было проведено не зря.
Несмотря на некоторый опыт в чтении русских и зарубежных сказок, финал данного произведения был для меня сюрпризом. Понятно, что Кагуя-Химэ (дочь-найденыш старика Такэкори) была наделена волшебной силой, но чтобы быть дочерью лунных жителей, даже сразу и не догадаешься.

Одной из первых книг, прочитанных мною в МКК, была "Соперницы" Нагаи Кафу , о японских гейшах начала 20 века. И так вышло, что это была моя первая книга о, скажем так, традиционной Японии. В нашем книжном клубе эта история восторгов не вызвала, но мне понравилась - в основном, из-за интересного описания быта гейш и около. "Непрошеная повесть" - это воспоминания реальной японской женщины 13 века о своей жизни, и она тоже понравилась именно этим - описанием обычной жизни "из первых рук".

Обычной, да не совсем. Нидзё была всё-таки из высшего сословия и служила при дворе императора, хоть и бывшего. Она не была гейшей (и в книге нет ни одного упоминания о них - возможно, в 13 века института гейш ещё не существовало; упоминаются лишь некие "девы веселья" - вероятно, предшественницы гейш), но долгое время оставалась фавориткой своего государя. С 4 лет она жила во дворце, когда же бывший правитель к ней охладел, стала странствующей буддийской монахиней. В этой связи книга логически делится на две части - Нидзё во время жизни при дворе, в высшем свете, и Нидзё во время своих богомольных путешествий.

Если вторая часть, в которой Нидзё ходит-ездит по разным храмам и святым местам, в целом особых вопросов не вызывает (на Руси тоже всегда были странствующие богомольцы), достаточно знать хотя бы, что в Японии испокон веков господствовали две религии - синтоизм и буддизм, то первая часть просто один сплошной вопрос. Конечно, восемь веков отделяют нас от времени, когда происходили описанные события, к тому же, Япония - это совершенно другая культура, другие традиции. И всё же. Будучи ещё подростком, Нидзё становится любовницей своего государя. Одновременно, можно сказать, параллельно, ещё любовницей своего друга детства. А чуть погодя - любовницей ещё одного уважаемого человека - настоятеля одного из монастырей. Между всеми этими мужчинами - назовём их главными в жизни Нидзё - проскакивают ещё несколько второстепенных. Нидзё четыре раза (!!!) рожает, при этом ни одного ребёнка не воспитывает (один вскоре после рождения умирает, остальные попадают в другие семьи). Но при этом никак нельзя назвать её женщиной без моральных устоев. Просто там и тогда такая была мораль. Правители по-братски делились друг с другом своими наложницами, и Нидзё, даже беременной, пришлось испытать это. С другой стороны, проповедовался культ невозможности отказа от любви. Если тебя полюбили, изволь откликнуться, отдаться, будь благодарна и люби в ответ. Что она, собственно, и делает. Перед каждым "запретным" свиданием она тревожится, грустит, обмирает от страха и тоски, но когда ночь любви, во время которой её бесконечно ласкают и заговаривают страстными и нежными словами, проходит, она чувствует грусть от расставания и начинает скучать. Возможно, частично это особенность самой нашей героини, но есть и другой фактор - материальный. Нидзё рано остаётся без опоры семьи - отец умирает, когда ей всего 16 лет. Вот ей и приходится устраиваться самой.

Отдельного внимания заслуживает стиль написания "Непрошеной повести". Он очень поэтичен и полон отсылок к более ранним шедеврам японской литературы. Нидзё пишет стихи танка, и их в книге очень много, а также много стихов, написанных разными людьми для неё. Вот, например, танка из письма настоятеля - одного из её любимых мужчин:

Преподносились эти танка тоже не абы как. Нидзё уделяет этому особое внимание, рассказывая, на какой бумаге были стихи написаны, к ветке какого дерева был привязан листочек, и прочее. Здесь всё настолько обрядово и символично, что кажется ненастоящим. Например, одна из второстепенных героинь, обескураженная тем, что государь провёл с ней часть ночи в любовных утехах и выставил вон, прислала ему крышку тушечницы, на которой было написано "паучок, заблудившийся в травах", а внутри была бумажка с клочком её волос, и надпись на бумажке - "в смятении из-за тебя"; на следующий день девушка постриглась в монахини. Какая чувствительность! Сложно поверить, что когда-то люди действительно так общались. Вот привёз вас любимый мужчина домой после свидания. На что можно рассчитывать? Ну, например, что он пришлёт смс: "Доехал, целую, люблю, спокойной ночи". Здесь же герой чуть только выходит за порог дома возлюбленной, с которой провёл всю ночь, так сразу сочиняет танка и посылает ей. А она ему тут же ответ. Красиво, что и говорить. Но странно. Тем более, что все эти стихи, хоть и красивые, но довольно однотипные - о том, как горестно расставаться. И вот тут-то! Оно! Моё любимое! Мокрые рукава!!! Мокрые рукава упоминались здесь так часто, что просто оскомину набили. По сути, это символ печали, слёз. Нидзё плакала довольно много, пожалуй, можно было бы и поменьше.

Что-то я очень много уже написала) Но если вы дочитали до этого места, значит, культура Японии вам интересна, и тогда уж точно стоит прочитать книгу.

Этот старинный памятник литературы не может оставить равнодушным. Почему? Да потому, что сказки отзываются в душе любого читателя, будь он маленький или взрослый, одинаковой мелодией красоты. А данная повесть выполнена с неповторимым изяществом японского словесного мастерства. Разве может такая история пронестись мимо лишь лёгким отзвуком горного эхо?

Повестью очень легко очароваться. Поэтическая проза, посвящённая старику Такэтори, освещает образ Кагуи-химэ, названной дочери вышеупомянутого героя. Её неземная красота, привлекающая взоры богатых и влиятельных представителей сильного пола, становится для последних желанным сном, заставляющим молодцев грезить о сердце девушки. Но красавица не торопится отдавать своё предпочтение. С невинным коварством Кагуи-химэ изобретает задания для женихов, которые оказываются посильными им в разной мере, исходя из личных качеств и особенностей характеров. Время медленно осыпается в жерновах вечности... Молодцы преподносят результаты трудов, скитаний и лишений. Но у луноликой девы есть свои причины отказать женихам, которые сказка срифмует на последних страницах повествования.

Принадлежащая к эпохе Х-го века, или уходящая корнями в более глубокое прошлое, небольшая повесть совмещает восточную поэзию и всемирную мудрость, сказочный сюжет и японские художественные образы. Красивая и тонкая, она напоминает старинную шаль, искусно расшитую шелком. Её хочется детально рассматривать, отыскивая новые смыслы, подмечая неповторимую самобытность. Прекрасная история вне времени и координат.

Произведение нарыл в списке "1001 книга". Древнеяпонская сказка о девушке неземной красоты. Неземной в буквальном смысле слова, потому что прилетела она с Луны. Ясно, что в 10-11 веке о космическом качестве спутника Земли нереально заблуждались. Но суть не в том. Откуда бы не прилетела Кагуя-химэ, там процветал фашизм и людей считали грязными неграми. Свойство физического совершенства вышеозначенной девушки объясняет то, что каждый встречный спешил о ней заботиться, находиться рядом, всеми силами зазвать в жены. Красивая телесная оболочка в назидание человечеству лишний раз подчеркивала тот факт, что человек - существо примитивное и способен на многое благодаря способности любить кого угодно. Переводчики радостно приписали рождение понятий "жена" и "невеста" этой сказке. Из "ни привета, ни вести" вышла невеста, из "где ж она" - жена. Истинно символично. Помни - где твоя жена и не жди вестей от невест. Да и нафиг они сдались.

Вообще, патологическая тяга человечества к необъяснимой загадочной фигне - это качество классическое, всегда актуальное. Поэтому, чтобы жениться на Кагуя-химэ, пять добрых японских молодцев получают по отдельному невыполнимому заданию. С первого взгляда было видно, что девушка просто издевается, но тогда еще было время легенд и сказок, хотя я бы сразу все понял после того, как узнал имя девушки.

Сам факт того, что каждое задание выполняется минимум 3 года, наводит на очевидную мысль, что ни одна девушка на свете, даже из другого мира, не стоит подобных мучений. Хотя бывали случаи в советские годы, когда девушка дожидалась парня, служившего в морфлоте, но то ж девушка.

Безуспешные попытки обмануть, подделать приз, честно найти искомый предмет, купить , применить силу ума и техники - все ни к чему не привело. Девушка осталась без мужика и вступила в виртуальный контакт с микадо, вариантом правителя и первого парня на деревне. Три года она занималась с ним виртуальным сексом, пока не улетела на родную Шишинейру. Старик Такэтори, ее отец, который разбогател благодаря ежедневным дотациям инопланетной цивилизации, безутешен, но он к повествованию имеет отдаленное отношение, хотя и фигурирует в названии. Микадо не принимает напитка вечной жизни и, отравленный любовью навсегда, медитирует над пачкой писем девушки.

Мораль - женские капризы вечны и имеют необъяснимое инопланетное происхождение. Но даже гуманоиды постепенно привыкают к чему угодно, особенно к длительному виртуальному общению. Интернет зло, от женщин одни невзгоды, но золото никогда не лишнее и напитки бессмертия тоже.