Бесы

"Бесы" по своей композиции интересны и необычны, пожалуй. Из всего, что я у Достоевского читал, они наиболее близки к жанру трагедии по строению сюжета, архитектонике. И репутацию имеют соответствующую, очень мрачную. А сперва в это и поверить трудно. Герои "Бесов" поначалу, прежде всего, смешны. Степан Трофимович и Варвара Петровна с их высокими отношениями, кружок провинциальных утопистов кажутся нелепыми и даже заезжие-вернувшиеся молодые нигилисты не особенно похожи на затевающих серьезное дело активистов подполья. Ставрогин и Верховенский ведут себя откровенно по-клоунски. И, когда все стремление к революции, анархии, социальной справедливости начинается не с террора, а со скандала, масштаб намерений заговорщиков кажется незначительным и мелким. Хотя за действующими лицами чувствуются передовые идеи и люди того времени - Грановский, Герцен, Тургенев и прочие герои Берега Утопии Тома Стоппарда, величина героев нарочно снижена до уездности и мелкости. Однако, масштаб любой человеческой личности - это масштаб целого мира. "Шалости" революционно настроенной молодежи оборачиваются личной трагедией многих людей, внезапно начинает бесконтрольно расти death count, а те кто были смешны, глупы, карикатурны, в обстоятельствах крайней силы становятся грустно трогательны или, наоборот, страшны. И трагедия в том, что к ужасной развязке персонажей ведет то, что в них находится с самого начала книги. То есть те самые бесы, которыми они одержимы. Идеи.

В книге много персонажей с запутанными связями между ними. Когда я такое встречаю в сюжете, я, чтобы быстрее разобраться, кто есть кто, и чего кто хочет, начинаю рисовать схемы. В последний раз мне это понадобилось, когда я смотрел Twin Peaks. Здесь тоже пришлось и, надо сказать, существенную часть персонажей со схемы мне пришлось в конце вычеркнуть. Обилие действующих лиц нужно Достоевскому не только для того, чтобы нас заинтриговать (хотя приемами жанровой литературы, детектива, он пользуется с большим успехом), но и для того, чтобы предъявить нам разные идеологии и их логическое развитие ad absurdum. О каждом из героев можно говорить интересно и долго. Кириллов довел до ума и кошмарнейшей сцены самоубийства мысль о том, что раз бога нет, то богом должен стать человек. Петр Верховенский (человек, кстати, в свою идею верующий, но верующий цинично) устроил локальный ад, дергая за ниточки всех до кого мог дотянуться. Славянофил Шатов придумал пошедшую с него идею о народе-богоносце, но сам в бога не верил. Шигалев сформулировал очень точно и прозорливо идеальное утопическое тоталитарное государство. Степан Трофимович всех их во многом породил. Любопытно, что в центре сюжета стоит персонаж в основном бездействующий, но во многом зле виновный (чтобы убить человека достаточно вместо "нет" сказать "зачем?") - Николай Ставрогин.

Именно он, его "маленький гаденький бесенок" виновен в обольщении (в широком смысле, понятное дело), в заражении идеями - даже противоположными - многих других героев книги. Поэтому Ставрогин, конечно, фигура демоническая. Но видно его удивительно мало, у князя тьмы правил бал свита (есть еще зацензуренная глава с исповедью С., но она в классический вариант текста не входит; потом прочту). И от романтического демонизма Байрона, Лермонтова, даже Базарова здесь только внешняя сторона. В скуке, нигилизме и равнодушии Ставрогина нет романтической глубины чувства, а есть вместо этого безграничная пустота и чудовищная пошлость. Начисто он лишен обаяния - для меня-читателя, а не для подверженных его животному магнетизму других персонажей. Он ни к чему не стремится, и толкает его к действию не страсть или жажда, а разве что насмешка, "демон иронии". Я думаю, что из всех персонажей "Бесов" послание к ангелу лаодикийской церкви, прочитанное Софьей Матвеевной, ему более всех обращено. Единственное, чего он постиг, достав до дна разврата, преступления, любой идеи - невозможность существования.

Достоевского, очевидно, весьма интересовала тема самоубийства в пору написания романа. В сюжете описано три случая (и еще одна попытка). Очень разных, произошедших от идеи и, напротив, в полном бессмыслии. На ту пору самоубийств в России было очень много. Почему? Вот некто Дюркгейм считал, что человек себя лишает жизни скорее всего в тот момент, когда утрачивает прежние жизненные ценности, а новых приобрести не может или не успевает. Отсутствие ценностей у него называется аномией. Еще надо сказать, что для христианина самоубийство - самый страшный грех, думаю, вот почему: человек в таком случае признает, что вынести земное существование больше не может, а это значит, что в нем вовсе не осталось веры в бога. Что бы ни было виновным, социальное переобустройство, атеизм, столкновение идей, процент самоубийств всегда будет верным признаком того, что бесы совсем рядом поедают людей точно так же как в этом романе, и в это же время столько же актуальном. Ведь если революционные идеи и не поднимаются из подвалов, то с бытовым нигилизмом и демоническим равнодушием пока все в порядке.

UPD Главу "У Тихона" читать необходимо. Это центр книги, после прочтения главы вся книга без нее кажется неполной. Хотя роман был завершен так, чтобы быть напечатанным без нее (то есть, кое-как выправлен после операции), чего достаточно для того, чтобы помещение главы "на место" было бы неестественным, все равно после прочтения романа прочитать и эту историю исповеди Ставрогина необходимо и для понимания сюжета и для понимания самого Николая Всеволодовича.

Роман социальный, антинигилистический, глубоко политизированный, задумывался Достоевским как памфлет о революционной организации и методах ее распространения. Тем не менее, в процессе написания проблематика «Бесов» претерпевает серьезные изменения, в сюжет вплетаются новые герои, в результате чего первоначальный замысел автора отодвигается на второстепенный план, уступая место религиозной составляющей – проблеме веры и неверия, присутствующей на протяжении всего повествования.
Действие романа происходит в безвестном губернском городе; можно предположить, что отсутствие в данном случае каких-либо более конкретных описаний места событий следует соотнести с идеей «от общего к конкретному»: описываемая история вполне могла произойти в любом городе; таким образом, на примере одного города показываются тенденции, характерные для всей страны.
Один из центральных героев, Петр Степанович Верховенский, глава революционной силы, приезжает в город «… для систематического потрясения основ, для систематического разложения общества и всех начал…». За болтливостью, некоторой комичностью и бьющей через край подвижностью умело скрывается холодный расчет честолюбивого мошенника, замышляющего бесовщину.
Другой значимой фигурой «Бесов» является Шатов – воплощение националиста, проповедующего теорию о народе-богоносце. Согласно его идее, Бог есть синоним народности: без Бога нет народа, и чем Бог могущественнее, тем сильнее его народ. Именно Россия, по его словам, должна спасти мир; таким образом, любовью к народу Шатов пытается пробудить в себе верующего человека.
Полной противоположностью Шатову в романе выступает Алексей Кириллов. Рассеянный молодой человек далек от идей избранности русского народа настолько, что говорит не совсем внятно, достаточно бегло, не в полной мере владея русским языком. Атеист, богоборец, его идея состоит в самоубийстве как способе стать человекобогом. Бог – это всего лишь страх смерти. Бесчисленное количество людей заканчивали жизнь самоубийством, но у них всегда был мотив, причина такого отчаянного поступка. Кириллов же вынашивал в себе идею покончить с собой просто так, чтобы заявить, что он сам себе Бог, и таким образом послужить началом перерождения общества.
Главного же героя романа я приберегла напоследок. Николай Всеволодович Ставрогин, сын богатой помещицы, около 25 лет, наделен почти идеальной красотой и известен своими полубезумными выходками. Он не старается понравиться, но неизменно вызывает восхищение у публики. Именно Ставрогин – то солнце, вокруг которого вращаются остальные персонажи. Учитель нигилистов, создатель идеологии революционеров, хотя сам им не являющийся, Николай Всеволодович косвенно послужил тому бесчинству, которое произошло в городе. «Подговорите четырех членов кружка укокошить пятого, под видом того, что тот донесет, и тотчас же вы их всех пролитою кровью, как одним узлом, свяжете». Этот совет Верховенский не замедлил в точности воплотить в жизнь, запуская механизм разрушения.
Ставрогину характерны пресыщенность, нравственная раздвоенность, тяготение как к добру, так и ко злу как средство заполнения внутренней пустоты. От одолевающей его скуки он ставит различные эксперименты, развращает души, внушая Шатову религиозность и божественность народа, а Кириллову, человеку верующему, – атеизм, божественность каждого индивидуума. Ставрогин вызывает и принимает вызовы на дуэль, только чтобы растормошить себя; он женится на помешанной, которая ему прислуживает, только чтобы сделать свою жизнь еще более несносной, чуть позже давая негласное согласие на ее убийство, чтобы освободить себя для новой жертвы. Высшим грехом этого беса становится совращение маленькой девочки, лет четырнадцати, вскоре повесившейся. Не знающий ни в чем сожаления, ни в чем не раскаивающийся, Ставрогин ищет и не находит способ избавиться от беса в себе.

Русская классика всегда требовала у меня гораздо большего внимания и концентрации на тексте, чем зарубежная проза. Хотя, рассуждая логически, в силу менталитета все должно быть с точностью до наоборот. Сегодня я нашла вполне сносное объяснение этому факту. Все дело в героях и их "весе" в произведении. Поясню: в романах иностранных авторов по большей части делаю суждение о том или ином герое на основе его поступков. Предельно просто, не правда ли? В русской классике герой много думает, размышляет, занимается самокопанием, приходит к кому-то в гости и делится своими идеями, либо наоборот - в надежде одурачить собеседника говорит совершенно противоположное тому, что думает. Это влияет на динамику повествования, что требует определенной филологической формы читающего. Впрочем, это объяснение - первое, что пришло в голову, поэтому его можно и нужно развивать.
Касательно "Бесов" скажу одно - мне очень понравилась пара "Верховенский-Ставрогин". Первый описан как явный антигерой, средоточие всего зла и бесовщины. Второй, на первый взгляд, во всех смыслах положительный молодой человек: красив, умен, скромен, оказывается гораздо большим злом, чем Петр Степанович. Человек, творящий зло умышленно, идущий к своей цели самым прямым путем, ужасен. Но человек, совершающий преступления просто от скуки и внутренней пустоты - это уже помешательство, которое угрожает не только стоящим на пути, а любому встречному. Бойтесь повстречаться такому вот "Ставрогину".

Достоевский всегда представлялся мне самым мрачным из русских классиков. После "Идиота" хочется умереть: нет в литературе ничего более прекрасного и ничего более трагичного. Роману с названием "Бесы" сам Бог велел быть чем-то
напряженным, темным и ужасным, но вышло все неожиданно весело: глупо, наверно, говорить, что это веселый роман, но Достоевский, как оказалось, может быть не только угрюмым и мрачным дядькой, но неожиданно и ироничным.

Конечно, мрачно: женские истерики, помешательство, деньги, смерти, та самая Россия Достоевского, где все плохо, и никому не хорошо; но нет такого эмоционального напряжения и гнетущего впечатления после, все закончится очень плохо, потому что иначе и не могло, но какая в сущности разница.
Все прекрасно здесь, все, я не знаю, как его можно не любить. Вот в чем выражается высшая степень любви к художественному произведению: будь я одной из героинь, я бы тоже родила ребенка от Николая Ставрогина: "Вы никого не оскорбляете, и вас все ненавидят; вы смотрите всем ровней, и вас все боятся, это хорошо. К вам никто не подойдет потрепать вас по плечу. Вы ужасный аристократ. Аристократ, когда идет в демократию, обоятелен! Вам ничего не значит пожертвовать жизнью и своею и чужою".

Вся свобода будет тогда, когда все равно будет жить или не жить.

Жизнь есть боль, жизнь есть страх, и человек несчастен. Теперь все боль и страх. Теперь человек жизнь любит, потому что боль и страх любит.

О друг мой, брак -- это нравственная смерть всякой гордой души, всякой независимости.

Да знаете ли, знаете ли вы, что без англичанина ещё можно прожить человечеству, без Германии можно, без русского человека слишком возможно, без науки можно, без хлеба можно, без одной только красоты невозможно, ибо совсем нечего будет делать на свете!

«Бесы» - исключительная, самая сильная книга Достоевского, квинтэссенция и вершина его художественного творчества («Братья Карамазовы» стоят особняком, принимая на себя роль завещания, сборника всех идей и размышлений писателя). Здесь наиболее законченное выражение получают основные идеи Достоевского, а трагедия героя – раздвоенной личности – вслед за Раскольниковым и Версиловым показана в Ставрогине с максимальной глубиной.

Но глубина человеческой души не может быть выражена в обыкновенном человеческом быту, потому Достоевский всегда ставит своих героев в исключительные (скорее фантастические, чем реальные) условия; то, что некоторыми читателями, воспринимающими Достоевского поверхностно, принимается за истерию или фарс, но это всего лишь художественный прием. Отсюда и ещё одна особенность композиции романов Достоевского: повествование у него начинается после того, как нечто важное в судьбе героев уже произошло, а мы становимся свидетелями только последствий. В «Бесах» этот прием использован дважды: некие «роковые» события произошли где-то за границей, до начала сюжета, и одновременно сами события романа представлены как хроника - по истечении трех месяцев с того времени, как они имели место быть.

Те же читатели часто сетуют, почему в романах Достоевского только преступления, грязь, жестокость и непроглядная безысходность, и нет ни единого «луча света». Это не так… В «Бесах» особенно ясно виден этот свет через тьму – в главе «У Тихона». Ужасны преступления Николая Ставрогина. Но еще страшнее его трагедия – трагедия безразличия, истощения необыкновенной личности от неумеренных стремлений, не знающих границы и разбора.

Да, это «темная душа». Но свет, «образ и подобие Божие» не погибли совершенно даже в этом ужасном человеке – потому, что он способен на страдание… Вот только не дает Достоевский в «Бесах» ответа как прийти «темной душе» к свету, об этом он скажет в «Братьях Карамазовых».

Да, этак писать о романе «ста страниц мало и десяти строк довольно». Довольно десяти строк об исключительности.

Интересно было бы увидеть, какие цитаты из "Бесов" я отметила, когда читала их в первый раз, лет в 16-17. Точно помню, что такие были. Думаю, что из тех, что я выписала сегодня, тогда точно была вот эта:

• Все это чиновничество и сентиментальность - все это клейстер хороший, но есть одна штука еще получше: подговорите четырех членов кружка укокошить пятого, под видом того, что тот донесет, и тотчас же вы их всех пролитою кровью как одним узлом свяжете. Рабами вашими станут, не посмеют бунтовать и отчетов спрашивать.

  Но вообще-то разговор Ставрогина и Верховенского можно весь растаскивать на цитаты. Вот еще хотя бы это.

• Я вас посмешу: первое что ужасно действует - это мундир. Нет ничего сильнее мундира. Я нарочно выдумываю чины и должности: у меня секретари, тайные соглядатаи, казначеи, председатели, регистраторы, их товарищи - очень нравится и отлично принялось.

  о равенстве:

• Мы уморим желание: мы пустим пьянство, сплетни, донос; мы пустим неслыханный разврат; мы всякого гения потушим в младенчестве. Всё к одному знаменателю, полное равенство. "Мы научились ремеслу, и мы честные люди, нам не надо ничего другого" - вот недавний ответ английских рабочих. Необходимо лишь необходимое, вот девиз земного шара отселе. Но нужна и судорога; об этом позаботимся мы, правители. У рабов должны быть правители. Полное послушание, полная безличность, но раз в

о "наших":
-Слушайте, я их всех сосчитал: учитель, смеющийся с детьми над их богом и над их колыбелью, уже наш. Адвокат, защищающий образованного убийцу тем, что он развитее своих жертв и, чтобы денег добыть, не мог не убить, уже наш. Школьники, убивающие мужика, чтоб испытать ощущение, наши, наши. Присяжные, оправдывающие преступников сплошь, наши. Прокурор, трепещущий в суде, что он недостаточно либерален, наш, наш. Администраторы, литераторы, о, наших много, ужасно много, и сами того не знают!

Это, конечно, идеологически центральное место в романе. Но это все Верховенский с пеной у рта. Это страшно, но это и противно. А потому уже не так страшно. Страшнее, конечно, принц Гарри, красавец Ставрогин, которому Верховенский говорит: "Я вас выдумал на вас же глядя".

И страшно за Шатова:
-Это было одно из тех идеальных русских существ, которых вдруг поразит какая-нибудь сильная идея и тут же разом точно придавит их собою, иногда даже навеки. Справиться с нею они никогда не в силах, а уверуют страстно, и вот вся жизнь их проходит потом как бы в последних корчах под свалившимся на них и наполовину совсем уже раздавившим их камнем.

Роман "Бесы" поражает своей актуальностью спустя многие десятилетия после написания. Люди, живущие в разных эпохах, удивительно похожи. Всем нам свойственно стремиться к лучшему будущему, однако нередко наши благие намерения приводят к обратному результату. Мы склонны считать себя умнее и правильнее окружающих, игнорируя мнение других.

Главный конфликт романа — столкновение амбиций и убеждений, которые становятся причиной трагедии. Идеалы свободы и справедливости перерастают в фанатизм и террор. Герои используют любые средства для достижения цели, оправдывая жестокость необходимостью перемен. Напряжение нарастает постепенно, подводя к неизбежной катастрофе.

Автор точно передает атмосферу напряжения, внутреннего конфликта и борьбы идей. Человеческая природа остаётся неизменной: желания изменить мир сопровождаются страхом потерять контроль. Всё всегда так и движется по кругу, история повторяется вновь и вновь.

Сильный роман, непростой, конечно, для чтения, но стоит усилий.

Честно сказать, хотела поставить 3, но последняя треть романа стала интереснее. Великий Достоевский, мы будто должны преклоняться перед его талантом. Особенно если ты филолог, учитель литературы, то обязан понять высший замысел. Но я не поняла. Насколько я люблю "Преступление и наказание", настолько мне не понравились "Бесы". Никогда еще я не встречала такие долгие, бессмысленные, на мой взгляд, монологи. Большинству персонажей хотелось закричать: "Да замолчи ты уже!" Но они продолжают бесконечно "философствовать", и их внимательно слушают. Вообще я сделала вывод (хотя прочитала очень много классики), что в XIX веке была до безумия скучная жизнь. Настолько скучная, что развлекали себя они только болтовней, что у них без конца случались нервные припадки, из-за которых они истерически смеялись, плакали, падали в обмороки, а порой и неожиданно умирали. Их быт был настолько налажен, что любое малюсенькое событие, выбивающееся из него, сводило из с ума и приводило в шоковое состояние. Персонажи показались неинтересными, бОльшая часть романа ни о чем. А Достоевский именно в этом романе позабыл о том, что существуют синонимы и без конца твердил: "давече" и "давешний".

Я довольно давно дочитала этот роман, но всё никак не могла сесть и написать. Не потому что нечего сказать, а потому что, кажется, после «Бесов» слова нужно собирать по кусочкам. Но всё-таки собралась - не ради разбора, а просто поделиться тем, что отозвалось.

Первая мысль - это ощущение надвигающегося слома. Мир ещё вроде стоит, но уже прогнил изнутри и вот-вот рухнет и, вроде, повседневность идёт своим чередом, а ты уже чувствуешь, что дальше будет плохо. У Достоевского это особенно видно в провинциальном быту, где страсти мелкие, тщеславие большое, а разговоров больше, чем дел. Именно в этой трясине и прорастают «бесы».

Ещё меня очень зацепила тема «высшего общества». Это такой аккуратный фасад - красивый, блестящий, но пустой. Всё держится на страхе показаться нелепым. Культура и образование уже выветрились, зато поза осталась. Люди словно живут для декораций.

Дальше Степан Трофимович и Пётр Верховенский. Степан Трофимович - человек неплохой, но мямля. Его роль просвещённого гуманиста не подкреплена действием. Пётр Верховенский, напротив, полон энергии, но его сила питается слабостью «отцов». Здесь Достоевский формулирует жёсткую мысль: не бывает сильных детей при слабых отцах.

Ставрогин вообще особая боль. Вроде умный, красивый, сложный человек, но внутри - пустота. Его поступки ужасны, но ещё страшнее равнодушие и страх насмешки, вместо раскаяния. В нём зеркальное отражение интеллигенции, потерявшей смысл, веру и совесть.

И конечно, сатира. Эти кружки, собрания, балы. Сначала очень смешно, потом мерзко, потом страшно. Достоевский очень точно показывает, как фарс превращается в катастрофу.

Власть и тщеславие: Лембке и Юлия Михайловна Лембке вызывает сочувствие: он человек честный, но слабый, и именно потому становится жертвой. Его трагедия усиливается амбициями жены, Юлии Михайловны, чья жажда блеска разрушает личное. Здесь вновь проявляется мысль Достоевского: тщеславие и духовная пустота способны разрушить не только человека, но и общество вокруг.

И в итоге остаётся чувство, что «Бесы» - не просто роман о революционном подполье. Это книга о том, как общество, прогнившее изнутри, рождает собственных разрушителей. Смех и нелепость постепенно сменяются ужасом и в этом, наверное, главное мастерство Достоевского.

И да, это именно тот случай, когда фарс переходит в катастрофу. В этом смысле «Бесы» удивительно созвучны «Камо грядеши»: гибель тут рождается не из героизма, а из гнили и пустоты.

П.С. Блин, не могу не приписать, что мне доставляет бешенное удовольствие эта обложка. Что за милейшие кочки с глазами))

«Бесы» Достоевского — это монументальный шедевр! Его тяжелая, насыщенная философским содержанием атмосфера требует от читателя полной отдачи. Мой личный путь к роману был непростым: я трижды начинал чтение, и каждый раз текст отступал, не раскрывая своей глубины. Лишь с четвертого захода мне удалось прорваться сквозь первоначальный барьер и увидеть гениальную целостность замысла. Упорство было вознаграждено стократно: я осознал, что эта сложность — не недостаток, а отражение хаотичного «бесовского» мира, который выстраивает автор. Роман оставляет неизгладимый след, заставляя не просто читать, а напряженно размышлять о природе зла, идеологии и человеческой души. Это трудное, но абсолютно необходимое путешествие, которое меняет внутренний мир.

БК
13/10/25

Общеизвестно, что это не самый сильный роман Достоевского. Но самого Федора Михайловича я вопреки многому люблю. Ибо есть за что: кто, кроме него, может так показать человека мятущегося, запутавшегося, заплутавшего среди идей и дум. Никто не может так передать отчаяние, муки совести и нерешительности, когда не на кого пенять, кроме себя самого, когда наломал дров. Когда бросаешься как в омут с головой во что-то и не понимаешь - это твоя истинная природа или просто глупость. Когда знаешь, как правильно, но внутренние страсти не дают воли... Это всё в "Бесах" есть.
И роман мне бы всё равно понравился, если бы не говорилось из всех утюгов, что он о революционном движении в России. О мой Босх, "Бесы" к революционному движению вообще никакого касательста не имеют!
Там даже сатиры на народничество или террористические протестные ячейки нет.

Там есть очень конкретые вещи, за которые я роман оценила. Это жизнь маленького городка со всем его бурлением сплетен и сковывающим общественным мнением. И отсылки к Нечаеву и "нечаевщине". Достоевский пересказывает в своём сатирически-трагическом ключе историю убийства нечаевским кружком студента Иванова. В своём видении, конечно.
При этом того, что обещано в аннотации, отсутствует: как и почему люди вовлекаются в подобные организации полусумасшедших лидеров нам не показали толком. А почему? А потому, что если б Ф.М. показал, в каком состоянии страна, народ, образование и тд Показал, ЧТО у нас с крестьянством и интеллигенцией в то время было. Как люди получившие образование не  могут больше мириться с происходящим, ищут пути и находят только один... То Достоевскому не удалось бы проповедовать в романе своё христианство, русофильство и смирение. И уж совсем ни в какие ворота было бы пытаться внушать идею с "бесами". Нам ведь что Ф.М. говорит с помощью цитат из библии: вся эта революция ваша - как бесы, вымести поганой метлой и вот мы заживём... А это уже, простите, применительно к ситуации рубежа 19-20 веков, ну, даже не наивность. Это уже преступно, по-моему.