До последней главы никак не могла понять, почему в аннотации упоминается Венеция, а местом повествования избрана Америка, и как могло получиться так, что от города с казино а Америке до города гондольеров можно добраться за два часа на автобусе. Потом стало понятно, что в одной и той же главе автор может весть повествование от двух разных лиц, при этом, практически никак не обозначая перемену главного героя (меняются только местоимения - то речь ведется от первого лица, то от третьего).

Для меня эта книга стала не книгой Зеркал, а книгой «смотрела - читала». Кёртис почему-то ассоциируется у меня с полицейским Рэем Ленноксом из книг Ирвина Уэлша. Хоть Кёртис и не полицейский, но роль детектива в этой книге ему всё-таки досталась - он разыскивает человека по имени Стэнли. Оба персонажа схожи волей к победе - в какие бы переделки они не попадали, автор даёт им шанс выжить; оба персонажа - боевые машины, одного из которых закалило многолетнее участие в полицейских операциях, а другого - в военных действиях.

Стэнли - романтический герой, полюбивший книгу «Зеркальный вор» и выучивший её наизусть. Стэнли разыскивает человека по имени Эдриан Уэллс. А начиная с фразы «мне все таки очень хотелось бы знать, что в вашей чертовой книге является правдой?» стремится собрать как можно больше сведений о Гривано.

Стэнли - это сбежавший из фильма «Иллюзия обмана» виртуозный мошенник и карточный шулер. Такое впечатление у меня сложилось после упоминания автором «фокуса» с треся картами; не изменилось оно и после прочтения книги. В конце этих фильмов, даже после раскрытия всех основных линий авторами придумана какая-то загадка. У Сэя эта загадка оставлена в виде открытого конца - т.е. вот- вот что-то случиться - повернётся дверная ручка и… Но ручка так и не поворачивается (по крайней мере при читателе). Поэтому мы не знаем, превратился ли Стэнли в ворох цветных картинок и груду зеркальных осколков или нет. Можно, конечно, принять за окончание повествования вариант гибели Стэнли, ранее предложенный автором. Но ведь мы не знаем до конца магической силы зеркал и их отражений. Вполне возможно, что после поворота ручки уже после конца книги из зеркала вдруг вышел Гривано, которого так долго Стэнли и спас последнего. А может и не вышел.

Гривано - а это из «Видока», который является один из моих любимых фильмов. Их объединяет, во - первых, мистический ореол, окружающий обоих негодяев. Во - вторых, главную роль в этой ветви повествования играют зеркала, правда один носит зеркальную маску, а второй пытается переманить зеркальных дел мастеров в другой город, к иным владыкам. В третьих - в обоих книгах много алхимии. Единственное - не припоминаю в «Видоке» демона в маске чумного доктора; в самом фильме много лиц с гримасами, снятых крупным планом, в книге этого нет.

«Зеркальный вор» - книга. В тексте есть фразы «книги всегда мудрее авторов» и «Попадая в большой мир, книги начинают жить своей жизнью и обзаводятся собственными идеями». Книга, объединяющая все три пласта повествования - прошлое, настоящее и будущее. Но здесь я склонна рассматривать её просто как аксессуар. «Зеркальный вор» украшает роман наравне, например, с упоминанием колонн, рядом с которыми появилось первое казино. В книге Михаила Елизарова «Библиотекарь» роль книг в человеческой жизни раскрыта более полно. Вот там они точно «живут своей жизнью и обзаводятся собственными идеями».

— Ближе к делу! — прерывает его актер в носатой маске хитроумного еврея. — Я жажду следовать прямой тропой к древу познания, о коем вы упоминали, дотторе, но вы пока что водите меня кругами по кустам и буеракам!
Мартин Сэй в своём зеркальном шедевре.

«Блистательный роман; до мелочей продуманный, не дающий опомниться сюжет; интеллектуальные лабиринты и отражения создают искусную игру с читателем, с головой затягивая его в умопомрачительное метафизическое пространство, где три эпохи сосуществуют, пересекаясь…» — это я фантазирую, исходя из рекламных (надеюсь!) слоганов, расположенных в начале книги ещё до её прочтения. Фантазия была чистым экспериментом: о том, что с книгой «что-то не так» я узнал ещё когда у нас её только издали, прочитав в аннотации (или в одном из этих именитых отзывов) о сходстве с любимым мной «Облачным атласом» — и следом за этим сразу же гору негативных, разочарованных рецек. Возможно, потому-то я и не имею привычки читать новинки (как утверждает ЛЛ, у вас прочитано ноль новинок) – из бессознательного опасения наткнуться на посредственность (впрочем, есть ещё интуиция, но это совсем другой разговор). Так вот, к чему это я – для того, чтобы написать столь бессодержательные эмоциональные отзывы, напиханные в начале, авторам их было совсем необязательно читать книгу. А стало быть, и верить им необязательно.

И если бы не ДП, мне бы и в голову не пришло проверить на своей шкуре уже сложившееся мнение. Но как тут не проверить, когда предлагают – шишки же набивать так соблазнительно!
Начну с пресловутого сравнения с «Атласом». (И кстати, дурацкие высказывания, как правило, чреваты потерей авторитета, так что я на месте всех этих газет-журналов-издательств поостереглась бы раздавать похвалы не глядя.) Да что у них вообще может быть общего?! – кричит мой внутренний возмущённый читатель. Ну погоди, — говорю я ему, видишь же, тут три разных времени действия. — Ну да, как же, оба отошли от классицизма, естественно, — ворчит он, негодуя.
Три времени у Сэя, у Митчелла… шесть. Да дело-то только совсем не в количестве, а в качестве. Похоже, Сэю действительно не давали покоя лавры Митчелла – чем иначе объяснить его попытки отразить каждого персонажа в другом времени? Но у Митчелла параллели основаны скорее на родстве душ (борьба за равенство, справедливость и человеколюбие), нежели на дотошном и очевидном параллелизме в действиях (Кёртис ищет, Стенли ищет, Гривано тоже обременён миссией…). Музыкант также находит книгу – дневник Юинга, однако его интерес к записям Юинга понять гораздо проще, нежели интерес неграмотного Стенли, вовсе никогда не читавшего других стихов, к книжке, о которой он даже не может сказать, что она ему нравится. Главная проблема Сэя видится мне именно в построении сюжета на слепом подражательстве. Отсюда следует и сэевская боязнь, что читатель не увидит, не заметит весь этот надуманный параллелизм, — поэтому выделим его жирным текстом, сделаем-ка его настолько очевидным, чтобы уж точно мимо никто не прошёл. (Даже родимое пятно у персонажей Митчелла мне претило тем, что делало связь очевидной и вместе с этим менее глубоко обоснованной, но это и единственный его косяк был в отношении изысканности повествования.) Помните, как у Митчелла связаны главки, одна с другой? Ненавязчиво, незаметно, не сразу, находить каждую очередную такую пасхалку в его тексте – маленькая радость для читателя. И что мы наблюдаем у Сэя? Грубую ткань, шитую белыми нитками, навязчивый речитатив, сотню раз повторяющий одно и то же. Даже музыку он не смог обойти стороной своей тяжёлой поступью и втисякал в бар несчастного саксафониста, чьим футляром не раз ткнёт нам в глаза на улицах – не дай бог выйдет хуже, чем у Митчелла.
Так, далее, что там у нас, глубинный смысл? Ну то есть, бегают, рыпаются эти фигурки-персонажики, и ради чего всё происходит. Если у Митчелла это высокая идея борьбы против рабства во всех его проявлениях, то здесь я выкапываю следующую расплывчатую цитату по поводу, которую вполне можно вложить и в уста самого автора:

Господибожемой! Да ведь Сэй нам вещает, оказывается, о поиске гармонии! Да ведь у остальных людей-то жизнь сводится, можно подумать, к чему-то другому! И в том же абзаце читаем про заимствования:

Чувствуете? Точно алиби приводит. Но ничто, сделанное под копирку, не будет блистать индивидуальностью, особенно, если создатель не горит идеей, а тупо заимствует её ради написания бестселлера. Вот и тут – полный провал. Сэй попытался взять идею, протащить её во времени, создавая «зеркальные» аналогии персонажей и получить продаваемую книгу, механически приводя в действие систему рычагов, которую подглядел у Митчелла (и нет, я не сторонник теории заговоров, просто на примере Митчелла мне удобнее объяснять банальность и топорность исполнения задумки Сэя). Кстати, зеркала, по-моему, богатейшая тема для раскрытия, которую Сэй закапывает заживо и придавливает для надёжности надгробием потяжелее.

Города у Сэя, выбирающего местом действия абсолютно колоритные, казалось бы, местности, были подобны фасадам зданий-муляжей, которые Стенли с Клаудио наблюдают, забравшись в Голливуд: условны, узнаваемы, но – не более того. Не далее как месяц назад я смотрел гиллиамовский «Страх и отвращение в Лас-Вегасе», и сравнивая с ним, в Лас-Вегасе Сэя вижу лишь шаблонную, бледную и рахитичную копию. Но если книга претендует на звание шедевра, то её и стоит сравнивать с шедеврами других авторов, разве нет?..

Я не был настолько дотошным, чтобы заглянуть в оригинал текста, но употребление настоящего времени в сюжетной линии [настоящего времени] с Кёртисом несколько неестественно для русского языка. Его уместно применять в репортажах – для создания иллюзии единовременного присутствия а также быстроты сменяющихся событий, в очерках, иногда – в рассказах; но всё это – малые формы. Сэй же пытается длить настоящее время на протяжении сотен страниц, в итоге вместо того, чтобы ощущать себя рядом с Кёртисом, читающий этот опус приходит в замешательство: время данной сюжетной линии попросту застывает, а учитывая невеликое, в общем-то, количество происходящих событий, и не сильно захватывающую их суть, книгу уместно применять как сильнодействующее снотворное.

Колосс на глиняных ногах – именно такое впечатление производит книга. Вроде бы массивные ретроспективы в культурное сообщество битников, в средневековые, по всей Европе раскиданные города, наконец, даже в относительно недавние годы – войну в Ираке и последующие за ней кризисы, разномастность и пестроту одежды, интерьеров и экстерьеров, описания картин и скульптур свидетельствуют о том, что автор должен быть весьма неплохо подкован. И это так, в недостаточной осведомлённости его не упрекнуть. Однако продираясь через вереницы зданий и сквозь мишуру одежд, я отчаянно пыталась разглядеть в романе хоть проблеск смысла, но то одно, то другое очередное описание постоянно его затмевало.
Мартин Сэй, должно быть, действительно гениален, и талант его в том, чтобы поглубже запрятать, запутать так, чтоб никто не нашёл. За разноцветной мешаниной индусов, евреев, негров, мексиканцев, итальянцев (только вообразите, вавилонское же смешение) разглядеть и расслышать что-либо не представляется возможным. Книга, находящаяся в центре повествования, сама по себе смутна и непонятна: её не понимает ни читатель в лице меня, ни читатель в лице Стенли, ни даже сам автор на момент её написания. Невольно закрадывается догадка: не с себя ли Мартин Сэй писал этот роман? Может быть, и он, как мастер Эдриан Уэллс, писал книгу, повинуясь внезапно найденному, весьма покоцанному, обрывочному сюжету?..

Чувствуется: автор расставил по всему роману множество загадок, этакая проверка на прочность читателя: а найдёшь ли ты сходство здесь, параллель там, аллюзию сям. Только если вавилонскую башню строили ради конкретной цели – достать до неба и жить как боги, удовлетворив попутно при этом главную человеческую слабость – любопытство, то ради чего устроил своё столпотворение Сэй, определить затруднительно. А бесцельно сидеть и решать головоломки не так интересно, даже загадки Сфинкса решали – чтобы выжить, получить в жёны прекрасную принцессу, и т. п. Автор настолько увлёкся плетением интриг и сюжетных линий, что, кажется, позабыл, ради чего всё затевалось. Так, бывает, начинающие художники, увлёкшись проработкой деталей, искажают до неузнаваемости изображаемый объект в целом. Мартин Сэй и есть начинающий: если верить громогласным откликам, книга – его дебютное произведение.

В этом месяце мне довелось читать целый сборник рассказов про негодяев, составитель которого, другой Мартин, автор «Игры престолов», во вступительной статье к антологии популярно объясняет причины обаятельности отрицательных персонажей. Чаще всего отрицательных, но и не обязательно, главное – негодяев. Не совсем чистых на руку, преследующих свои собственные цели людей. Наш Мартин, который Сэй, и этот трюк использует за-ради завлечения читательской аудитории: надувательства и мухлёж в казино, карточные шулера, парни на мотобайках с кастетами – далеко не полный список. Да что уж говорить, когда даже в заглавии фигурирует вор. Возможно, именно по этой причине книжка с неясным, в сущности, содержанием так запала в душу одному из главных героев, Стенли.

При всей нарочитой задекорированности произведения описательными пассажами и россыпями метафор навроде минарета, напоминающего перевёрнутого на спину жука, местами Мартину Сэю удалось описать правду жизни. Например, то, как безоглядно шестнадцатилетний подросток колесит через всю Америку за какой-то призрачной целью, его максималистические метания из крайности в крайность, резкость, несдержанность и романтические бредни наяву – замечательно точно описывают переходный возраст, здесь можно было бы писать целые сравнительные характеристики юного Стенли с, например, Холденом Колфилдом. Однако кроме этого, в сущности, нелогичного подростка, в романе больше нет чьих бы то ни было мыслей. Я не учитываю туповатые размышления Кёртиса (которому раз десять, а то и больше разные персонажи успели задать вопрос: «Ты дурак?») о цели своей миссии, но говорю о глубоком, эмоциональном размышлении, без которого персонаж мало чем будет отличаться от бездушной марионетки. Почему-то, когда сама логика повествование диктует конфликт, Сэй остаётся безнадёжно глух: вот например, Стенли отказывается оседать вместе с Клаудио, говоря, что его жизнь – бродяжничество, отказывается тому помогать, у них, кроме того, отношения, и где же она, неизбежная ссора? Нет, они идут к какому-то там берегу, идут бессловесно, словно бы потому, что автор, задумавшись о чём-то своём, просто не вложил в уста парней никаких фраз – чисто марионеточная постановка.

Справедливости ради, надо сказать, что и марионетки в умелых руках кукольника обретают жизнь, становясь живее всех живых. Увы, Мартин Сэй с большой натяжкой тянет даже на звание кукловода.

суноб ,9102 ьлюи
"уде аз меатич" аднамок
иклугорп йоглод хакмар в онатичорп

.ьчон ан ен ешчул он .ончанзондо тиотс ьтатич
?олакрез-кеволеч тенатс мек ?яинадзос огоксда едив в ябес ан ясьтунктан огоннилдопен зи итйу ектыпоп в ил оншартс ен :илсым йотсорп оньловод к йиненжолсо и йитыбос утнирибал оп арим огоннитси ексиоп в ялетатич ядоворп ,йинелварпан и тсем ,веорег юьтсежохс ястюателпереп атежюс хыннечурказ ирт .аньлетакелвирп и атавоктуж ,анчитсилаер ,анчифарготаменик агинк
.уцьлему или уретсам ьшил мынпутсод ,мётуп юинил юутсорп ундо в ястидовс вокжачыр и вокисёлок овтсежонм едг ,икмоловолог еынниратс теанимопан ано йомроф .яэс анитрам акшурги яаннёчноту теакинзов ,яинежарто и яинелсымсо котыпоп хыннелсичогонм идерс отч ,оньлетивидуен
.лакрез у теуцнат возарбо овтсещбо еоннемервос ешан ёсв - ,ырутьлук-поп ыткеъбо ,ьсиповиж ,арутаретил .йинежарто юеди йоноротс тидохбо ен -?йокуаноторп ёе меатичс - яимихла ,еж онченок .яинанзоп итсодар тнемом йиглоден и ьтох ,йынседуч вичулоп ,модялгзв мынзар мыннёжарто с ьсяавиклатс - ноетка и ссицран - еовд ерем йенйарк оп ииголофим в .мятсоньлов и мяицатерпретни адор огонзар к тинам ерещеп о фим а ,возарбо хикря хымас зи нидо - ерим монневтсещев в яинещолпов од ьтолпв йинежарто/йинежакси ьтуп йыннилд еишдешорп ,огесв итсонщус еыньлачанзи как аноталп ысодйэ ,онволсузеб. алсич ьтсен ьтсоньлетивтсйед юущюажурко ьтиничдоп/мынтяноп ьталедс и ьтиовсо - ынитси ,алачан ,итус од итйод ,ьтинсяъбо мактыпоп .укуан и юифосолиф ,юигилер ,овтсечровтофим - моделс ,юигам юунтыбовреп тюаджор еинанзос и акихисп ,ьсяащищаз .лам кеволеч а ,неморго рим .хартс - sneipas sneipas omoh ясогешвивяоп овтсвуч ,еонроткелфер итчоп ,еоньлис еомас и еовреп

Вопрос только один: нахуа это было-то?
Объём? 800 страниц. Вроде бы много, но не критично, особенно для закалённого ходока. И не -логия вшивая, что делает чтение совсем уж легкотнёй.
Интеллектуальность? Немного про алхимию, но очень тонко намазано, разве что для запаха. Небольшое количество красивых фраз, но расплывчатых, их даже сущеглупым бабёнкам для статусов не взять.
Книга в книге в книге? Ну да, это модно щас. Чем больше историй вложено друг в друга, тем проще автору сделать умную рожу, да и аннотации премилые получаются. Многомерная, загадочная, извилистая история, над которой читатель отсидит свой неупругий зад до самых подштанников! Спешите купить! Стивен Кинг одобряет, Умберто Эко на том свете всплакнул от едкой одеколонной зависти.
История? Краеведение? Путешествия? Венеция, Лас-Вегас, всякие обрывки изнаночных городов из фантазий.
Полезнота? Про зеркала чуть расскажут, чтоб читатель чувствовал, как самообразовывается каждую свободную минутку.
Натурализм? Один горшок говна натурально, запашки разные, воспоминания содомитские, но немного совсем.
Экшн? Да, ближе к концу погони и драки. Хоть глаза продрал слегка.
Интертекстуальность? Сам понял, чё сказал?
Что получается. Ничего не получается. 800 страниц мутной истории с мутными персонажами и ускользающей от моего зоркого глаза сутью. В криминальную историю а-ля "11 друзей Оушена" вложена история о юных годах жулика Стэнли, поехавшего кукушкой на книге "Зеркальный вор", а чтобы не было скучно и для тумана в голове в текст вставлены части про главного героя "Зеркального вора", который то ли был, то ли казался. Чё это было-то? Погоня за человеком/образом человека/тенью, чей образ распадается прямо в эту самую секунду, когда ты его за жопу хвать - это хорошо, конечно, но это и очень лежалый товар. Я навскидку кучу этого добра вспоминаю: "Киномания" Рошака, "Ночное кино" Пессл, "Судные дни" Нэвилла, "Усмешка тьмы" Кэмпбелла и т.д. Но всё перечисленное обладало ещё и крепкой идеей. Ну или тем, что за неё было выдано. Тут я идеи не обнаружил.
Не вышак, но и не провал. Есть в книжке какое-то сырое обаяние, при том что вымыться после не захотелось, задуматься не заставляли, а дыханий угрохал куда больше, чем одно, включая многоразовый храп.
В общем, Сэй, соберись и не растекайся. Вдруг ещё будет из тебя толк.

"Зеркальный вор" Мартина Сэя - cильнейшее разочарование последнего времени. Повелась на сравнения с "Маятником Фуко" и "Арабским кошмаром", в итоге четверть книги самоотверженно ждала и надеялась, остальное дочитывала по диагонали. Где у Эко незыблемая логика, пусть даже это логика абсурда, где у Ирвина смешение реальностей и атмосферность, там у Сэя выхватывание отовсюду по капле и упражнения в графомании. В книге и правда множество культурных аллюзий - половину из которых я, очевидно, вообще-то проморгала чтением по диагонали - но они не увлекают. Не утягивают в мир романа. Не побуждают поразмышлять и не щекочут желанием подгонять сюжет. Который, кстати, пробуксовывает и местами увязает в не слишком живописном многословии. Тема алхимии, на которой вроде как в какой-то степени завязан сюжет, раскрывается примерно на уровне брошюры по популярной эзотерике, героям недостает объема, рассуждения о том, кто же творец книги, автор или читатель, кажутся не постмодернистскими, а просто вторичными.
Мне не хватает наглости сказать, что этот "самый яркий дебют в американской литературе последних лет" прямо вот ужасен и не стоит его читать. Но для меня роман оказался пустышкой: обещал увлекательное приключение для ума, а оставил ни с чем.

Она. Я. Тележка, ставшая точкой пересечения наших взглядов,покуда Она лежала и покорно ждала отправления на полку, а Я готовилась быть Ее перевозчиком. Вспышка, пламя, искры. Робко тянущаяся к Книге ладонь. Осторожное прикосновение к маняще-блестящей обложке. Бережное перемещение увесистого кирпичика на руки, изучение иллюстрированного "лица" и аннотационного "зада" боже прости.

Вердикт:
Вся такая красивая-красивая и эстетичная-эстетичная внешне - моя птичка.

Аннотация вся такая многогранно-заумная и захватывающая воображение - моя птичка.

На вес многостраничненькая, толстенькая, тяжеленькая! - моя птичка.

В общем, есть контакт. И это все значит только одно, давно уже рефренно неизбежное: Хорошие сапоги, надо брать.
Ну а раз так, то сапоги берутся и трепетно изучаются мной уже на правах полноценного их обладателя. Сначала идет процесс приглядки, задумчивого прищура, как бы готовности перед нырком, когда еще не знаешь, будешь после него отплевываться, жадно глотая воздух, или же в дичайшем кайфе пребывать на пограничии подводного и земного, предоставляя солнцу осушать бриллианты отражающих твой восторг капелек на лице.

И вот процесс пошел...

С ходу пять первых страниц, забитых восторженными ревьюшками от всех встречных и поперечных? Ага, сразу мысль - а сколько интересно в процентах им противопоставлено отрицательных мнений, о которых просто деликатно умолчали?)))

И сразу вдогонку мысль вторая: но и Хоссейни в каждой книге на столько же страниц в начале неизменно рецензили дифирамбами, а уж Халед то и правда ух!! Может и тут такая же свистопляска?

Потом: о, автор в эпиграфе цитирует Кальвино - ужееее понятно, что будет крышешарикозароликовно) потирание рук, отправка в путешествие на семьсот страниц.

вздох Путешествовала я там в итоге без малого месяц. Включив сначала полный энтузиазма режим скоростнейшего заплыва, а затем выдыхаясь со временем все больше и больше, постепенно сходя при этом на отчаянное барахтание и от воодушевления сползая к матюкам.
Ибо и автор тоже поступил в подобном духе: начал резво-бодро-загадошно-клевишно, однако ж чем дальше, тем больше его понесло хрен зимуй куда и кальмар его ползи как.
Вот знаете, один из главных ингредиентов в процессе чтения и отношений с книгой, один из определяющих моментов, это то, какая мысль итогово формируется внутри одновременно с переворачиванием последней страницы. Так вот, когда я ее переворачивала, в голове звучало одно "что за х**ню я только что прочитала?"
Вот такушки, да. Пичалька. Интуиция не промахнулась с оболочкой, но разочаровалась во впиханном в нее, оболочку эту, содержании. Причем оно не было бы хренотой, будь оно чуть более продуманным и чуть менее разрозненным. Дело то в том, что из "Зеркального вора" не вышло того, чего я от него ждала и чем он позиционировался: глобального тщательно выверенного полотна, в котором мастерски, загадочно и на глубинном уровне переплетены три эпохи, три пласта персонажей и три истории, сходящиеся под объединяющими углами. Я на книгу в самой большей и решающей степени клюнула именно из-за сравнения в ревью с безмерно полюбившимся "Облачным атласом", да и из-за прослеживающихся уже из описания параллелей. Но в итоге ясно, что там общего зачаток идеи да стилюга аннотации маркетинг такой маркетинг. Сравните, я не знаю, изящную расписанную вручную елочную игрушку в форме потрясающей красоты матрешки и какой-нибудь штампованный шарик из "Перекрестка". Не "Атлас" короче "Вор" даже близко. Элементарно слишком плоский для этого. Митчелл слой на слое и слоем погонял, доводя до мозгового коллапса, и тем, что роман сквозной, сквозило из каждой его главы, да простится мне этот каламбур. Одна петелька за следующую, за другую, все дальше и дальше и дальше... у Сэя же в этом главная проблема и кроется: он выдал три зачатка для отдельных романов и нифига между собой не сплел. Вернее как, он конечно пытался свести части вместе, но не соединил их в изящной манере, а кое-как слепил. И ощущение, что даже не стараясь. Я ниче не говорю, мне вполне понравилась история Гривано, и - как ни странно после Керуака - в фавориты я вообще записала часть про битников, а Стэнли образца пятидесятых так и вовсе вышел в мои любимые персонажи. Кусок с Вегасом, хоть и слабее, тоже неплох. Но связь...? Где связь-то, але? Хотя бы более менее просвечивающая и ясная. И это не я одна такая непонятливая, за рубежом все тоже бровями играют, что книгу читать взяли какбэ логично ожидая в конце...конца. Который ну так немноооожечко узелочки по местам проплетает. А в итоге никто нижуя не понял, о чем вообще был роман, в чем развязка и смысл "тройной" структуры. И тут конечно автору вполне обоснованные претензии прилетают. Ты писал дебют полдесятилихуя лет и еще семь с хвостом поверху издателей искал - ты мог написать его получше и хотя бы удосужиться выписать концовку и связать в ней, что логично, концы с концами. Уж не знаю, что он там мог вкладывать в свой труд и какой символизм иметь в мозгу, но если не сумел донести до читателя - это халтура. А ведь при всем при этом явно неплохо подкован в плане образования и слогом владеет вполне. То бишь писать-то могет, но вот огранку достойную не нафеячил. Да, Федокритик нынче очень строг) Но что поделать, если по сравнению с первой книгой 17-ого ностальгичный вздох по "Тени ветра" нынешний календарный читательный старт далеко не с лучшей возможной нотки случился.

П.С. И да. "Шедевр"? " Эпический размах"? "БрЫллЫант с искрами гениальности?" Ребята, которые книги ревьюят для аннотаций на обложках, колитесь, у вас какой-то генератор шаблонных фраз есть, да? Задаете примерную траекторию полета мысли и не паритесь поди вечерами? Ну обрыдло уже эти штампы созерцать, правда.

- Читай «Зеркальный вор»!

• Ну может потом…
• Давай уже читай, неделя прошла, а ты даже не прочитала ни одного процентика в книге.
• Как-то что-то не читается.
• Не читается ей! А знаешь, что Юзефович писала про эту книгу?
• И Юзефович про нее уже написала?
• Конечно, давно уже. Вот слушай: «Зеркальный вор» — это большой (семьсот с лишним страниц) барочный роман с тремя хитро перевязанными между собой сюжетными линиями, с диапазоном тем от средневековой алхимии до поэзии битников, с тончайшей игрой смыслов и отражений, а еще с тайнами, убийствами и колдовством.» О как!
• А ты не хмыкай, ты же любишь такие книги, тебе же «Арабский кошмар» жал в плечах?
• Чего?
• Ну хоть для начала прочти, что Юзефович написала про «Вора»

• Ну что не бросила?
• Бросишь тут как же…
• Что интересно? Захватило?
• Да нет, надо было дочитать и написать рецензию, не подводить же команду.
• Тогда давай пиши рецензию.
• Ага, пишу вот, главное про магию не забыть.

• Ну что написала рецензию?
• Написала, что скучно. И думаю нам надо добавить в рецензию третьего. Ну чтобы он про пожары в Сибири что-то написал.
• Зачем?
• Чтобы актуально было. Вот зачем автору Кёртис? Чтобы было актуально, злободневно и максимально толерантно, так и Букера какого-нибудь можно выцепить. Мы добавим третьего, она будет азиатка-лесбиянка с какой-нибудь не излечимой болезнью и тогда сразу попадем в топ-рецензий и Юзефович сама нас цитировать будет.
• Ну-ну, давай уже лучше о книге.

• Здесь бы порассуждать о 16 веке и его нечистотах…
• Давай не будем. Ну что мы еще скажем про гипертрофированные описания нечистот? Я вообще обедать собираюсь.
• Ну что ты думаешь, кто-то твою рецензию будет читать?
• Да какая разница, давай уже итог какой-нибудь подведем и обедать.

И вот опять передо мной книга, начинающаяся с массы хвалебных отзывов. Неудивительно, что я очень насторожена, приступая к чтению, правда? Ну, что ж, первые страницы идут хорошо, постмодернизма удается избежать. Я настолько испугана тем, что могу сбиться и потерять мысль после первых же абзацев, что заставляю себя внимательнейшим образом прочитывать даже простейшие описания обстановки. Они успокаивают. Все это - обычные осязаемые вещи: окно, стол, зеркало, улица. Я даже радуюсь, что все это изложено простыми рублеными “блоковскими” фразами. Мне удалось прочитать 5 страниц, и я все еще понимаю все, что делает герой! Это успех для такой книги. Я даже могу сказать, что книга легко читается. Глаз быстро бежит по строчкам, действие развивается постепенно. Конечно, оно начато как-то с середины, но так ведь очень часто делают авторы, ничего, постепенно разберемся.
Увы, проходит треть книги, половина, но я все еще не понимаю конечной цели автора. К чему он ведет, что хочет сказать? Я все еще жду как Стэнли вылезет из зеркала как герой одного ужастика у Джеральда Даррелла. Не то, что я сильно расстроюсь, если этого не произойдет, но в чем тогда смысл романа? Все еще хуже? Оттуда должен появиться не Стэнли, а пожиратель душ?
Но пока что это все мои догадки, а я пытаюсь не упустить из виду и линию автора. А автор, тем временем, разделяет свою веревочку на три нити. Одна из них вьется по современности. Начнем с нее, она нам ближе, с нее же и начал автор. Увы, меня она не впечатляет. Первое впечатление: киллер гонится за жертвой. Второе - это не киллер, а лопух какой-то. А босс у него извращенец, судя по посылаемым факсам. Вокруг - один сплошной притон. Т.е., пардон, Лас-Вегас, со своими яркими казино, небоскребами, клубами и пр. Но все это полнится игроками с безумными взглядами, костоломами с пушками, часть из которых называется охраной, а часть пасется на вольных хлебах, наркотическим угаром, которым пропитан воздух в барах. Кажется, что трупы в багажниках - здесь вообще нормальное явление жизни. Странно, что их и вовсе не складывают в штабеля у заднего выхода из казино после каждой бурной ночки. И на фоне этого наш бывший вояка, вроде не новичок, отслуживший много лет в горячих точках, хотя и в военной полиции, выглядит чуть лучше салажонка, впервые вышедшего на корабле в океан и попавшего в 10-балльный шторм.
Увы, первая линия книги не вызвала во мне никакого интереса. Задумка автора не просматривается, а окружающая обстановка производит отрицательное впечатление.
Вторая ниточка ведет нас в прошлое, примерно на одно поколение. Выводит она нас к юному Стэнли. Бродяга, удачливый вор, ловкий мошенник, уличный драчун и гомосексуалист. Но при этом он интригует своими особенными талантами. Он чрезвычайно внимателен. Нет, даже не так, он умеет “замедлять” зрение. Скажем, может рассмотреть все карты в летящей на него веером колоде. Особая концентрация внимания плюс великолепная зрительная память, неудивительно, что начав с фокусами с картами на улице он постепенно переместился в казино, где совсем другой размах. Но объяснение ловкости Стэнли еще не самое главное в этой части. Мальчишка, потерявший отца и мать, он в первую очередь пытается обрести себя. Мне его путь поиска непонятен, но это лишь говорит о полном несходстве наших натур. Своей путеводной звездой он выбрал книгу “Зеркальный вор”, случайно попавшуюся ему в руки. Он никогда в жизни не читал стихов, но эти его заворожили. Полные аллюзий, загадочности, они открывали перед ним потаенный омут, в который его неудержимо тянуло. Но каждый раз пытаясь прорваться сквозь них, он натыкался на невидимую глухую стену. Он с завязанными глазами искал путь в лабиринте, пока наконец не понял, что ему нужен проводник - автор этой книги. Найти автора было немногим проще, но все же он осязаемая реальная фигура из плоти и крови, и он был найден. Вот только помочь …, может, не смог, может, не захотел.
Вторая нить книги оказалась для меня несколько проясняющей первую, подающей ей основу, но опять-таки неинтересная по общему смыслу.
И, наконец, третья, ведущая вглубь веков, забрасывающая нас в непонятную непостижимую Венецию, в те времена, когда там царила инквизиция, охраняющая народ от другого заблуждения - алхимии, властвовал Совет Десяти, на улицах хозяйничали сбиры, уже был открыт секрет создания отличного стекла, великолепных зеркал, но охранялся он настолько ревностно, что стекольщикам был заказан выезд куда-либо со своего островка. А на них охотились, они были желанными гостями как в Амстердаме, так и в Турции, и даже у Великих Моголов. Кстати, тут в сюжете тоже фигурирует война, не на переднем плане, а как воспоминание. Ею вообще полнятся все три нити повествования, что показывает: мир не меняется по сути своей. Внешние атрибуты, иная одежда, иное оружие, но стремления людей остаются такими же. Страшная резня в битве с турками, или война с Кореей, которая засасывает в себя отца Стэнли, или надвигающаяся война с Ираком, которая заполняет умы всех американцев, новости о которой несутся из каждого радиоговорящего устройства. Для кого-то война - родная стихия. В ней он находит себя, получает острые ощущения, все время балансируя на краю, чувствует себя нужным человеком, а не пустым прожигателем жизни, мелкой никчемной букашкой. Таких людей не так много, но они есть. Большинство же стремятся держаться от битв как можно дальше, не желая ощущать себя пушечным мясом. Тем более, что спустя десяток лет видение на эту самую войну может резко измениться. О ее героях предпочтут забыть, потому что изменится политическая необходимость. Как в наши дни агент не знает всей подоплеки действия, ищет вслепую, не понимая, чьим орудием является, так и в старой Венеции Гривано, выглядящий и умелым, и ловким, оказывается не раз обведен вокруг пальца. И им играют, и его используют, и он не знает конечной цели. Считает себя творцом, а сам оказывается лишь марионеткой.
Понравилась ли мне третья нить? Ее можно назвать отчасти познавательной, динамичной в плане развития сюжета, скучно не было, но и она осталась для меня такой же бесцельной.
Автор закончил книгу, привел меня наконец-то к ожидаемой развязке. Но что из того? Он решил и сам написать такую же малопонятную, но затягивающую книгу, каким был использованный им в романе “Зеркальный вор”? Это ему удалось, наверное, но я слишком далека от образа мышления Стэнли. Меня не влечет эта книга, я не рвусь разгадывать ее секреты, даже когда автор сам стремится раскрыть их мне. Взять хотя бы такой простейший момент, как то, что казино часто называют “точкой”. Автор придумал хорошее разъяснение этого вопроса, это забавно, да. Но само то, что этот вопрос возник, причем в самом конце, наводит на мысль, что читатель должен был мучиться им в числе прочих. Для меня же в этом не было ни малейшего недоумения. Это главное казино для наших героев, почему бы и не называть его точкой? Как местом встречи, как их главным источником дохода, большой надеждой, в конце концов, местом организации всяких незаконных сделок. Да, мое объяснение неверно, у автора оно другое. Но какая мне разница? Все это мелочь, называют казино по официальному названию или придумывают ему прозвище. Секретов в книге, конечно, куда больше, и они значительно глубже, чем просто игра названия. Но автор не убедил меня, что я должна хотеть до них докопаться, установить эту связь времен, расшифровать загадочную нематериальную личность, преследовавшую Гривано. Смысл книги сбежал от меня, спрятавшись в лабиринте зеркал, укрывшись за амальгамой, растворившись в ней. И я не хочу отправляться за Олей на поиск Яло, погружаясь в этот объемный, но обманный мир.

Повествование ведётся в трёх временных отрезках. Описания фекалий лично у меня вызывали отторжение. Может быть, если бы их было чуть меньше, то книга и не произвела бы такое неизгладимое впечатление.
Персонажи вдыхают запахи, едят ртами и испражняются через анальное отверстие. Иногда они не просто бегают или ездят туда-сюда, а дерутся и делают вид, что хотят убить друг друга. Они ведут разговоры только о том, как бессмысленно все то, что им приходится делать с помощью своих органов тела.
Закрыв книгу, задаю вопрос : для чего я её прочитала? Что она мне дала? Затрудняюсь с ответом.
Да, самое главное забыла. Это книга о книге.