Слишком поздно

Поздно всегда.
Прочитал "Слишком поздно" А.А. Милна. Прекрасная и уютная автобиографическая книга, вышедшая в мрачноватом 1939 году. Автор - настоящий счастливец, которому не хочется завидовать. Выходец из мелкобуржуазной среды, к тридцати годам сумевший решить все свои проблемы. Финансовые, личные, творческие. Нет никакого "Мартина Идена". Впрочем, нет и того мира в котором жил, и который так явно любил писатель. История может быть справедливой. Лучшие страницы книги, конечно же, описывают детство и юность. Естественно, что счастливые. С десятимильные прогулками, с последующей заметкой в школьной газете. В конце прогулки завтрак-обед-ужин в трактире: яичница с беконом. Редкие карманные деньги и купленные на них сласти в маленьком магазине. Счастливо открытые способности к математике, позволившие поступить в Кембридж. Удачное, то есть вовремя, осознание того, что способности всё же относительные, а есть вещи куда более увлекательные. Например, литература. Несмотря на всю камерность и где-то "нарочитую" игрушечность, автобиография Милна даёт понимание нескольких важных вещей. Такой автор в России невозможен по онтологическим причинам. Русский писатель должен быть "трагическим" в письме и плохо закончить в жизни. Иначе он пошляк и дурак. В Европе, в Англии в особенности, есть "средний класс писателей". Которые хорошие, крепкие, что не есть синоним ремесленничества. В России две крайности. Или Толстоевский, или Б. Акунин. Причём, Б. Акунин при всём своём внешнем благополучии не любят себя за это. Потому и "мстят" в плохо написанных текстах "неудобным желчным классикам", творя несмешные пасквили и унылые пародии. Когда Милн пишет о том, что в "Панче" ему предложили пятьсот фунтов в год и как легко он стал после этого дышать, читатель не краснеет за английского писателя. Когда Донцова говорит о своём прелестном загородном доме, хочется спалить его. А на пепелище поставить портрет гр. Толстого. Там где он за плугом и с укоризной смотрит в глаза. Чтение Милна вызывает лишь уважение и понимание, что в нашем мире, по крайней мере, были люди счастливые, неглупые и талантливые (рука русского тянется вычеркнуть что-то явное лишнее из эпитетов). Напоследок, для затравки: "На распространенную реплику: "Меня в детстве били, и я от этого глупее не стал " - так и напрашивается ответ: "А от чего же тогда стал?". Мне нравится.

Добродушная ирония, такой же добродушный (что вообще удивительно) сарказм. А. А. Милн рассказывает свою историю, уж не знаю, насколько достоверно, но очень тепло, с юмором и изрядной самоиронией. Гордо распушив павлиний хвост на тему того, что он ещё в молодости получил место редактора в популярном журнале, он тут же, посмеиваясь, рассказывает, какие причины послужили тому, что ему элементарно повезло подвернуться под руку.

Большая часть книги - это всё-таки детство. И рассказы про детство читаются не как биография, а как нормальные детские рассказы. Беды с кудрями, которые не разрешают отрезать, похождения с братом, похождения с братом и отцом, школьные истории.

Автор, устало махнув рукой, уже без раздражения рассказывает о том, как стал детским писателем, и как детские книги затмили собой всё остальное. Понятно, что ему это не понравилось. Я не читала пьес Милна, которые когда-то с успехом шли на подмостках Англии и Америки, но... Даже в биографии он больше пишет о детстве, как будто просто больше его любит. Взрослые - народ скучный. Начнёшь улыбаться - запишут в придурки. Может, именно поэтому всё-таки детские книги имели бóльший успех. Не знаю, но определённо собираюсь почитать что-нибудь из детективов автора.

Книга действительно больше похожа на художественное произведение, чем на биографию. Отличие, в первую очередь, в том, что нет сюжетной структуры, конечно, нет интриги и нет саспенса. Но он и не нужен. Это как сборник ироничных рассказов об одном юном математике, который решил стать писателем. И сборник этот хорош так, как он есть. Мне кажется, что автобиография так и должна выглядеть.

Не могу сказать, что книга как-то меня поразила или заставила задуматься, но это было очень приятное чтение, огромное спасибо. Это вообще книга из серии глубины в простых вещах. Взгляд на мир с доброй иронией - всё-таки лучший взгляд. Он даёт человеку лёгкость, способность переживать тяжёлые события, глобальные перемены, человеческую глупость, вообще что угодно, без раздражения или апатии, а с юмором и спокойной улыбкой. Это ли не смысл?

А так... Любопытны рассуждения Милна о том, куда катится мир, в самом конце книги. Ведь и правда мы пытаемся сделать, как проще. Но так ли это плохо?.. Никто не знает, Милн тоже. И это, наверное, тоже хорошо.

Почему-то опасалась приступать к чтению этой книги, так как думала, что будет скучно читать. Но, к счастью, мои опасения не оправлались.
Книга читается легко, быстро. Это автобиографичный роман о детстве, юности автора - Алана Милна. Интересно было читать о детских годах, о шалостях, о дружбе Милна с братом - Кеном, о годах учебы. Все это написано с иронией.
А затем мы узнаем о становлении Алана Милна, как писателя, о его работе в журналах. Творческая сторона жизни автора также написана подробно, с юмором.
Но вот дальнейная жизнь - военные годы, жизнь после войны, взрослая жизнь после женитьбы, описана кратко, поверхностно (возможно, у автора на это были свои причины).
Мне книга понравилась, тем более до этого я очень мало знала о писателе Алане Милне, а Винни-Пуха в детстве любила (особенно мультфильмы советский и диснеевский).

Когда за плечами уже и детство, и юность, да и молодость осталасть там же, что мы вспоминаем? О каких временах? какие воспоминания больше всего греют душу? Наверное, то время, когда мы были свободны - от лишних мыслей и забот, когда мы летали и не задумывались о том, к кому придти со слезами или с жалобами, да просто за любовью. И это время - конечно, детство, и может быть, у кого-то еще и юность. Когда еше не о чем было жалеть, когда мы безоглядно любили родителей и знали, что всегда поддержат нас любимые ласковые мамины и отцовские сильные руки. И когда уже некому сказать спасибо за счастливое детство, за жизнь, и упущены возможности просто сказать, что любишь, тогда остаются лишь светлые воспоминания, и хочется вспоминать только хорошее.
И так это яснее все видится, когда читаешь воспоминания кого-то другого о своем детстве и о своих родителях и о родных. Так прекрасно понимаешь, что, наверное, он тоже все сказать своим родителям не успел. И может, оттого так пронзительны воспоминания именно о детстве автора, с каким воодушевлением, подчас и восторгом он вспоминает ушедшее детство. И книга совсем не похожа на книгу воспоминаний, нет - таким живым и потрясающим языком переданы чувства, мысли, ощущения. Так ярко и красочно предстают и перед нами те времена, о которых с такой любовью вспоминает Алан Милн. И так, как это запечатлелось в его памяти - это дорогого стоит.

Почти двадцать лет назад, 20 апреля 1996 года, случилось трудно перевариваемое событие – тихо, во сне умер Кристофер Робин. Ему было 75 лет, и половину своей жизни он ненавидел Винни-Пуха: «Отец забрался на мои детские плечи и украл мое доброе имя».

Антония Байетт, рассказывая о своей «Детской книге», упомянула: «Роман начался с мысли о том, что написание детских книг иногда плохо кончается для собственных детей писателя. Некоторые истории просто ужасны. Кристофер Робин хотя бы остался в живых. Сын Кеннета Грэма лег под поезд. А ещё Джеймс Барри. Один из его приемных сыновей утонул, и это почти наверняка было самоубийство. Меня это поразило, и я решила исследовать эту тему».

Если кратко, то в автобиографической книге А.А. Милна «Слишком поздно» об этом нет ни слова, хотя на момент выхода романа Кристоферу Милну было уже 19 лет. Автор умело и деликатно, с присущим ему тактом и неизменным чувством юмора обходит эту тему. Возможно, это и есть единственный рациональный выход в случае с автобиографиями: коли у тебя все в порядке с нервами, значит, сможешь удержаться от публичных откровений. Зато эта книга полна чудного, тонкого юмора, самоиронии и полу-саркастических намеков – всего того, за что мы любим английскую прозу.

Рассказывая о своей жизни (по ходу чтения вы всенепременно, как и указано в аннотации, «окунетесь в атмосферу удивительной «хроники утраченного времени» поздневикторианской и эдвардианской Англии»), А.А. Милн делает множество остроумных, метких жизненных наблюдений:

Ничего более личного, чем весьма расплывчатые воспоминания о детстве, из этой книги выудить не получится. Даже о своей жене он говорит прежде всего как о соавторе: «То, что вы сейчас читаете, - автобиография писателя, а не женатого человека. Следующая моя книга вышла с посвящением: "Моему соавтору, который закупает бумагу и чернила, смеётся и вообще делает всю самую трудную часть работы". Именно в таком качестве Дафна и сыграет свою роль в этих моих воспоминаниях».

Вряд ли у кого-то поднимется рука поставить эту книгу на полку рядом с (авто-)биографиями знаменитостей. Но, возможно, в этом и заключается ее ценность. Лучше остаться загадкой, этаким суховатым английским джентльменом, чем вынести из своей избы весь сор. Это, вероятно, невыгодно с точки зрения пиара, зато весьма дальновидно.

"У современных критиков принято обвинять одного автора в том, что его книга не похожа на книгу другого, пеняя ему на то, что не пишет в стиле, для него чуждом.

Того, кто принадлежит к праздному классу, убеждают сесть в автобус и прокатиться в район Уайтчепел-роуд, посмотреть, как живет беднота. Того, чье сердце отдано Уайтчепел-роуд, упрекают за неспособность нарисовать портрет джентльмена. Оптимиста корят за то, что он смотрит на мир недостаточно мрачно, пессимиста заставляют брать пример с оптимиста. Начинаешь читать таких критиков в стремлении извлечь пользу, а приходишь к тому, что слишком поздно, ничего уже не изменить. Критикам следовало бы адресовать свои призывы к детям или, скорее, к их родителям — до того, как те поженились. Писатель пишет так, как пишет, потому что он таков, каков есть. А стал он таким, потому что живет так, как живет.

Это закон жизни".

Замечательная, милая, добрая и веселая книга. Веселость ее, впрочем, перемешана с грустью. Но от этого остается особый флер. Будто в солнечный день падают желтые листья. Или будто в памяти своей ты вновь бежишь ребенком по мокрой, набухшей соками земле, а лучи бледным золотом разукрашивают прогалы меж ветвями того самого дерева, которое растет во дворе (у каждого оно свое, конечно. Но обязательно есть).
Книга дарит удивительное чувство. Она в меру остроумна, в меру поучительна. Впрочем, она не стремится поучать, она вовсе ни на что не претендует. Она похожа на длинный и правильный тост, в котором есть и мудрость, и юмор. Но тост, как мы знаем, ни к чему не обязывает.
С содержательной точки зрения мне больше всего пришлись по душе рассуждения автора о потере формы и роли публики. Я брал в руки эту книгу ради главы о Кембридже, полагая, что в основном речь будет идти об университете, но все оказалось совсем наоборот. Жалеть, однако, совершенно не о чем. Я рад, что ее прочитал.

Наимеланхоличнейшая автобиография от автора знаменитого "Винни-Пуха".
Книга английского автора окунула меня в поздневикторианскую Англию. По атмосфере и описаниям Вестминстерской школы, Кембриджа было приятно читать, несмотря на монотонный и скучноватый язык автора. Автор много и с любовью пишет о своей семье, родителях и брате. По описаниям жизни автора и как ему всё легко давалось, складывается впечатление, что кто-то "родился в рубашке". А может нам так хотели показать и о чём-то умолчали. Даже описания службы связистом во время войны были написаны просто, без ужасов войны и будто автор всё время службы отдыхал и писал больше, чем воевал.
Книга делится на разделы - "Ребенок" (детство автора), "Школьник" (школьные годы, первые пробы пера, много брата и дружбы с ним), "Студент" (учёба в Кембридже), "На вольных хлебах" (начало профессионального писательства), "Помощник главного редактора" (работа в прессе), "Писатель" (размышления автора о своём профессиональном становлении).
Если вы любите биографии-можно почитать эту книгу, если вы любите Англию, Оксфорд, дожди - вам понравится атмосфера, сама же история мне показалась скучноватой.

Я не узнала про Милна того, что хотела узнать. Автор рассказал о себе то, что захотел рассказать, но не ожил в моем воображении. Я люблю автобиографическую прозу, но эту книгу не смогу отнести к числу понравившихся.
Я узнала, где учился, но не узнала как. Я узнала, как женился, но Милн не поделился со мной историей романтической любви. Я удивилась, что сына и героя книги звали одинаково, но не почувствовала, каково было мальчику жить в тени своей любимой игрушки.
Я стала читать о Милне и узнала о нем больше, чем из книги. Но у меня нет основания верить прочитанному, ведь это не из первых рук.
Мне жаль, что Милн предпочёл отшутиться и сохранить дистанцию. Мне хотелось стать поближе.

История. Книгу я увидела случайно в магазине в разделе «новинки», открыла на первой странице – и тут же провалилась в неё. Ведь как точно подмечено, что в автобиографиях нас, прежде всего, интересуют первые годы жизни! Мы пытаемся распознать, что же отличает будущего гения от обычного ребёнка, примерить лекало на себя и своих близких, вывести формулу идеального развития…Неужели у Милна есть ответ? Впрочем, как бы то ни было, книгу в тот раз я не купила, а в следующий раз уже не обнаружила на прилавке. И горю моему не было бы предела, если бы в третий раз я не порылась хорошенько на задних полках.
Автобиография. Обычно я не люблю жизнеописания, ибо что может быть интересного в фактах и датах? Знаю, многие находят особое, вуайеристское удовольствие в подглядывании за чужими жизнями: таких хлебом не корми – дай посмаковать, кто с кем да как. Я же привыкла воспринимать писателей в отрыве от их будничного существования: семьи, детей, жилищных условий и т.п. Автобиография Милна, пожалуй, впервые заставила меня задуматься, что писатели, решившие взглянуть на себя в зеркало, видят не голые факты, а книги и мысли, будоражившие их от рождения.
Быть или не быть. Пожалуй, главным этапом в жизни любого писателя будет та точка во времени, когда он абсолютно точно и бесповоротно решает посвятить себя слову. Милн с данным вопросом разделывается словно играючи: в его книге отсутствуют муки самоопределения, а переход от беззаботного детства к осмысленной юности происходит довольно внезапно. Писатель не тратит время на выискивание особого таланта в своих младенческих стишках (хоть и упоминает их), а когда отец ставит его перед выбором дальнейшего пути, юный Милн без особых сомнений ставит на кон своё наследство и становится «свободным агентом». Описывается это с такой лёгкостью и естественностью, словно и решать ничего не пришлось, словно по-другому этот человек поступить не мог. В этом и есть вся суть книги: «Писатель пишет так, как пишет, потому что он таков, какой есть. А стал он таким, потому что живёт, как живёт». Не вдаваясь в бихевиористический анализ или фатализм, Милн просто и чётко формулирует закон жизни. Мы такие, какие есть, и слишком поздно что-то менять.
В защиту простоты. Милна не назовёшь особо замысловатым писателем. В конце концов, весь мир его знает только по «Винни-Пуху», да и рассматриваемая книга не отличается сложными конструкциями или запутанными размышлениями. Милн писал так же, как и жил – легко и естественно. Пожалуй, только ему известно, сколько бессонных ночей стоит одна элегантная фраза, и как на самом деле сложно написать просто. Своей лакмусовой бумажкой автор считал детей: именно у них врождённое чувство прекрасного. Они за версту чуют фальшь, они способны увлечься только истинно красивым.
Письмо в вечность. Нисколько не стесняясь быть детским автором, Милн, тем не менее, остаётся взрослым человеком, которому есть что сказать о мире и людях в нём. Особый интерес вызывает последняя часть книги, где писатель рассуждает о прогрессе и литературе. К сожалению, этому отдано меньше двадцати страниц, а основной каркас повествования всё-таки составляют факты биографии. Милн описывает свою жизнь непринуждённо – ведь уже поздно что-то в ней менять (и всегда было поздно) – но хотелось бы больше Милна-писателя, и меньше Милна-человека.

Очень подходящая книга для зимних вечеров, когда за окнами метель, снег. Или дождь...
Было интересно читать о детских годах автора. Он не пытается давать оценку или проводить психоанализ, всё на уровне эмоций, а уж "подноготную" тех или иных воспоминаний читатель выявляет сам, если есть желание) Вот это меня и удивило в книге больше всего (так как именно этим она и отличается от многих других автобиографий) - складывается впечатление, что рассказчик хочет абстрагироваться от эмоций и сосредоточиться больше на фактах. Поначалу мне даже казалось, что рассказ о том же детстве такой поверхностный. Вроде бы и много сказано, а цельной картинки как-то не возникает. Как-будто не хватает важных деталей.
Но когда вспоминаешь как книга называется, то начинаешь подозревать, что несказанное это что то очень болезненное и вот то, что автор посчитал возможным сказать-написать это своеобразная благодарность или дань уважения или внимания тем, кто его окружал в жизни, кто с ним соприкасался. Но многие вещи он не счел нужным выносить "из избы" и поэтому общее впечатление от автобиографии - история интересная и искренняя, но автор не впустил тебя в дом, ты просто прошел по коридору и посидел в кабинете. Остальной дом для тебя остался чем-то увиденным мельком.

Еще есть у меня и неоднозначное отношение к самому автору. Многое в его отношение к жизни мне не близко, скажем так. Довольно эгоистичные он был человек, все же. Как по мне. Но не безнадежный))

Другими словами, книга очень неоднозначна как для автобиографии, но весьма интересна со многих точек зрения и прочитать ее я бы рекомендовала всем. Даже если вы не узнаете все-все-все об авторе, вы проведете время с пользой и удовольствием, прочитав о закулисье писательской жизни, о жизни детей директора школы и вообще о жизни людей той эпохи, которая, увы, все больше и больше во многих важных вещах отличается от современной.