Рецензия на книгу

• 

  alcolista2 ноября 2015 г.

  Почти двадцать лет назад, 20 апреля 1996 года, случилось трудно перевариваемое событие – тихо, во сне умер Кристофер Робин. Ему было 75 лет, и половину своей жизни он ненавидел Винни-Пуха: «Отец забрался на мои детские плечи и украл мое доброе имя».

  Антония Байетт, рассказывая о своей «Детской книге», упомянула: «Роман начался с мысли о том, что написание детских книг иногда плохо кончается для собственных детей писателя. Некоторые истории просто ужасны. Кристофер Робин хотя бы остался в живых. Сын Кеннета Грэма лег под поезд. А ещё Джеймс Барри. Один из его приемных сыновей утонул, и это почти наверняка было самоубийство. Меня это поразило, и я решила исследовать эту тему».

  Если кратко, то в автобиографической книге А.А. Милна «Слишком поздно» об этом нет ни слова, хотя на момент выхода романа Кристоферу Милну было уже 19 лет. Автор умело и деликатно, с присущим ему тактом и неизменным чувством юмора обходит эту тему. Возможно, это и есть единственный рациональный выход в случае с автобиографиями: коли у тебя все в порядке с нервами, значит, сможешь удержаться от публичных откровений. Зато эта книга полна чудного, тонкого юмора, самоиронии и полу-саркастических намеков – всего того, за что мы любим английскую прозу.

  Рассказывая о своей жизни (по ходу чтения вы всенепременно, как и указано в аннотации, «окунетесь в атмосферу удивительной «хроники утраченного времени» поздневикторианской и эдвардианской Англии»), А.А. Милн делает множество остроумных, метких жизненных наблюдений:

  
  «Он был хорошим солдатом; если требовалось сделать нечто явно необходимое, он сначала делал, а потом как хороший солдат обращался к начальству за разрешением».
  
  «Приятно побездельничать, когда хочется, но праздность без досуга - изобретение дьявола. В армии его применяют с особым успехом».
  
  «На распространенную реплику: "Меня в детстве тоже били, и я от этого глупей не стал" - так и напрашивается ответ: "А от чего же тогда стал?"»

  Ничего более личного, чем весьма расплывчатые воспоминания о детстве, из этой книги выудить не получится. Даже о своей жене он говорит прежде всего как о соавторе: «То, что вы сейчас читаете, - автобиография писателя, а не женатого человека. Следующая моя книга вышла с посвящением: "Моему соавтору, который закупает бумагу и чернила, смеётся и вообще делает всю самую трудную часть работы". Именно в таком качестве Дафна и сыграет свою роль в этих моих воспоминаниях».

  Вряд ли у кого-то поднимется рука поставить эту книгу на полку рядом с (авто-)биографиями знаменитостей. Но, возможно, в этом и заключается ее ценность. Лучше остаться загадкой, этаким суховатым английским джентльменом, чем вынести из своей избы весь сор. Это, вероятно, невыгодно с точки зрения пиара, зато весьма дальновидно.

  
  

  "У современных критиков принято обвинять одного автора в том, что его книга не похожа на книгу другого, пеняя ему на то, что не пишет в стиле, для него чуждом.

  Того, кто принадлежит к праздному классу, убеждают сесть в автобус и прокатиться в район Уайтчепел-роуд, посмотреть, как живет беднота. Того, чье сердце отдано Уайтчепел-роуд, упрекают за неспособность нарисовать портрет джентльмена. Оптимиста корят за то, что он смотрит на мир недостаточно мрачно, пессимиста заставляют брать пример с оптимиста. Начинаешь читать таких критиков в стремлении извлечь пользу, а приходишь к тому, что слишком поздно, ничего уже не изменить. Критикам следовало бы адресовать свои призывы к детям или, скорее, к их родителям — до того, как те поженились. Писатель пишет так, как пишет, потому что он таков, каков есть. А стал он таким, потому что живет так, как живет.

  Это закон жизни".

  6

  24