По направлению к Свану

Марсель Пруст. Сладковато-вязкий, как сдобное тесто, точно в такое же тесто превращаются ваши мозги после его словотворчества.... Нет, я не ругаю Пруста, наоборот, он мне временами нравится до дрожи, но чтобы его прочувствовать нужно торчать перед камином, завернутым в клетчатый плед, с чашкой горячего мате, молескином наперевес и вооружившись обслюнявленным пальцем, чтобы листать страницы для прочтения всех многочисленных сносок. Также полезен будет искусствоведческий словарь и подушка для того момента, когда вы запутаетесь в его изящной прозе и заснете. Прочитать его в один присест... Возможно, но очень сложно.

В романе "По направлению к Свану" ("В сторону Свана") три части, которые достаточно сильно друг от друга отличаются. Точнее, вторая часть отличается от первой и третьей. Вторая часть — история любви преуспевающего светского господина Свана, который имел несчастье избрать объектом своих странных чувств девушку легкого поведения — глуповатую, пошловатую, да и не очень-то красивую. Сам Сван блестяще образован, тонко чувствует искусство, что очень важно, потому что без культурологических ссылок роман воспринимается не так полно. Пруст использует произведения других мастеров (не только слова, но и музыки, кисти) в качестве зацепок, крючьев, ступенек, по которым он взбирается к своему собственному интеллектуальному роману. Но роман интеллектуальный не только потому, что в нем множество ссылок на другие произведения искусства. В первую очередь, интеллект требуется для того, чтобы "надеть" на себя мысли и переживания автора — они очень тонкие, со множеством оттенков, цветов и запахов. Каждая мысль — маленький мирок, небольшая концепция мироощущения. Я не буду цитировать такие мысли, которые не раз в голову приходили и мне, или такие, какие восхитили меня своей недюжинной нетривиальностью — хотя бы только потому, что Пруст очень многословен и описателен, и каждая такая цитата займет слишком много места. Когда Пруст начинает раскручивать свои образы и метафоры — мир останавливается, читатель полностью погружается в рассказ внутри рассказа, но при этом — большой плюс — ощущение целостности сюжета не пропадает. Впрочем, я отвлеклась. Во второй части подобных мыслей не так уж много, это вполне логичное повествование об отношениях. Но вот первая и третья части говорят о внутреннем мире автора, проникают так глубоко в подоплеку его сознания, словно он выворачивается перед нами наизнанку. Это тяжелая проза — читать это густое месиво впечатлений не так-то просто, на секунду отвлечешься — и уже потерял мысль, надо возвращаться, бегать глазами по строчкам. И вместе с тем, она очень вкусная, приятная, разберешься в одном маленьком отрывке и получаешь удовлетворение, словно только что собрал паззл из тысячи кусочков.

Пруст очень близок к импрессионизму. Все его слова — красочные картины повседневности из тысячи разноцветных мазков, которые все вместе складываются перед нами во что-то, что захватывает дух. И все произведения Пруста — так же мазки чего-то одного целого, все его романы составляют эпопею "В поисках утраченного времени".

Пруст говорит только о том, что чувствует внутри себя. Уместно вспомнить знаменитое сравнение сознания с тенями на стенке пещеры — так вот, Марсель Пруст делает все возможное, чтобы описать эти тени. Он может находить эстетичное в любом, даже самом обыденном явлении, благодаря медленному пропусканию его через собственное восприятие.

Очень важно для Пруста ощущение времени и пространства. Трудно объяснить это без применения цитат... Он считает, что время и пространство для каждого человека воспринимается очень субъективно, объективного времени, как такового, не существует. Ты просыпаешься в кровати — и по мере того, как отходишь ото сна и вспоминаешь, кто ты и где ты, вокруг тебя из твоих воспоминаний разрастается вселенная пространства — сначала кровать, потом комната, город, страна, весь мир, пока ты спал, ты был всего лишь безвестной точкой огромного пустого ничто, и только твои мысли населили его предметами. То же самое и со временем — как только твое сознание включается с раннего утра, время проносится перед ним с немыслимой скоростью, заставляя в несколько секунд пройти все ступени эволюции. Поэтому момент пробуждения (с которого и начинается роман) очень важен, потому что во время сна, когда сознание не существует в привычной форме, весь остальной мир как бы не существует. Вспоминаем притчу про камень — где он находится— внутри твоего ума или вне его? У Пруста — только внутри.

Роман "По направлению к Свану" невозможно прочитать в кратком содержании. Точнее, оно ничего не даст, кроме примитивной сюжетной линии, которая в романе как раз и не очень важна. В первой и третьей части автор рассказывает о своем детстве, о своих мыслях, переживаниях и впечатлениях. Очень важный момент его жизни - прогулки, единение с природой (вспомнить хотя бы, как он приставал к боярышнику). Но эти прогулки имеют не только эстетическое значение, да и весь роман — это не только эстетика. Прогулки молодого героя совершаются в двух направлениях — в сторону Германта и в сторону Мезеглиза. Он очень четко разделяет эти две линии прогулок, они никак не могут быть связаны, эти две стороны никогда не пересекаются — и это не только географическое и биографическое свойство, но и социальное. В стороне Германтов — герцогство, высший свет. В стороне Мезеглиза — буржуазия. Это сторону автор называет "по направлению к Свану", потому что именно там находилось его имение — отсюда и название, многозначное и... Игровое, что ли.

Ну и напоследок пару слов про любовную линию романа. Не знаю, как это назвать по-нормальному, но в ней присутствует детективный момент. В первой части романа говорится, что Сван женат, но не говорится на ком. Всю вторую часть рассказывается о его любви к девушке легкого поведения, в которой он в конце концов разочаровывается. И уже в самом конце третьей части оказывается, что она все-таки стала его женой, именно она, а не какая-нибудь левая герцогиня. Целый кусок любовной истории — немаловажный, между прочим, — просто изъят, выкинут, непонятен. Когда и как они помирились? Каким образом она за него вышла замуж? Что, где, когда, почему... Непонятно, а от этого еще более интересно, — каждый может додумать свое.

И небольшой бонус — в романе есть разврат и лесбийские игры, ага.

«Марсель Пруст» в сознании искушённого читателя эти слова воздвигают массивную и грозную фигуру. Марсель Пруст – это что-то сложное, действительно серьёзное. Я никогда его не читал ранее, но у меня он ассоциировался всегда с громоздкими мастодонтами литературы вроде Толстого или Гюго. Пруст писал лишь одну вещь, но она заняла много томов и содержала анализ его естества и закоулки его жизни, и носила название - «В поисках утраченного времени». Первый роман саги носит название «В сторону Сванна». Рассказчик уже взрослый и, возможно, престарелый человек вспоминает свои детские переживания, страхи и страсти, жизнь своей семьи и «Любовь Сванна». Всё это давно утрачено и прошло. «…Тем временем успели зарасти окрестные дороги, и умерли те, кто их топтал, и память о тех, кто их топтал, тоже умерла».

Не передать словами то чувство, которое я испытывал от чтения первой книги этой саги. Я ожидал скуки, поскольку частенько натыкался на рассуждения о том, что Пруст не самый интересный и захватывающий писатель, но зато интеллектуальный. На деле же процесс чтения превратился для меня в акт расслабления и релаксации. Я наслаждался каждой прочитанной страницей этого романа. Каждый раз, открывая книгу и читая «В сторону Свана» на меня снисходило удовольствие. В аннотации к изданию написано, что это новый перевод Елены Баевской, который разрушает миф о Прусте, как о скучном писателе. Не знаю, благодаря ли переводу, но я почувствовал что-то, что испытывал во время чтения лучших романов Достоевского – величайшее наслаждение от самого текста. Я мог бесконечно следить за жизнью, развернувшейся на страницах романа, перипетиями чувств и мыслей героев произведения. Пруст выписывал изменчивость восприятия и отношений между людьми и миром. Процесс перерождения влюбленности в болезнь и одержимость или жизнь до крайности впечатлительного или чувствительного ребенка – всё это доходило до гениальности у Пруста.

На первых двухстах страницах романа рассказчик ворочается в постели и не может уснуть, припоминая свои детские годы в городке Комбре. Что может быть в этом интересного? Что заставляет читать и читать это? В чем сокрыт гений Пруста? Главный герой плачет и переживает от того, что мама не пришла пожелать ему «спокойной ночи» и поцеловать перед сном – звучит, мягко говоря, не очень увлекательно, но, читая то, как это описывает автор – ты увлекаешься и читаешь всё дальше и дальше, а прекращение чтения видится немыслимым. Другой ярко запоминающийся эпизод, как автора будоражит запах боярышника и он отправляется в путешествие по своим воспоминаниям и читатель вместе с ним. Вроде бы ничего необычного и все это уже писалось и до Пруста и после, но почему-то цепляется, почему-то именно здесь впечатляет.

Вторая часть романа повествует о любви одного умного и уважаемого человека к девушке лёгкого поведения. Плавное разрушение любви Сванна к модной кокотке. И это лучшее, что я читал на подобную тему. Очень тонко и очень глубоко подходит Пруст к описанию влюблённости, которая из-за болезненности отношений, приводит к одержимости и перманентному страданию главного героя. Обманчивость воспоминаний Сванна о начале чувства к Одетте, или точнее осознание того, что два человека видели всё по-своему, и пока один пылал любовью, вторая развлекалась в объятиях других мужчин и женщин. Пруст плавно переводит возвышенность чувства Сванна к мерзости, которая порождается откровениями Одетты. Если первая часть в основном доставляла лишь удовольствие идеальным текстом, то вторая часть уже будоражила и в иных плоскостях.

В один ряд с Прустом нередко ставят Достоевского – что между ними общего? «Идеальность текста»? Вполне возможно, в последний раз я испытывал схожие чувства по части словесного содержания романа, когда читал что-то Фёдора Михайловича. Мне всё-таки думается, что Пруста и Достоевского в большей степени связывает сильнейший психологизм произведений. Они в своих работах доходят до самой глубины психологии действий и помыслов человека. И если Достоевский величайший объяснитель поступков и идей человека, то Пруст разъясняет чувства и отношения людей.

В одной статье читал, что Марсель Пруст первоначально задумывал написать философский роман. Что ж. Можно только порадоваться, что автор решил изобразить всё иначе, чем задумывал. В романе много интереснейших мыслей и находок, однако, особенно сильной философской основы я не увидел, хотя быть может всё ещё впереди.

Читая книгу, у меня периодически возникала мысль "А оно мне надо?". Вообще, после того, как я влепила два года назад В сторону Сванна , я думала, что никогда больше не притронусь к Прусту. И тут на тебе - мой любимый Армен Захарян придумал "Пруст-проект", мимо которого я просто не в состоянии была пройти. И пришлось мне перечитывать первую часть, за которую я поставила в итоге оценку выше, чем в прошлый раз, и продолжать цикл дальше...
Что мне хочется сказать в первую очередь. Говоря словами мужа, который тоже осилил первую часть (правда, дальше не пошел) - "текст завораживает". Вот читаешь ты эти бесконечные предложения и полностью погружаешься в него с головой. Это действительно ОГРОМЕННЫЙ плюс. Текст действительно потрясающий, завораживающий, тягучий, вкусный. И при этом практически нет никакой сюжетной линии! Да, там, безусловно, что-то происходит, мальчик взрослеет, влюбляется, наблюдает за другими со стороны. Но по сути сюжета тут ноль, его практически нет. И это тоже потрясающее умение автора - делать шедевр на пустом месте.

За что еще хочу похвалить автора, так это за его психологические разборы характеров и поступков действующих лиц. Как здорово он описывает переживания Сванна по поводу своей пассии! И при этом отлично раскрывает все стадии любви - от зарождающейся страсти до её угасания. И как здорово описываются мысли влюбленного мальчика! Не раз и не два ловила себя на том, что в юношеском возрасте у меня были такие же чувства и переживания, что и у юного героя. Очень уж мне это знакомо, и автор потрясающе это настроение передает.

Но всё же Пруст очень, как говорит моя дочь, душный. Очень уж много длиннющих предложений. Хотя, что греха таить, их не много - книга почти вся состоит из таких предложений. И читать эту литературу нужно вдумчиво, не спеша, смакуя каждое словосочетание. Но иногда от этого я лично очень уставала. "Глотать" такую литературу точно нельзя. Нужно медленно и тщательно её "пережевывать".

А вообще, написав отзыв, я поняла, что с удовольствием продолжу дальше свое знакомство с Миром Пруста. Только отдохну от него чуток - подустали мы друг от друга :)

Хочу заметить, что читать Пруста я взялась сознательно, решив, что достаточно созрела для этого. Понять готов ты к этому подвигу или нет просто: надо прочитать первую главу и если затянуло, то – да. Меня не напрягало подробное описание чувств и ассоциаций рассказчика, я, наоборот, такое люблю. Тем более, у Пруста все настолько ярко и живо описано, что непроизвольно визуализируешь прочитанное (в тех местах, где авторский взор останавливался на пейзаже и архитектуре). Понравилось, что герой в своих воспоминаниях возвращается не только к негативным (что чаще всего свойственно обычному человеку, ведь в память глубоко западают именно отрицательные моменты), но и к светлым, наполняющим душу счастьем, вещам.

Если честно, я не сразу обратила внимание, что предложения очень длинные (многие жалуются на это!). Они настолько гармоничны, что этого не замечаешь: текст словно сам бежит перед глазами и в этом, несомненно, огромная заслуга переводчика. Я читала роман в переводе Елены Баевской, он, на мой взгляд, лучший из существующих. Что еще хочется отметить: было сложно параллельно читать более простые тексты, они казались пародией на литературу, но я все равно читала, т.к., чего уж греха таить, периодически уставала от патетики Пруста. Несмотря на то, что я планировала читать этот роман долго, понемногу, неожиданно для себя, находясь под очарованием красивого слога и боясь потерять авторскую мысль (всё-таки динамики тут маловато), справилась с этой задачей «всего» за полторы недели.

Подкупает то, что герой Пруста видит красоту в простых обыденных вещах и непроизвольно заставляет читателя обращать внимание на мелочи и ценить всё то, что есть вокруг. По моему отзыву может сложиться впечатление, что в романе нет ничего, кроме описательных моментов, но это не так. Первая и третья части посвящены воспоминаниям Марселя о своем детстве, о городке, куда он приезжал с родителями, о людях и, самое главное, о странном образе жизни, взглядах и привычках своей семьи, наложивших отпечаток на мировосприятие чувствительного и впечатлительного подростка. Марсель любит читать, но неискушенному человеку типа меня сложно было бы понять (без комментариев переводчика) какие именно авторы и персонажи спрятаны под вымышленными именами и фамилиями. Взяла себе на заметку несколько имен.

Только ближе к финалу стал понятен интерес Марселя к Сванну, другу семьи и отцу Жильберты. Как отмечает герой, он заинтересовался характером Сванна, поскольку тот был очень похож на его собственный. Что интересно: образ Сванна оказался практически не раскрыт. Да – вторая часть наполнена мыслями и переживаниями Сванна, да – читатель наблюдает как его чувственное влечение к Одетте переросло в любовь, к которой позже добавились ревность, обида, разочарование, но образ жизни Сванна, его ежедневные занятия и распорядок дня так и остались за кадром (несколько сцен в будуарах и гостиных не в счет). Еще в первой части стало понятно, что избранница Сванна – дама с «прошлым», ибо семья Марселя ее не признаёт и не принимает. Что занимательно – Одетта с первого взгляда совсем не понравилась Сванну, однако, эти двое при дальнейшем общении испытали нечто похожее на «родство душ» (куда-то оно делось потом!) и поэтому за чувствами дело не стало.

Как итог - это был замечательный читательский опыт, несмотря на излишнюю лиричность и даже, местами, меланхоличность текста. Должна предупредить, что динамики в сюжете нет, от слова совсем, а так же на то, что основной акцент романа сделан на передаче чувственного и эмоционального восприятия персонажами окружающей их действительности.

Бо. Же. Мой.

Представьте себе ситуацию: самому скучному человеку на земле дали неограниченный доступ к бумаге и чернилам, и сказали: "пиши".

Что он напишет? Правильно, "В сторону Свана". Читать это невозможно от слова совсем. Ну о чем может идти речь, после того как он пятьдесят страниц рефлексировал по поводу того, что мама не поцеловала его перед сном?

Очень очень скучное описание того, как главный герой живет свою унылую жизнь и в ней ничего не происходит. Так как в ней ничего не происходит, и он описал свои переживания всего лишь за сто страниц, ему приходится бесконечно описывать свои занятия музыкой, музыку в целом и всякие концерты. Но на 600 страниц таким способом не наскребешь, поэтому он начинает описывать своих родственников и друзей. Так он приходит к бедному Свану, которого он мусолит и мусолит всю оставшуюся книгу. Бедный человек и его жена, представляю, как их задолбал главный герой этой книги. Ныкался там по углам и подслушивал разговоры.

Опасайтесь таких людей.

P.S. Какой черт меня дернул читать это на английском?
#большеникогда

«В сторону Сванна» состоит из трёх книг: "Комбре", "Любовь Сванна" и "Имена мест: имя".

Ещё до того, как я начала читать "В поисках утраченного времени", меня поразил факт, что французскому городку Илье (прототип Комбре из книги) официально сменили имя на Илье-Комбре в честь вымышленного города из книги: это история о том, как слово меняет реальность, реальность в камне, в картах, в сознании миллионов людей, — она не может не потрясти.

И меня, человека, который умеет постигать и любить пространство, у которого, конечно же, есть свой утраченный рай, свой Комбре (и не один, о, Боже, меня слишком много), не мог не забрать в себя этот текст, который весь — ностальгия.

Я пришла в роман, ничегошеньки о нём не зная и не будучи готовой к потоку сознания Пруста, я ждала сюжета и какого-то развития событий, но на протяжении первой трети первого тома я просто плыла по течению. Я даже обнаружила в себе — всё же! — хоть какой-то французский бэкграунд, смешным образом — через водяные лилии, нимфеи, колышущиеся в водах Вивонны. Смешно, но именно лилии откликнулись во мне отзвуком Франции (в которой я никогда не была), те же кувшинки Моне и даже страшненькая нимфея из "Пены дней" Виана; и всё это вместе создало для меня совершенно гипнотический текст — мой собственный текст Пруста, мои собственные ощущения во время чтения, которых не может быть ни у кого другого.

"Любовь Сванна" читать было проще, потому что там больше динамики и там вроде бы даже есть сюжет — и невозможно не поразиться глубине, с какой Пруст препарирует побуждения человеческой души.

Ну и дальше, на третьей части я поняла, что пропала: мне уже не соскочить с этой книги: так больной, которому дают единственно возможный препарат для исцеления, будет предпринимать мыслимые и немыслимые усилия для того, чтобы раздобыть ещё порцию снадобья (видите, я уже умею писать почти как Пруст ).

Читаю я, конечно же, в бумаге, потому что мне жизненно важно держать книгу в руках, листать, останавливаться взглядом на страницах, делать закладки и отметки карандашом. Носить с собой в сумке. Некоторые закладки — травинки, потому что читаю я её, например, в парке, лёжа на газоне, или возле детских площадок в разных городах.

И да, Пруст усыпляет — мне хватает три-четыре страницы, чтобы провалиться в дремотное блаженство, где на грани сна и яви маячит тонкостенная кружечка с липовым чаем, где ветер колышет занавеску, где во рту тает мадленка — та, да не та, где слышен звон колоколов и звучат чьи-то голоса — из моего ли прошлого или из прошлого писателя.

— Сударь, но неужели вы не возвращались в Илье потом, когда выросли?

— Нет, Селеста. Когда мне было двенадцать или тринадцать, отец решил, что климат Илье плох для моей астмы, что нужна смена воздуха. <...>

— Но ведь потом вы выросли, сударь. Почему вы никогда не возвращались в Илье?

— Потому что потерянный рай, дорогая Селеста, обрести можно только в самом себе.

Ой. Ой. Ой. Рискую прослыть необразованной душнилой, но черт возьми, какая скука. Скорее всего тут будет мало букв, ведь я не Пруст и высерить сто страниц из ничего не умею, но да ладно. Автор оказался, мягко скажем, на любителя, и я не особо подошла под эту категорию.

Любителя чего, вы спросите? Любителя бессюжетности, любителя помусолить одну мысль на десять страниц, любителя описаний листочков, так причудливо дрожащих под ласками летнего ветерка, словно юная любовница в первую брачную ночь (ну вы поняли). И видно, что человек то неплохо владеет языком (хотя утверждать точно не могу, не в оригинале все ж таки читала). Ведь чтобы писать предложения размером с небоскреб и умудряться мусолить одну мысль разными словами на протяжении нескольких (десятков? Сотен?) страниц, языком надо владеть. Да вот только, когда ты не любитель подобных нагромождений красивостей в речи, становится банально тяжело и даже больно.

Сюжета тут нет. Ну вообще нет. И в целом я способна читать такие вещи, и они мне могут нравится, но с учетом сказанного в предыдущем абзаце, было тяжко. Книга состоит из трех частей, первая и третья из которых повествуются от лица нашего главного героя, и он просто невообразимо унылый. Он цепляется мыслью за какое-нибудь воспоминание или фразу и теребит эту мысль целую вечность. Так и мы вынуждены следить за его рассуждениями о сне, вечернем мамином поцелуе, служанке их тетушки или влюбленности в девочку.

Вторая часть рассказывает нам о самом господине Сванне и его безумной влюбленности в некую весьма развязную дамочку. И не то, чтобы тут был сюжет, но действия было явно побольше, и эта часть даже ощущалась какой-то отдушиной после первой.

И в при-и-и-инципе, ну вот в принципе, кое-где (в основном во второй правда части), я ловила себя на мысли, что черт возьми, как же это реалистично, ведь мы порой так себя и ведем в подобной ситуации. Так что если таких точек соприкосновения с автором наберется побольше, то можно даже получить некий кайф (ну и если от невообразимой красивости языка не заболят глаза конечно).

Оценка все-таки положительная, потому что объективно хорошо написано, просто совершенно не по мою честь.

Мне 16 лет, и я из тех подростков, которые видят в себе Свана. Я из фанатов этого произведения, да. И, черт, вы не представляете себе, как меня достали отрицательные рецензии на эту книгу.
Да и вообще я терпеть не могу отрицательные рецензии. Не люблю я, к примеру, Музиля, но прочитать на него положительный отзыв мне намного приятнее, чем отрицательный. Потому что положительные отзывы люди пишут, чтобы выразить свои эмоции, раскрыть душу; отрицательные – в девяноста случаях из ста, чтобы выпендриться. И попробуйте мне доказать, что я не права.

Сейчас постараюсь представить, что бы я сказала в ответ на основные недовольства по поводу этой книги.
Вы не понимаете, что можно почерпнуть из данного произведения? Да ничего из него нельзя почерпнуть. Эта книга (как и любая другая) не обязана учить и вкладывать в ваши головы какую бы то ни было мораль. Хотите учиться – купите себе учебник и читайте его.
Не можете найти сюжет? Сюжета тоже нет (как и в жизни, знаете ли). «В поисках утраченного времени» - книга не о внешнем, она о личном. Такое ощущение, что большинство забыло, что такое внутренний мир человека, что теперь книги читают для того, чтобы получить новую информацию или тупо развлечься. Что людям больше интересны не мысли персонажа, а то, что происходит вокруг него.
Где смысл? А он, понимаете, для каждого разный. Вы не нашли – другие найдут. Да и что такое вообще этот смысл? На кой черт он вам сдался? Вы его в каждой книге ищете? Я не понимаю.
Вам не нравится Сван? Он ноет, ворчит и ненавидит всех вокруг? Угу. А вы все белые и пушистые, всех любите, всем довольны. Шарль Сван видит мир таким, какой он есть. Шарль Сван любит детей, боится бить человека по лицу и никогда не думает плохо о своей семье.
Сван ограничен? Окститесь. Вы где-нибудь видели эсквайра умнее его? Хотите сказать, что думать о мире, бояться повзрослеть, стараться разглядеть настоящее, истинное сквозь тонны лжи, которые нас окружают – это тупо? А что тогда умно?

В общем, меня реально задевают эти отрицательно-равнодушные рецензии на главной. Меня реально задевает, что люди приравнивают классику к обычным книгам, забывают, что чтение такой литературы – серьезный труд.
Собственное мнение – оно, конечно, собственное; ну не понравилась человеку «В поисках утраченного времени», я все понимаю. Но зачем гневно орать, как это вообще можно любить, как вам было скучно читать или что у вас впечатлений от книги не осталось… Я вообще думаю, не может от классики не остаться впечатлений, если читал вдумчиво (мне вон «Улисс» не понравился, но впечатлений выше крыши).
К книжкам, кстати, стали относиться, как к продуктам. Это сладкое, это горькое, это качественное, это испорченное. Книга – это ведь прежде всего мысли, душа, внутренний мир. Так что оценки мы на этом сайте ставим скорее человеку, чем книге.

Перечитала и поняла, что про само произведение-то толком ничего не сказала.
Так что пара строк теперь уже о моем личном восприятии книги.
«В поисках утраченного времени» - это моя Библия. Это единственная книга, которую мне по-настоящему хочется читать. Это моя душа, разложенная по страницам.
А Сван – чудный мужчина, на самом деле.
Пруст говорил – «Хотите меня понять, читайте мои книги».
Мне иногда хочется сказать – «Хотите меня понять, читайте книги Пруста».
Вот как-то так.

Возвращение к Марселю Прусту сродни возвращению в прошлое. Минуло шесть месяцев с тех пор, как я прочитала «По направлению к Свану», и, открыв первую страницу его преемника, я, бросив взор на всё то, чем щедро одарила меня жизнь за эти полгода, с какой-то совершенно необъяснимой тоской подумала, что время угасает слишком быстро. Однако, стоило мне прорваться через десяток страниц, как я, затерявшись в мягких волнах невыносимо прекрасного слова создателя, и думать об этом забыла. Я сидела в той же комнате, что и в то осеннее утро, когда открыла первый том, она была озарена таким же золотым солнечным светом, и всё, что меня тогда окружало, осталось прежним. Впрочем, так ли это? А что насчёт меня? Сказалось ли на мне течение этого времени? Сложно сказать.

На ком оно точно сказалось, так это на Рассказчике. Если первая книга большей частью акцентировалась на Шарле Сване, то вторая раскрывала нам нашего наблюдателя, и то был уже не маленький мальчик, мечтавший о вечернем поцелуе своей обожаемой матушки, а уже взрослый юноша, который только ступил на взрослый путь, испещрённый многочисленными ловушками. Выросший в состоятельной и уважаемый семье и окружённый обеспеченными и знатными людьми, он совершенно не думал о финансовой стороне своей жизни, и даже выбор профессии его не особо интересовал. О чём он и думал, так это о любви. Вся книга посвящена пленительным и чарующим девушкам, красотой и очарованием которых герой неустанно восхищался; впрочем, восхищался он даже не девушками, а теми образами, что роились у него в голове, образами, заменяющими реальность. Будь то Жильберта Сван, от равнодушия которой он так страдал, или любая другая девушка, мимолётная встреча с которой могла разбудить в нём пылкие чувства, – по сути, он влюблялся в свою мечту, которую навеяли златые волосы, заплетённые в колосы, или светлые глаза, напоминающие морские глубины. Ему нравилось любоваться молодыми девушками и находиться рядом с ними, ибо они напоминали ему благоухающие цветы, которые, однако, в скором времени завянут. Признаться, несмотря на всю живописность этих размышлений, временами читать было тягостно, до того Рассказчик был зациклен на внешности и молодости девушек, практически игнорируя при этом их ум и внутренний мир, и я бы могла возмутиться этому, если бы не знала, как же сильно Марсель Пруст боготворил женщин, несмотря на своё полнейшее равнодушие к ним. Его восхищало в них всё, он считал их настоящими произведениями искусства, и зная об этом, читать все эти многочисленные описания женских красот становится куда легче, ибо автор ни в коем случае не пытался объективизировать женщин, напротив, он искренне восхищался теми нимфами, с которых и были списаны эти красочные образы.

При всём при том довольно тяжело спокойно относиться к самому Рассказчику. Он ничего не умел и, что самое главное, не хотел уметь, он жил мыслями о том, что когда-нибудь начнёт свой труд, но так его и не начал. Зависимый от общественного мнения, он постоянно метался от одного к другому, с лёгкостью меняя свои позиции и пытаясь всем понравиться, любил он и навешивать ярлыки на окружающих его людей, причём часто противореча своим же убеждениям. Являясь крайне болезненным и неврастеничным юношей, он мало того что подмечал малейшие недостатки других и яро их критиковал, так он ещё был так самоуверен, что считал, что любая девушка даст ему своё согласие, чего только стоит сцена с Альбертиной Симоне, которая не дала ему себя поцеловать, на что тот возмущённо воскликнул, что вообще-то она могла бы и согласиться, ей же это ничего не стоило, а ему бы зато удовольствие доставило (вот это логика, конечно). И эти его качества, и любовные метания можно списать на его возраст, что будет вполне справедливо, но для меня это, увы, довольный слабый аргумент, тем более в данном случае, потому что на протяжении всей книги казалось, что героя волновали только он, его мечты и желания, более его ничто не интересовало, в том числе и его ближайшее окружение, которое он поначалу частенько использовал в своих целях, а под конец и вовсе начал игнорировать, дабы побольше времени проводить в компании девушек. Даже его отношения с любимой бабушкой Батильдой Амедэ, поначалу тронувшие меня своей искренностью, в итоге разочаровали, так как даже с ней он не мог вести себя иначе. Да, течение времени сильно сказалось на Рассказчике. Хочется надеяться, что во всём и правда виноват возраст, что он наберётся мудрости и начнёт наконец отличать реальность от мечты: «Мудрость нельзя получить в готовом виде, её открываешь сам, пройдя такой путь, который никто не может пройти за тебя, от которого никто не может тебя избавить, ибо мудрость – это свой взгляд на вещи». Хочется верить и в то, что он избежит участи своего творца, который всю жизнь бежал от счастья, то ли не веря в его истинное существование, то ли считая, что он его недостоин, и перестанет наконец теряться в своих меланхоличных мирах, столь отличающихся от реальной жизни.

Несмотря на то, что главным лицом выступал Рассказчик, помимо него этот роман, как и его предшественник, чрезвычайно богат на ярких, неоднозначных и запоминающихся личностей. Маркиза де Вильпаризи, скромная и доброжелательная дама, на первый взгляд ни в коей мере не кичилась ни своим происхождением, ни своим состоянием, но чего только стоили её речи о замках и жизни в целом; позабавили и её едкие комментарии, направленные на известных художников и писателей, с которыми она встречалась в своём доме и поведение которых её возмущало, из чего она делала вывод, что их творчество никчёмно. Весьма контрастно смотрелся на фоне этих умозаключений её племянник Робер де Сен-Лу, облик которого прям-таки кричал о его происхождении, но сам он при этом стыдился своей истории, всячески пытаясь продемонстрировать иным слоям общества, что он такой же простой парень, как и они; любопытной вышла и история его любовного безумия. Другой представитель их семьи, барон де Шарлюс, так и остался для меня загадкой, до того его поведение было неоднозначным: помимо того, что было забавно наблюдать за тем, как он с напускной скромностью бахвалится своей знатностью, особо интересным моментом для меня были призрачные намёки на то, какая сущность скрывается в нём на самом деле и как сильно это вынужденное притворство его тяготит. Самыми же занятными персонажами были представители искусства, писатель и художник, образы которых, как и образы всех иных героев, были списаны с определённых личностей. Демонстрируя Бергота, в образе которого скрывались очевидные намёки на личность Анатолия Франса, автор развил крайне интересную тему касаемо того, должны ли писатели в обязательном порядке следовать тем истинам, что они превозносят в своих произведениях, или же нет. Знакомство с Эльстиром, описание работ которого явно напоминало работы Моне и Уистлера, напомнило о том, что не стоит жалеть об ошибках прошлого, ибо все мы их вершим на своём пути, тут важно то, выучил ли ты урок и обрёл ли на основе этого мудрость. Вот чем так занимательны все эти описания и рассуждения Рассказчика: да, порой его характер проявлялся не с лучшей стороны, но то, как он расписывал всех людей, что встречались на его пути, будь то важный чиновник или легкомысленная дама, вызывает неподдельное восхищение.

Странное это чувство – дочитывать такую книгу. В её компании я провела девять дней и то были весьма наполненные дни, в ритм которых, словно высокая волна, врезался прустовский дух. Что бы я ни делала, я будто бы продолжала читать книгу, чувствуя при этом дыхание морского бриза и аромат нежных цветов... На улице весна вовсю берётся за дело, превращая талый снег в журчащие воды и наделяя голые деревья живительной силой, и, прогуливаясь и вдыхая этот ни с чем не сравнимый весенний аромат, я на постоянной основе ловила себя на том, что размышляю в том же духе, что и Рассказчик. О многом заставил задуматься этот роман, многое он вынудил вспомнить, но есть в этом что-то особенное, что-то такое, для чего сложно подобрать подходящее слово. Это Пруст – и этим всё сказано.

Пруст невозможно прекрасен, но высасывает все силы, ревниво претендуя на всё ваше читательское внимание. Неторопливый и вязкий стиль абсолютно коварен в своём изяществе, принудительно заставляя замедлиться и утягивая во временную петлю, внутри которой время пластично и практически бесконечно. Несколько часов чтения практически взахлёб оборачиваются жалкими 15% от общего объёма, а почти 600 страниц романа читаются две недели.

Рассказчик взрослеет, сталкивается со Временем, сталкивается с тем, что его судят в рамках этого пугающего Времени. Вокруг него рушатся одни воздушные замки, но на их место тут же приходят другие. Фантазии бурного воображения зачастую оказываются лучше действительности, а сказочные мечты детства наталкиваются на реальность юности. В бесконечных попытках осмыслить окружающий его мир и понять свои чувства герой искусственно вызывает в себе восторг, боясь скорых разочарований. Он очень хочет восхищаться, а не недоумевать, поэтому с готовностью хватается за возможность самообмана. Он движется словно в тумане, пробираясь наощупь, остро чувствуя красоту и гармонию и постоянно выискивая их в искусстве, во встречных девушках, в пейзажах. Эгоистичное желание во что бы то ни стало быть ближе к красоте, к тому, что кажется сутью, и неважно, какими жертвами, подчас вызывает острую неприязнь. Рассказчик избалован, легковозбудим и часто эмоционально взвинчен. Вместе с тем не очень понятно, насколько его недуги преувеличены чересчур пекущемся о нём окружении и его собственной ипохондрией, и насколько серьёзно он болен на самом деле.

Совершенно неясен мне и возраст героя. Сам он называет его переходным, в некоторых источниках указано, что в этой части ему лет 15-16. Он пьёт в ресторанах портвейн, мечтает о девушках, посещает дома свиданий, на равных общается с важными господами, дружит с эмоционально зрелым кавалеристом. И при этом абсолютно по-детски страдает при разлуке с матерью на вокзале и ведет себя с бабушкой как капризный обидчивый ребенок (с отношением как к ребёнку в ответ). Я склоняюсь к мысли, что единственное, что важно – это что герой только-только вступает во взрослую жизнь, а в остальном время у Пруста пластично и подчиняется только ему одному. В этом случае изнеженная нервозность его героя и отталкивает, и пробуждает любопытство, поскольку очень интересно видеть мир глазами человека, совершенно не близкого мне эмоционально.