В своей небольшой повести Тургенев как всегда умело раскрыл разнообразие человеческой натуры, создав глубокий эмоциональный фон и поместив своих персонажей в условные реалии того времени. Пожалуй, именно это максимальное приближение к условиям русского помещичьего быта 19-го века и позволяет читателю "увидеть" полноценную картину разворачивающуюся перед ним событий.

Рассказ ведётся от лица уже не молодого мужчины, юные годы которого прошли в деревне, в зажиточном поместье своей матери. Соседом Натальи Николаевны был некто Мартын Петрович Харлов, род которого происходил от шведских дворян. Широкоплечий Харлов был исполинского роста и обладал невероятной силой. Он рано овдовел, но жена успела родить ему двух дочерей, Анну и Евлампию, в которых по-мужицки суровый Мартын души не чаял.

Наталья Николаевна была очень разборчива в знакомствах, но Харлова принимала с особым радушием, так как двадцать пять лет назад он спас ей жизнь. Она же выдала за него свою воспитанницу, а затем нашла мужа для старшей дочери и жениха для младшей. Так что дружеско-соседские отношения продолжались все двадцать пять лет. И именно богатая помещица попыталась уберечь Мартына Харлова от самой большой ошибки в его жизни.

Конечно же, уверенный в своём непререкаемом влиянии и безоговорочном повиновении слуг и домочадцев, помещик не мог предположить, что составив акт передачи поместья в собственность дочерей, сам останется не у дел. Родные дочери практически выгнали Харлова из собственного дома, растоптав приэтом не только отцовские чувства, но и уважение к себе соседей.

Нанесённая обида страшно уязвила Мартына, не ожидавшего такой чёрной человеческой неблагодарности от самых близких людей, поэтому его дальнейшие действия вполне себя оправдывают. Что же касается судьбы самих дочерей, тут интерпретация Тургенева показалась мне слишком уж гуманной. Конечно, мы все прекрасно понимаем, что зло не всегда бывает наказано, но тут, видимо, у автора были какие-то свои суждения о моральных человеческих качествах.

Очень странный Тургенев. Словно бы и не Тургенев, знаете ли. Я несколько раз проверяла, не ошиблась ли файлом: ну разве мог Тургенев такое написать? Тургенев – это же «Отцы и дети», «Муму», барские усадьбы всякие, нежные барышни, любовные истории, нигилисты и прочие социальные штуки. Тут же скорее Гоголь (Тургенев им, что ли, вдохновлялся?), причем ранний Гоголь, времен «Вия», полетов Вакулы и остальной нашей нечисти. Я бы даже грешила на Мэри Шелли и других писателей-мистиков. Но (опять!) Тургенев?

Положительный герой Ивана Сергеевича, юноша приличный, хорошего воспитания, живет со своей уже больной матерью. Отец юноши умер несколько лет назад, с ним герой не имел крепких отношений, с матерью же у него отношения еще более странные – она то очень его любит, то он ей отвратителен без причины и она гонит его от себя. Возможно, юноше не хватает отцовского участия. Оттого же (может быть?) ему часто снится один и тот же сон: как он идет к своему отцу в незнакомый дом, а его отцом оказывается другой человек, которого он ни разу в жизни не видел.

И однажды он случайно встречает человека из своего сна, своего таинственного ночного «отца». Это настолько его ошеломляет, что он открывается своей матери. Та же наконец раскрывает ему правду: что его биологическим отцом является ее, матери, насильник, только вот он давно умер. Может, главному герою все показалось? Но он верит, что его биологический отец не погиб, как говорит мать, и решает отыскать его (конечно, сомнительное решение, но кто мы такие, чтобы судить тургеневских героев?).

Тургенев не умел писать плохо – даже в непривычном жанре. Оттого «Сон» хорош – стилем, описаниями, даже историей. Разве что с саспенсом у Ивана Сергеевича не получилось, он замечательно справлялся с социальными и любовными темами, но нагнетать напряжение – увы. К тому же истории сильно не хватает объема. Тургенев начал раскручивать одержимость героя личностью его настоящего отца, но потом от психоанализа резко ушел в мистику (ну мистический же рассказ, читатель, не увлекайся разбором персонажей!). У меня нет претензий к классическим «мистическим» приемам, Тургенев понимал их, но, позволь он себе больше психологии, рассказ бы получился не только страшнее, но и глубже – отличной основой для анализа у специалиста. История действительно клонится к анализу Фрейда – с этими болезненными отношениями с матерью (любовь-отвержение), с подсознательной заменой образа отца, с зависимостью от родителей... и правда любопытно, какое сексуально-психологическое отклонение нашли бы у героя Тургенева классики психоанализа?

Рассказ стоит прочитать тем, кто считает Тургенева писателем ограниченным – в темах и изобразительных средствах. Тургенев (приятная новость!) умел и пробовал разное. И, честно говоря, я бы заменила этим рассказом злосчастную «Муму» в школьной программе. «Сон» я бы скорее поняла в школе и уж точно после него не начала бы бояться такого классного Ивана Сергеевича.

Шекспировского "Короля Лира" я еще не читала, поэтому и сюжет книги Тургенева был для меня в новинку. Обычно у меня Тургенев ассоциируется с красивыми (хотя зачастую трагическими) историями любви, поэтому и ожидания от "Степного короля Лира" были соответствующие. Ожидания, понятное дело, не оправдались, но повесть тем не менее прекрасная, завораживающая каким-то первобытным ужасом - а как иначе можно назвать то, что родные дочери выгоняют отца из собственного, его дома? Это какой-то ужас без конца, здесь нет даже намека на раскаяние...

Мартын Петрович, любя своих дочек (Анну и Евлампию) какой-то безмерной любовью, еще при жизни разделил между ними свой дом и приусадебное хозяйство, себе оставив лишь малую толику, понадеявшись на благодарность и доброту дочерей. И как тут не вспомнить "не делай людям добра - не получишь зла"...То ли человеческая память очень коротка (он же их вырастил, баловал), то ли всему виной людская жадность, черствость...Конечно, он сам во многом виноват в случившемся, и вина его прежде всего в том, что он слишком доверял своим самым близким людям...

5/5, мне повесть, несмотря на год ее написания (1870-й) показалась удивительно современной, персонажи - яркими (все, без исключения, а отрицательные тем более), язык - как всегда у Ивана Сергеевича - безупречным с его тончайшими переливами. Маленькая такая зарисовка из жизни обычных людей, неприглядный эпизод, такое не принято рассказывать, но такое наверняка случается...

Все началось с концерта на вечере некой грузинской княгини - личности неопределенной, почти подозрительной. Бедный Яшенька чувствовал себя в шумном обществе "симпатических, но все-таки чужих" людей как рыба на берегу. Его вкус был возмущен уровнем бездарности. И вдобавок к нанесенному эстетическому оскорблению, встреча с Кларой - как контрольный в голову. Он ведь ищет кроткую, похожую на мать, девушку, а встречает взбалмошную, большую, напористую, скорую актрису. Ясное дело, робкая улиточка Яша пугается и прячет рожки в домик. Но полностью выбросить эффектную девицу из головы не получается. Ему бы больше подошла сестра Клары, но господин Аратов уже на крючке ужаснувшей его актрисы. Он не может "не думать о белом медведе", хоть и прилагает к этому все усилия.

Стремительно и бурно развивались их отношения. И закончились молниеносно. На третьей встрече. Клара - эта настойчивая гордячка, обвинила Якова в эгоизме. И ушла. Ей ли - порывистой, страстной, требовательной - говорить такое? Ей, поставившей целью заполучить мужчину, которого и не знала вовсе. Она пришла и взяла, согласно принятому много лет назад спонтанному решению, но сама не узнала об этом. Терпения не хватило. Подождала бы чуть и был бы целиком ее. Но в девятнадцать лет какие стратегии? Едва увидел и любовь до гроба. А в особо запущенных случаях, после оного.

Мнительный, подверженный самовнушению, верящий в бессмертие души юноша переживал уход отвратительной ему ранее девушки мучительно. Слабовольный и мечтательный, он отверг ее резко, но забыть произведенное Кларой впечатление не мог. Когда ее реальный образ уже не мог разрушить фантазий и те проросли в его беспокойной душе, Яков заболел своей "цыганкой". Среди растрепанных чувств остался вопрос: "Почему она выбрала именно его?" Отношение Клары, ее чувства тешили его самолюбие, заставляя забыть об их искусственности. И уже ничто не могло встать между его выдуманным образом идеальной любви и неприглядной действительностью.

У каждого есть в жизни свои непреходящие ценности. Для меня это, в числе прочего, творчество Тургенева. Любовь к его произведениям началась еще в школе и с каждым годом становится только крепче. Чему я очень рада. Вот и прочитанная повесть подарила мне море приятных минут. Понравилось все - от первой строки до последней. Стиль, темп, ирония, чувства, характеры, состояния. Две версии объяснения происходящего, существующие параллельно. Мистическая - для главного героя и реальная - для читателя. При том, что не верю в мистику, живо представлялось состояние Якова Аратова. Его метания и видения. А прекрасней всего чарующий стиль, превращающий чтение в истинное наслаждение.

Думаю Иван Сергеевич в этом произведении поставил для себя несколько задач, и в принципе решил их.. если и не на сто процентов, то всё равно где-то близко к этому.
Основной задачей, думаю, было -пройти по самым краям реализма и нарождавшегося тогда мистицизма-символизма, штрихами, не отходя полностью от первого и не погружаюсь полностью во второе...
Кстати, сам по себе такой подход мне весьма симпатичен, в том числе и потому, что он вполне органично коррелирует с моей теорией субъективного реализма (как такой вполне рабочий (и нужный) инструмент).
Второй, не менее важной задачей, видимо, у Тургенева было -провести такой (достаточно жесткий (то есть почти парлептипный) самоанализ, некую внутреннюю автооперацию и может быть даже немного облегчить свое состояние за счет этого... И, думаю по началу ему действительно немного полегчало, но дальше... дальше... или не пошло, или он (испугавшись, что действительно вдруг получается и... получится) захотел, чтобы оно не пошло... То есть не захотел он ничего менять в той своей реальной жизни (в самом конце её)... Слишком уж много здесь параллелей и аналогий между главными героями этой повести -Аратовым и Кларой-Катей с одной стороны, и "главными героями" жизни самого автора - Тургеневым и Полиной Виардо, с другой...
PS. Я-то поначалу, увидев название удивился даже было: неужто и этот будет как Лев Николаевич что-нибудь в духе "Смерть Ивана Ильича" репрезентировать... ан, нет, оказалось, здесь несколько про другое (но и в то же время не так уж и далекое (от этой генеральной темы вообще)...

Читая слова аннотации: "В конце 60-70-х годов И.С. Тургенев написал ряд повестей и рассказов, которые вызвали у читателей недоумение", не подозревала, что сама попаду в список недоумевающих. Слушать начинала с воодушевлением - приятный язык, подробное повествование. На нескольких страницах писатель расхваливает Александра Давыдовича Фустова (по сюжету - нового знакомого героя-рассказчика), достоинства его неоспоримы: он прекрасно танцевал, щегольски ездил верхом, превосходно плавал, столярничал, точил, клеил, переплетал, вырезывал силуэтки, рисовал акварелью, с чувством играл на цитре, знал множество фокусов, карточных и иных, разбирался в механике, физике и химии... Портрет написан не менее подробно: "его стройная фигура, его походка, голос, и в особенности его небольшое тонкое лицо с золотисто-голубыми глазами, с изящным, как бы кокетливо вылепленным носиком, с неизменно-ласковою улыбкой на алых губах, с легкими кудрями мягких волос над немного суженным, но белоснежным лбом"... Господин Фустов - лишь ступенька к знакомству с главной героиней, а такие щедрые восхваления понадобились для контраста, чтобы подчеркнуть утверждение: внешняя красота не всегда является залогом красоты внутренней.

Главная героиня - барышня Сусанна. Сведения о ней скромные, сообщаются больше намёками и недомолвками. Перешагнув через половину повествования, автор наконец-то переходит к основной теме - повести о Несчастной. Её мы читаем в виде дневника.
Сусанна Ивановна приходит к рассказчику, дрожащая и озябшая (за окном вьюга), спрашивая об уехавшем внезапно Фустове, говорит о скорой смерти ("Я чувствую бездну, темную бездну под ногами...") и передаёт тетрадку с описанием жизненных невзгод и страданий со словами: "...Прочтите, пошлите ему, сожгите, бросьте, делайте что хотите, как хотите... Но нельзя же умереть так, чтобы никто не знал..."

До этого момента повесть меня вполне устраивала, а вот исповедь Сусанны нисколько не задела. Хотелось поспорить и с автором, и с героиней. Не удался Ивану Сергеевичу образ Несчастной. То, что героиня - особа нервная, экзальтированная - не поспоришь. Но Сусанне сложно сочувствовать. Она упрекает мать за связь с барином (от которой она и родилась), обвиняет отца, который обращался с нею как с равной, учил, кормил за одним столом: он, видите ли, заставлял ему читать! А что плохого в том, что родителю было приятно слышать голос дочери? Обвиняет и дядю, хоть тот назначил ей хорошую пенсию. И в чём вина дяди? В том, что тот был против связи с его сыном. Как так, она же любит! Когда мать полюбила барина - это было мерзко, а когда сама влюбилась в сына барина (да ещё кровного родственника) - так это прекрасно. И все вокруг плохие, злые, противные... Не удивительно, что у гроба почти не было людей...

Исполнение Разбаша Александра чуть отрывисто и как-то наивно. Чувствуется неопытность, но с творческим пылом в комплексе она хорошо сочетается. Юношеский восторг или гнев передавался с волнением, эмоционально. Манера чтения очень хорошо сочеталась с образом литературного рассказчика. Слушать было приятно.

Все женщины немного несчастны в любви... Не стоит обобщать и всякую любовь и всех женщин? Возможно... Но я, конечно же, расшифрую своё смелое утверждение. Да это вовсе не утверждение и убеждённость, а просто размышления, навеянные самой жизнью, в которой так устроено природой, что женщина чаще всего пассивна. Она должна быть такой, нет... Она такая и есть, если она Женщина. А что будет с мужчиной, к которому она начнёт проявлять знаки внимания, если он понравился ей чуть раньше? Он убежит от неё, теряя интерес? Упаси боже слабый пол от таких действий. Но что делать? Ждать и примерять зелёные линзы? Или соблазнять, по-женски соблазнять того, кто не подошёл первым? Ну, если это принесёт радость, то можно, конечно...

Однако, все мои такие рассуждения сразу померкнут на фоне любви, взаимной и настоящей, когда она словно невидимым магнитом соединяет двоих в одно единое... И кто из них был первым, а кто отдающимся - понять невозможно. Да и не нужно, когда вот оно - счастье! Но, когда познаёшь такое счастье, то становишься ещё более уязвимым, потому что боишься потерять, а если потеряешь, то... Даже и подумать страшно, что становится с душой и дальнейшей жизнью человека...

Сусанна познала такую любовь, да. Оттого серая унылая жизнь незаконно рождённой сироты обрела надежду. На какое-то мгновение. Она познала минуты взаимного притяжения с другой любящей и доброй душой, которой обладал её двоюродный брат. Да, такое бывало между кузенами в те далёкие времена, что поделать. Но не в этом суть. А в том, что на девушке, по рождению еврейке, видимо лежало проклятие, недаром Тургенев назвал эту печальную повесть "Несчастная", от которой  так и веяло хмурым ноябрём и Достоевским. Это, наверное, осеннее предзнаменование...

Судьба сделала всё максимально возможное, чтобы сделать её таковой, несчастной. Она так разложила свой жизненный пасьянс, что каждое действующее лицо появлялось в её жизни в нужный момент и дорожка в ад мостилась даже без благих намерений. Потому что никто из "любящих" её людей и не скрывал к ней своего истинного отношения. А это были в основном мужчины, которые использовали беднягу. Отец не признавал и не обеспечил наследством, а наградил отчимом, который всё время хотел раздавить девушку, как раздражающую помеху. Сладострастный дядя, боже, хотел порока и разлучил её с любимым, своим сыном, проклиная обоих. И, здравствуй очередной тургеневский мужчина, который... Впрочем, мне пора остановиться с сюжетом...

Тяжёлая история... Была ли надежда, что сложится всё иначе? Вряд ли. Потому что нельзя в своей жизни встретить подряд тех двоих, которые сделают женщину счастливой. Их мало, таких мужчин, и на всех не хватит. Оттого и бросилась я в рассуждения в начале отзыва о психологии межполовых отношений. А там, где всё совпадает, не бывает рассуждений, а только ощущение свершившегося счастья. Которое чем огромнее, тем неустойчивее. А все слёзы, письма с мольбой о понимании, написанные женщинами во все времена, всегда обращены лишь к тем, кто умеет только неумело дотрагиваться до них себе в усладу, но не умеет любить...

"Помнится, где-то у Шекспира говорится о «белом голубе в стае черных воронов»; подобное впечатление произвела на меня вошедшая девушка: между окружавшим ее миром и ею было слишком мало общего; казалось, она сама втайне недоумевала и дивилась, каким образом она попала сюда. Все члены семейства г. Ратча смотрели самодовольными и добродушными здоровяками; ее красивое, но уже отцветающее лицо носило отпечаток уныния, гордости и болезненности. Те, явные плебеи, держали себя непринужденно, пожалуй грубо, но просто; тоскливая тревога сказывалась во всем ее несомненно аристократическом существе. В самой ее наружности не замечалось склада, свойственного германской породе; она скорее напоминала уроженцев юга. Чрезвычайно густые черные волосы без всякого блеска, впалые, тоже черные и тусклые, но прекрасные глаза, низкий выпуклый лоб, орлиный нос, зеленоватая бледность гладкой кожи, какая-то трагическая черта около тонких губ и в слегка углубленных щеках, что-то резкое и в то же время беспомощное в движениях, изящество без грации... в Италии все это не показалось бы мне необычайным, но в Москве, у Пречистенского бульвара, просто изумило меня! Я встал со стула при входе ее в комнату: она бросила на меня быстрый неровный взгляд и, опустив свои черные ресницы, села близ окна, «как Татьяна» (пушкинский Онегин был тогда у каждого из нас в свежей памяти). Я взглянул на Фустова, но мой приятель стоял ко мне спиной и принимал чашку чаю из пухлых рук Элеоноры Карповны. Еще заметил я, что вошедшая девушка внесла с собою струю легкого физического холода... «Что за статуя?» – подумалось мне."

За окном — зимний туман. Океан тумана, в котором виднеется тополь, с тёмным гнездом, похожим на мачту корабля-призрака: на «мачте» — сидит грач, словно пьяный призрак матроса, размахивая крыльями: вот-вот упадёт в небо — «за борт».
В моих руках — томик Тургенева. Там тоже, туман. Правда, летний. Чудесно.. Туман в моих руках, на моих коленях, туман. В голове, лёгкий туман..
Читаю таинственный рассказ Тургенева. Рассказ-барабашка. Есть рассказы-барабашки, есть сны барабашки, есть даже письма-барабашки, не правда ли, мой смуглый ангел?
С ними хочется поговорить на их языке, вступить с ними — «в контакты третьей степени».
Лайфхак: если у вас есть бутылочка хорошего вина, то вступить в такой контакт, много легче, да и.. интересней.

Вам никогда не хотелось простучать на батарее, соседям, или барабашкам (не знаешь кто откликнется, особенно.. если у вас есть две бутылочки хорошего вина!), на Азбуке Морзе — нежное послание?
Чокнувшись бокалом красного вина, с томиком Тургенева, и с удивлённым носиком моего кота Барсика, я стал выстукивать по батарее: мой московский смуглый ангел… я безумно скучаю по тебе, до слёз..
Как я люблю твой носик!

В этот момент я обернулся на Барсика. Он словно бы приревновал: тик хвоста, нежно выстукивающий по полу свою морзянку (почему женщины не умеют так очаровательно ревновать? Можно было бы подойти и поцеловать у женщины… хвостик, и успокоить её. Хотя как тут успокоишь женщину, если у неё вырос — хвостик!).
Наклонился к нему и мы поцеловались носиками, как чукчи на тайном свидании.
Я снова стал выстукивать по батарее, — с улыбкой думая: Маяковский.. а ты бы смог, не на водосточной трубе сыграть, как на флейте, а вот так… для любимой, которая далеко, в Москве, на 23 этаже, сыграть на батарее, нежную серенаду?
И как влюблённый призрак дятла, я пропел по батарее, морзянку: как же я тебя люблю.. умираю без тебя.
Любишь ли ты меня? Если любишь.. ответь!

И что вы думаете? Я и Тургенев (ну ладно, томик Тургенева.. хотя, кто знает? Может в этот миг рядом со мной был призрак Тургенева?), и Барсик, лежим на полу у батареи и ждём ответа! Стука с того света!
Ответ не заставил себя ждать. Не знаю, с Того ли это света мне постучали, или старушка, этажом выше… Или барабашка влюблённый. Но ответ был загадочен. Три точки, тире, и две точки, как бы целующиеся.
Поскольку был уже поздний вечер, я искренне думал, со стыдом, что «барабашка» сейчас позвонит мне и в дверь.
И что я ему скажу? Наряду барабашек? Товарищ полицейский, это всё Тургенев! Знаете, как опасно в одиночестве, тоскуя по самой прекрасной женщине на земле, читать Тургенева? Сердце сходит с ума!
Барсику хорошо. Он бы убежал и залез под диван. Ах, если бы так можно было и в жизни, спрятаться от боли любви и одиночества!

Кто-то мне скажет, с улыбкой: Саша.. если откроешь третью бутылку вина, то очень даже можно! Правда, когда утром проснёшься с Барсиком под кроватью, то будет ещё больнее.
Ах.. проснуться бы под кроватью смуглого ангела! (но это сколько нужно выпить!??).
Свисает ножка прелестная. Пушистая, как озябшее крыло после купания. Разумеется, не смуглого ангела, а её возлюбленного.
А рядом — её милая ножка, восхитительно голая. У меня все задатки барабашки. С детства причём.
Я ведь не удержусь и робко поцелую ножку. Или постучу по кровати — снизу. Робко.. как странник в окошко, в пургу.
Интересно, сильно бы удивился смуглый ангел, если бы увидел меня под своей кроватью?
Вот уж правда, сюжет для Тургенева..

У меня была подруга, у которой, в моменты ссоры со мной, на лбу проступала венка, похожая на приток Нила.
Она что-то говорила мне на эмоциях, говорила.. а я нежно улыбался, смотря за чудом, сравнимым с узорами мороза на окнах, когда проступают райские папоротники, травка и даже подснежники… а тут, на лбу подруги, проступает африканский Нил, и видно смутные очертания взлетающих фламинго: это когда подруга становилась уж совсем «красной».
Я тогда подходил к ней и ласково целовал её в смуглый, как у Пушкина, лобик, и стаю фламинго целовал
Ей безумно шло всё это очарование Африки, особенно.. если она в этот момент была в своей легендарной лиловой пижамке.

К чему это я? К тому ли.. что открыл вторую бутылочку вина? Или к тому, что безумно и до слёз тоскую по смуглому ангелу? А быть может к тому.. что тайный смысл рассказа Тургенева в том, что мистика и проза жизни, тесно переплетены, как обнявшиеся пьяные матросики, вышагивающие по ночному берегу, норовящему от них убежать.. на свидание, с морем?
Странный и трагический рассказ Тургенева, в котором дивно обыграна тема фаталиста, из Героя нашего времени, Лермонтова.
Но как обычно бывает у Тургенева, он рефлексирует свой давний «грех» любви, как бы исповедуясь... музе.
Думаю, многие читатели догадаются, что в имени гг — Ильи Степановича Теглева, угадываются инициалы Тургенева.
Это история о нём и о его трагической любви — к Машеньке.

Многие наверно знают, что в жизни Тургенева была та самая Машенька. Ладно, Машенек было много. Но я говорю сейчас о конкретной Машеньке — сестре Толстого, в которую был влюблён Тургенев, и которая смотрела на Тургенева как на спасителя: она мучилась в браке, а муж нравственно насиловал её, прилюдно: на глазах у неё, жил в избушке, с крестьяночкой.
Но Тургенев… бросил, не столько даже Машу, сколько своё чувство к ней, а это порой ещё страшнее, потому что в этом есть призрак суицида.

Это реально страшно, если задуматься: мы отрекаемся от своих чувств, от себя… мы умираем, множество раз за жизнь, и часто не замечаем этого!
Словно мы и правда прокляты «бессмертием души», и разбалованы им как барчуки, и по какому-то странному и жестокому закону зеркальности, отрекаясь от своего чувства, мы продолжаем жить с улыбкой, как в раю, а другой человек… в данном случае — Машенька, сестра Толстого, мучается как в аду и её судьба тихо умирает: она закончит свою жизнь в монастыре. Это к ней в конце жизни, после бегства из Ясной поляны, пришёл Толстой, в монастырь.
Судьба Машеньки пошла под откос..

Что сделал Тургенев? Чтобы смягчить вину и боль смерти…он подарил Машеньке — собачку.
Это ведь тоже мог быть сюжет для Тургенева: одинокая девушка, с разбитым сердцем, в безрассветном одиночестве сумрачных комнат, видит перед собой, день и ночь, собачку, — Ванечку. Ванечка подходит к её коленям и замирает на них, грустно смотря ей в лицо, своими голубыми, преданными глазками.
Девушка ночью лежит и зовёт Ванечку... и снова подходит Ванечка и лижет её ладошку, свесившуюся с постели.
И в конце концов, девушка сходит с ума, снова и снова шепча милое имя, но уже в смирительной рубашке: Ванечка.. Ванечка…

В рассказе, тоже есть собака. Это почти фантастический эпизод. Собака в рассказе Тургенева — плывёт по воде, на льдине, как призрак Муму, или та самая собачка, подаренная Машеньке, и эта собака, не умирает! — как положено у Тургенева — Её спасает герой рассказа, идя по воде, как Христос: ну ладно, не совсем по воде — по льдинам расколотым, рискуя жизнью.
Меня одно смутило, и даже передёрнуло до боли: герой, спасший собаку, на глазах у удивлённых друзей, «бросил» её перед ними.
Не опустил… а — бросил. Озябшую и беспомощную.
Понятно, это была «поза» нашего фаталиста.
А потом читатель задумывается: а может это была не простая собака? А… призрак его возлюбленной Машеньки?
Это ведь тоже, психологически жестоко и верно: спасти от смерти, и… бросить, в двойном смысле.

Это удивительно. Нет, не то, что призрак возлюбленной, может явиться в образе а-ля Муму, плывущей как мамонтёнок из мультика, на льдине.
Удивительно то, что я уже вторую книгу подряд читаю, с вот такими странными совпадениями: сиротка, которую взяли в дом (я о романе Бальзака. Через пару дней будет рецензия).
И — глаза. У моего смуглого ангела, неземные глаза, чуточку разного цвета, и в обоих произведениях, которые я прочитал, у героини — глаза разного цвета, и у героя Тургенева!

Интересный персонаж вышел у Тургенева. Как метко подметил рассказчик, люди сразу видят таких людей, они выделяются из толпы, словно на них есть некий знак.
Вы и сами наверно замечали таких. Они могут быть и талантливые и даже несуразные, непутёвые. Словно у них подрезаны крылья. Но все как-то понимают, что судьба у них сложится не как у всех. Что-то «выкинет», эдакое.
Вот и наш герой  — Теглев, словно бы ощущал в душе огромные сияющие крылья.. но они не могли раскрыться.

Я даже не хочу «академичничать» и проводить скучные параллели с тем, что Тургенев мог выводить тип русского человека «на рубеже веков», или даже — России, в которой есть исполинские возможности к чему-то великому, но этим возможностям не дают прорасти.
Гений писателя всегда сворачивают в сторону от подобной очаровательной лабуды, —  в «травку», как сказала бы одна прекрасная женщина на 23 этаже, даже если эта тема и косвенно звучит в тексте.
Другое дело, куда пойдёт читатель: останется ли на бетонированной дорожке, или свернёт - в травку?
Я всегда сворачиваю в травку. К Травке..
Правда, мой смуглый ангел?

С одной стороны, у Теглева, есть некое тайное сияние в душе. Он мог сидеть в уголке дивана, в сумерках, пока его друзья играют в карты, встать вдруг, подойти к ним и угадать три карты подряд, сняв их с колоды.
С другой стороны, есть в нём некая пошлость, которая часто прячется за размётанностью судьбы. Или наоборот?
У него и почерк детский, и есть позы и словечки, которые он нахватался из книг.
А у кого нет таких поз? Все мы часто уродуем свои крылья, позами морали, эпохи, моды, мыслями чужих людей, искренне думая, что это наши мысли.

Сиротка Машенька, отдалась Теглеву. А он.. струсил. Обещал жениться на ней, но не женился.
Почему? Для себя он нашёл чудесную отговорку: она мещаночка. Мол, мезальянс.
Боже.. сколько у нас таких бредовых отговорок, когда мы отрекаемся от любви или себя?
И ведь мы сами верим им! А если бы ангелы услышали эти отговорки.. то закрыли бы сияющие лица, ладонями крыльев, и тихо заплакали, сказав: люди.. что с вам? И вы ещё удивляетесь, почему мы облетаем вашу безумную планету!
Сомнение в себе, которое высасывает как вампир, все наши жизненные соки и волю, это и правда, трагедия.
Излишнее самокопание в себе, и часто — в пустоте.
Можно очаровательно покопаться в пустоте души, в её мягком, как травка, сиянии, провалившись в него на миг. Но если это делать всегда.. это болото.

Например, в предсмертной записке, Теглев, оставил интересный рисунок: сравнение нумерологическое, дат жизни Наполеона и своей жизни.
Разумеется, если сильно присматриваться, то можно найти общие координаты, между своей жизнью, и дятла, или Пушкина и Клеопатры.
Мне нравится мимолётный флирт с такой темой, когда я встречаю в мемуарах, как Цветаева написала такой то стих, в мой день рождения, или переехала в новый дом, на мой д.р, в Чехии.
Мне нравится, что я встретил самую прекрасную женщину в моей жизни - московского смуглого ангела, как и Петрарка — Лауру: в пятницу, в апреле.
Ему было всего 22. А мы встретились - 22-го.
Это просто милые совпадения. Но если их копать, как Теглев..  как мы часто копаем свои сомнения и страхи, мораль, обиды… можно потерять себя.

Машенька умерла, после того, как Теглев её бросил. Она сказала ему, что не вынесет этого.
И тут, как мне кажется, начинается самое важное и тайное, в рассказе: расщепление бытия, словно дерева, в которое ударила молния.
Наверно, многие из нас замечали, что события жизни - двоятся. Они протекают как бы в двух плоскостях, одна их которых — физическая, разумная, а вторая плоскость — иррациональная и нестабильная, и она порой мерцает, как перегоревшая и перепуганная, до заикания, лампочка в тёмном переулке.
Разум — всегда видит первую плоскость. Наше сердце, иногда понимает, что есть и вторая, и что она порой важнее очевидности.

Это как со смертью Есенина. Все понимают, что в его гибели что-то не так. Некое насилие было.
Говорят, мол, он строил планы на жизнь, готовил издание сочинений своих.. он хотел жить!
Так говорят милые и наивные люди, которые, слава богу, не кончали с собой.
Я кончал с собой. У меня есть этот мрачный опыт, и что трагичнее всего — будет вновь, но уже не из-за любви: да и пообещал я любимой, что больше не умру, из-за неё: как на зябком вечернем вокзале, я уже просто жду нужную комбинацию жизненных обстоятельств: свой поезд… к звёздам.
Люди перед смертью, могут даже улыбаться и веселиться. Это как танец русалочки в конце советского фильма, помните? До слёз. А люди думают: ну, всё в жизни у него наладилось.
Я сам испытал это. Даже в психологических подробностях: незадолго до самоубийства, накупил много книг: Платонов, Дадзай, Бальзак, Тургенев, дневники милой Рут Майер..

Я как бы нравственно продлил себе жизнь — внахлёст. Чтение этих книг заняло бы месяцы. Наступила бы весна, капель солнца, ласточки прилетели бы..
Я ощущал эту весну, как рай. До срока. Собрал эти книги в стопочку, на полу… склонился над ними, на коленях, как чудовище над аленьким цветочком, и тихо заплакал, закрыв ладонями лицо.
Уже потом я узнал, что Есенин действовал почти так же: скупал незадолго до смерти, одежду. Очень много модной одежды. Он знал.. что уже не успеет её поносить.
На тайном уровне бытия и жизни, о котором я говорю, даже если бы не случилось убийства Есенина, он бы всё равно покончил с собой.
Быть может даже.. в ту же ночь, в Англетере. Вот что страшно.

Так и Теглев: он внутренне переживал тесноту своей судьбы. Это и правда, страшно, вдруг осознать, что твоя судьба — теснит тебя, и что душа задыхается в этой судьбе. Потому что большинство людей скрывают этот факт от себя до конца жизни.
Так наверно бабочке кажется, что она словно в смирительной рубашке кокона.
Представьте бабочку, которая вечно заперта в своём коконе? Многие просто делают его уютным и смиряются с ним. Я как-то видел кокон с бабочкой, которая не смогла «окуклиться». Она наверно сошла с ума от клаустрофобических кошмаров тесноты.
Он переживал как личный ад, то, как его душу изуродовала «мораль». Под этим словом, как заметил ещё Ницше, скрыто многое: тенденции эпохи, которые нас уродуют, разлучая с собой.
В конце концов, и мужское и женское, это всё те же лучики морали.. по своему очаровательные, но всё же сковывающие исполинские крылья души и любви.

Но ладно бы они только нас уродовали и причиняли боль. Наша жизнь — та ещё мазохистка и верная последовательница де Сада. Мы к этому уже привыкли.
Но беда в том, что из-за его тесноты судьбы и пошлых самокопаний — погибла Машенька!
По крайней мере... он так думает, что — погибла. Отравилась.

И тут, как мне кажется, как раз важен незримый и тайный, второй пласт бытия, который сокрыт от разума: на нравственном уровне, Машенька и правда — погибла, от разлуки с Теглевым — ментально, по крайней мере.
И что самое интересное, Теглев, как бы стремится сойти с бетонированной тропинки морали, быта, жизни, судьбы… в травку, нащупав как бы связь с Машенькой.
Вот этот метафизический порыв прорваться на свидание с Машенькой, даже через смерть — свою, потрясает.
Я намеренно закурсивел этот порыв, который более чем неочевиден в рассказе, и многие могут отвлечься мистикой или разумными девиациями: мол, переборщил человек с самокопанием, особенно если разума маловато.
Рассказчик, друг Теглева, подтрунивает над ним, что у него много позёрства, фразочек книжных…
Он ещё не понимает, что в подлинном вдохновении, молитве, или любви, душа порой нуждается в этом вербальном бреде и творит порой чудеса из ничего. Помните Ахматовские слова? — Когда б вы знали, из какого сора, растут стихи, не ведая стыда..» и душа идёт по ним, как по ступенькам воздуха. Как.. Теглев, шёл по льдинам, спасая собаку.

Заночевав с Теглевым в одной избушке, и мучаясь бессонницей, наш юный рассказчик, Саша, с немецкой фамилией (элемент потусторонности?), случайно ударился рукой о бревно, возле постели, и оно оказалась пустой. Срезонировала, эхом.
Он решил от скуки, подшутить над спящим Теглевым: стал стучать по ней.. скрытно.
Символ интересен: пустое бревно, и некая пустота в душе, судьбе. Каждый из нас порой играет на таком.
Он чуть не свёл Теглева с ума, который думал, что это Машенька с ним общается.

Уже потом выяснится это, но Теглев лишь грустно улыбнётся: порой потусторонние силы, могут и через людей, даже вот таких, шутников, дать о себе знать, сделав их проводниками.
Тоже грустный мотив: а что есть жизнь наша? Любовь? Неужели вот такая мрачная и жестокая игра и шутка, от скуки, в бессонницу сердца и судьбы?
Любовь.. барабашка?
Все мы, чуточку барабашки. Главное, любить до конца и не отрекаться от себя.

В некотором смысле, это самый набоковский рассказ Тургенева, особенно по мчащимся табунам солнечных зайчиков - символики и темы жизни и потустороннего — как игры, в Высшем смысле этого слова, как его понимала чудесная поэтесса Серебряного века — Аделаида Герцык (тот редкий случай, когда можно влюбиться не в стихи поэта, а в его жизнь и письма: Адель всю жизнь, словно бы «перестукивалась» с Небесами).
Тургенев изумительно вывернул сюжет: несчастный Теглев блуждает в тумане ночном, прислушиваясь, как женский голос зовёт его по имени: Илюша..

Удивительно, но это слышал и Саша, его друг.
Неужели срезонировали миры? Любовь Теглева к Маше — была «шуткой», игрой, во всяком случае, в которой было и вечное чувство, и та самая игра и пошлость, которая, в облике морали, изуродовала его душу.
И эта же «шутка» и игра, выявила и связь с потусторонним миром.
И разве так важно, что в конце-концов выяснится, что в ту роковую туманную ночь, в том поле было ещё двое людей?
Солдатик, с именем, как у Теглева — Илья: это его звала возлюбленная.

Но мы то понимаем, что ничего случайного не бывает? Даже фамилия этого солдатика, была похожа на загробное, стиксовое эхо фамилии Теглева — Телепнев.
Кстати, у Марии оказалось прелюбопытное отчество: Анемподистовна.
Так и кажется, если два раза подряд позовёшь её по отчеству, то вызовешь какого-нибудь древнего демона.
Имя интересное. Мученики были с таким именем, а с греческого, имя переводится как «хранитель ветра».
Т.е. очевидная связь с самой природа стука, и потусторонним общением, заложенная уже в самом имени. И даже то, что Теглев увлекался пошловатым писателем Марлинским, копируя его героев, тоже, на глубинной плане бытия, ещё до встречи с Марией, связывало его — с ней: Мар — Мар..

На тайном уровне бытия, на уровне любовного лимба вины Теглева, всё было вполне закономерно и даже разумно: тропинка судьбы сошла с бетона и улыбнулась как русалка — в травке.
Стук нашего сердца в одинокой постели посреди ночи, когда мы не можем уснуть и думаем о любимом, с которым расстались… не барабашка ли это?
Сердце-барабашка. Почти как у Эдгара По — Сердце-обличитель..
Одна любовь понимает этот тайный язык барабашки..
Неужели вы никогда, в одиночестве ночных простыней, думая о любимом человеке, хотя бы с грустной улыбкой, не перестукивались.. со своим сердцем?

.-.- / - . -... .-.- / -... . --.. ..- -- -. --- / .-.. ..-- -... .-.. ..-- --..-- / -- --- .--- / ... -- ..- --. .-.. -.-- .--- / .- -. --. . .-.. / -. .- / ..--- ...-- / ..-.. - .- ...- .

Тургенев — Шопен от литературы.
Раскрываешь его тёмный томик, и словно свет музыки, тихо касается твоей груди и.. снов.
И как в старину, томно замечтавшиеся влюблённые, сидели вечером у раскрытого рояля, не играя, а так, едва касаясь клавиши, словно в апреле, в лунную ночь распустился первый цветок на веточке сирени.
Влюблённый просто смотрит в окно, и думает о любимой, о прекрасном смуглом ангеле: его пальцы не играют.. память сердца, играет нежную и вечную мелодию любви.

Так и с томиком Тургенева хочется порой просто посидеть и помечтать о любимой, с которой расстался. Словно у раскрытого рояля.
Просто посидеть с раскрытым томиком Тургенева — в темноте, на краю постели.
Для всех людей, эта странная картина была бы безумной и даже, чуточку жуткой, ибо если бы вы находились в одной комнате с таким человеком, в темноте сидящего на краю постели с раскрытым томиком Тургенева и еле слышно шепчущего, снова и снова, милое имя смуглого ангела, словно перебирая полустёртые кипарисовые чётки в молитве, то вам было бы чуточку страшно, быть может вы  даже — перекрестились бы.

А между тем, мой кот Барсик, сидел в темноте на полу передо мной и смотрел на меня, с открытым томиком Тургенева, и я был для него не безумцем, не идиотом, а нормальным человеком, и не только потому, что коты видят во тьме, как днём.
Просто сердце в тоске любви и тьме разлуки, — видит как кошка, чуточку отрекаясь от безумной и нелепой природы «человека», перестающего видеть и любить — «во тьме», искренне думая, что — разлюбило, что любовь умерла.
А я просто слушал в темноте, вечную музыку Тургенева и мечтал о смуглом ангеле: мои слёзы на ресницах, видели лишь ангелы и.. милый Барсик.

В юности, в статье милого Бальмонта о Тургеневе, я впервые узнал об этом рассказе. Бальмонт писал, что повинуясь велению вечности,живущей в сердце всех крылатых, Тургенев спел «Песнь торжествующей любви», и ни у одного народа нет такой красивой песни
И вот, этот рассказ, по которому я томился с самой юности, мне пришлось прочитать только сейчас.. в самую тёмную пору моей жизни: когда я расстался с самой прекрасной женщиной на земле: с московским смуглым ангелом.

Тургенев написал этот дивный и мистический рассказ о любви, незадолго до смерти и посвятил его памяти недавно умершего Флобера.
Я бы сравнил этот рассказ, с малоизвестным шедевром Достоевского — Сон смешного человека. В этих рассказах — огненная и неземная тайна красоты этих двух гениев русской литературы.
В этих рассказах, как в зёрнышке, таится всё очарование их творчества, свет всех их романов.
И даже если бы они написали лишь эти рассказы и — погибли, то и тогда их имена были бы бессмертны, и ценимы паломниками красоты и искусства.

Интересно, что Тургенев пропел эту неземную, лебединую песнь о любви, незадолго до смерти, он вложил в неё всю свою боль души и любви.
Но говорил о ней так: это милая чепуха… не более.
Так дети и ангелы раненые, бессознательно защищают самое дорогое, ибо малейшая критика или равнодушие, могли бы убить их обнажённые души.

Когда рассказ он перевёл с Полиной Виардо на французский, то сразу же он буквально просиял во Франции и был назван одним из лучших произведений Тургенева.
Это само по себе, похоже на страничку пронзительного рассказа: Тургенев и Полина, вместе, в вечерней спальне, при свечах, переводят рассказ..  в котором речь, по сути — об их трагичной любви, о муже Виардо..
Понимала ли она это? Соприкасались ли их руки, во время перевода, на… простыне белых страниц? Блестели ли глаза от слёз, во время перевода? Падал ли башмачок Виардо, «со стуком, на пол»?
В хорошем смысле: просто под столом, башмачок-лунатик на ножке Виардо, держался на самом кончике раскачиваемой ножки..

Интересен один забавный эпизод. Некая русская дама, после прочтения рассказа, написала Тургеневу во Францию, что в России многие люди мучаются шифром этого мистического рассказа, словно таинственной кумранской рукописью, и.. расшифровали!
Главная героиня — это Россия. Немой и таинственный, мрачный малаец-слуга, с оторванным языком, —  это русский мужик.
Я даже сквозь века, слышу, как рассмеялся Тургенев, читая это письмо.

Это по своему, даже мило, такой очаровательный идиотизм «читателей», которые пытаются в простой и вечной истории любви, разглядеть этот вечный человеческий и вумный бред: политику, нечто сюуминутное, но не Вечное!!
Впрочем.. не похоже ли это на нас, в любви или в дружбе, когда мы отрекаемся от любви или погружаем её во тьму, ради сиюминутных и идиотических обид, сомнений, страхов, морали, эго?
Тургенев смеялся, держа в руках это письмо. А ангелы где-то, плачут, или даже умирают и гаснут звёзды в глубинах вселенной, от наших земных ссор и расставаний.

Прочитав этот дивный рассказ о любви, мне пришла на сердце таинственная и странная мысль: а ведь это… обо мне и смуглом ангеле.
Кто-то из вас скажет,с улыбкой: Саша.. какая же это таинственная мысль? Многие читатели, читая что-то, вспоминают своих любимых и не только. Это нормально.
Да, это нормально. Но есть один нюанс: я — ненормальный. В буквальном даже смысле.
В детстве, я страдал лунатизмом. Ходил ночью по квартире.. с котом.
Со стороны это смотрелось максимально странно, жутко.. и прекрасно: почти голенький мальчик, в белых трусиках, синим одеялком на плечах, волочащемся по полу, словно плащ принца, покинувшего в ночи свой замок, который разрушили варвары.

И рядом со мной, по блестящему и лунному полу, идёт мой милый и верный хвостатый слуга — кот, как будто тоже страдающий лунатизмом.
Милый.. он думал, что я быть может иду его кормить, или так странно с ним играю. А я просто ходил по комнатам, стоял у окна, и мой хвостатый и верный слуга сидел на подоконнике и мы оба смотрели на луну и мечтали о чём-то.
Мне сейчас кажется, что я с детства, предчувствовал любовь всей моей жизни: моего смуглого ангела, который тогда ещё не родился, и потому был нежной частью луны, ночного дождя..

Однажды мама даже сфотографировала меня за таким лунатизмом вместе с котом.
Прошли года. Ничего толком не изменилось. Правда, от лунатизма я излечился, но мой лунатизм перешёл в формы дружбы и любви, и даже творчества, и я всё так же по ночам стою у окна, вместе с призраком Барсика, голый, в белых трусах и с лиловым плащом одеяла на плечах: мы тоскуем по самой прекрасной женщине на земле: по московскому смуглому ангелу.

Люблю эту картину Максимилина Перни - Лунатик.
Жарким летом, я точно также, по стеночке, с полусомкнутыми глазами, чтобы окончательно не проснуться, крадусь к холодильнику, попить..

Какие мысли могли у меня быть, когда я прочитал у любимого Тургенева, дивный рассказ о влюблённых лунатиках?
Особенно.. если я мою любимую нежно называю — Тургенев?
Вот какова была моя странная мысль: если этот рассказ — похож на мои сны и моё обнажённое, израненное сердце, если он похож на странную любовь смуглого ангела, и мою любовь, то.. вполне логично заключить, что между мной и этим рассказом, есть мистическая связь.
Я стал развивать свою мысль. Сходил за иголкой и вернулся в спальню.
Моя мысль была гениальна и… безумна: если я уколю страничку рассказа, то.. может на ней появится капелька крови? Или.. на моей груди, чудесным образом проявится капелька крови? Или хотя бы, просто, мне станет больно?
Боже.. как только не сходят с ума влюблённые, томясь по любимой, в разлуке!

Робко уколол страничку рассказа.
Клянусь, если бы на страничке проступила капелька крови, я бы не сильно удивился, но, грустно улыбнувшись, прошептал бы вслух: о мой смуглый ангел.. ты видишь, как странна и сильна наша любовь?
Если я тебе вышлю фото странички рассказа Тургенева, с кровью, может тогда ты поверишь мне, что наша любовь не от мира сего?
И вдруг моя мысль осеклась: боже.. любимая просто испугается окровавленного томика Тургенева! Подумает, что я порезал вены. Откуда она догадается, что это чудо и страничка Тургенева, сама закровоточила, замироточила?

Когда-то давно, в нежной разлуке со смуглым ангелом, я написал стих — кровью своей, и отправил ей фото стиха на листочке.
Но то был.. мой лунатизм любви. Я надрезал не вену, а ладонь, от избытка томления любви, а не горя: мне хотелось хотя бы капелькой крови, на листочке, оказаться на её милых руках и коленях.

Смуглый ангел.. помнишь ли ты тот зелёный, как травка, листочек со стихом? Ты тогда испугалась. Милая.. Но потом улыбнулась: моя кровь - была лунатиком, проснувшимся на твоей милой руке, и твоя улыбка была — лунатиком: ты тогда была в другом городе.. Но твоя улыбка-лунатик, думала обо мне и сквозь сон, бродила во тьме, счастливая, обнажённая и блаженная..
А сейчас, после нашего расставания, твоя милая улыбка-лунатик думает обо мне в ночи, во время сна, когда ты.. спишь с другим?

Я стал снова и снова колоть страничку Тургенева. Одну, другую. На полях и Те Самые строчки.
Ничего… я стал прислушиваться к себе: вот, сердце оступилось странно. Может это оно? Связь мистическая?
Вот, зачесалось правое ухо. Ну точно, оно! Мистика!! Но потом зачесалась… попа.
И тут я загрустил: Саша… это Тургенев! Романтика! Вечная любовь! Какая к чёрту, попа!??
Хотя и барабашки порой, когда с ними общаешься, могут на азбуке Морзе нечаянно матюкнуться неосторожным постукиванием.
Закололо под сердцем… ах, вот это уже романтично! Это не попа.

Хотя.. если бы Купидон стрелял бы в нас, он ведь не всегда стреляет в грудь? Порой — в плечо, в руку, прости господи, а если мы убегаем от любви.. то и в ягодицу, чего уж там.
Может у моего смуглого ангела, прямо сейчас, в постели, тоже таинственно зачесалась попа?
Тогда это уже… романтика и мистика! Вечная любовь!
Снова пронзаю иголкой странички.
Смотрю в окно: с ветки тополя взлетел грач.
Хм?! Снова уколол страничку и .. опять взлетел грач, другой! Чудеса. Тургенев, мистика.. Саша сходит с ума. Грачи сошли с ума.
Укол страничку. Зажглось окно в доме напротив. Дивно..

Может я — волшебник?? О мой смуглый ангел.. если бы ты узнала, то я — волшебник, может тогда бы ты меня полюбила?
Барсик.. я волшебник? Факир?
Барсик смотрит на меня с пола, и глаза его словно бы шепчут робко: Саша.. ты совершенно не умеешь пить. Ты идиот. Влюблённый идиот.

Продолжаю колоть иголкой страничку. Ничего. Ни грачи не взлетают, ни окна не зажигаются, ни кровь не течёт у меня из груди.
И вдруг.. меня как озарило, и даже краска стыда прилила к лицу: а вдруг.. в это самое время, в Москве, на 23 этаже, лёжа в постели в своей легендарной лиловой пижамке, мой смуглый ангел, вскрикивает от боли, хватаясь то за грудь, то за плечи, то за… попу? И на её милом теле проступают капельки крови…

Тургенев поместил наших героев в Италию позапрошлых веков.
Жила была прекрасная женщина, с удивительными глазами, чуточку разного цвета.
И жили два друга: художник и непоседа музыкант, несловоохотливый и грустный.
Как в хорошем уравнении — все данные есть для любви. Великой и вечной? Покажет время.
Друзья подружились с девушкой и договорились между собой: кого она выберет..  другой должен уступить и не обижаться.
Девушке был более мил, художник. Может быть потому.. что для нашей телесной и земной природы любви, более естественно — видеть, нечто прекрасное, чувства, видеть и осязать, и не важно, в художественной лепке брака, поступков, чудесных подарков?

Девушка любила по вечерам запираться у себя дома и тихо играть на лютне. Она не хотела выходить замуж.
Как догадывается проницательный читатель, любовь девушки к музыке, её тайные свидания с лютней и красотой музыки, были потаённым желанием души девушки, почти лунатическое свидание — с музыкой, ибо красоту музыки, как и настоящей любви, нельзя увидеть и потрогать, эта красота порой не может оформиться в изящную и милую лепку «брака» и т.д., и всё же именно небесная невесомость музыки любви, даёт душе — воздух жизни, смысл жизни, ибо без этой музыки любви — душа мертва и жизнь — бессмысленна.

Да, девушка не хотела замуж. Её сердце было отдано музыке и уединению, почти молитвенному.
Но у матушки были иные планы. И всё же, именно живописец был ей более мил, и она вышла за него.
Жили хорошо и счастливо.. но. Всегда это вечное земное Но: у них не было детей, и это омрачало их брак.
Символ чудесный. Некая трещинка в отношениях.. тёмная. У каждого она разная. У кого-то нет детей у кого-то — покоя на душе, у кого-то — нет чего-то иного. Вроде бы ты счастлив в браке, но душу что-то гложет, словно крылья души не могут раскрыться в полную силу и томятся по чему-то.. по кому-то.
Я бы назвал этот рассказ — одним из самых таинственных и пронзительных апокрифов вечной темы русской литературы: Она другому отдана, и будет век ему верна..

Наш грустный музыкант-непоседа, сказал другу-живописцу, что уезжает в далёкие края, и не вернётся до тех пор, пока огонь страсти в его сердце, не угаснет.
Кстати, внимательный читатель подметит, что тема огня, словно ангел с Того света, будет незримо порхать по страницам рассказа, то в мелодии, то в пламенном поцелуе: словно огонь — это древний бог, который течёт по венам любви, снов, искусства, прорываясь то тут, то там. Но мы боимся его.. потому что — отвыкли на этой холодной и безумной земле, быть — огнём. Боимся сгореть в любви — дотла, как бы раздевшись до бессмертия.

Не знаю, что имел в виду Тургенев, но мне показалось, что это чудесный символ загробных мытарств: расставание с любимой — равно смерти.
Путешествие по чудесной и почти неземной роскоши восточных царств, с нереальными зверями, тайнами и сокровищами природы и не только, равно — небесным блужданиям.

И не случайно, Тургенев, как бы между-прочим роняет такие слова: о музыканте никто не слышал, словно он пропал с земли (дословно не помню цитату).
А мне вот что примечталось. Может вся беда и уродство морали и любовного эгоизма и трагедии любви в том, что мы просто.. не видим того ада, который полыхает в наших душах?
Мораль и эгоизм, видят не дальше своих пальцев. Они слепы. И потому так нелепы ссоры влюблённых и диктат морали.

Если бы мы видели..  например, такую ситуацию: вроде бы банальный любовный треугольник. Одна его сторона, как обычно, мигает, пропадает его силуэт, словно фонарь в далёком парке: словно космос нежно сошёл с неба и сел на лавочку.
Для двоих влюблённых, точнее — для одного, с кем — живёт женщина, для его эго, больно и неприятно, делить любимую с другим.

Вопрос: что было бы… если бы и этот счастливчик и женщина его, увидели явно, весь ад, который развергся вдали от любимой или её нелюбви, в душе другого?
Если бы мужчина и женщина видели, как «третий», безнадёжно влюблённый и отверженный, вдали от любимой, в почти космическом холоде, начинает медленно превращаться — в травку озябшую, осеннюю, или его плечо и рука — стали дождём, а грудь стала прозрачной и сердце в ней мечется раненой ласточкой в снежную бурю, по нелепой случайности не смогшей улететь на юга?

Если бы этот влюблённый.. дождик, пожелал быть с любимой, несмотря ни на что, потому что он любит её не земной любовью, а небесной, а значит готов не просто делить любимую с её мужчиной, но и готов.. отречься от своей глупой человеческой природы и стать простым цветком или музыкой, или ласковым дождём.. лишь бы просто нежно касаться милых плеч смуглого ангела, просто касаться её милых ножек, губами дождя или травки..

Согласилась бы мораль и этот счастливый мужчина и женщина.. чтобы избавить другого, от ада разлуки, подпустить его, дождиком, осенней листвой, травкой, не важно.. к плечам и ножкам?
Или и это было бы грехом? Для морали. Но не для любви: просто дождь, целует милые плечи сна смуглого ангела.

Я уже не знаю, когда я говорю о своей любви к смуглому ангелу, а когда о рассказе Тургенева..
Прошли года. Наш непоседа музыкант, вернулся в Италию, к своему другу.. и его милой жене.
Но вернулся он… странным. С ним был не менее странный слуга — малаец, немой, как Герасим: порой мы, подчиняясь диктату морали, пытаемся избавиться в своём сердце от любви, как Герасим, от Муму: утопив её в водах забвения.
После вечера встречи, и чудесного индийского вина, наш музыкант сыграл на древней скрипке, прекрасную мелодию любви..
И тут, рассказ Тургенева раскрывается на коленях читателя, как аленький цветочек.

Девушка в эту ночь видит странный сон: комната, как лиловый хрусталь, испещрённая травкой, огненной. И за чёрным пологом — он, непоседа.. точнее, музыкант. И он жарко целует её..
Разумеется, девушка просыпается, с лёгким стоном. Просыпается и её муж. Что говорит ему девушка? О.. это даже мило: она видела страшный сон.
Вспоминается анекдот. Жена и муж поссорились из-за очаровательной соседки в коротком халатике, на которую положил глаз, мужчина: ночью, он стонал во сне. Его разбудила жена, ласковым ударом в печень. И спросила как на допросе, чекист, наведя свет лампы на лицо мужа: что тебе снилось, подлец?
Нет, ну гляньте на него… паразит. Да у тебя же все улики с собой, в постели: эрекция!

• Любимая.. ты не поверишь, снились сплошные кошмары.

  Ладно, согласен: анекдот дурацкий и я его только что выдумал.

Словно её сердце становится - видным! Я верю, что в Эдеме, люди были полупрозрачными, и потому  — бессмертными, и можно было увидеть сны и коснуться чувства любимого человека, его нежной мысли.
Краска смущения у женщин — это какая-то фантомная память Эдема. По крайне мере, когда взгляд музыканта коснулся краски, на щеках девушки..
Краска прилила к моему лицу. Краска катарсиса, словно Тургенев сыграл мне чудесную мелодию… на теле смуглого ангела.

А дальше.. начинается чистая поэзия: мистика, а если проще  — любовь!
Замужняя девушка и наш непоседа-музыкант, стали по ночам — тайно встречаться: они лунатиками гуляли по чудесному парку, так мило похожим на наш, русский парк, который мы так любим в романах Тургенева, с его беседками, похожими на нежно взошедшую в листве — луну Эдема счастья и любви.
Сны-лунатики.. Это сильно. Любимый мотив в моих стихах к смуглому ангелу.
Но как мы знаем, ревность — тоже, в некотором смысле  — лунатик. Пусть и мрачный.
Муж девушки, проследил за нашим лунатиком, за тем как его прелестная жена, в ночнушке, как призрак, перелезала через окошко и с вытянутыми перед собой руками, шла.. в русский московский парк, дивным миражом вспыхнувшим в самом центре Италии 16 века.

Кстати, меня заинтересовала одна мысль. Я искренне думал, что этот образ лунатизма, с руками, простёртыми перед собой, это эстетика фильмов 20 века.
Ан нет. По крайней мере, когда я в детстве страдал лунатизмом, я так не ходил.
Но чисто эстетически я могу это понять: словно твои руки тянутся к любимому.. или к небесному. Или: руки перед собой, это абрис крыльев, как бы растущих из груди, как на картине Павла Челищева.
Не будет спойлером сказать, что наш лунатик-ревнивец, живописец, пырнул своего друга музыканта, под ребро, кинжалом.
И музыкант убежал.. оступаясь.

Тут интересно другое: а что будет, если лунатика — убить. Поймёт ли он, что — умер, или не сразу, пребывая некой частью души — в эмпиреях?
Да и что есть наша любовь, как не лунатизм? Может об этом и хотел сказать Тургенев?
Она идёт по карнизу этого глупого мира, глупой морали и не менее глупых страхов, сомнений, обид…  словно мир создан лишь минуту назад и звёзды ещё блаженная часть человека и его снов, и Человек ещё спит и нежно слит с богом, и потому невинен и неуязвим, и человеку снится — Она, Ева, и его сон — это сама жизнь, и эта жизнь — выше любой реальности, морали.

Тургенев покрывает туманом тайны: умер ли главный герой или нет?
В черновиках к рассказу, Тургенев «убивает» и мужчину и женщину, как русских Ромео и Джульетту (русские страсти в Италии 16 века!)
Но потом отказывается от этой концовки. Углубляя её метафизически, как бы творя странный и… чуточку демонический апокриф одной известной евангельской легенды.
В хорошем смысле, демонический: в этом смысле, евангельские мотивы любил «переосмыслять» Платонов и Набоков.
На мой взгляд, Тургеневу удалось почти невозможное, что не могли сделать ни Лермонтов, ни Блок, ни Серебряный век русской поэзии: он повенчал христианство и демонизм, соединив их в нечто таинственное и звёздное.
В рассказе упоминается, что муж героини, художник, пишет с неё портрет святой Цецелии. После лунатических свиданий с непоседой музыкантом, некая художественная святость в лице девушки, пропадает.

Зато умница Тургенев, чудесно заменяет эту «эстетическую» святость, от которой в восторге, разве что муж-художник, да мораль, настоящим божественным чудом: зачатием, фактически, не от духа Святого, но от — музыки.
В символическом плане, красота искусства, на самом деле — божественна (и каждый из нас, в некоторой мере, беременеет божественным. Если конечно.. не «страдает» лунатизмом и не доволен сытой жизнью, в которой искусство — лишь приятный довесок к сытому счастью), как и любовь, божественна и является горней музыкой в этом глупом мире, не давая ему погрузиться во тьму и безмолвие.
Я посмотрел в инете, что же это за святая Цецелия. Она считается покровительницей церковной музыки.
Интересная женщина, оказывается. Как и героиня рассказа, она хотела посвятить себя уединению и богу, оставаясь девственницей.

Но мать выдала её за язычника.
В этом смысле, Тургенев интересно выворачивает сюжет наизнанку: героиня рассказа, выходит замуж за христианина, а непоседа-язычник, музыкант, отправляется в далёкую Индию, но.. каким-то чудом, правда божья, тургеневская правда, русская правда, становится на сторону не условного христианина и брака, а на сторону демонического, отверженного, раненого: на сторону любви. Неземной.

В реальной легенде, святая Цецелия, обращает мужа-язычника в христианство, их, разумеется, казнят, с чудесами: святую не могли сжечь. Потом палач не смог отсечь голову святой..
У Тургенева иначе: девушка теряет «голову» от любви, но сама не сознаётся себе в этом.
Она до последнего борется с любовью, как Иаков с богом, в ночи, у реки, не зная, что это — бог.

Быть может Тургенев, всю жизнь влюблённый в замужнюю женщину — Ви, этим рассказом, высказал мучительную истину о том, что бог — может быть не только на небе, душа, может таиться не только в теле, бог может быть вне истины, и, наконец, настоящая любовь, может быть не только в браке, а, наоборот, порой истина, брак, мораль… противостоят любви, и что путь к божественной любви, это… некий лунатизм сердца, воли и снов, писем, как сказала бы Марина Цветаева, лунатизм, преодолевающий земную мораль и вообще, «человеческое».

В одном из писем к знакомой, Тургенев писал (простите за неточность, я читал это в юности и меня поразила тогда эта мысль), что его сердце в любви — умерло заживо.
Так оно и есть. При расставании, в бытии морали и толпы, в сердце человека меркнет и умирает образ любимого человека.
А у подлинно любящих, меркнет и умирает — их сердце, но в нём, чудесным образом, как цветок-лунатик на луне, продолжает жить светлый образ любимого человека, и этот образ любимого — сильнее и выше твоей жизни, этот образ любимого в сердце — вечная песнь торжествующей любви!
Как и мои стихи о тебе, мой смуглый ангел, как сны о тебе, как и все мои рецензии, которые… больше, чем просто рецензии: рецензии-лунатики, босиком, сквозь ночные города, стужу и буераки, бредущие в Москву, на 23-й этаж, к твоим милым смуглым ножкам...