Ваша оценкаРецензии
Masha_Uralskaya2 февраля 2014 г.Читать далееИз высокого стрельчатого окна, сквозь прозрачную чистоту фламандского неба, в маленькую комнату в башне над восточными воротами врывается свет. Звуки мандолины разносят над садом невыносимо печальную мелодию.
Двое мужчин за шахматным столом готовятся к сражению. Фигуры уже расставлены, идут последние минуты перед битвой.
Один из соперников, тот, что играет черными, с усмешкой смотрит чуть в сторону. И хотя он, возможно, заранее готовится проиграть, ничто в его спокойном лице не выдаст ненужных эмоций.
Второй мужчина сосредоточен и напряжен. Пусть перед ним белые фигуры, и преимущество в его руках, но он ни на минуту не забывает, насколько силен и опасен противник.
Женщина возле окна наблюдает за ними с неясной тревогой.Два игрока перед шахматной доской - самые близкие друзья, почти братья. Они так похожи. Они любят одну женщину и оба готовы защищать ее до конца. Чьим бы поражением не закончилась эта партия, что в последнюю секунду почувствует победитель? Станет ли он праздновать, или же всю оставшуюся жизнь будет искать оправдания своему триумфу? Сможет ли он все объяснить, пусть даже спустя сотни лет?
Игра начинается. И сразу же появляются первые неминуемые жертвы: пока это лишь пешки, но рано или поздно сражение станет куда серьезнее. Армии встречаются лицом к лицу, теперь на счету каждая жизнь. Уже съеден слон и одна вражеская ладья; и белый конь, подставив под удар королеву, вдруг перестает чувствовать себя в безопасности. Он знает, что будет убит, но кто станет убийцей?
Развязка все ближе. Отважный рыцарь на белом коне готовится принять удар. Он улыбается напоследок.
Молчаливая женщина у окна, боясь узнать, что будет дальше, отводит взгляд. И руки ее дрожат над раскрытой книгой.68845
OlgaZadvornova30 ноября 2025 г.Шахматная партия через века
Читать далееКнига потрясающая. В ней множество слоёв, философских рассуждений, тонких наблюдений и меланхоличный финал.
Основных слоёв три:
- Исторический. Что произошло в XV веке между Фердинандом Альтенхоффеном, герцогом Остенбургским, его женой Беатрисой Бургундской и рыцарем Роже Аррасским, когда схлестнулись в политических интригах французский король Людовик XI и герцог Бургундский Карл Смелый, вырывая друг у друга мелкие графства и герцогства, такие, как Остенбург (название вымышленное, но это реальный собирательный образ). Точно известно лишь одно – рыцарь Роже Аррасский был предательски убит. Кто убил рыцаря?
- Искусствоведческий и шахматный слой воплощается в картине фламандского художника Питера ван Гюйса «Игра в шахматы», на которой изображены упомянутые персонажи – Фердинанд и Роже за шахматной доской и Беатриса на втором плане. Комбинация игры очень хорошо просматривается на картине и позволяет шахматистам пяти веков поупражняться в разыгрывании этой партии. Но в картине художник зашифровал вопрос (и ответ) - кто убил рыцаря, который в шахматной позиции звучит – кто съел коня.
- Современный уровень. Художник-реставратор Хулия берётся за реставрацию и подготовку данной картины к продаже на аукционе и обнаруживает в картине двойную загадку – кто убил рыцаря /кто съел коня и пытается её разгадать, в чём ей помогают шахматный гроссмейстер, профессиональный искусствовед и антиквар.
История разворачивается в этих трёх пластах и раскрывает множество параллелей.
Беатриса и Хулия. Хулия и белая королева (ферзь). Беатриса и чёрная королева.
Белый конь, который на картине вышел из игры, и убитый Роже Аррасский. Тот же белый конь и искусствовед Альваро, который был убит вскоре после начала исследования искусствоведческих загадок.
Сесар и чёрный король (или это был ферзь?), угрожающий белой королеве (Хулии?). Сесар, иногда переодевающийся в женскую одежду и появляющийся в образе загадочной блондинки – притворяется, что играет на стороне белых. Стратег, кукловод, эстет, властолюбец Сесар и властитель герцог Бургундский.
Пешки – Менчу и её любовник Макс, которым жадность затмила и разум, и совесть, – идут в расход.
Аукционист Монтегрифо, возможно, тоже пешка, но прорвавшаяся в дамки.
Шахматист-гроссмейстер Муньос, он же детектив, он же белый король(?)
И финал – с привкусом меланхолии, не прямолинейный, но явственно намекающий на то, что Хулия согласилась с предложенной ситуацией афёры, сокрытия тайны и принятия крупного денежного счёта. Какова же будет цена? Принесёт ли ей это душевный покой, сохранит ли она чистый исследовательский подход к искусству, честный профессионализм или после такого шага это уже будет невозможно. И впереди её ждут, несмотря на комфорт и статус, годы тоски и одиночества. Как было и с Беатрисой после её предательства. По-моему, параллель Беатрисы и Хулии проходит через всю книгу, несмотря на разницу в 500 лет. И если XV век - это прямая агрессия, войны, убийства, интриги и запугивания, то через 500 лет дьявол стал хитрее, теперь его оружие – соблазн деньгами. И, судя по эпилогу, финал для Беатрисы и Хулии будет весьма похожим.
В книге ещё много можно найти параллелей и интересных моментов. Например, такой – Сесар, разрабатывая свои планы и приводя их в соответствие с шахматными ходами, в качестве консультанта по шахматам использует компьютер. Книга написана в 1990 году и прекрасно предсказывает будущие роли: человек – стратег, режиссёр, ставящий задачу, обдумывающий глобальную концепцию, а компьютер / ИИ – помощник, справляющийся с рутиной, прорабатывающий всё множество вариантов, чтобы выдать самый оптимальный, что мы и видим сейчас через 35 лет.
Содержит спойлеры67328
RomanLina22 октября 2023 г.Настало время повзрослеть
Читать далееСтранно вспоминать о том, что почти 2 года назад я обошла все книжные Города Мечты с одним и тем же запросом: "Дайте мне, пожалуйста, Переса-Реверте". Была ли между ним и Городом какая-то связь? Совсем нет. Читала ли я хоть одну его книгу до этого? Не-а. На них была жуткая скидка, и мой внутренний еврей не позволял её упустить? Снова мимо. Наверное, мой чемодан был слишком пуст, и я решила так его наполнить? Ха, да мне даже пришлось брать в самолет дополнительную ручную кладь! Тогда вопрос: Лина, а зачем?
Осмысленного ответа у меня, к сожалению, нет. В особенности для этой конкретно книги: обложка недвусмысленно намекает, о чем пойдет речь, а 2 года назад я совершенно не умела играть в шахматы. Да и сейчас, если честно, не продвинулась дальше 5 главы самоучителя. Но это был тот самый случай, когда нутром чуешь: надо. Интуиция не подвела, я действительно наслаждалась в процессе чтения. "Фламандская доска" позволяет испытать любопытство, интерес, напряжение, страх; ты сопереживаешь, ты вникаешь, ты чувствуешь. Событий здесь на самом деле не так много, большую часть повествования занимают диалоги и рефлексия — это могло бы быть претензией к 500-страничному объему, но не будет. Реверте умеет сделать так (и это, наверное, удается ему лучше всего), что эмоции и внутренние "почему" становятся гораздо важнее экшена. "Эль-Сид", например, при маленьком объеме и упоре на события, читается с куда меньшим интересом (хотя вполне возможно, что виноват все-таки перевод)."Капитана Алатристе" — который должен быть про приключения — я не читала, но учитывая, что это длиннющая серия, уверена, рефлексии там место нашлось.
Думаю, это важно знать перед прочтением — тем, кому нравится влезать к персонажам в головы и видеть, как это отражается в их поступках (как в "Лощине", например), понравится и "Фламандская доска".
Хотя во Франции книга и получила "Гран-при как лучший детектив", я бы скорее отнесла её к психологическим романам — конечной точкой расследований в прошлом и настоящем будет не поимка убийцы, а то, как изменятся все, кто был к этому причастен. И — это, на мой вкус, особенно круто — мы увидим перемены не только в живых персонажах; Артуро Перес-Реверте сломает 4 стену и покажет, как менялись те, кто вот уже 500 лет недвижимо взирают на мир с фламандской доски.
Не столько даже флэшбэками, нет, сухими фактами и их интерпретацией годы, годы спустя — как тонко отразит Реверте силу, заключенную в глазах смотрящего. Вот есть у нас картина — домашняя сценка, не более того: мужчины играют в шахматы, женщина читает книгу. Затем над этим всем появляется тень убийства. "Ха, наверняка жена изменила мужу (одному из игроков), и тот любовничка (второго игрока) тихо-мирно прибил". Логично, правда? Как быстро и без усилий можно опошлить, упростить, лишить глубины... Персонажам картины уже не страшны чужие пересуды; беда в том, что слишком часто такое происходит и с живыми людьми.
Мне нравится то, как меняется взгляд на Беатрису Бургундскую с открытием новых фактов. Сначала мы не знаем ничего, кроме имени — она лишь женщина в черном бархате, читающая книгу. Затем узнаем, про смерть Роже — и предполагаем, что она была его любовницей. Находит объяснение черный цвет одеяния — траур по любимому; глаза её действительно опущены — но не в книгу, а чтобы скрыть слезы. Жалко, конечно, но сама виновата — зачем заводить романы за спиной у могущественного герцога Остенбургского?
А потом мы узнаем настоящий ответ на вопрос: "Кто убил рыцаря?" — и Беатриса больше не несчастная влюбленная женщина, а подлая, жестокая змея. Мало того, что она изменяла мужу, так ещё и убила любовника, когда стала ему не нужна. И вот она в показушном трауре; глаза опущены — чтобы скрыть усмешку и ненависть...
И вот, наконец, смотрим в контекст — Беатриса Бургундская никогда не могла быть просто женщиной, чью чувства имеют первостепенное значение. Она фигура в игре — скорее пешка, чем королева —в чужой игре за власть и влияние. "Любить нельзя подчиниться"— к сожалению, запятая в этом предложении может быть только на одном месте. Это не отменяет факта, что она была женой Фердинанда и должна была быть ему преданна; что, скорее всего, любила Роже, и он испытывал к ней — жене лучшего друга — ответные чувства ; что ей пришлось промолчать, покориться, стать причиной смерти, предав и мужа, и возлюбленного, — что привело к дисбалансу сил и уничтожению герцогства Остенбургского с лица земли. Она переживет двух главных мужчин своей жизни больше чем на 10 лет — и все это время будет вынуждена помнить. Быть виновной — обвиненной собственным мужем через картину; одновременно — быть жертвой, но сможет ли кто-то разглядеть это годы спустя?
Это моя четвертая книга Реверте (две из них, как и "Фламандская доска", тоже притворялись детективами) и объединяет их все одно: исследование запретного чувства. Далее спойлеры также и к "Учителю фехтования" и "Коже для барабана":
— чувства священника, принявшего целибат;
— чувства старика к юной девушке;
— чувства женатого мужчины, находящегося далеко-далеко от своей благоверной ("Эль-Сид" не делает на этом акцента, но они все-таки там были).Здесь у нас вообще к-к-комбо: чувства гомосексуалиста к женщине и чувства отца к дочери, сочетание противоречий внутренних (вряд ли кто стал бы отговаривать Сесара от перехода в бисексуалы) и общественных норм(да, Сесар Хулии даже не кровный родственник, но отношения между приемными родителями и детьми тоже осуждаются). Реверте искусно проводит эти мысли через всю книгу, умудряется "обмануть, сказав правду" — вся мотивация Сесара во всей красе показана ещё во второй главе, неприкрыто и точно:
— Возьми меня замуж, Сесар. Вот прямо сейчас.
Сесар взял ее руку и поцеловал, едва коснувшись губами.
— Когда ты вырастешь, принцесса.
— Я уже выросла.
— Нет еще. Но, когда ты действительно вырастешь, я осмелюсь сказать Твоему Высочеству, что я любил тебя. И что боги, проснувшись, отняли у меня не все. Только мое королевство. — Он чуть поколебался, точно раздумывая. — Впрочем, если хорошенько поразмыслить, это мелочь, не имеющая ровно никакого значения.
Всю жизнь, всю их дружбу шел между ними этот понятный лишь им двоим диалог, исполненный нежности и воспоминаний.Хулия и сама чувствует ревность к любовникам Сесара; временами признается антиквару в любви, подразумевая отнюдь не чувство благоговения к наставнику; он кажется ей привлекательным — но тут же срабатывают выработанные годами привычки. Хулия и помыслить не может о том, что эти чувства могут быть взаимными, она никогда не вынимает свою влюбленность откуда-то из бессознательного. Я, если честно, ждала их пробуждения — Сесар безумно харизматичен, такого мужчину, на мой вкус, упускать нельзя. Можно представить, что я чувствовала в финале — одновременно радость за все, проходившее подтекстом в их с Хулией отношениях и вышедшее наконец наружу, и холод осознания, что барьер между этими чувствами — сама смерть.
Успешно автор справляется и с созданием саспенса. Улицы Мадрида — темные, туманные, залитые лишь светом фар и отблесками светофоров; погода — дождь и проникающий вместе с каплями, кажется, не только под воротник плаща, но и в самое сердце, холод. Люди искусства и больших денег — у которых "безукоризненная учтивость является выражением крайнего презрения к остальным"; люди из мира шахмат — для которых все, что помимо игры, не существует, не имеет значения. И рядом со всем этим, объективным — субъективный мир картины, подтверждающий сам себя, засасывающий Хулию, сделавший её составной частью.Если читать поздно вечером, завернувшись в плед, под теплым светом лампы, делающей все, что осталось за его пределами, ещё более темным, нереальным; если за окнами дождь и видно лишь отблески фар проезжающих где-то в дали машин неспящего большого города.. Атмосфера и понимание обеспечены.
Причины убийств в настоящем лежат на поверхности — они спрятаны на виду, но так искусно, как закрашенная надпись под шахматной партией. Мне удалось осознать цельность замысла только тогда, когда я перевернула последнюю страницу. Убеждена, догадаться о личности убийцы можно легко, пользуясь теми же правилами, которые использовали герои, и анализируя не только сюжетные ходы, но и расставленные автором акценты.
Тема взросления Хулии и её зависимости от Сесара прямо-таки кричит со строк: девушка цитирует друга почти на каждой странице, вспоминает совместное прошлое — как будто прошлого личного у неё не было совершенно. Мы ничего не узнаем о её родителях, помимо того, что они были — Сесар забирает девочку с похорон отца (кто он им? как связан с её семьей?), и становится точкой притяжения всей её маленькой жизни. Неудачные отношения, почти забытые — благодаря утешениям и носовому платку Сесара; бывший любовник, практически исчезнувший из её поля зрения — но все ещё вызывающий его ненависть и неодобрение.
И расследование, как отмечает сама Хулия, так похоже на игры в пиратов, которые устраивал для неё Сесар, только сокровище в этой игре намного дороже. Устраивая все это, Сесар, несомненно, поехал кукухой — на фоне близкой смерти и всего того невысказанного, скрытого, латентного, что отравляло и подтачивало психику многие годы. Но нельзя не заметить, как тонко он понимал свою девочку, как точно знал, на какие кнопки нужно нажать. Хулия освободилась от прошлых привязанностей и заработала себе имя среди серьезных людей — но какой же дорогой ценой...
Мне очень импонируют персонажи книги. Мне нравится в Хулии её тонкое чувство прекрасного, которое позволяло ей становиться частью картины и проникать в суть символов и смыслов. Та искренность, с которой она могла поцеловать — когда-то прекрасные и теплые — нарисованные губы...
Мне нравится Муньос — чья жизнь являлась лишь предисловием к увлечению шахматами, причем не ради победы — ради возможности сыграть красиво. Странный человек, чью одержимость мне трудно понять — ведь, как уже сказала, я не умею играть в шахматы; но очень легко принять — вспоминая, как мой дядя оказался у нас в гостях с доской в руках сразу после того, как отец случайно упомянул в разговоре с ним по телефону: "Линка учит Тасю играть в шахматы". Самое смешное — я даже не знала, что он умеет, а у него есть своя любимая карманная доска! То, как Муньос вытаскивал на поверхность эмоции из того, что для меня навсегда останется лишь передвижением фигурок по доске, производило сильное впечатление.
Я до последнего надеялась, что кто-то из защитников Хулии — не Сесар, так хоть Муньос! — станет любовным интересом героини. Им всем нужны здоровые, поддерживающие отношения — и Муньосу, лишенному смысла в жизни в целом гораздо сильнее остальных, они нужны особенно. Но автор не создает для этого психологических предпосылок — этого и не происходит. Логично, но надеюсь, Муньос обретет любовь где-нибудь за кадром.
Мой фаворит, конечно, Сесар — мужчина, прекрасный как вино: чем старше, тем лучше. Референсом был Александр Рогов — серебристые волосы, рост, фигура, стиль и эпатажность. Когда я увидела Сесара в экранизации, не смогла удержать упавшую челюсть от несовпадений образов — Джон Вуд похож на доброго дедушку, а не на возможный любовный интерес. Впрочем, прикол экранизации в том, что она максимально по мотивам, и я не стала её досматривать — возможно, вернусь к ней, когда потускнеют созданные в сознании образы. Мне нравится его вежливая ирония, понятная лишь близким, умение оставаться на грани приличий, уверенность в себе, своих силах и знаниях, харизма и вкус в конце концов.
Второстепенные персонажи также могут похвастаться цельностью, даже те, кто появляются мягко говоря "в эпизодах".
Сознательно я ничего не буду говорить про математику, логику и музыку, которые здесь окружены теоретическими сложными для понимания конструкциями и до кучи прикручены к шахматам. Я, к сожалению, не математик, не музыкант (вот этого мне всегда было жаль) и вообще не теоретик. Они могут иметь важное значение для книги (как замечено здесь); могут быть плагиатом размышлений других авторов (как сказано тут) — но я не уверена, что это сильно что-то изменило в моем понимании сюжета. Для меня он останется психологически выверенным, романтично-трагичным, и этого мне достаточно.
Я дочитала всего Реверте, импульсивно купленного в Городе Мечты — и хотя разброс в оценках был (от "нормально" и "глубоко ли?" до "затронул нужные струны"), я бы хотела и дальше продолжить знакомство с автором. Как минимум чтобы узнать — какие еще грани человеческих чувств он захочет препарировать на этот раз?
Содержит спойлеры67749
SantelliBungeys30 апреля 2018 г.Мастер деталей, интонаций и декораций
Читать далееС Артуро Перес-Реверте у меня совсем непростые отношения. Я восхищаюсь его книгами через раз, но всегда признаю, что нет ему равного при передаче характеров героев, их движущих мотивов, внутренних историй ...а уж фоновые зарисовки происходящего завораживают своей живостью и правдоподобностью. Если ведёт вас автор в бар, то полированная стойка со стаканчиком джина только руку протяни, а высокий табурет слегка жестковат и в меру неудобен. Клубный шар бликует вам в глаза и вы всегда почувствуете ритм музыки , отдающийся где-то внутри, а глоток свежего воздуха при выходе опьянит наверняка.
Нет ему равных в описании атмосферы и если вы желаете оказаться в настоящем городе, испытать испанские страсти, даже если они не вырвутся наружу бурлящим потоком, сносящим все и вся вокруг, почувствовать себя участником игры...автор протянет вам руку и поможет шагнуть вперёд , на страницу романа. Романа-загадки, романа-детектива, романа- истории, романа-игры, романа-драмы.Хулия совсем молода, красива и очень талантлива как реставратор. Единожды опалив свои прелестные крылышки в огне любви, она не особо доверяет представителям противоположного пола. Самый любимый мужчина для неё Сесар -старинный друг семьи, знающий её с детства, опекун и наставник. При таком раскладе большинство авторов рискнула бы, из душевной близости и разницы в возрасте, выжать по максимуму - и тайную страсть, и инфантосексуализм... Перес-Реверте же, решив сделать Сесара геем и антикваром, обманет все ваши представления о том какие же рыцари бывают у современных прекрасных дам.
Второй рыцарь, более печального ( а возможно отстраненного) образа Муньос, талантливый и очень необычный шахматист, герой проигрыша. Преображающийся только при условии наличия новой загадки, требующей логических построений и знаний психологических особенностей противника. Шахматную теорию он с блеском умеет применить в реальной жизни.
Взяв в руки пинцет и проверив наличие всех необходимых бутылочек, Хулия обнаружит скрытую надпись на старинной картине, попавшей к ней для реставрации. Картина необычна, не только тем, что нарисована на доске, но и сюжетом: двое мужчин увлеченно разыгрывающих партию в шахматы и дама в чёрном на заднем плане у окна, склонившаяся над книгой. Шахматная тема удвоена черно-белыми плитками пола, на которых герои картины Ван Гюйса разыгрывают свой политический этюд, и утраивается отражением в зеркале, размещенном в левом угле.
Если забежать вперёд, то и учетверяется , даёт толчок для продолжения партии в настоящем...где Хулия оказывается под ударом в роли чёрной королевы.Совершено непредсказуемое развитие сюжета в настоящем и смещение акцентов в , казалось бы предсказуемой, политической интриге далекого прошлого традиционно для писателя. А удивительное внимание к мелочам добавляет глубины каждому образу, жесты и обстановка, высказывания, а ещё более недомолвки , которые позволяют чувствовать себя участником событий. И даже упоминание незримого присутствия мастера Ван Гюйса, наблюдающего за игрой политического, дружеского, любовного трио и...даже пронизывающего взглядом века, разделяющие двор герцога Остенбургского и богемно-коммерческую среду современной Испании, добавляет некий намёк на мистичность истинных предметов исскуства.
Особенно порадовало отсутствие мелодраматической линии в повествовании, возможность любовного треугольника изящно заменена на интерес к загадочной личности угрюмого, слегка аутичного Муньоса.
Ну и, конечно, Перес-Реверте не был бы так узнаваем без искусно предложенных нам декораций Мадрида, который как истинный и любимейший герой автора предстает перед нами во всей своей красе и неповторимости.641,8K
knigovichKa27 марта 2024 г.О, как же мир жесток и как нелеп и странен…
Жизнь – это неясное приключение на фоне размытого пейзажа, пределы и контуры которого постоянно изменяются, движутся, где границы – это нечто искусственное, где все может завершиться и начаться в любой момент, или может вдруг кончиться – внезапно, как неожиданный удар топора, кончиться навсегда, на никогда.Читать далееИ дочитала я «Фламандскую доску»… после того, как перешла за середину, «загнала своих коней», а так бы лишь в конце апреля.
Понравилось, скажу… пусть…
Оставим это – пусть.Хулия, художник-реставратор, работая над картиной, над той самой «Фламандской доской», под слоями красок замечает тайную надпись, которая, если перевести её, дословно:
«КТО УБИЛ РЫЦАРЯ?»
Тут-то и начнётся игра и экскурс в прошлое тех, кто был запечатлён художником на картине.
А были то:
Герцог и герцогиня, муж и жена - Фердинанд Альтенхоффен и Беатриса Бургунская, и
Роже Аррасский.
Роже Аррасский - тот самый рыцарь, друзья.Думаете, всё дело будет строиться над разгадыванием только этой загадки?
И зря.
Другие, уже реальные, пешки, да слоны да короли… наводнят эту «пьесу».
Радует, что намечающая любовная линия, точнее… точнее, культурно не скажешь, а потому, просто, порадуюсь.Был у Хулии дружок, от тяги к которому, она, как казалось ей, излечилась…
- От Альваро я уже излечилась, даю тебе честное слово, - ответила Хулия.
-Есть такие болезни, детка моя, от которых не излечиваются никогда, - категорически возразила Менчу.Он, Альваро, был профессором, женатиком был, она… она, его студенткой была… извечная пьеса.
По сути, он был тем первым, кто её хорошенько… ведь именно сразу после… она призналась Альваро в любви, сама себе удивившись.
Кстати, Менчу, подруга Хулии, а по совместительству и хозяйка галереи, та самая, что была заинтересована в продаже этой картины – задорого. Естественно, находка в виде тайной надписи, сулила увеличение гонорара с продаж…Менчу была озабоченной дамой за 40, чей возраст нам, читателям и тут и там… и то, как её желание омолодиться – делало только хуже, но:
Ведь не мы выбираем себе друзей: это они нас выбирают. Или порви с ними, или уж принимай такими, как есть.Золотые слова.
Скажи мне кто твой друг? Фигня всё это.
Рядом с одной из моих подруг, меня называли девушкой с луны, настолько мы и внешне и поведением были отличны; нас роднил, довольно-таки циничный юморок… тот самый, когда одна сказала, другая продолжила.
Да и тот факт, что она не пыталась вылепить из меня то, чего бы ей хотелось, жизни не учила, да.Так вот, из-за найденной надписи, Хулия решит обратиться к бывшему любовнику, к Альваро, ибо его знания…
Альваро и будет первым, которого возможно и убили… не верилось, что сам, в расцвете своих лет.
Да и перед смертью, тот Альваро, успеет намекнуть Хулии, что картиной уже интересовались, что, похоже, та в моду вошла…- В сердечных делах, принцесса, - всегда говорил Сесар, - никогда нельзя предлагать советов или решений… Только чистый носовой платок – в надлежащий момент.
Сесар был антикваром и лучшим другом, и наперсником, почти отцом, для Хулии. И по этому делу он станет одним из советчиков…
Отмечу ещё тот факт, что сама картина была написана художником спустя 2 года после смерти рыцаря… что не оставляло сомнений, что вопрос касался именно Роже Аррасского.
Некто, пронзил стрелою его грудь, пока тот прогуливался…
Убийство, произошедшее в 1469…
А уже в настоящем – главный инспектор Фейхоо - считавший себя любителем, расследовал, преступление, связанное с предметами искусства.
После того, как Альваро нашли с разбитым черепом, заинтересовался тот Фейхоо, Хулией, ибо, было известно об их встрече и о том, что, когда-то у тех была близкая связь.
А там и документы, которые Альваро подготовил для Хулии по картине, уже после его смерти пришли… удивительный факт.
И это всё только завязка.Когда-то я очень хотела, чтобы меня, кто-нибудь взял да и научил играть в шахматы…
Завораживали эти королевы, слоны…
Сколько, однако, трудностей в этой игре…Ах, да, дело ещё было в том, что на картине была изображена вполне себе действующая игра и некто неизвестный, пожелает продолжить её, присылая новые ходы, на карточках, для Хулии.
А там и придётся просить помощи у одного шахматиста… Занятным окажется тип.В общем, перед читателем, как и перед Хулией, встанет ряд довольно сложных вопросов:
Кто приказал убить рыцаря?
Какое отношение ко всему этому имеют шахматы?
Почему ван Гюйс написал эту картину?
Почему, сделав надпись «Quis necavit eguitem», он после закрасил ее?
Выгодно ли возможному убийце увеличение цены картины на аукционе?И другие вопросы поднимутся:
Альваро убили или нет?
Кто тот неизвестный игрок?
Да и другие вопросики будут…
Развязка? Ой, были подозрения…всё эта дама в плаще…Уже перед самым разоблачением мелькнула одна мысль, которая вдруг оказалась верной.
ПиТорас он всегда ПиТорас…61868
TrafimovaAri27 апреля 2021 г.Хорошую героиню Хулией не назовут)
Читать далееЯ очень люблю исторические детективы, поэтому наши пути с «Фламандской доской», просто не могли разойтись. Начало истории заставило моё сердечко забиться в радостном предвкушении, я приготовилась с головою нырнуть в сюжет книги, но оказалось, что нырять то особо некуда.
В моем представлении исторический детектив, должен иметь логически связанную структуру описания прошлого. Здесь же словно вырванные и перемешанные из энциклопедии страницы, которые читатель должен собирать и раскладывать по датам. Во время чтения даже посещала идея, что нужно завести блокнот, чтоб не запутаться. Не знаю может кому-то это нравится, а по мне так чересчур. Точно также обстоят дела с шахматами. Возникает чувство, что книга рассчитана на людей как минимум имеющих разряд по данной игре. Слишком много времени уделяется ходам, что в сумме с датами делает книгу чересчур перезагруженной. А лучше бы автор уделил больше внимания раскрытию героев, хоть кого-нибудь из них сделал симпатичным для читателя. Вместо этого он прямо зациклился на привычке главной героине к курению. Мне кажется если девушка будет столько курить, сколько об этом пишет автор, то её голос будет как у дедушки. Так же автору стоило больше времени уделить интриге, потому как она умирает, толком не успев родиться. Всё очень предсказуемо.
А так конечно задумка была очень и очень интересная. Молодой реставратор по имени Хулия, получает заказ на картину известного художника. В ходе работы она находит закрашенную автором надпись, намекающую на тяжкое преступление. Это приводит к тому, что девушка начинает расследовать убийство 500-летней давности. А, в это время начинают погибнуть окружающие ее близкие люди, и это явно связано с загадочным холстом.
На этом положительные моменты заканчиваются. Хулия начинает курить, а автор топить мозг читателя в омуте «несбывшихся надежд».
571,4K
dream_of_super-hero14 октября 2012 г.Из шахматных наблюдений: фигура долго бездействовавшая, внезапно может обрести страшную силу. Для этого нужно, чтобы партия продолжалась. Владимир ЛевиЧитать далее
Очень даже неплохо! Давно хотела почитать Перес-Реверте, а то я только экранизацию его видела, "Девятые врата" в смысле.
Художница Хулия, реставрируя картину ван Гюйса "Игра в шахматы", натыкается на загадку художника, и понимает, что партия с картины продолжается, только теперь таинственный и зловещий игрок играет всерьёз и убирает вместо фигур с доски знакомых Хулии.
Так героиня и её друзья оказываются втянутые в странную шахматную партию, от исхода которой и зависит жизнь их самих. Белая королева против чёрной.
Из героев мне, как ни странно, симпатичен шахматист Муньос, он такой несколько аутичный, но произвёл на меня странное по своей силе впечатление. чудный, чудный парень. А главной героини можно было бы и убавить прелестности.
Ну неизбежно, конечно же, вспоминается шедевральное: " Лошадью ходи, век воли не видать!..".
Вместо резюме: 1.Надо посоветовать папе, который без ума от шахмат и тоже вроде как прекрасно разбирается в игре.- Обидно, что картины такой в помине и не было, я как дура перерыла все энциклопедии и интернет. Прям просится выражение, что со мной сделал автор, но тут же дети!
- Почитать ещё Перес-Реверте, принимаю советы по этому поводу.
57326
foxkid29 апреля 2016 г.Читать далееWhat a hell did I just read?
Удивительно, как хорошую идею можно бездарно слить в унитаз. Итак, берется художник (кстати, он реально существовал, но на сто лет позже и копировал Босха), придумывается биография ему, картина, которой не существует, потом к этой картине привязывается тайна, а потом появляются странные герои. Менчу типа вся такая эксцентричная в своей манере содержать мальчиков и одеваться как проститутка, но при этом позиционируется как крайне умная и хваткая особа. По факту ни одного поступка, который бы это продемонстрировал, она не сделала.
Альваро - классический персонаж: женатый бывший любовник. Очень картонный.
Сесар - стареющий умный гей, которого с главной героиней связывают весьма странные отношения. Там сразу четко прослеживается, что он как бы не отец, но на месте отца, но при этом собственнические инстинкты у него, как у мужа.
Муньос, пожалуй, единственный интересный персонаж, но и то слишком вял. По сюжету он при виде шахмат теряет волю, в остальное время его можно скатать в рулончик и поставить в угол, никуда не денется.
Завязка интересная на самом деле, идея шикарная - есть интрига в прошлом, есть интрига в настоящем (хотя в настоящем довольно быстро понятно, кто злодей). Все это должно быть как-то взаимосвязано и разрешено в конце.
Но нет! Так и не дается четкого ответа по убийству, о котором речь в картине. И совершенно невнятен, просто абсолютно высосан из пальца, мотив злодея в настоящем.
В итоге концовка тоже оставляет желать лучшего: Что же мы будем делать? А ничего! Шалость удалась.
Черт, я и картонных персонажей готова была проглотить ради шикарной развязки, это нормально для детективного жанра, но здесь был просто пук в вечность.
Огромное разочарование.56626
Razanovo26 марта 2025 г.Слоны и кони
Читать далееИдея детективного романа прекрасна: фламандский художник XV века при помощи своей картины "Игра в шахматы" и скрытой надписи на ней поведал о коварном убийстве. Таинственное послание в конце XX века обнаруживает художник-реставратор и это становится толчком к нескольким убийствам. Задумка автора обещает увлекательный детектив, как написано в аннотации "интеллектуальный детектив, парадоксальный и многоплановый". К сожалению, ничего не получилось, мы имеем "Фламандскую доску": детектив, где под расследованием понимаются бессмысленные, бездоказательные, высокопарные, псевдоинтеллектуальные бредни, под парадоксальностью - непонятное сочувствие к психопату, хладнокровно убившему двух человек, под многоплановостью - галлюцинации неуравновешенной женщины, ведущей нездоровый образ жизни.
В романе на фоне словоблудия о всякой ерунде мало чего сказано о истории взаимоотношений главных героев, об их прошлой жизни и, вообще, плохо раскрыты их личности. Отсюда у меня возникло ощущение некоторой карикатурности основных персонажей. Например, художник-реставратор Хулия и, непонятно кем ей приходящийся, антиквар Сесар - автор много раз упоминает, что Хулия с детства считала Сесара вторым отцом, он ее воспитал, что она один раз поцеловала его в губы. При этом не ясно, что случилось с настоящими родителями Хулии, кто они были, почему Сесар стал опекать девочку, и, вообще, кто такой этот Сесар? Все, что понятно - это то, что Хулия экзальтированная истеричка, которая курит как паровоз, а Сесар престарелый папик, который помогает пробиться молодым талантливым юношам, попутно сношая их в зад, хотя тут тоже имеется в романе неопределенность
Хулия вдруг представила себе его в полумраке спальни антиквара: обнаженного, прекрасного и безмолвного, как мраморная статуя, со светлыми кудрями, рассыпавшимися по лбу, и устремленным вперед тем, что Сесар, пользуясь эвфемизмом, позаимствованным, кажется, у Кокто, именовал золотым скипетром или чем-то в этом же роде, готового погрузить его в antrum amoris (пещера любви) своего старшего партнера; а может, все происходило наоборот, и это старший партнер колдовал над antrum amoris юного эфеба. Как ни близки были отношения Хулии с Сесаром, она никогда не выспрашивала у него подобные подробности, которые, однако, временами вызывали у нее умеренно нездоровое любопытство.Курение Хулии и других персонажей (но особенно Хулии), манипуляции с сигаретами, папиросами, сигарами, трубками, сигаретными пачками - это вообще в романе возведено автором в разряд фетиша. На протяжении первой главы, а их пятнадцать, Хулия нашаривает пачку сигарет, глубоко затягивается, гасит сигарету, собирается выкурить еще одну, время от времени подносит к губам, закуривает пятую за утро сигарету, роется в сумочке в поисках пачки, вытягивает из пачки сигарету, сигарета дотлевает и Хулия тушит ее о дно пепельницы, закуривает снова, дым сигареты, проникая в ее легкие, примиряет ее с самой собой, опять достает сигарету, зажигает, затягивается, резким движением тычет сигарету в пепельницу, обжигая пальцы, опять закуривает которую уже по счету сигарету, ее начинает нестерпимо горчить от выкуренных сигарет, она глядит на единственную яркую точку — тлеющий кончик сигареты, которую держит в руке, и, наконец, Хулия сидя в темноте, докуривает энную сигарету. Далее по тексту романа плотность упоминания процесса курения не ослабевает, Хулия и другие курят стоя, сидя, лежа. Майк Хаммер в романах Микки Спилейна столько не курит, сколько Хулия. Почему Перес-Реверте не может писать о курении Хулии не каждый раз, как она это делает, а каждый второй раз или каждый третий, совершенно не понятно.
Хулия обдумывала ситуацию, стоя у подножия лестницы босиком, с пистолетом в руке. Мраморный пол под ногами казался ледяным, кровь стремительно неслась по венам, отдаваясь толчками в висках и горле. Я слишком много курю, совершенно некстати подумала она, прикладывая к сердцу руку с зажатым в ней «дерринджером».Да нет, вполне кстати. Только неумеренным курением можно объяснить то, как подействовала на Хулию простенькая байка о средневековом преступлении, ее галлюционирование по ночам около картины, ее восприимчивость к чуши, которую несет Муньос.
Муньос, шахматист-любитель и бухгалтер, еще один мутный персонаж романа. Он всю книгу ходит с кислой мордой и иногда криво ухмыляется, о чем автор не устает постоянно напоминать читателю. Понятно, тут какая-то интересная история и нам скоро ее расскажут, и это происходит и занимает два абзаца.
Стоя там, на улице, меньше чем за минуту, с помощью всего лишь полдюжины фраз, бесстрастным и холодным тоном, как если бы речь шла о каком-то третьем лице, он вкратце рассказал ей — или это Хулии показалось, что рассказал, — свою жизнь. <...> И она узнала о ребенке, мысленно игравшем в шахматы на потолке своей спальни, когда отец наказывал его за недостаточное усердие в учебе; узнала о женщинах, способных с ловкостью часовщика разбирать и вывинчивать те пружины, которые движут человеком; и узнала об одиночестве, составляющем оборотную сторону неудач и отсутствия надежды. <...> И когда шахматист закончил говорить <...>, Хулия с абсолютной точностью поняла, чем является для этого человека небольшой квадрат, состоящий из шестидесяти четырех белых и черных клеток: полем битвы в миниатюре, на котором разыгрывается великая мистерия жизни, успеха и провала, ужасных скрытых сил, управляющих судьбами людей.
Она узнала обо всем этом меньше чем за минуту. И ей стало ясно также значение той улыбки, которая так никогда и не достигала его губ.Хулия узнала, а мы так и ни хрена не узнали, Перес-Риверте ты что творишь?! Таким образом, Муньос остается в памяти читателя мутным мужиком с ухмылкой, несущим всякую пургу про связь шахматной игры с личностью человека. Вообще, в романе расследованием, если шизоидные бредни называть расследованием, занимается только Муньос и заключается оно в анализе шахматных ходов убийцы, на основе их делаются голословные утверждения "космического масштаба и космической же глупости". Хулия и Сесар при этом смотрят завороженно Муньосу в рот, как евреи на Моисея, и восторгаются, открывшейся им мудростью. Большинство из того, что говорит Муньос это скучное словоблудие гадалки на вокзале, но иногда его заносит и тогда появляются шедевры
— Математическая природа шахмат, — ответил он, никак не реагируя на раздраженный тон Хулии, — придает этой игре особый характер. Наверное, специалисты определили бы его как садоанальный… Вы знаете, что я имею в виду: шахматы как борьбу между двумя мужчинами, борьбу, что называется, вплотную, в которой возникают такие слова, как агрессия, нарциссизм, мастурбация… Гомосексуальность. Выиграть — означает победить отца или мать, то есть того, кто занимает господствующее положение, и самому оказаться сверху. Проиграть — означает быть разбитым, подчиниться.
– Слон, – продолжал Муньос, – фигура, которая более всех других приближается к понятию гомосексуализма: вспомните ее глубокие диагональные ходы…Наверно, геометрия слона, подходящая для antrum amoris, навеяла подобные выводы.
Читая книгу, я все время не терял надежду, может концовка будет интересной и компенсирует бестолковость, так называемого расследования, но нет, автор в финале заколачивает еще несколько гвоздей в крышку гроба данного детектива. Все оказывается делом рук психически больного, который в детстве был травмирован поражением в мелком шахматном турнире, хотя он играл превосходно, а противник трусливо оборонялся. Мама дорогая! Какая же это фигня! Естественно, от психа ждать разумной мотивации поступков не приходится, психи очень удобны для писателей детективов.
И еще, в финале романа происходит омерзительная дележка преступно нажитых денежных средств, сопровождаемая обещанием, когда-нибудь тайно возместить часть убытков законному владельцу картины. При этом преступника, хладнокровно убившего двух человек, жалеют, стоят с трагическими мордами и стараются его понять, на его жертв всем по фиг.
И последнее, читая роман мне вполне нормальной показалась шахматная часть, именно как игра, но я сам не умею играть, просто знаю, как ходят фигуры. Сейчас я знаю из некоторых комментариев, что и с шахматной частью в романе не очень, но, когда я читал книгу, только шахматные разборы меня цепляли, поэтому, этот момент в романе я считаю единственно хорошим и оригинальным.
551K
Prosto_Elena1 февраля 2023 г.Никогда нельзя быть уверенным в том, что под пеплом не тлеет уголек. Артуро Перес-Реверте
Читать далееДля меня чтение этого детектива оказалось замечательным посылом для того, чтобы познакомиться с фламандскими художниками и порыться на специализированных сайтах для просмотра их картин. Надо сказать, что последнее меня завлекло больше, чем сюжет детектива.
Если кратко, то при реставрации картины в свете рентгеновских лучей найдена загадочная надпись, после чего герои книги начинают анализировать шахматную партию, изображённую на картине для того, чтобы раскрыть жестокие убийства.
Наверное, если бы я играла в шахматы, было бы куда интереснее, но всю прелесть этого нюанса повествования мне не удалось прочувствовать.
По этой книге снят фильм. Говорят, там шикарные виды Барселоны. Можно на досуге полюбопытствовать.
В целом, детектив средний, без особых захватывающих моментов и сюжетов.
Хорошее чтение в дорогу.55816
