Cecità

Очень долго болталась эта книга в хотелках. Потому что включила после интересного отзыва на эту книгу, а читать боялась. Казалось почему-то что там так много философии, заумных рассуждений.
Но наконец добралась и до книги. Оказалось, что совершенно зря боялась.
Нет, безусловно, книга очень тяжелая. Слепота настигает почти всех. При чем слепота оказывается заразной. И в самом начале власти принимают вполне прогнозируемое решение: изолировать всех больных. Как больных проказой.
В общем все, что описано в книге, вполне предсказуемо. Казалось, если предсказуемо, значит читать неинтересно должно быть. Но нет. Написано так, что оторваться от книги очень тяжело.
Вот по всем описаниям книги - она не должна была бы мне понравиться. Много описаний и жестокости, и грязи, очень много отталкивающих вещей. Но написано так, что это достаточно легко воспринимается. Легко не в том смысле, что отношение к тому, что в книге легкое, а в том, что написано так, что не надо через все это продираться.
И нет ощущения того, что это какие-то фантастические придуманные события, какой-то апокалипсис, нет, воспринимается все это абсолютно реалистично. Очень точно подмечено поведение людей. Разных, как по разному они реагируют на слепоту других, как ведут себя сами, когда становятся слепыми. Книга заставляет рассуждать, задумываться, а в какой группе людей оказалась бы Я, ослепнув? Или смогла бы вот так, как жена доктора ухаживать за слепцами? Зачастую забывая о себе, о своем муже.
Но самое поразительное в книге оказалось для меня то, что Я воспринимала ее как светлую. Описаны ужасные события, страшные, жестокие вещи происходят вокруг, но у меня было ощущение света, ощущение того, что все-таки автор, верил в людей. Не слепой верой, он четко понимал, что такое человек, как он может себя проявить. И тем не менее все равно верил в лучшие качества.
Чтение Ерисановой мне вообще по душе, а тут оно вообще очень слилось для меня с книгой. Так не хотелось нажимать стоп на плеере и так жаль было, что книга заканчивается.

Я думаю, мы не ослепли, а были и остаемся слепыми. Слепыми, которые видят. Слепые, которые, видя, не видят.
Благодаря флэшмобу я открыла для себя это произведение. Это книга-потрясение, книга-откровение, книга-многочегоеще.
Читается и просто и сложно одновременно. А повествование... оно обрушивается лавиной и только отложив книгу в сторону ты можешь выбраться из нее (из этой лавины), но при этом не перестаешь думать. Думать, и думать, и думать. Все 3 дня, пока я читала это произведение, я пребывала в таком состоянии, которое, наверное, можно назвать "на своей волне". Когда физически ты здесь, а мысли где-то там.
Эта книга настолько глубокая, что в нее ныряешь и буквально задерживаешь дыхание, и вдох можно сделать только пока перелистываешь страницы. А перелистываешь быстро, потому вдох короткий и не глубокий, так что читаешь практически не дыша.
Я пыталась читать за обедом, но пришлось отставить тарелку, потому что одновременно есть и читать эту книгу невозможно. У меня тряслись руки (честное слово) при чтении некоторых страниц и я вздрагивала от малейшего шума, потому что...потому что, сюжет это, в принципе, наша реальность!
Содержание местами отвратительное и мерзкое, но этого не замечаешь.
Написано гениально, имхо! Отсутствие имен, подача текста и пр.
Более чем уверена, что это книга будет моим открытием года 2016.
Обязательно прочитаю "[Про]зрение" в ближайшее время.
За три дня прожужжала маме все уши, так что знаю какую книгу она будет читать следующей)

Хуже слепца тот, кто видеть не хочет.

В некой стране, которая не имеет имени, потому что когда случается нечто такое, что способно целиком изменить человеческие жизни, об именах забываешь и они значения имеют; в этой самой стране, а, возможно, и во всем мире, доподлинно не известно, произошло страшное, необъяснимое, почти сверхъестественное -- люди начали слепнуть и болезнь не пощадила никого, если не брать в расчет одной лишь жены доктора, случайным жребием судьбы получившей это преимущество, она была очевидцем того кошмара, что творился в психушке, куда на карантин были отправлены первые ослепшие, она была свидетелем той пучины кошмара, в который погрузился город, после того, как ослепли все живущие в нем люди. Мы не знаем наименования города, имен героев мы тоже не знаем, да это и не важно, многие вещи теряют свое значение в мире слепых, слова теряют смысл, чувства перестают существовать и приоритеты, стремления человеческой души меняются кардинально, отметая все второстепенное, оставляя лишь то, что необходимо для жизни, попросту говоря, люди перестают быть людьми, можно было бы сказать, что они стали эгоистичны и жестоки, но так мы говорим лишь для того, чтобы не сказать, что превратились они в настоящих диких зверей, идущих на все, чтобы сохранить свои драгоценные жизни.

Не хочется верить Жозе Сарамаго, хочется надеяться, что не все люди в случае опасности способны убить невинного человека, который представляет собой отдаленную угрозу, раздутую страхом до невероятных размеров и заслонившую в мозгу ту область, что зовется сочувствием и состраданием; хочется надеяться, что люди в случае крайней нужды не будут отнимать последний кусок хлеба у такого же нуждающегося, слепого, что есть еще люди, готовые поделиться, готовые подставить руку и помочь. Наверное для этого Сарамаго дал нам жильцов первой палаты, которые, не знав до этого друг друга, стали одной семьей, разделили друг с другом и горести и радости, поддерживали друг друга и в физическом плане и в моральном, и, необходимо сказать, что душевная поддержка, подчас, более необходима человеку, окончательно потерявшему надежду, отчаявшемуся, лишившегося всякого смысла продолжать свою жизнь, если это, конечно, можно назвать Жизнью, а не просто Существование, жалкое, никчемное, позорное существование существ, которые ходят, грязные, оборванные, натыкающиеся друг на друга, среди полного хаоса смердящих трупов и экскрементов, голодные, испытывающие жажду, которую никогда им не суждено утолить до конца.
Я полюбила эту книгу за ее жестокость, смешно ли или грустно же, но в жестокости этой есть толика горькой правды, и ты, читая, соглашаешься с автором, говоря: "Да! Да! Как тонко подмечено", я полюбила эту книгу за ее язык, за поток слов, который, возможно легко может сбить читателя не привыкшего к таким излияниям, но мне было проще плыть по этому течению, потому что я была наслышана обо всех особенностях этого произведения и потому решила слушать книгу в аудио варианте, как, в прочем, я поступала со всеми книгами Сарамаго, с которыми знакомилась ранее. Слушать "Слепоту" в исполнении Ирины Ерисановой -- настоящее наслаждение, я, правда, была лишена возможности увидеть воочию, своими глазами, все это нагромождение слов, сопряженное полным игнорированием правил пунктуации и законов логики и построения художественного, да и не художественного, текста. Так что мой совет всем тем, кто хочет познакомиться с книгой, но не может пройти через этот забор, -- слушайте! Знакомиться с книгой надо обязательно! Она умная, гнетущая, но, в то же время, не оставляющая надежды на лучшее, поэтому концовка мне показалась довольно ожидаемой, ведь какой возможен был конец? Либо -- это, либо смерть, но мы же знаем, что есть продолжение.

Пополнились ряды моих любимых писателей. Читая эту книгу я столько страхов натерпелась, столько эмоций и чувств мелькнуло в мозгу и сердце. Читала взахлеб и не отрываясь. Не могла остановится. И в который раз поражаюсь Сарамаго, что он разворачивает в сюжете постапокалиптический анализ "А что могло быть, если...". Читаешь, думаешь: "А вдруг вот это, что тогда?". И словно угадывая твои мысли, автор через несколько страниц описывает то, о чем ты подумала.
И как всегда, в тексте Сарамаго нет знаков препинания, кроме точек и запятых. Ну может где тире промелькнет. Выделенных диалогов нет. Но какой слог!!!! Читая, иногда в мыслях мелькнет, что автору уже за 90 лет, когда он ЭТО писал, уже точно за 60 лет было, но какой молодчина!!!
А теперь по сюжету. Однажды в одной стране настигла людей странная болезнь - белая слепота. настигла не всех сразу, а постепенно. Зрячей осталась лишь она, жена врача. Но она притворилась слепой, чтобы с мужем, офтальмологом, ослепшем после приема первого слепца, попасть в больницу, на карантин. Время проведенное там, выживание в грязи, потом без еды, местная слепая мафия тоже делает проблемы. Потом путешествие в город, где все ослепли, где трупы валяются на обочинах, а своры собак обгладывают их. Ужасно? Но насколько все реально. Насколько все страшно! Читаешь, оторвешься от книги, обведешь взгляд вокруг, облегченно вздохнешь, что ты не ослеп и продолжаешь читать.
Лично я очень ждала окончания книга и молила автора: "Пусть все прозреют!". А прочитав последнюю страницу - вздохнула и сказала: "Боже!".
Мыслей очень много про книгу, про сюжет, ее стОит прочитать многим.

История необъяснимой массовой, быстро распространяющейся, эпидемии слепоты, и последовавшего за ней социального распада.

Чтобы хоть немного сдержать накатывающую катастрофу, власти вводят жесточайший карантин и принимаются переселять всех заболевших в пустующую загородную больницу, под присмотр армии. С этой больницы-тюрьмы у героев романа начинается самый трэш...

Одна из главных героинь по необъяснимым причинам к слепоте оказалась невосприимчива. Именно ей выпало спасать души людей, обнаживших своё истинное, отнюдь не всегда невинное, "Я".

Книга, несмотря на всю происходящую в ней жуть, безумно увлекательная! Роман отправляется в ТОП года и я обязательно продолжу знакомство с автором.

Я очень сильно боялась этой книги. Тема слепоты для меня больная, это, если угодно, мой "боггарт" - остаться без зрения. Я тщательно избегаю книг и фильмов, где встречаются травмы глаз, ослепление и тому подобное. Но от всего уберечься невозможно, и вот, в очередном ламповом флэшмобе мне досталась "Слепота". Вот только мои проблемы с этой книгой и её неприятие оказались никак не связаны с табуированной темой. Как раз сама слепота на этот раз вообще не представляла для меня проблемы. Зато всё остальное...

Сюжет этой притчи достоин Стивена Кинга: в безымянном городе (нет, не маленьком американском), а потом, видимо, и во всём мире случилась какая-то бяка, и ни с того ни с сего начали слепнуть люди. Поначалу казалось, что самые высокие шансы ослепнуть - у тех, кто имел непосредственный контакт с уже ослепшими, поэтому их решено изолировать и поместить в карантин - по совместительству свободное крыло психиатрической лечебницы, которое слабо приспособлено под эти нужды. Слепцам обещают питание и медикаменты, но на самом деле фактически бросают в антисанитарных условиях и берут под вооруженную охрану, нимало не заботясь о справедливости, гуманности и организации жизни никак не приспособленных обходиться без зрения людей.

Завязка интересная, и я уже приготовилась внимать персонажам, разбираться в их конфликтах и флэшбэках, но...
Прежде всего меня смутил язык: местами грубый, рубленый,местами неуместно пространный, фразы, выстроенные шиворот-навыворот:

Сказала жена доктора: Всем идти не надо, мы вдвоем поднимемся, а вы подождите внизу.

Затем обнаружилось, что основные персонажи в тексте просто обозначены и никак не раскрываются. Какая-то психологическая составляющая прослеживается, пожалуй, только у жены доктора и девушки в темных очках. Да,Сарамаго получил "нобелевку", но из-за моего холодильника упрямо выглядывает Стивен Кинг и укоризнено качает головой: он бы прописал каждого персонажа, пусть даже и без имен. У каждого была бы история, вплоть до того, что он ел на завтрак. Это сделало бы героев более живыми и позволило бы им остаться в памяти, вызывать сопереживание. А у нас набор картона

И вдруг выясняется, что Сарамаго доставляет искреннее наслаждение "копание" в экскрементах, он с удовольствием во всех подробностях описывает, как воняет то или это, как кто испражняется, как кто гниёт,когда где кто не сдержался и обделался... об интимных сценах весьма мерзкого свойства не стоит и упоминать. Стоит упомянуть о том, что я отнюдь не нежная фиалка, жанр апокалипсис и постапокалипсис для меня не нов, и жесткие описания меня не смущают. На днях я совершенно спокойно читала у другого автора подробное описание процесса разложения человеческого тела, и ту книгу оценила достаточно высоко. Но когда цвет и консистенция кала на улице прописаны подробнее, чем сюжет... так ли уж нужно "обсасывать" эти подробности, даже если учесть, что это вроде как притча, а не просто сюжетный роман?

И очень сильно раздражает в контексте человеческой трагедии лезущая из всех щелей ирония автора, все эти шутки-минутки:

и такое здесь постоянно, это просто отдельный пример.

Книга меня по-настоящему измучила, не дала проникнуться ни глубоким смыслом, ни жертвенностью практически главной героини - жены доктора. На это просто не осталось сил после преодоления всех словесных и смысловых буераков. Похоже - Сарамаго - не мой автор

Несмотря на очевидный ужас описываемых событий, книга меня не зацепила. Да, интересно, захватывающе, но не сильнее добротно написанного зомби-хоррора. Именно этот жанр приходил мне в голову, когда я читала первые главы о распространении эпидемии слепоты. Вот сейчас, в следующее мгновение раздастся крик - "он/она укусил меня". Этого не произошло - все окунулось в молочный туман, ослепло, поблекло, померкло. Настала слепота. Как было бы страшно, будь это правдой. Страшные аварии на дороге, где внезапно ослеп водитель фуры. Катастрофа в метро - из-за слепоты машиниста. Мир погрузился бы в хаос.
Но слепота Сарамаго совсем другая. Она ограничена и сконцентрирована в нескольких главных героях книги - людях без имени. У них есть только признаки - повязка на глазу, темные очки - и принадлежности - жена доктора, первый слепец. Но какое значение имеют признаки в мире слепоты? Никто из героев на протяжении всей книги даже не попытался назвать свое имя! Никто не погрузился в воспоминания, не рассказывал товарищам по несчастью о себе. Слепота поглотила не только зрение, но и разум этих людей? Автор хотел показать истинную сущность людей, обнажить их души. А показал лишь грязь, смешанную с молоком. Неплохо - но для всемирной эпидемии слепоты - весьма слабо.

Молочно-белое невидение - слепота, уже разлилось вокруг нас. Человечество давно погрязло в нем, словно в киселе и не желает освобождаться.
Даже с дефектами, физическими отклонениями, беспомощный, лишеный каких-то прав, удобств, человек себе не изменяет - он все так же доминирует, властвует, требует, добивается. Здесь говорят не упорство и настойчивость, здесь кричит эгоизм и корысть. И постепенно человек превращается в животное, он возвращется к началу начал, деградирует из-за слепого страха обделить себя в чем-либо.
Эта книга о том, наверное, что всем нам необходимо прозреть, ведь мы сами виноваты в том, что белая пелена не желает спадать с глаз:
не замечаем или делаем вид, что не замечаем чего-то жизненно-важного для окружающих.
в упор не видим простых истин.
закрываем глаза на проблемы других.
смотрим сквозь пальцы на несправедливое отношение к окружающим.
Зачем? Легче ведь притвориться слепцом, нацепить маску равнодушия и делать вид, что заботы других - их личное дело.
Быть незрячим? - запросто, если внутрення слепота заполняет тот вакуум, где должна быть душа.

мини-флэшмоб-лотерея "Дайте две!"

С трудом давалась мне эта оценка, слыханное ли дело: влепить «пару» нобелевскому лауреату?! Но двойка эта ни в коем случае не оценка книге. Это численное выражение отвратительных эмоций и переживаний ею вызванных, мое отношение, отторжение, отрицание «царствия жестоких слепцов».

Красота – в глазах смотрящего. А будет ли продолжать существовать красота, если смотреть будет некому?
И тут в памяти всплывает другая сентенция, более простая, более примитивная – «Что маме не видно – маме не обидно» и именно так начинают вести себя люди «без присмотра».
На миру и смерть красна – и значит слепота отменит героизм и доблесть и все безрассудные, но благородные порывы, пусть частично и мотивированные тщеславием.
Других посмотреть и себя показать – и вот человек отрекается от социальных связей и норм поведения навязанных воспитанием.
В чужом глазу и соринку заметишь, а в своем и бревна не разглядишь – и это когда человек был зрячим, ослепнув же становится совершенно глух ко всем бесчинствам и ужасам творимым вокруг, потому что ослеплен он той бездной безобразий на которые оказывается способен сам, а потому нет ни осуждения себя и других, нет противоборства и сопротивления, нет запретов, царство вседозволенности и безнаказанности в котором правит сильнейший.
С глаз долой – из сердца вон – и вот всё что было дорого, что оберегалось и взращивалось, поощрялось и культивировалось, все забыто, все попрано, осмеяно, предано и втоптано в грязь.
И, наконец, самое избитое «глаза- зеркало души», у Сарамаго люди, теряя зрение, поголовно лишаются не просто способности видеть, они теряют душу, а затем и человеческий облик, оскотинившись, уподобляются не животным даже, но диким зверям. У них нет имен, есть лишь ярлыки, некие социальные ориентиры – профессии, семейный статус, возрастная группа, некие общие родовые названия по которым уже и сами ослепшие только и осуществляют свою идентификацию. Их голос даже не удостоен оформления по правилам прямой речи. Своею слепотою обезличены, безгласые создания кишащие и копошащиеся в собственных экскрементах, отринувшие и позабывшие все что было. Таков Человек.

Безусловно это одно из самых страшных описаний апокалипсиса. Страшного тем, что не нужно ни инопланетного вторжения, ни третьей мировой войны достаточно просто чтобы с человечества спали путы цивилизации, сброшен был хрупкий покров морали и нравственности чтобы Человек показал свое черное нутро и стало ясно что во всем мире нет Зверя страшнее.

Не все слепые заслужили быть такими и не все зрячие имеют право на зрение. Можно сказать и обратное: все слепые не заслужили быть такими, все зрячие не имеют права на зрение. Стопроцентное зрение не делает человека лучше или хуже тех, кому повезло меньше. И только от человека зависит - останется он в случае неожиданных обстоятельств собой, т.е. окультуренной, социализированой, сознательной единицей общества, или превратится на компромиссный вариант себя – не на человека, и не в животное, а на субстанцию с правами, но без обязательств, со словами, но без мыслей, которая существует, но не живет.

Каждый чего-то боится – потерять работу, расстаться с любимым человеком, попасть в аварию, быть ограбленным, изнасилованным, неизлечимо заболеть ... И каждый старается не думать о своих страхах – не "накаркать", "беду не накликать", не "сглазить", ибо "беда сама не ходит, другую с собой приводит", "пришла беда – отворяй ворота". И поэтому лучше думать "со мной такого не произойдет", и йдти дальше по жизни будучи уверенным в своей неуязвимости.

В списке болезней, которых мы боимся, слепота, пожалуй, является на последнем месте. Ну разве так бывает, чтобы человек вдруг ослеп, без всяких на то причин? Не бывает. А если и так, то очень редко такое случается и все равно имеет на то свои причины – наследственные заболевания, травма, экологическая ситуация. Мы от такого застрахованы. Мы всегда и все умеем объяснить.

Представим себе, что вместо эпидемии гриппа в мир пришла эпидемия слепоты. Во сколько раз увеличилась бы паника? В десять? Сто? Тысячу раз? Знаю точно, что фразу "человек человеку друг" очень быстро заменила бы другая "человек человеку волк". Достаточно было видеть, как люди шарахались от тех, кто кашляет когда в нас была эпидемия гриппа. А слепых, передающих слепоту невидящим взглядом, видимо сразу же убивали бы.

Конечно, апокалиптическая визия Сарамаго не обязательно истинная, хотя не исключено что те, кто еще вчера кричали с трибун "все в порядке, ситуация под контролем, лекарства и аппаратуру завезли вовремя" решили бы в случае страшной эпидемии предпринять такие же меры, как и руководство неизвестной нам страны из романа – изолировать всех «прокаженных» ми поместить их в психушки, монастыри, бывшие торговые центры, организовать им лагеря беженцев, выселить, изгнать, чтобы только не видеть убожества тела и духа, в котором вынужденно находятся эти люди, чтобы не дай бог не оказаться среди них.

Я не представляю, как бы можно было снять фильм по этой книге. Хотя, говорят, что такой уже есть. Хватило ли режиссеру смелости настолько натуралистично показать все то, что описал Сарамаго: и измученных слепых людей, готовых убить друг друга за кусок хлеба, и слепых женщин, которых всю ночь подряд насилуют чужие слепые мужчины, и переполненную психушку – кухню, спальни, туалеты, задний двор с трупами, сложенными рядышком, погреб в супермаркете, ставший братской могилой для десятков несчастных – и фосфорический свет – то, что от них осталось, кроме грязи и запаха...

Грязь и запах, а не описания людей, животных, трупов, помещений заставляют вздрагивать. Ужасает то то, как внимательно прописано запахи и цвета, ароматы пищи или запах от бабушки, которая выращивала кроликов и кур, молочно-серая мгла, что застилает глаза Слепца и серое, унылое небо, которое видит единственный человек, который остался зрячим.

Из моментов, затронувших пожалуй выделю то, когда три женщины – жена доктора, жена первого слепца и девушка в темных очках под бешеным дождем стирают свои вещи и вещи своих мужей, смывают с тела всю грязь, которая въелась в кожу, ногти, волосы. Мне кажется, что дождь является поворотной точкой в тексте – он очищает, лечит, исцеляет.

Сарамаго не рассказывает, что случится по окончании эпидемии – не дает никаких видений или намеков ни в описаниях ни в разговорах людей. Мы только знаем, что старец с повязкой на глазу нашел свою судьбу, что мальчик перестал вспоминать о маме и что весь мир прозрел, кроме одного человека – она продолжила нести свой крест.