Рецензия на книгу

• 

  Varvarka16 ноября 2011 г.

  Не все слепые заслужили быть такими и не все зрячие имеют право на зрение. Можно сказать и обратное: все слепые не заслужили быть такими, все зрячие не имеют права на зрение. Стопроцентное зрение не делает человека лучше или хуже тех, кому повезло меньше. И только от человека зависит - останется он в случае неожиданных обстоятельств собой, т.е. окультуренной, социализированой, сознательной единицей общества, или превратится на компромиссный вариант себя – не на человека, и не в животное, а на субстанцию с правами, но без обязательств, со словами, но без мыслей, которая существует, но не живет.

  Каждый чего-то боится – потерять работу, расстаться с любимым человеком, попасть в аварию, быть ограбленным, изнасилованным, неизлечимо заболеть ... И каждый старается не думать о своих страхах – не "накаркать", "беду не накликать", не "сглазить", ибо "беда сама не ходит, другую с собой приводит", "пришла беда – отворяй ворота". И поэтому лучше думать "со мной такого не произойдет", и йдти дальше по жизни будучи уверенным в своей неуязвимости.

  В списке болезней, которых мы боимся, слепота, пожалуй, является на последнем месте. Ну разве так бывает, чтобы человек вдруг ослеп, без всяких на то причин? Не бывает. А если и так, то очень редко такое случается и все равно имеет на то свои причины – наследственные заболевания, травма, экологическая ситуация. Мы от такого застрахованы. Мы всегда и все умеем объяснить.

  Представим себе, что вместо эпидемии гриппа в мир пришла эпидемия слепоты. Во сколько раз увеличилась бы паника? В десять? Сто? Тысячу раз? Знаю точно, что фразу "человек человеку друг" очень быстро заменила бы другая "человек человеку волк". Достаточно было видеть, как люди шарахались от тех, кто кашляет когда в нас была эпидемия гриппа. А слепых, передающих слепоту невидящим взглядом, видимо сразу же убивали бы.

  Конечно, апокалиптическая визия Сарамаго не обязательно истинная, хотя не исключено что те, кто еще вчера кричали с трибун "все в порядке, ситуация под контролем, лекарства и аппаратуру завезли вовремя" решили бы в случае страшной эпидемии предпринять такие же меры, как и руководство неизвестной нам страны из романа – изолировать всех «прокаженных» ми поместить их в психушки, монастыри, бывшие торговые центры, организовать им лагеря беженцев, выселить, изгнать, чтобы только не видеть убожества тела и духа, в котором вынужденно находятся эти люди, чтобы не дай бог не оказаться среди них.

  Я не представляю, как бы можно было снять фильм по этой книге. Хотя, говорят, что такой уже есть. Хватило ли режиссеру смелости настолько натуралистично показать все то, что описал Сарамаго: и измученных слепых людей, готовых убить друг друга за кусок хлеба, и слепых женщин, которых всю ночь подряд насилуют чужие слепые мужчины, и переполненную психушку – кухню, спальни, туалеты, задний двор с трупами, сложенными рядышком, погреб в супермаркете, ставший братской могилой для десятков несчастных – и фосфорический свет – то, что от них осталось, кроме грязи и запаха...

  Грязь и запах, а не описания людей, животных, трупов, помещений заставляют вздрагивать. Ужасает то то, как внимательно прописано запахи и цвета, ароматы пищи или запах от бабушки, которая выращивала кроликов и кур, молочно-серая мгла, что застилает глаза Слепца и серое, унылое небо, которое видит единственный человек, который остался зрячим.

  Из моментов, затронувших пожалуй выделю то, когда три женщины – жена доктора, жена первого слепца и девушка в темных очках под бешеным дождем стирают свои вещи и вещи своих мужей, смывают с тела всю грязь, которая въелась в кожу, ногти, волосы. Мне кажется, что дождь является поворотной точкой в тексте – он очищает, лечит, исцеляет.

  Сарамаго не рассказывает, что случится по окончании эпидемии – не дает никаких видений или намеков ни в описаниях ни в разговорах людей. Мы только знаем, что старец с повязкой на глазу нашел свою судьбу, что мальчик перестал вспоминать о маме и что весь мир прозрел, кроме одного человека – она продолжила нести свой крест.

  25

  40