Lincoln in the Bardo

Есть мода для людей. Есть мода для подиумов. Есть ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНАЯ мода для подиумов. Три этих мира не пересекаются. Первый мир – для того, чтобы носить, причем носить, получая от этого удовольствие. Второй – любоваться издалека, не слишком желая надеть это на себя. Третий – выпендриваться, даже модельер не думает, что кто-то захочет это надеть.
Должен ли обычный человек надевать на себя экспериментальные модели только потому, что модные журналы пестрят восхищенными отзывами с показов? Должен ли обычный человек примерять экспериментальные наряды на себя, если они получили какой-то там приз в мире высокой моды?
Похоже, так же выглядит и мир художественных развлекательных книг. Есть книги, которые мы читаем для удовольствия. Возможно, интеллектуального. Чаще – эмоционального. И все же, именно для УДОВОЛЬСТВИЯ.
Но есть книги, которые ЭКСПЕРИМЕНТИРУЮТ с чем-то зачем-то. Их пишут, чтобы поиграть словами, выпендриться, сорвать пару-тройку хвалебных отзывов от рафинированных эстетов, получить какую-нибудь книжную премию. Эти книги удовольствия не доставляют. Их участь – навеки упокоиться на полках наивных читателей, поверивших во всю эту мишуру.
---------
«Линкольн в бардо» - из таких экспериментов. От них не получить читательского удовольствия.
Что мне может доставить читательское удовольствие? Сюжет. Я хочу сюжет. Я хочу историю. Что еще? Характеры. Я хочу яркие характеры да еще и с каким-никаким развитием. А еще что? Я хочу мир. Я хочу погрузиться в мир книги, раствориться в нем, почувствовать себя там.
«Линкольн в бардо» ничего этого не предлагает. С каждой новой страницей я чувствовала себя все более и более потерянной. В голове громоздились смутные отблески Ионеско и Беккетта. Эта книга переваливается из одной крайности (диссертация) в другую (коротенькие нравоучительные эссе), в ней полно цитат из «иных» источников, а потом внезапно возникает что-то вроде пьесы… Призраки приходят и призраки уходят. У каждого из них своя маленькая микро-историйка, но между этими историйками нет связи. Некоторые призраки появляются чаще других – они играют роль дикторов, с завидной настойчивостью пытающихся двигать мизерный сюжет (точнее, его отсутствие) вперед. Есть и те, кто предлагает что-то вроде глубоко личных историй в библейском стиле. Всплывают историйки, которые среди этой трясины сверкают алмазами, но этих алмазов уж очень мало.
---------
Нет, после этой книги меня уже не затащишь читать «альтернативную литературу» или «сюжет, изложенный иным путем». Я уже знаю, что эти выражению означают – нет сюжета, нет характеров, есть экспериментальная игра со словами. Видно не суждено мне пробиться в эстеты. А как обычная читательница я эту книгу едва выдержала.
---------
Это не исторический роман. Это вообще не роман. Это серия коротких, едва связанных между собой абзацев. Это не книга о Линкольне. В ней вообще нет сюжета. Я вижу рецензии, в которых люди говорят, что они до слез прочувствовали встающее с этих страниц горе, но я ничего такого не почувствовала. Я лишь увидела череду приведений, разговаривающих о чем их душе угодно. Я увидела лишь цитаты – некоторые настоящие, некоторые придуманные – и это тоже раздражало: уж или делайте все цитаты настоящими, или пишите художественный роман в буквальном смысле слова! Если бы Сондерс опубликовал свои случайные заметки из записной книжки, пометки к заметкам и исправления к пометкам к заметкам, получилось бы то же самое. Говорят, в романе смешано более 160 вот таких вот недоговорителей – не персонажей, не героев, просто какой-то источников слов.
Текст чрезвычайно сложен для восприятия. Он ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ, и этим все сказано. События романа происходят в одну ночь, когда некто, названный Сондерсом «Абрахам Линкольн» приходит на могилу своего умершего сына. Бардо – это понятие буддизма, место между смертью и перерождением. В бардо существуют все обитатели кладбища, именно они и создают эту беспорядочную какофонию коротеньких историй.
Написано все это настолько новаторски, что не остается сомнений: это новаторство ради новаторства, эксперимент ради эксперимента, выпендреж ради похвалы эстетов. Все мешается в голове, ничего и никого запомнить не получается, единой нити не образуется – и это не важно, потому что сюжета все равно нет. Не возникает эмоций, ни одна страница не окрашивается чувствами, нет никакого ощущения сопричастности – я имею в виду, каждый читатель, зная тему (смерть ребенка), может сам придумать себе эмоцию, но это будет именно эмоция идущая от читателя, а не от книги. В результате роман становится просто вязким текстом, в котором главная идея – не переживай, не парься, что случилось, то случилось. Или, если хотите, «все пройдет».
Даже красивый язык автора подчас воспринимается как еще одно направление для выстебывания. Красота-то ведь тоже бывает всякой, иногда изыски просто неуместны.
Первую половину книги вчитываешься в эти изыски, разглядываешь диковинный формат, привыкаешь к череде историй, в общем, трудишься. Во второй половине, уже вчитавшись, разглядев, привыкнув, разобравшись, скучаешь. Удовольствия не получаешь нигде и никогда. Нет в этом романе удовольствия.
---------
Кому же порекомендовать эти слова, сложенные в абзацы? Наверное тем, кто искренне считает себя книжным эстетом. Эта категория читателей априори обязана любить эту книгу – это ведь как любить современных художников: никто их не понимает, а ты их прям обожаешь! Еще, наверное, можно рекомендовать тем, что тащится от формы, кому форма важна, для кого форма – это ценность сама по себе. Если вы относите себя к одной из этих категорий – книга для вас. Более этого, это весьма отличная книга. Просто круг, кто может получить от нее удовольствие, ОЧЕНЬ узок.

Уилли, одиннадцатилетний сын президента Линкольна, умирает и застревает на кладбище с остальными душами, которые также, как и он, не могут смириться с собственной смертью – вот такое незамысловатое начало истории, выделяющееся среди себе подобных разве что формой. Книга состоит из голосов (цитат/реплик/монологов) различных персонажей. Диалоги присутствуют, но оформлены они своеобразно.

Постепенно вплетаются воспоминания современников Линкольна о нём как политике и человеке, подробности жизней застрявших на кладбище душ, скорбь президента по сыну и скорбь его сограждан по своим детям, которые полегли на полях Гражданской войны – так постепенно автор создаёт картину Америки 60-х годов девятнадцатого века и заставляет читателя размышлять о цене, которую приходится платить в борьбе за прекращение эксплуатации чернокожего населения, его свободу – и от книги становится не оторваться. Ты начинаешь и сам вариться в вине и отчаянии героев, невозможности что-то изменить.

Текст восхитительный – и в плане задумки, и в исполнении.

«Линкольн в бардо» - роман американского автора-современника Джорджа Сондерса в 2017 году был удостоен Букеровской премии. Попался он мне совершенно случайно: в Новогоднем флешмобе 2021.

О, это было долгое чтение, растянувшееся на полтора месяца (казалось бы, всего-то 350 страниц формата покетбук).

Начало было трогательным и интригующим. Потом я перестала понимать, что я читаю. А когда вникла в суть происходящего – вздрогнула.

«Линкольн в бардо» - это история смерти сына знаменитого президента США Авраама Линкольна. А еще это история о застревании между жизнью и смертью, в состоянии бардо (говорят, есть такое у буддистов).
Аннотация обещает исторический роман, готическую поэтику и перенос за грань реальности. Дочитав книгу, соглашусь. Все так.

Роман тяжелый: и по тексту, и по содержанию.

Читать о страданиях и трагедиях всегда не просто. А потеря ребенка – это величайшее горе. Хоть для президента, хоть для простого смертного.

Роман написан нелинейно. Заметки современников Линкольна из различных трудов перемежаются диалогами и историями людей, которые застряли на кладбище между до и после. Они не могут решиться, они не могут осознать, что с ними происходит, они думают, что болеют… и ждут выздоровления.

Большая половина книги написана похоже на пьесу, только роль указывается не до реплики, а после.
Удивительно, но уже к середине книги ты начинаешь понимать, кто из главных героев произнес ту или иную фразу, не зная еще точно ее автора. За это я люблю модернизм/постмодернизм с их литературными приемчиками.

Но несмотря на труд при чтении, я рада, что познакомилась с этим произведением. Оно тронуло, было интересным, рассказывало истории людей и жизнь исторической личности, интриговало – в общем, равнодушной меня не оставило.

Советовать «Линкольна в бардо» очень сложно. Тут надо любить всякие эксперименты с текстом (привет Джойсу, Вульф, Фолкнеру и многим другим) и суметь абстрагироваться от трагедий, чтобы найти силы дочитать. Как мне кажется.

Обратила внимание на эту книгу только из-за того, что автор получил Букеровскую премию. В итоге получила не то, на что рассчитывала. Автор строит структуру повествования в виде цитат из разных источников. Вначале было непривычно, но необычно. Общая картина начала складываться только после того, как я преодолела середину текста и состоит она из нескольких параллельных линий. Большая часть событий происходит в Бардо, промежуточном состоянии между жизнью и смертью, вторая часть в реальном мире, где родители не могут принять смерть своего сына и отпустить его. В основу романа автор положил реальные события, которые произошли с сыном президента США Линкольна, который умер от тифа. И вот дальше начинает работать фантазия автора.

В итоге получилось очень специфическое и неоднозначное произведение, я бы сказала на любителя. Мне оно не понравилось, но это только мое сугубо личное мнение. Хотя сам подход автора к стилю и сюжету очень неординарный, поэтому трудно его оценивать, но все же выражу свое мнение от прочитанного. Оценка 3.

Открываешь книгу и абсолютно не понимаешь, что происходит. Какой-то человек (вроде) рассказывает историю своего позднего брака, и вот он заболевает? Честно признаться, я начала гуглить, думая, что то ли я чего-то не понимаю, то ли это какой-то сленг, то ли... Оказалось, все проще. Или тяжелее. Перед нами – обитатели кладбища, из которых главными рассказчиками являются трое, которые дольше всего там и пребывают. Нет, они не привидения. Просто они считают, что они очень сильно больны, но их все-таки вылечат, и они вернутся в свою прошлую жизнь, к тому, что оставили там, тому, что держит их от того, чтобы сдаться. Фантасмагорический мир хора привидений может заставить запутаться, но если не пытаться их всех запомнить, а читать подряд, то быстро начинаешь ориентироваться и даже иногда понимать, кто есть кто (не то, чтобы это, кстати, было очень важно). Тут нам встретятся все варианты, почему можно не хотеть покинуть мир, от благородных до омерзительных.

Проблема в том, что с ними всеми случаются метаморфозы (появляются дополнительные глаза и уши, случается самопроизвольное подбрасывание в воздух, за ними ходят сферы в виде дочерей), но взрослые могут сопротивляться и как-то с этим жить. А вот детям оставаться нельзя. Прям совсем-совсем нельзя, либо они будут обречены на ужасные муки.

И вот на кладбище появляется новый обитатель: одиннадцатилетний Вилли Линкольн. И трое старожилов кладбища пытаются повлиять на него, заставить пойти дальше, но Вилли ждет отца, почему его оставили тут одного? Хор голосов с кладбища прерывается короткими заметками о Линкольнах, взятых из воспоминаний очевидцев, газет и прочих источников. Они кратко описывают, как Линкольны устраивали прием во время того, как мальчик умирал (а попутно еще идет Гражданская война), но как родители беспокоились и отлучались, описывают праздник и обстановку. Эти кусочки будут давать нам краткое представление об окружающих Линкольна событиях во время семейной трагедии. И о самом Линкольне.

Помимо многоголосья кладбища и коротких заметок, будут еще куски монологов сторожа кладбища, женщины из окна напротив, самого Линкольна (как старшего, так и младшего). Все куски очень разные по темпу и по стилю. Свидетельства о жизни Линкольна написаны так, как должны быть написаны воспоминания, газетные заметки и письма. Помимо того, что они дают описание событий, окружаюзих смерть Вилли, они забавляют тем, как свидетельства очевидцев разнятся. Хор голосов мертвецов меняется постоянно в зависимости от того, кто говорит. Такая пьеса наоборот (я все время представляла себе в форме спектакля). Тут есть очень своеобразный юмор, мне понравился, я подхихикивала. Размышления старшего Линкольна грустны. Размышления младшего сбивчивы. Все вместе дает какой-то магический эффект, который заставляет переживать (но не слищком). По-моему, не стоит воспринимать эту книгу всерьез.

Никому не посоветую, но мооояяя прелееесть. И рассказы автора обяхательно почитаю, говорят, что они у него классные.

Когда нет сил, нет терпения, нет желания и энергии, когда кусок не лезет в горло, а в руки не идёт ни одна книга. Что делать?
Заказать подруге новинку (относительную). И улечься с кошкой читать. Залпом не получится. Тут сто двадцать героев и каждый из них говорит своим голосом, от шума, производимого этими голосами, начинает кружиться голова.

Автор вам ничего не объяснит, вы сами понемногу начнёте вникать в истории, которые расскажут вам призраки, застрявшие между миром живых и мертвых. Он, собственно, и называется бардо. Одним из этих призраков окажется маленький сын президента Линкольна - Вилли. Отец придёт навестить его, взбаламутив кладбищенских обитателей.
Это очень странный и необычный способ рассказать историю Америки.

Я люблю постмодернизм и понимаю за что и почему Сондерс получил Букеровскую премию. Язык богатый, но такой сложный, местами приходилось продираться, хотя эпизоды, в которых Линкольн горюет, оплакивает своего погибшего ребёнка не могут не тронуть.

Совсем недавно вышел перевод на русский. Я эту книгу не рискну рекомендовать, но полюбила её всей душой. Она из разряда кактуса, которым ты давишься сквозь слезы, но результат стоит того: шестеренки в голове скрипят и вращаются, подача и работа автора с текстом восхищают, такой и должна быть литература. На мой, не совсем обычный вкус

Филологини в юности едят постмодернизм ложками, но время идет: филологини взрослеют и, в большинстве своем, возвращаются к старому доброму линейному понятному повествованию. Было бы мне лет 19, я бы валялась в обмороке от книги, но мне 36, и я консерватор.
Особенно неожиданно, что это Букеровский лауреат. Ну, где там у них еще такие герои? И ладно умирающий-умерший мальчик из аннотации, но "Клецка-Овца" с раздавленным членом?
При всем при том, даже закостеневшей в классике мне ясно, что что-то в книге все-таки есть. Тут и любовь, и бог, и вечная американская тема рабства (никак они не забудут. нам-то крепостные в революцию дали по башке и мы спокойны уже), и гражданская война (тут мы поймем, у нас своих войн ого-го). В общем, это о важном, но в экспериментальной форме. Если вы хотите, чтобы вам просто рассказали историю, то не надо! А если готовы к новому опыту, то добро пожаловать в бардо.
Переводчик заслуживает медали. Специально заглядывала в оригинал. Уже за один "хворь-ларь" медаль нужно ("sick-box" в оригинале, "гроб" по сути). Но вообще там всё хорошо.

Смесь южной готики (в версии Мастерса и его "Антологии Спун-ривер", скорее, нежели в традициях Фолкнера и прочих классиков этого дела; Мастерс, кстати, ещё и биографию Линконьна написал в 1930-е - очень возможно, что Сондерс и ею пользовался) и буддистской литературы о потустороннем мире ("Бардо тхёдол" уж наверняка, но мне вспоминались и другие тексты - "Вести из потустороннего мира" Ван Яня, "Предания об услышанных мольбах" Янь-сю и другие) мне бы, наверное, понравилась и так, и сяк - очень я всё это уважаю, так что, кажется, как ни лепи их друг к дружке, я только порадуюсь.
С другой стороны, понимаю, что смешать их так, чтобы получилась действительно хорошая книга, а не (извиняюсь за кулинарную метафору) салат из мармеладных мишек со стейками в устричном соусе, - это надо быть, видимо, Сондерсом.
А Сондерс - офигительный писатель, я всем это говорю со времен "Пасторалии".

Так вот, книжка получилась отличная, хоть и не из серии "сел да поехал" (что она не из этих я понял сразу, как увидел отзыв Пинчона на обложке), в неё - пользуясь образом из неё же - надо войти. У меня это получилось со второго раза, потому что я от Сондерса ждал более традиционного нарратива, но получилось - и тут всё заиграло и осветилось, и разноголосица повествования стала единственно возможной его формой.
Сондерс тут использует разные "источники": собственно, исторические свидетельства, плюс выдуманные им исторические свидетельства, плюс рассказы "призраков" (назовём их так для простоты) в бардо, плюс мысли президента Линконьна, транслируемые прямо из его головы (тоже, конечно, выдуманные Сондерсом), - и это, наверное, идеальная форма для передачи смятения и спутанного сознания и президента, и его только что умершего сына, и призраков, мирок которых эти двое знатно взбаламутили.

Что ещё? Разбирать и обсасывать сюжет - так себе затея, тут каждый пусть сам за себя.
А стоит сказать, наверное, о том, что Сондерс - действительно большой гуманист, метафизического толка. Кому-то это покажется глупостью, конечно, но Сондерс буддист и ему потустороннее существование не менее важно, чем нынешнее (оно, в конце концов, тоже бардо считается).
Так что да. Это столь же важно (если принимать условия игры), как молиться за самоубийц - дать голос, надежду и, возможно, свободу всем этим достаточно стрёмным персонажам, пусть они и вымышленные (но, может, и не очень вымышленные - поди их знай).

П.С.: единственное, чего совсем не понял - мата. То есть, ну, он там есть, хорошо. Он встречается и в повествованиях их "реальности", и в речи чуваков из бардо. Но почему-то в реальности это, например, обычная, привычная "жопа", а в бардо - "ж*". С остальными словечками - то же самое (плюс - в бардо нельзя почему-то употреблять слово "треклятый", поэтому там оно "трекля**"). Ладно, это бы ничего - может, это какая-то условность, которую я не понял. Но одна девушка из бардо тоже периодически ругается - и её не "запикивают"! Она, конечно, там существует наособицу, но всё-таки в бардо. Хотя, может быть, не совсем. В общем, с матюгами как-то не очень ясна мысль, так что если кто-то в курсе - расскажите.

Время реальных исторических событий — гражданская война США как основной бэкграунд, роскошный приём Линкольна в белом доме и его умирающий от тифа маленький сын Уилли.
Случается неизбежное и происходит странное — ребёнок попадает в Бардо. Это такое место пограничного состояния по буддийским и тибетским традициям. Место Великой Печали по воле автора превращается и в место Великой Скуки, создавая некий комичный прецедент — хворающие своей наивностью и прозрачностью призраки пересидели на ветках всех деревьев, перечитали все надписи на камнях. Некоторые отличаются здравомыслием, некоторые производят впечатление отчаянных сумасшедших, но почти всех их объединяют в разной степени изуродованные жизни и/или неосуществлённые желания. Уилли малыш не должен был задержаться тут надолго, но появления в склепе скорбящего отца, терзаемого чувством вины, создают трагичную и тревожную ситуацию не только для всех героев книги, но для самого читателя.

Следует предупредить, что пограничное состояние, описанное Сондерсом, моментами шокирует — этакая прогулка по грани между юмором и инферналом, сюрреализмом и содомией.
Однако, не смотря на весь этот мрачный гротеск, от книги остаётся невыносимо светлое чувство.
Надеюсь эту тайну смогут пережить множество читателей. Если, конечно, заинтересованы всей этой историей. Лично мне хватило уже описания, чтобы ждать несколько месяцев появления перевода этого произведения. И не зря.

Теперь еще пара слов про экспериментальную форму романа.
Его структура похожа на Франкенштейна. Но лоскутки сшиты крепко, осмысленно.
С одной стороны тут почти нон-фикшн в виде разнообразных вырезок/фрагментов (из мемуаров, газет) о том дне и о самом президенте Линкольне (впрочем часть их вероятно является неким полуфубрикатом). Именно благодаря такой форме ситуацию видно с разных ракурсов, и, вероятно обыгрывается приём "ненадежный рассказчик" во множественном числе. Каков цвет глаз президента? А какова была луна в ту роковую ночь? Детали кардинально разнятся. А я тем временем не могла оторваться...
С другой стороны, то что происходит на кладбище тоже не поддается линейному описанию. Есть три постоянных персонажа не считая Уилли, но в определённый момент на читателя набрасывается какофония голосов. Они звучат то хоралом то эхом, создавая сильную эмоциональную волну.
Вообще, сам эффект полифонии лично меня очень впечатлил, плюс было неожиданно любопытно наблюдать как автор придерживается религиозного синкретизма.
В целом сие произведение не из тех, которые становятся любимыми, но она надолго останется в моей памяти эйфорией неискушенного червячка в культуре постмодернизма. Ну, или хотя бы просто как очень бодрящий читательский опыт.

Знаете, чтение этой книги и разнообразной критики на нее натолкнуло к размышлениям о том, читатель вообще такое существо, которое привыкло засунуться всеми конечностями в "о, человека", изучая его "о, внутренние конфликты" и зачитывая потом манускрипт морали поданной автором. Это добрый сарказм, которым я лишь хочу призывать иногда уметь абстрагироваться от канонических форм, напиваясь время от времени на брудершафт, до беспамятства со своим внутренним снобом.
Смыслы и беседы о вечном могут открыться совсем в ином свете.

Бонусом рекомендую для полного погружения этот ролик:

Это небольшая и аккуратно написанная книга о нахождении "между двумя" (дословный перевод слова "бардо") состояниями и нежеланием признать неприятную истину.
Один из героев – Уилли Линкольн, умерший сын президента Линкольна, – не понимает, что ему нужно уходить из промежуточного посмертного состояния дальше, дожидается отца, ведь тот обещал, что вернётся.
Все это время на кладбище с ним находится целый сонм призраков, остающихся в бардо по своему желанию. На взрослых это решение никак не сказывается, а вот застрявшие в бардо дети неминуемо погибают без права перерождения (за
пояснениями к тибетцам!).

Я ещё из "Истории на миллион долларов" помню, что главный герой необязательно тот, чье имя вынесено на обложку, главным становится тот (или те) персонажи, с которыми происходит основное изменение.
В свете этого мне кажется, что главными героями в книге являются не президент и его сын (хотя Уилли сыграет важную роль), а тройка упрямо не верящих в истину призраков. Вот они-то проведут важную работу: для себя и для многих других неверящих.

Книга о кусочке американской истории, вероятно, не будет полностью понятна русскому читателю: аллюзии на последний поезд для Линкольна, вообще сама история борьбы Севера и Юга и критика действий Линкольна, перешедшая потом в народную любовь; но даже и без этих знаний текст читается очень легко и важными становятся внутренние процессы, мысли и переживания героев. (Впрочем, это и нормально для художки.)

Для меня был важной тема лидерства: критика "неверных" действий Линкольна, и то, как она действовала на самого президента (такого же человека, как и все), его сомнения в себе и желание идти вперёд несмотря ни на что.
И крутой последний эпизод, когда Линкольн уезжает, унося с собой другие воспоминания, не только свои. Может, это и помогло ему дальше в борьбе?

По другим рецензиям я вижу, что некоторым читателям книга показалась сложной и излишне многоголосой, модернизм as it best, а вот мне в этот раз наоборот – прочитала влёт и ощущаю приятное послевкусие поэтичности и плавности рассказа.