Детство Иисуса

Красивая история, с которой Кутзее сорвал интеллектуально-сентиментальный с философскими тонами куш, поскольку тема адаптации мигрантов в неназванном морском городе (предположить можно как юг Европы, так и может быть север Африки) за последние десятилетия часто вызывала интерес у самых разных представителей искусства, от кинематографистов ("Кускус и Барабулька") до деятелей перфоманса.
Отец и мальчик (где-то семи лет) ведут интересное существование без средств. Нельзя сказать, что они подавлены, однако будучи людьми, выпрашивающими ночлег, работёнку, ужин, выглядят достойно, делают это с гордо поднятой головой, в то же время не зазнаваясь.
Если вспомнить городскую атмосферу, в памяти летняя погода, с облачным небом и зноем, разбавляемым дождём, когда не удручают порывы морского ветра. Лишь изредка, без символики, выглядывает солнце, только потому что является частью замысла рассказчика. Наши герои преодолевают трудности, но в таком романе им не должно быть слишком трудно, из-за чего не может произойти сильная буря, которая разрушит планы героев. Она бы, тем не менее, вызвала дополнительные ощущения, милую сердцу улыбку. Так, подует муссон, ливанёт как из ведра тропический дождь, и они искренне радуются мелочам, играют даже с животными.
Духовный же аспект, о котором говорят многие, и символизм, не является ли ребёнок особенным, необходимо попытаться рассмотреть здесь как прихоть, совпадение. В самом деле, должен же был кто-то без подтекста, шутки ради, дать такое название, как бы заставляющее пытливых читателей вспомнить евангельские сюжеты или трактовки Священного Писания.
Наиболее слабой и менее трогательной, сумбурной, представляется финальная часть истории, в которой герои без видимой на то причины, в угоду обстоятельствам решают покинуть локацию, и даже сами предметы противятся этому. Возникает меланхолическое ощущение обречённости, которым автор насыщает книгу, чтобы вызвать ощущение трагичности, излишней драматичности бытия. Казалось бы, оптимистичная книга, у которой должно быть развитие в роман воспитания с поправкой на социальные рамки, сужается до книжки, истории про двоих. Знакомство с ней напоминает аналогичное от притч из детского издания "Нового Завета" в обложке лазоревого цвета, популярного в 2000-е. А посему и Кутзее можно обозначить таким "притчером", т.е., проповедником.

Эта книга еще та головоломка и оставляет много вопросов. Да, никто не говорил, что будет легко это же Кутзее. При всем при этом несомненным достоинством книги является ее странность, необычность, непохожесть ни на что другое как впрочем, все, что выходит из под пера Кутзее.

Сюжет обманчиво прост, да и христианские аллегории напрашиваются сами собой. Но как только ты думаешь, что вот оно откровение проглядывает между двух очередных метафор, и хватаешь его, оно тут же ускользает, оставляя в сухом остатке только историю странной семьи состоящей из маленького мальчика, какого-то мужика страдающего от дефицита секса и еды и женщины которую назначили его матерью.

Впервые сталкиваюсь с книгой, название которой так сильно влияет на содержание.

Пессимистичное рассуждение, о одиноком мужчине, и одиноком мальчике.

Очень трудно понять и принять данный текст, который походит на очень густую, но тем не менее однослойную притчу, в которой очень много рассуждений о бытие и сущности окружающей действительности. Завораживающее и загадочное пространство, в которую "новые люди" приезжают "очищенными" от прежней жизни, чтобы начать тут "новую". Загадочные мужчина и мальчик, которые ищут "спасения" на этой территории, но кажется ничего кроме новых проблем, и "экзистенциальной" каши в голове - не находят. И название книги - такое загадочное, темное, по прошествии всего, нисколько не приоткрывает всей своей "тайны", и остается сугубо "бытовой" драмой конкретных людей, и скорее описанием жизни одного мужчины и его разговоров с мальчиком, которому он мог быть отцом. Это походит на драму отцовства, хотя незримый "процесс" как из миловидного и думающего паренька - делают "мессию" незримых и непонятых "горизонтов", тут наверняка все же происходит. И возможно, он тут призван спасти не отдельный народ, а лишь одного человека - того самого мужчину, который рискуя своим здоровьем, каждый день работает грузчиком в порту, чтобы помочь своему подопечному выжить в этом мире. Но в тоже время, это очень глубокомысленный разговор о философии жизни, семьи, социума, в пределах существующих "рамок" жизни, которые здесь остаются узкими, тягостными и пессимистичными.

Когда видишь имя Иисус в названии книги, уже с опаской щуришься на нее и даже не листаешь. Не нюхаешь новые странички, как наркоман пакетик с травой. Собраться с мыслями надо. И если определившийся тридцатитрехлетний Иисус- это понятно и знакомо. То вот слово “детство” вселяет неуверенность. Дети - зыбкая субстанция.
.
Но книгу мне подарила моя любимая @the.life.of.a.book.addict и я решилась! Даже мальчик на обложке, в глухо застегнутом пальтишке и шортах, меня не отговорил. А ведь эта деталь буквально кричит о конфликте. Хотя бы верхней части тела с нижней.

Дальше...

Дальше... J.M.Coetzee. The Childhood of Jesus. Дж.М.Кутзее. Детство Иисуса.

Вышедший недавно роман южноафриканского писателя, лауреата Нобелевской премии 2003 г., Джона Максвелла Кутзее (или Кутси, как еще можно произносить) "Детство Иисуса" интригует своим названием.Хотя в аннотации к русскому переводу сказано, что автор предпочел бы издать свое произведение "с чистой обложкой и с чистым титулом", думается, здесь есть определенная доля лукавства со стороны писателя. Не зная как называется книга, трудно, даже почти невозможно понять при чем же здесь Иисус. Ведь одного из главных героев, необычного мальчика,вокруг которого выстраивается повествование, зовут Давид. Тоже, конечно, библейское имя, но мало ли в жизни и литературе людей с такими именами. И все-таки, получая намек, своеобразный толчок, читатель может выстроить аллюзии, понять намеки и символическое значение событий романа. Хотя, на мой взгляд, не без труда, да и не всякий читатель сможет это сделать. Вне всего этого "Детство Иисуса" - довольно увлекательная, особенно где-то со второй половины, книга с элементами антиутопии и несколько замысловатым концом в стиле интеллектуальной прозы. Иммигрант Симон прибывает в некую испаоязычную страну вместе с мальчиком Давидом, которого берется опекать, чтобы найти его мать. Давид не помнит имени матери, письмо, с которым он плыл на корабле к берегам новой родины, потеряно. Имена всем новоприбывшим дают другие, чтобы они "очистлись" от прошлогои начали все заново. В Новилле (так называется город, куда рриехали переселенцы) Симон утраивается работать грузчиком. Он встречает женщину Инес, которая, как ему говорит интуиция, яаляется матерью Давида. Сначала она сомневается, но Симон убеждает ее, и в конце концов та привязывается к мальчику и становится его матерью, не по крови, но по сути. При этом Симон дистанцируется от Инес, хотя, видимо, питает к ней какие-то чувства. Он заботится о Давиде, являясь, так сказать, названным отцом. Проглядывает аналогия со святым семейством: Симон-Иосиф, Инес - Мария, Давид - Иисус. Инес и Симон неявляются биологическими родителями мальчика, но искренне любят его.При этом Симон знакомится с некоей Эленой, у которой есть сын Фидель. Но их отношения не складываются. Сюжетная линия с Эленой не получает развития, несколько провисает. может быть, она была нужна автору, чтобы обрисовать отношения Давида с Фиделем. С середины книги события ускоряются, действию добавляется динамизма. Мальчика отдают в школу не без сопротивления Инес, которая балует его, превращая в этакого домашнего божка. В школе Давид не вписывается в существующие правила и рамки. Его рекомендуют отдать в специальную школу Пунто-Аренас, которая имеет дурную славу исправительного учреждения за колючей проволокой. После некоторых злоключений (суд, потребовавший отправки Давида в спецшколу, травма Симона) "святое семейство" решает уехать подальше из Новиллы (бегство в Египет?). В пути мальчик требует от родителей захватить с собой некоего Хуана, путешествующего автостопом (призвание апостолов?); тот следует за Давидом.Мальчик слепнет в пути, но вновь обретает зрение (Воскресение Христа?). Параллели, может быть, и рискованные, можно продолжить: сеньор Дага, олицетворение греха и порочности, пытающийся соблазнить Давида - сам Дьявол. Или сцены, где мальчик показывает свою необыкновенную сообразительность и способности, отсылает нас к евангельскому рассказу, где юный Иисус удивляет мудрецов своей ученостью. Однако, есть большое "но". Все указанные сравнения могут прийти на ум подавляющему большинству читателей только в том случае, если они знают название книги и могут домыслить иносказания и философские намеки . Вообще, вопрос "что же хотел сказать автор" - не всегда уместен. Иногда лучше ответить на него: вот что хотел сказать, то и сказал. В любом случае - книга "Детство" Иисуса - не худшая из тех, которые читатель может взять в руки. Она достаточно кинематографична даже. Недаром,есть опыт экранизации произведений Кутзее ("Бесчестье"). Есть в романе не только ыилософские рассуждения, но и своеобразный, чуть грубоватый, юмор. Например, пассаж о нечистотах в сцене, где Симон чистит канализацию в квартире, где живет Инес. Или рассуждения о том, что нельзя есть сосиски со свининой, поскольку свиньи всеядны и едят в том числе нечистоты. Здесь сказываются убеждения Кутзее-вегетарианцв. Что ж, тем, кто интересуется современной литературой и литературой вообще, вполне можно посоветовать взять в руки книгу Кутзее, и не только эту. Наверное, для русского читателя будет небезынтересно прочесть другое произведение, о Достоевском:’The Master of Petersburg’, которое в русском переводе назвали "Осень в Петербурге". Но это уже тема отдельного разговора.

Странная, серая книжка. И характеры соответствующие: этот серый увлекает, затягивает куда-то, задаёт темп и позволяет двигаться в нём спокойно, шаг за шагом, в дымке.
Впечатление такое же — дымчатое, расплывчатое и без запаха, но приятное. Очень.

Не думаю, что поиск религизоных отсылок и всего прочего, что может казаться логичным и первостепенным, на самом деле имеет смысл в этом случае. Не о том ведь. О серых людях, о «другом», о закрытых дверях и правильных-неправильных именах — о чём угодно.

«О чём угодно». В этом, наверное, и прелесть.

Что, если все не то, чем кажется? Если правда у каждого своя, а истина непознаваема? Если параллельные прямые завязываются в узел, а дважды два - ванильное мороженое? Я не знаю, что хотел сказать автор, потому что плохо понимаю намеки. Если бы я написала книгу, это были бы таблицы Брадиса - произведение практичное и предельно понятное. "Детство Иисуса" - тоже очень простое и понятное произведение. Вот мальчик, потерявший родителей; вот взрослые, которые о нем заботятся; вот лошадь и собака, которые нравятся мальчику; вот друг мальчика; вот его учителя. Мальчик просто живет, с ним и вокруг него почти ничего не происходит - как это обычно и бывает в реальной жизни - ни чудес, ни излишеств. Может, и скрытого смысла в этой истории нет. Просто рассказ о том, как человек хочет жить в теплом доме, есть мясо на обед, делать осмысленную работу, иметь семью, быть понятым и принятым. Потому что правда у каждого своя, и то, что для одного - мельница, для другого - великан. А истина непознаваема.

Прочитала я много отзывов об этой книге, и поняла только то, что кажется никто ничего толком не понял, включая меня))) Над этим произведением можно долго размышлять, выдумывать, пытаться найти кучу намёков в каждой фразе и до конца всё равно не будешь уверен, что понял суть. Я увидела в этой книге сопротивление людей бюрократическому давлению, поиск себя, отказ сдаваться, увидела на примере героев, что всегда можно начать с начала. Просто сесть в машину, взяв с собой только самое ценное. Не обязательно подчиняться, не обязательно видеть мир таким, каким его видит общество. Иначе есть опасность ослепнуть навсегда