Frösche

Роман-притча, почти реальная история, мое первое знакомство с Мо Янем, книга о младенцах, законах, сначала стимулирующих появляться этих младенцев, потом их запрещающих. О людях, которые никак не могут определиться, как они хотят жить, на что им ориентироваться, как поступать.
О смелых, сознательных, решительных, агрессивных, трусливых, о живых.
Начинает он историю с молодости своей тетушки - талантливой акушерки, принимающей детей согласно последним статьям медицины, крепкими руками и уверенной на 100% в своем деле. Это жизнь женщины, постоянно боряющейся с кем-то. Сначала это были знахарки, вырывающие младенца вместе с маткой, потом не хотящие рожать, потом те, кто рожает слишком часто. Медицина и государство вносили свои коррективы, мишень всегда менялась, но тетушка - никогда.
Это роман не только её пути, он о том, как на медицину влияет экономика, развитие страны, потребности государства. Улавливается здесь и ирония, и драма и исторический контекст.
Для меня "Лягушки" стали романом-признанием, что все мы с вами "запланированы" и очень-очень нужны. Что наша жизни вовсе и не наша. А еще наверно поразила масштабами. Потому что я точно не ожидала, что Мо Янь будет говорить со мной о политике Китая.

В центре романа – история акушерки, которая в начале книги борется с шарлатанством, заботится о здоровье женщин и может гордиться тем, что помогает появиться на свет многим младенцам. Но наступают новые времена, семья может родить только одного ребёнка – и вот уже врач становится защитником новой политики в стране. Она отвечает за ограничение рождаемости. Верность законам, которые проводит страна, оказывается для женщины важнее человечности. Хотя нельзя сказать, что мук совести героиня не испытывает: не зря же она так боится лягушек, которые напоминают ей нерожденных детей.

Большая часть романа – это письма, которые пишет герой-драматург. Героиней этих писем является его тетушка-врач, но он пишет и о себе, и о той трагедии, которая произошла в его семье из-за политики ограничения рождаемости. Страшного в книге много: и аборты на поздних сроках, и преследование беременных, и смерть несчастных женщин. А заканчивается роман пьесой, рассказывающей о тех же героях. Ограничение рождаемости доводится до абсурда (суррогатное материнство, «прикрытием» которого становятся лягушки), и в финале романа за рождённого ребёнка борются женщины, а несчастная тетушка-врач тяготится муками совести.

В названии романа языковая игра:

У героя-драматурга тоже лягушачье имя – Кэдоу (Головастик).

Не хочется в этот раз быть многословной, в первую очередь из-за того, что несмотря на своеобразие изложения, темы подняты сложные.
Я вообще к этой книге пришла долгой тропкой и, признаться, даже не подозревала о содержимом текста.
Мое внимание изначально привлек спектакль Псковского драматического театра им. А. С. Пушкина "Лягушки", очень популярный: не раз и не два мы с ним пересекались. Зная, что это пьеса и что автор ее топовый, так скажем писатель, оскаровский лауреат стало любопытно про книгу. А потом еще и на книжном фестивале один из книжных магазинов Санкт-Петербурга демонстрировал презентацию о китайской литературе в сопровождении лекции))) Там тоже было про автора и его книги - очень убедительно. И вот мне на день рождения подарили эту книгу, зная, что мне ,кажется, хочется ее прочитать. Не сразу, правда дошли руки, но вот свершилось.
Так вот, возвращаясь у отзыву моему. С одной лишь стороны, под одним углом нельзя рассматривать это, в общем-то незатейливое произведение. С одной стороны политика, проводимая китайским государством представляется очень жесткой, однако, контроль за рождаемостью такими методами, отчасти как будто имел право быть, потому как по доброй воле люди часто отказываются понимать необходимость проведения тех или иных ограничений. С другой стороны, опять таки можно ли говорить о несознательности населения, допускавшего столь жесткие меры игнорированием обоснованных требований. С третьей стороны, не зная общей картины по частностям судить невозможно. Всегда ,в любом деле найдутся фанатики с перегибами на местах. На самом деле было любопытно про исторические моменты и, иногда, про образчики народной и не очень мудрости.
Но вот ,что мне здесь не понравилось напрочь, так это центральные персонажи, их поступки, а у некоторых и мотивация. Особенно неприятным представляется главный герой, от чьего лица ведется повествование, потому что слабак и нытик, стебелек на ветру. Остальные совершают поступки плохие ли хорошие, но хоть какие-то, а он плывет по течению чужой воли, сам прекрасно сознавая собственные слабости.
Тетушка его, центровой персонаж, с одной стороны в ряде случаев заслуживает, если и не уважения, то внимания за свою преданность идеалам, они у нее хотя бы есть, с другой стороны стороны, ее фанатичность, которая как будто состоит из долга и понимания, где долг превалирует, - порой просто зашкаливает. Например, в сцене погони по реке, вместо того, чтобы просто догнать беглянку, ей вдруг интересно посмотреть сколько беременная женщины продержится в воде, по сути это превращается в охоту на человека, где жертву цинично загоняют в ловушку. Если бы тетушка не устраивала эти игрища с преследованием, возможно, человек остался бы див, даже после проделанной операции. Ведь это уже превышение полномочий, ненужный садизм, убийство. Ну и так далее. В ее несколько странную форму раскаяния, которая все-таки является чем-то другим, верится не очень. С третьей стороны манера тетушки влезать в личную жизнь слабовольного племянника, по совместительству повествователя. Этакая китайская Геката в человеческом обличье. Вот эта его бесхребетность, когда живешь с кем скажут, новая жена, тоже на редкость странная особа про прежнюю, к смерти которой все-таки причастны обсуждает. И вот это вот решение в финале распоряжаться чужими жизнями, отнимать детей у родителей из чистого эгоизма и расчета, не знаю, возможно, так и впрямь проще жить. Холодными на чувства и эмоции, как те самые лягушки.
Пьеса без основного текста будет непонятна читателю. А вот зритель в театре увидит переработанную и вменяемую постановку.
Вообще же, если честно, мне кажется, серьезно об этом произведении говорить не получится именно потому, что все события поданы через призму таких вот вроде как естественных (а кто идеален?), но не цепляющих персонажей.
В любом случае это был интересный опыт.

Действия книги разворачиваются в китайской деревушке, а главной героиней является талантливая акушерка. В начале,во времена председателя Мао,людям жилось голодно,детей рождалось мало, у женщин прекращались месячные от недоедания,а мужчин пропадало всякое желание,но, потом, на удивление уродился батат и его было так много,что люди , наконец-то наеличь досыта. Начался всплеск рождаемости и у "тетушки"едва хватало рук принимать роды,этих детей затем называли "бататники". У "тетушки"была тяжелая жизнь, так как она положила ее на служение китайскому государству; во времена ,когда коммунистическая партия требовала от населения сократить рождаемость( одна семья- один ребенок),ей приходилось охотиться на ослушавшихся женщин,насильно проводя аборты даже на поздних сроках( иногда теряя и мать ,и дитя). "Тетушка" так и не вышла замуж,хотя ей пророчили в женихи влиятельного человека,ни смогла родить своего ребенка, много раз подвергалась людскому осуждению,ненависти и побоям,но эта женщина упорно шла в ногу с установками правительства. В семье тоже пострадали от ее упорства,в частности,племянник по прозвищу Кэдоу- головастик,чья первая жена умерла в процессе аборта на позднем сроке. От лица Кэдоу и ведется повествование,в котором он излагает историю жизни своей тетушки. По сути,перед ним стоял выбор - карьера военного или второй ребенок и после долгих колебаний он выбрал карьеру,о чем в последствии очень сожалел.
Книга не плохая,но местами мне было скучно читать и я путалась в именах,сложных для запоминания. Было интересно читать про жизнь в деревне,про традиции и предубеждения, например, в деревне с отвращением относились к поеданию лягушек,так как считалось,что они чем-то напоминают людей.

Необычная книга на болезненную и спорную тему. Я убеждена, что не только китайцам, а всему миру стоило бы вводить тактику ограничения рождаемости. Но в очередной раз убедилась, что любое, даже самое разумное решение, но идущее в разрез с укоренившимися представлениями, пусть самыми вздорными, будет если не обречено на провал, то встретит на своем пути огромные препятствия. Просто поразительно, что люди, прекрасно помнящие, что такое голод, дети, которые жрали от голода уголь, став взрослыми, идут на преступления, лишь бы только настрогать еще и еще детей. Я никогда не понимала подобную одержимость размножением, поэтому во многих моментах книги только закатывала глаза. Но в то же время очень жаль было людей, которым веками внушали, что тот, у кого много детей, отмечен милостью богов (если это сыновья). И тут вдруг правительство говорит, что нужно родить одного ребенка и успокоиться на этом. Через восемь лет можно сделать второго. В сельской местности дозволялся и третий со временем, но после мужчина должен был пройти стерилизацию (как я поняла, делали вазектомию). Женщине вставлялось бесплатное противозачаточное кольцо (что-то типа нашей «спирали»). Проводились просветительские кампании, раздавались бесплатные презервативы. Казалось бы, из-за чего волноваться, чем быть недовольным? Но эти люди не считают девочек полноценными детьми, только мальчик, по их понятиям, может продолжить род. Они ржут и только сильнее распаляются от секс-просвета, они отдают играть детям презервативы, надувая их как воздушные шарики, они дают коновалам вытаскивать кольцо, они скрывают беременность до крайних сроков, вынуждая власти охотиться за беременными и делать опасные аборты, от которых много женщин гибнет. Эта же одержимость породила целое поколение детей без документов и перспектив в жизни. Они годами жили без прописки и возможности ходить в школу и большая часть из них была неугодными девочками.
Роман разделен на две части. В первой драматург Кэдоу описывает воспоминания о своей жизни, но в основном делает упор на жизни своей тетушки. Кэдоу значит головастик и это, как можно догадаться из названия, не единственная отсылка к лягушкам.

«Почему «лягушка» и «детеныш», «кукла» произносится одинаково? Почему первый крик ребенка, только появившегося из материнской утробы, звучит абсолютно так же, как лягушачье кваканье? Почему многие наши глиняные куклы в Дунбэе держат в руках лягушку? Почему прародительницу человечества зовут Нюйва? То, что «ва» из «Нюйва» и «ва» лягушка звучат одинаково, говорит о том, что прародительница человечества была большая лягушка, что человечество развилось от лягушки, а теория развития человека от обезьяны абсолютно ошибочна…»

Последнее предложение из цитаты без комментариев, а вот про куклы хотелось бы рассказать. Куклы эти не простые игрушки. Их делают специальные мастера и покупают рядом с храмом Матушки Чадоподательницы. Эта богиня в виде прекрасной женщины с восьмерыми мальчиками-сыновьями. Украсть этих глиняных сыночков особый фетиш, считается, что так уж точно будет мальчик, но большая часть приносит покупных глиняных деток с собой. Идея с покупкой детей получает развитие и в романе, становясь еще одной трагической главой в противостоянии разума и традиций, в которой под раздачу, как обычно, попадают маленькие люди и бедные женщины в первую очередь. Но на этом «лягушечная» тема не исчерпывается. В книге есть и страх перед этими безобидными земноводными, и осуждение перед теми, кто ест их мясо. И тут же фирма по разведению лягушек-быков, с весьма зловещей гигантской скульптурой. У многих, наверное, была фигурка лягушки с монеткой во рту. Здесь тоже явная связь капитала на лягушках и размножении. Вот такая многогранная лягушка оказалась:)
Не смотря на аннотацию к книге, я не сказала бы, что в ней есть главный герой или героиня. Тетушка важна и это один из очень фактурных и запоминающихся персонажей (я ее представляла в виде зрелых героинь Нины Руслановой) – прямолинейная, верная своим принципам, очень боевая. Но все же это роман о целой эпохе и социальной проблеме, которая не решена до сих пор. Вторая часть романа – это пьеса на ту же тематику, которую Кэдоу писал 10 лет. Персонажи в ней те же, но театральный гротеск позволяет показать истинный маштаб трагичности. В письмах Кэдоу пишет о страшных событиях очень спокойным тоном.
Плюсы романа: очень познавательно – мир сельской китайской общины в полувековом срезе, изменения в обществе и сознании людей, причем наиболее трагичная, на мой взгляд, трансформация произошла не в годы «культурной революции», а мирные недавние годы, при переходе на капиталистические рельсы. Деньги стали решать все, и, как вы догадываетесь, на возможности родить сына тоже стали зарабатывать. В книге много отсылок не только к китайским традициям и истории, но и литературе (и не только китайской). Что-то явно считывается, что-то навевает какие-то ассоциации, так что это не только роман на социальную тематику, но и очень хорошая литература.
Минус только один – осуждение абортов как таковых и «наказание» бесплодием героинь, которые их делают. «Лечение» женщин браком. При этом скромно умалчиваются селективные аборты, при которых абортируются неугодные девочки. Впрочем, автор-мужчина и воспитывался в той же среде, так что неудивительно. То, что случилось с тетушкой Вань Синь мне показалось невероятным, как-то не вязался у меня образ преданной партии коммунистки, женщины, что была такой сильной и смелой с тем, чем она стала в конце. По-настоящему она пошла на компромисс с совестью не тогда, когда делала аборты, а когда приняла последнего ребенка. Минус значительный, но все же книгу рекомендую к прочтению.

Я не знаю, что стало причиной печати такой откровенно халтурной книги, но то, что она весьма посредственная и плохо вычитанная – это совершенно точно. У меня нет никаких претензий к переводчику и издательству, хотя я и не владею китайским, чтобы всё тщательно за ними проверить, но многие «тонкости» моменты, сноски и уточнения никаких сомнений у меня не оставили. А вот сама книга вызвала откровенное недоумение…

Аннотация звучит интересно, ведь действие развернётся в периоды до, вовремя и после «культурной революции», будет затронута тема политики «одна семья – один ребёнок» и то, что за ней скрывалось «на самом деле», а в центре всей истории – она, юная акушерка, до конца верная партии. Честное слово, дать бы человеку, написавшему аннотацию к этой книге, переиначить на свой лад весь роман, возможно, получилось бы что-то интересное. Но такого мы вряд ли дождёмся, поэтому извольте получить нескладную историю с героями, к которым невозможно привязаться, с полным отсутствием временных рамок, с повторениями и противоречиями в повествовании; историю, которая вроде бы пытается «бунтовать», но делает это на грани, чтобы не попасть в немилость. Автор хотел написать историю толи на грани сюра, толи с его элементами, но в итоге получилась каша, больше похожая на черновик, с кучей героев, событий, добавленных для «галочки». При всём этом эту кашу совершенно невозможно есть – она пресная, да ещё и комкуется.

Итак, вся история, за исключением финальной части, написана в форме письма другому человеку. И тут вроде бы можно попробовать оправдать сумбурность всех событий, но сразу же возникает вопрос – зачем? Можно же было написать историю не в формате писем и хоть как-то расставить акценты. Ладно, что с историй Вань Синь? Да, собственно, ничего. Рассказывать историю будет её племянник, это будет очень скучно, порою с подробностями, которые больше тянут на увеличение объёма книги, а не на раскрытие чего бы то ни было; герои появляются, пропадают и появляются снова, кто-то умирает, кто-то рождается, кого-то линчуют, тётушка (Ван Синь) верна партии до конца и ничего «нечеловеческое» ей не чуждо. Как только атмосфера накаляется, и читатель словно бы просыпается от долгого сна, повествование резко уходит в другую сторону. Почему? Похоже, что лучше вопросы не задавать, иначе ситуация начинает усугубляться с катастрофической скоростью. А ведь здесь ещё много «хорошего», например, произошло какое-то событие, а через страницу раз – и прошло 10 лет. Это, простите, что такое? А с героями что – почему они все какие-то «среднестатистические», без какой-либо капли чего-то человеческого?

Словом, в этом романе явно была душа, но новый закон её запретил.

"Лягушки" (оригинал 2009 года) - роман для Мо Яня нетипичный. Если у него вообще есть типичные романы. Экспериментирует здесь самый известный китайский писатель и лауреат Нобелевской премии по литературе исключительно с формой: классическая большая проза перемежается эпистолярным жанром (письма в начале глав), а итог подводится в самой настоящей полноразмерной пьесе-исповеди со списком действующих лиц. Здесь нет обжигающего, словно блюда сычуаньской кухни, абсурда и нарочитой скоморошности, как в "Стране вина", или тонкой сатиры на полпути от Гоголя с его "над кем смеётесь?" до Ярослава Гашека, как в "Устал рождаться и умирать". Роман - самый социально-политический в библиографии автора, но при этом, как человек с чёткой гражданской позицией, живущий в коммунистическом Китае, Мо Янь доносит свою точку зрения через слова и поступки героев, не пытаясь говорить прямо от себя, принуждать нас принять ту или иную сторону. Это роман-размышление, но не авторский, а читательский.

"Лягушки" посвящены одной из самых неоднозначных тем в истории многострадальной Поднебесной - политике ограничения рождаемости ("одна семья - один ребёнок", введена в 1979 году), которая стала очередным экспериментом над населением после Большого скачка и Культурной революции и привела к бесконечной лавине абортов и стерилизаций, а если говорить не так буднично - к миллионам нерождённых детей и национальной трагедии. В частности, одно из следствий - гигантский дефицит женщин в Китае, как результат желания иметь сына в рамках конфуцианской традиции (более подробно можно почитать в профильных исследованиях, к примеру, у Mei Fong, One child: The Story of China's Most Radical Experiment).

Более того, этот роман для писателя - личный, автобиографический, рассказывающий трагическую историю его тёти, акушера-гинеколога, которая помогала в своём родном округе Гаоми (восток страны) появиться на свет тысячам детей, а затем с введением политики "одного ребёнка" вынужденная заниматься прямопротивоположным - проводить аборты, то есть забирать жизни. Сам Мо Янь в интервью журналу Spiegel говорил, что испытывал тягостные чувства при написании книги (отсюда и отсутствие традиционных для него юмора и иронии), переделывал текст с самого начала несколько раз и даже не давал тёте его читать.

"Лягушки" - произведение многослойное и многогранное, поднимающее целый пласт тем. Основные из них - вопрос виновности каждого, о чём говорит сам автор: тех, кто, как тётя, несмотря на все унижения, продолжал следовать линии партии, будучи преданным коммунистом, и тех, кто заставлял своих жён осознанно делать аборты. Как это принято в современной китайской прозе, здесь нет никаких пространных исторических справок и пояснений - от автора или в прямой речи. Все смыслы передаются через описание народной жизни, быта и поступков отдельных героев. Не сопереживать истории каждой семьи и не ужасаться циничности этого социального эксперимента просто невозможно.

Но у названия произведения (в оригинале - в единственном числе) несколько коннотаций. Лягушки символизируют жизнь, её продолжение: параллели проводятся между головастиками и сперматозоидами, да и своя лягушачья ферма здесь есть. И разводятся животные для еды - не ассоциация ли это с бесчеловечной политикой правительства? А в другом значении "ва" (лягушка) - это Нюйва, китайская богиня, создавшая человечество. Но для того, чтобы жизнь продолжалась, необходимо выучить очередной урок из истории. Об этом роман Мо Яня.

Китай прошел через такие ужасающие изменения за последние десятилетия, что большинство из нас считают себя жертвами. Впрочем, некоторые люди спрашивают себя: «А я тоже навредил другим?» «Лягушка» посвящена этому вопросу, его возможности. Я, например, мог быть всего лишь одиннадцатилетним учащимся начальной школы, однако присоединился к красным отрядам и принимал участие в публичной критике своего учителя. Я завидовал достижениям и талатнтам других людей, их удаче. Позже я даже просил жену сделать аборт ради собственного будущего. Я виновен.

Мо Янь. Из интервью Spiegel (цитата по: Noblit.ru)

Каждый мечтал, когда вырастет, стать лётчиком и жить как святой небожитель.

«Ах, обмануть меня не трудно! Я сам обманываться рад!» Так что это моя вина, что вместо ожидаемого нонфикового повествования я получила лекции по истории Китая. Я действительно ожидала фактологического описания, в духе моих наилюбимейших «Вызовите акушерку» и «Записок юного врача», поэтому за книгу бралась с предвкушением. Но увы, это не столько книга об акушерстве, сколько о тяжести жизни в Китае середины 20 века. А если и есть на свете какая-то история страны, придавливающая меня к земле серпом и молотом, это Китай во времена Культурной революции. Всё во мгновение ока становится серым, с запахом заводов и нищеты, запреты стискивают мою голову до желания поскорее закончить чтение. Знала бы, что это классическая китайская книга о Китае, не взялась бы за неё.

Но немного об акушерстве там тоже есть. Процентов 30 от всей книги, в промежутке между историей жизни Кэдоу - который вопреки обещаниям сделать центром повествования тётушку акушерку, предпочитает сам красоваться на страницах - посвящено Вань Синь и её призванию помогать роженицам разрешиться от бремени. Сначала счастливо, с появлением малышей на свет, потом несчастливо, когда наступила пора абортов и соблюдения лозунга «одна семья - один ребёнок». И подано происходящее достаточно однобоко. Вань Синь представлена извергом, дьяволом, до безумия рьяной коммунисткой, которая способна на преследование женщины, лишь бы избавить её от второго ребёнка. Не спорю, всё это в книге действительно было. Но вот отношение автора к написанной героине не менее радикальное - тётушка совершала нечеловеческие поступки, теперь она панически боится лягушек, ведь слышит в их кваканьи плач ребёнка. А что женщины, зная о запрете, сознательно беременели, обманывая мужей - тайком отказываясь от средств контрацепции? А что мужчины, готовые пойти на вероятную смерть жены от аборта, лишь бы у них появился сыночка, ведь доченька это не продолжение рода? Есть ли и их вина в количестве суммарных смертей не только нерождённых малышей, но и истекающих кровью после гинекологических операций матерей?

Но не туда, увы, направлено писательское внимание.

Вообще вопрос детей и абортов - холиварный. У каждого своё к нему отношение и своя история жизни. Но мне бы хотелось более многогранного рассмотрения введённой в Китае 20 века демографической политики. И больше акушерских подробностей, ведь сколько младенцев и женщин спасли чудесные руки Вань Синь - не счесть.

Первая прочитанная книга нобелевского лауреата Мо Яня впечатлила, но читалась неровно, то захватывая, то пробуксовывая. Причина - серьезная, но  морально тяжёлая тема: политика китайского государства по планированию рождаемости.

Рассказ о событиях в китайской деревне и о  тетушке-гинекологе,  твердо, без жалости к другим и себе проводящей партийную политику в жизнь, автор доверил Ван Сяо, когда-то парнишке, позднее- семейному военному, а теперь- писателю. И это неслучайно.

Лёгкость слога,  лирическая  интонация, смешное и трагическое в воспоминаниях героя в виде писем маститому японскому писателю, - хитрый приём автора романа. В письмах герой просит совета в ходе написания пьесы, посвященной тётушке. Но главным героем, центром авторской мысли всё же становится Ван Сяо.

С тётушкой всё ясно: акушерка, принявшая множество жизней в округе, позднее фанатически убивает жизни, не давая рождаться детям даже на  семимесячном сроке беременности. И теперь её мучит совесть.

Но самое страшное, что Ван Сяо ,  любящий свою жену и вроде бы готовый в какой-то момент наплевать на карьеру, всё-таки подчиняется напору тётки и уговаривает жену на смертельную операцию. Для него происходящее как будто  норма. Лишь позднее он будет  виновато вспоминать о  гибели жены. Пьеса для него - попытка оправдания  так и не осознанного предательства. А для нас она - подтверждение его приспособленческой натуры.

Роман Мо Яня не только о Китае. Хотя даёт очень яркое представление о жизни в китайской провинции в разные исторические моменты, о народных традициях и верованиях. Он о маленьком человеке в тяжёлых обстоятельствах, в тоталитарном государстве. У ровесников героя разные судьбы, разное отношение к происходящему. Эпизод с признанием-обманом одноклассника героя о якобы спасенной беременной сестре вызывает радость и надежду: можно было сохранить жизни хитростью. От трагических финалов историй душа протестовала.

Лягушки, которых все больше появляется  к финалу, становятся символом неоднозначным. Они и отсылают к китайскому фольклору, и говорят о неадекватности или сумасшествии персонажей в финале, становятся символом разрушения личности.

Автор обращается к истории страны, говоря о ненормальности противостояния государства и человека и  призывая не забывать прошлое и оставаться людьми.