Русский дневник

Вот уже второй раз за год я путешествую во времени в одно из самых исторически неоднозначных государств, четверть века назад стертое с карты мира. В феврале вместе с Памелой Трэверс (будущим автором Мэри Поппинс ) я отправилась на Московскую экскурсию по России 1930-х, а в июле присоединилась к компании писателя Джона Стейнбека и основоположника военной фотожурналистики Роберта Капы в их невероятной двухмесячной поездке по послевоенному СССР.

...Однажды два закадычных друга, Джон и Роберт, твердо решили выяснить, как живется людям в Советском Союзе - Что там люди носят? Что у них на ужин? Бывают ли там вечеринки? Что они едят? Как русские любят, как умирают? О чём они говорят? Танцуют, поют, играют ли они? Ходят ли их дети в школу? - такие вот самые простые вещи, и летом 1947 года отправились по маршруту Москва - Сталинград - Украина - Грузия. Их конечной целью был репортаж о жизни в СССР - максимально объективный и непредвзятый.

Страна предстала перед ними совершенно разносторонней - серьезная и смешливая, разрушенная и строящаяся, процветающая и нищая, праздничная и будничная. Забавно подмечать, как в самом деле мало мы (или стереотипы о нас) изменились с тех пор. Москвичи, например, и сегодня считаются неулыбчивыми. Украина и Грузия давно стали самостоятельными государствами, но, сдается мне, люди там остались такими же, какими увидели их Стейнбек и Капа, добродушными и гостеприимными, и хороших много больше, чем плохих.

Интересно, что в своих наблюдениях Стейнбек намеревался совсем отойти от политики, о которой и так постоянно писали в американских газетах. Однако, читая его заметки, понимаешь, что политика здесь везде, ею пропитано все, от статуи в парке до пьесы в сельском клубе, и этого не отнять. На первой же лекции в мою бытность студенткой факультета международных отношений преподаватель сказал нам, что политика - она во всем, и тогда это показалось мне удивительным. Теперь мне уже не сложно поверить в это.

Судьба "Русского дневника", опубликованного в 1948 году, ожидаемо нелегка - в США его сочли просоветским, в СССР заклеймили антисоветчиной и даже не издавали до перестройки. Конечно, дневник не лишен субъективного, но Стейнбек старается анализировать, сравнивать, искать причины. Многое в СССР ему действительно понравилось, а большую часть того, что не понравилось, мы и сами не преминули бы поругать. Иногда он искренне восторгался, порой явно иронизировал, и часто был в этом очень точен.

Мой текущий читательский год имеет все шансы стать годом Джона Стейнбека, и можно ли представить сейчас, что совсем недавно я до дрожи боялась к нему подступиться? Гроздья гнева оставили меня совершенно очарованной, а "Русский дневник" окончательно покорил. Стейнбек - мое новое огромное открытие и даже, пожалуй, любовь. Может быть, теперь мы прощаемся с ним надолго, но, я надеюсь, не навсегда.

М.

Моя рецензия на книгу Московская экскурсия
Моя рецензия на книгу Гроздья гнева

Мои интерес к этой книге заключается в двух моментах. Во-первых, конечно, в авторе. И хотя у Стейнбека довольно ограниченный круг писательских интересов , но несколько его произведений я считаю своими любимыми.

Во-вторых, всю свою профессиональную жизнь я работаю с иностранцами. Они приезжают в Россию, хлопают глазками, удивляются, сравнивают, задают миллионы вопросов. В сиятельном Петербурге они восхищённо озираются, а вот в провинции спрашивают почему не ремонтировали дороги после окончания ВОВ. Поэтому мне было очень интересно сравнить, что вызывает живой интерес в российской действительности у человека из другой страны в 20 веке.

По похожим причинам ищу книгу Анна-Лена Лаурен - У них что-то с головой у этих русских Чем мы так удивляем наших скандинавских соседей? Хотя за 12 лет жизни на границе с Финляндией, я убедилась сама, что мы для них как минимум странные.

Но вернёмся к Стейнбеку и его впечатлениям. Во-первых, он обещал остаться в стороне от политики и просто быть наблюдателем. И ему это удалось. В беседах иногда всплывают сравнения устройства власти двух государств, но это не оценки. Стейнбек, конечно, удивлён. В Америке невозможно представить себе единоличное правление и культ одного человека. Но он не критикует и не смеётся. Просто удивлён. И от количества изображений Сталина и Ленина в глазах рябит. Русские тоже в свою очередь удивлены, как такое может быть, например, что пресса бесконтрольна.

Стейнбека огорчает железный занавес и напряжённость между нашими странами. Но он понимает, что все это игры вождей. Люди же не испытывают неприязни друг другу.

"Люди, с которыми мы здесь встречались, показались нам самыми гостеприимными, самыми добрыми и щедрыми", говорит Стейнбек после поездки на Украину. "А эти американцы такие же люди, как мы"! Говорит удивленно маленький мальчик в колхозе. Устами младенца...

Во-вторых, я продолжаю поражаться тому, что некоторые вещи в нашей обыденности уже не выкорчевать никакими силами. 70 лет прошло, а мы ни на сантиметр не вылезли из бюрократической трясины. Один американец зачитывает своим землякам отрывок из книги, где описана паранойа русских по отношению к иностранцам, психопатический  надзор тайной полиции и дипломатия уровня игры в кошки-мышки. Книга 1634 года, на минуточку...И смешно и грустно.

Во-третих, я благодарна Стейнбеку, что он действительно пытается найти объявление тому, что видит вокруг, а не просто вешает ярлыки. "На улицах царит ужасная серьёзность". Это про уставшие хмурые лица. Наверное, люди просто много работают..Думает автор.

Он с огромным уважением относится к жителям городов и сел, которые терпеливо восстанавливают разрушенное фашистами, "дюйм за дюймом". Ему постоянно встречаются фронтовики, истории которых трогают за душу. Масштабы трагедии поражают, поражает мужество и искренняя вера в счастливое будущее.

Очень понравилась часть-описание поездки в Грузию! Я прямо во время чтения зашла на aviasales, чтобы проверить рейсы Санкт-Петербург-Тбилиси.

При том, что писатель старается быть вежливым и беспристрастным, но всё же честно говорит о том, что ему не нравится. Ну не могут русские также хорошо играть американскую музыку, как сами американцы. Его сводит с ума безолаберность и перекидывание ответственности за принятие даже самых мелких решений. Многие часы ему пришлось провести в ожидании. Ждать вылета или ждать, сейчас или завтра, сдавать плёнки на цензуру или не сдавать, заказали машину или забыли...Ох, Стейнбек. Меня, русскую, это бесит тоже, в 2022 году.

Ничего нового, удивительного, поразительного я не узнала, но это было очень приятное чтение.

Хотела бы предупредить тех, кто увидит в интернет-магазинах издание в покет-формате. Там нет фотографий. Откровенное враньё об их наличии в описании. А фото в этой книге играют весомую и очень важную роль! Фотограф Роберт Капа сопровождал Стейнбека в этом путешествии. Не зря же он тащил тридцать три котомки с оборудованием.

В самом начале недавно изобретенной войны фотограф и писатель отправились на другой край света, что бы познакомится с великим народом победителей, строителей и землепашцев и узнать кто же они такие.

Москва

Читая Стейнбека постоянно ловишь себя на одинаково русофобской и патриотичной мысли что в России совсем ничего не меняется. Вот вроде бы ясно понимаешь что Стейбек пишет о Советском Союзе конца сороковых годов, но все равно упорно в той вроде бы давно прошедшем времени как в зеркале отображается современная Россия. И я сейчас говорю даже не о вымышленных или вполне реальных преступлениях империи зла. Дневник Стейнбека это совсем не такая книга, даже напротив Советский Союз представлен в данном случае скорее с комплиментарной стороны. Но даже в сугубо комплиментарной книге в глаза резко бросаются два чрезвычайно отвратительных недуга. Во-первых, это полнейший триумф расцветшей буйным цветом совершенно бессмысленной бюрократии под руку с тотальным разгильдяйством. Чего только стоит рассказа о принципе работы официанта в Метрополе, это просто надо прочесть самому. Но однако гораздо более меня огорчило и в какой-то степени поразило осознание того что всего через тридцать лет после великой октябрьской революции в номинально бесклассовом обществе была сформирована отдельная элитарная прослойка, в массе своей стремившаяся словно безмозглые макаки копировать американский стиль жизни. Наверное с таких слов и начинается оправдание компании по борьбе с космополитами и безродными иноагентами. Вот до чего может довести пропаганда! Мама мы все тяжело больны! России ничего не меняется. Те же голоса и те же кабинеты, только с модным, но халтурным евроремонтом и позолоченным толчком. И вечно плыть нам и вечно жить нам!

Но что-то я загрустил, нужно больше позитива. Вот допустим прославленным автор отмечает как похорошела с тридцать седьмого года Москва при Сталине накануне восьмисотлетия , чем не повод для гордости. Правда самих москвичей видимо не особо радовало приближение столь знаменательной даты и все их думы были посвящены куда более насущным проблемам

Вот Стейнбек пытается вести с москвичами разговоры о политике и вновь они оказываются пугающе актуальны. Вдуматься только боле полусотни прошло, а мы топчемся ровно на том же месте только как любит повторять Дмитрий Львович Быков труба пониже и дым пожиже. Во истину великая держава!

Киев

Стейнбек и Каппа прилетают в Украину и в дневнике описывается вполне злободневное рассуждение Стейнбека об украинцах как об отдельном более открытом и веселом славянском народе.

И все же какие эти американцы странные люди! Как можно было не понять Грозу Островского, им тут про луч света в темном царстве, а они вот заладили пальцы, пальцы. Нет никогда им не понять русской души!

Стейнбек и Капа посещают колхозы. И как же разительно отличается столичным мир от жизни советского крестьянина. Все тут в отличие от Москвы настоящее. Реальные проблемы, искренняя радость, усердный труд ради великих свершений, искрении разговоры, хлебосольны застолья, танцы, народные театры и удивительная полнота жизни.

Как Симонов мог написать свой Американский вопрос. Чистый апофеоз полости даже в голове не укладывается, да не понять мне советскую душу.

Волгоград

Самые шокирующие страницы дневника Стейнбека рассказывающие о сошедшей с ума от ужасов войны девочки живущей в подземной норе среди мусорных отходов, детях приходящих к братским могилам навестить отцов и женщинах с железными лицами с заводов Сталинграда.

Грузия

А смысл говорить о Грузии, туда ехать надо. Пока вы не видели Грузию вы не видели ничего. Песня, сказка, мечта.

Москва

Сентябрь. Празднование юбилея города. Пьянки. Апатия. Долгие встречи. Короткие проводы. Путь домой. Светлые надежды на завтрашнее будущее и дружбу народов.

Наступал новый сорок восьмой год. 

Опускался железный занавес.

Дневник пишется для того, чтобы сказать правду. Себе и читателям.
Иначе это не дневник. Рассказ, роман. Все, что угодно, но не дневник. Джон Стейнбек, лауреат Нобелевской и Пулитцеровской премий и бесстрашный военный корреспондент Роберт Капа, уезжая в 1947 году в разгар Холодной войны, железного сталинского занавеса в СССР, предпочли выбрать форму именно дневника. Русский дневник.

У Стейнбека это получилось. Читаешь, удивляешься, окунаясь в прошлое, узнаешь и не узнаешь.
Интересно.
Впечатление записано в рамках «Игра в классики».

Дневники с рассказом о собственных впечатлениях необъективны, как необъективна любая интерпретация любых событий. Возьмём, например, записи Джона Стейнбека и Роберта Капы о своей поездке в Россию. Прекрасный образец отчёта о совершённом путешествии, с минимум политики, с точечными рассказами об увиденном, без всякого предубеждения, и тем не менее имеются вездесущие "но", которые впрочем нет смысла ставить в вину авторам. То время, а это 1947 год - самое начало "холодной войны", не подразумевало вольной прогулки маститого американского писателя и всемирно известного фотографа по просторам нашей страны. Это можно понять уже из самих дневников: тут и "потёмкинские деревни", которые были показаны гостям, и отказы посетить те или иные места, и конфискованные у Капы плёнки со свидетельствами неблагополучия, и фотограф, живущий напротив и запечатлевающий необычных интуристов. Но для полноты картины сразу после "Русского дневника" стоит почитать воспоминания других участников той истории. Например, переводчика Ивана Хмарского, прозванного "кремлевским гремлином", который сопровождал Стейнбека и Капу в их путешествии, или почитать исторический репортаж Владимира Абаринова, а ещё лучше - выдержки из цикла передач редактора Владимира Тольца, посвящённого этой поездке.

И тут же приведу блистательный пример советского театра двух зрителей:

Впрочем, на мой взгляд, интересно и достойно уважения то, что Стейнбек с Капой, отказавшись от комментирования увиденного, сосредоточились только на описательной части. Даже если учесть все трюки госбезопасности СССР, сами авторы "Русского дневника" были добросовестны и аполитичны. Они методично, но с юмором рассказали обо всём, что увидели. Тут и празднование 800-летия Москвы (кстати, немногим отличающееся от 850-летия), и разрушенный Сталинград, и плодородные поля Украины, и потрясающе красивая Грузия, и люди, люди, люди. А поскольку всё и всех не замаскируешь, то уже первый эпизод поездки американцев в СССР прекрасно характеризует нашу Родину, причём характеристика эта вне времени:

Смех сквозь слёзы, честное слово. И это Стейнбек с Капой ещё только вылетают в СССР! Сразу вспоминается шутка про инструкции по сборке любой советской вещи, где написано, что после непосредственно сборки полученную вещь надо обработать напильником, чтобы она нормально функционировала.

И пара слов о неприятном. Немножечко царапнула американская демократическая высокомерность в истории с самолётом и турками. Стейнбеку и Капе предложили лететь спецрейсом, но при этом попросили взять с собой на борт делегацию турок. Они согласились и прождали свой самолёт весь день. Оказалось, что предложенный спецрейс на самом деле был турецким, и именно турок уговорили взять на борт американцев, а не наоборот. Вот как подводит итог этой истории Стейнбек:

Ох, и насмотрелся уже мир на сохранение их демократии...

В целом же книга очень понравилась. Слог и юмор Стейнбека как всегда радуют. Невозможно также не отметить блестящую работу Роберта Капы. Фотографии сделали рассказ о поездке в Россию более объёмным. "Русские дневники" обязательно стоит прочитать.

Это оказалось очень скучное описание поездки Джона Стейнбека и фотографа Роберта Капы в послевоенный Советский Союз в 1947 году. Побывали они в Москве, Сталинграде, нескольких городах Украины и Грузии и их основной посыл был описать жизнь и быт простых людей, а не "идейную книгу" о том, что Союз собирается напасть на Америку. Но вот вышло это очень скучно и тускло, что ли. Излишне много описаний застолий, почти буквально каждого завтрака/обеда/ужина или их отсутствия во время перелётов. Так же очень часто повторялось, как Капа переживал за фотографии и носился с ними "как курица с яйцом". В целом, это понятно, поэтому зачем писать в каждой главе? Как и то, как Капа "заимствовал" книги "почитать", а по сути, тащил их у всех и каждого, кто не успел спрятать, даже если человек сам только начал читать. Меня лично очень раздражают такие люди и читать раз за разом о такой привычке уже раздражало под конец. Ещё были описания, что порой возникали сложности с переводом, поскольку литературный классический английский отличается от обиходного разговорного, и, к сожалению, с тех времён мало что изменилось, хоть и стало лучше.
Да, были какие-то моменты, которых я не знала, просто в силу возраста и отсутствия большого опыта в чём-то родных, на самолётах наша семья стала летать гораздо позже, а сама я и вовсе уже в этом веке, так что к тому времени всё изменилось почти кардинально))) Как и то, что заказ в ресторане в то время был больше бюрократическим процессом, и занимало больше времени, чем непосредственное его приготовление)
Было странно, что авторов так удивил запрет фотографировать за некоторых объектах, ведь это даже не то, что время такое, но, по-моему, повсеместная практика по возможности скрывать и оберегать свои наработки, показывая уже лишь финальный продукт, но без описания процессов производства. Уверена, в Америке подобное скрывали и скрывают ничуть не меньше.
И хотя Стейнбек и предупреждал в самом начале, что это будет именно рассказ о самой поездке, я ожидала чего-то более интересного и разностороннего. Возможно, что ещё повлияло, что недавно читала похожий дневник Бёлля о поездке по Ирландии, и это было гораздо увлекательней.

Осенью 1947 года Стейнбек объединяется с военным фотографом Капой и они летят в сорокадневную поездку в СССР. Предприятие авантюрное, ехали в неизвестность с огромным багажом техники для Каппы. Целью было показать что такое советский человек и как живёт советский народ. Стейнбек благосклонно отнёсся к советским людям, отчасти из-за того, что их хорошо приняли и против шерсти не гладили. В самом конце книги вылезает американский снобизм к турецким послам и необоснованные предъявы, что Америка Турцию снабжает долларами, могли бы и уважение проявить к Американцам.

Интересно почитать чем и как жил народ в послевоенное время. Стейнбека поражала высокоморальность собеседников, к концу он уже на стены от этого лез.

Именно с такого вступления я хотела бы начать свой рассказ об этой книге Джона Стейнбека, дополненной фотографиями Роберта Капы.

Два американца, которые решились, вопреки советам большинства знакомых, приехать в послевоенный Советский Союз 1947 года. Они опасаются неизвестности, но искренне хотят найти ответы на мучительные вопросы – «что происходит там, в далекой и непонятной стране коммунистического блока?», «так ли страшны эти самые русские, как говорят пропагандисты», «безопасно ли ехать иностранцу, или это будет билет в один конец». Приехав в Москву, они постарались сконцентрироваться на своей работе, откинув все услышанные ранее стереотипы и слухи, чтобы посмотреть на страну и людей, как можно более непредвзято и открыто. Что ж, как по мне, у них вполне неплохо это получилось сделать.

В своих путевых заметках Стейнбек смог блестяще рассказать о сложном послевоенном периоде в жизни Советского Союза. Он показал искалеченные войной города и села, показал людей, самоотверженно трудящихся на полях, на стройках и на производстве, переходящем с военных рельсов к выпуску товаров для мирной жизни.

Да, он побывал лишь там, куда ему разрешили поехать, описывал лишь то, что ему разрешили увидеть, но даже при столь ограниченных возможностях, он постарался из этой информации выжать максимум для своей книги.

Он сумел разглядеть радость победы на лицах одних людей и горе трагедий, принесенных войной, на лицах других, а также безумие в глазах тех, кто не смог пережить происходящее и повредился рассудком. Он видел пленных солдат, разбирающих завалы и привлеченных к работам по восстановлению, и видел реакцию советских людей на их появление на улицах. Он наблюдал за тем, как медленно возвращалась жизнь в селах и городах, как заново отстраивались дома и заводы, но вместе с этим он видел и тех, кто был вынужден жить на руинах своих прежних домов. Видел дикую разницу в товарах, доступных большинству населения страны, отоваривающихся по карточкам и тем, кто имеет доступ к специальным магазинам и ресторанам, где можно купить все, включая редчайшие деликатесы. Изнутри осознал все сложности, которые испытывают иностранцы, работающие в Советском Союзе, сталкивающиеся с неповоротливой бюрократической машиной, громадным количеством ограничений, изолированностью и недоверием со стороны обычных граждан.

Он постарался услышать и понять простых советских людей, которые, как он сам подчеркивает в своем рассказе, не так уж и сильно отличаются от американцев. Встреченных им людей на обоих континентах интересовали примерно одинаковые вопросы и волновали одинаковые темы. И тех, и других больше пугает тот образ, который создавался пропагандистами и политиками обеих стран, чем сами люди - страна с дикими медведями на площадях, агрессивными и воинственными мужиками в шапках-ушанках, загнивающим западом с его декадансом и проклятущим капитализмом.

Побывав в очень разных уголках страны: разрушенных, пострадавших или полностью избежавших военного кошмара, он вместе со своим напарником-фотографом Робертом Капой, собрал материал, описывающий личные впечатления. Местами с грустью, местами с юмором, а иногда, с непониманием и полным отчаянием, рассказывает он о жизни простых людей в стране, которая кажется совершенно непонятной и удивительной для американца.

Меня очень порадовал стиль автора - его чувство юмора, его попытки понять загадочную русскую душу и традиции народов, живущих на территории огромного государства под красным коммунистическим флагом. Были эпизоды, над которыми я в голос смеялась, были те, которые пробивали на слезу, а учитывая то, что читала я книгу в метро по дороге на работу, то мой вид шокировал, наверное, не мало людей. До самого финала я с большим интересом следила за путешествием Стейнбека и Капы, мне было очень любопытно увидеть все происходящее в стране глазами иностранцев.

Дочитав до последней страницы, я поймала себя на мысли, что многие вещи так и не поменялись в России, как по части бюрократической системы, так и во многих других аспектах, в том числе, политических и социальных. А искусственные преграды, создающиеся между странами и людьми, лишь ухудшают наше взаимодействие, лишая любых попыток понять друг друга.

Эта книга как нельзя лучше демонстрирует простую истину, известную уже много лет и к которой мы забываем почему-то прислушиваться. Людей всегда пугает неизвестное, а неизвестное хочется либо уничтожить, либо понять. Но второму пути люди следуют все реже, на мой взгляд, к сожалению. Стейнбек в своих заметках напоминает нам всем о том, что чем меньше преград для культурного обмена и сотрудничества в различных сферах существует, тем меньше неизвестного и пугающего между народами становится. Так или иначе, но ведь в какой стране бы мы не жили, к какому народу бы себя не относили, волнуют и заботят нас одни и те же проблемы.

До сих пор я была знакома со Стейнбеком только как с создателем впечатляющего романа "Гроздья гнева". Теперь, прочитав "Русский дневник", могу сказать, что познакомилась с ним как с человеком. Хотя бы в какой-то степени. Мне всегда казалось, что, прежде чем браться за нового автора, неплохо было бы узнать историю его жизни и творчества, выяснить, что его занимало и как он сам позиционировал свои произведения, и так далее - но обычно на это как-то не находится времени, и писатель остаётся совокупностью книг, а не личностью. Иногда же... наткнёшься на удачно написанную биографию, или на сборник мемуаров об авторе, или, как в случае с "Русским дневником", на путевые заметки, предваренные небольшой критической статьёй - и вдруг как-то открываешь для себя человека. Разрозненные, отрывочные представления выстраиваются в цельную картинку - и вот он, Стейнбек. Для этого не обязательно изучать биографию досконально, бывает достаточно пары ярких историй из жизни. Конечно, получившаяся картинка может оказаться страшно далека от правды, и плевать, главное, что для меня писатель перестаёт быть мёртвой статьёй из учебника и превращается в личность.

Можно подумать, будто бы "Русский дневник" и обрамляющие его статьи критиков так уж полно и ярко раскрывают характер писателя. Нет, не сказала бы. Конечно, многое можно о нём сказать, прочитав эти заметки, полные добродушного юмора и какой-то непререкаемой веры в людей. Вообще голос писателя лучше всего слышно в таких вот заметках, и почти всегда сразу понятно, приятный это голос или нет. Стейнбек мне скорее понравился, пусть и не зачаровал, как чарует почему-то Воннегут. В любом случае, он честно сосредоточился не на себе, а на впечатлениях от путешествия по СССР - впечатлениях очень документальных, с весьма небольшим количеством лирических отступлений, размышлений о природе вещей и попыток проанализировать разницу между русскими и американцами. Тем более что окончательный вывод: русские - такие же люди, как и все остальные, и, как все остальные, в большинстве своём очень хорошие. "Стоило ради этого огород городить и ехать к чёрту на рога!" - справедливо скажете вы. Наверное, всё-таки стоило, раз осталось чувство, что и книга прочитана не зря.

"Русский дневник" - это текст Стейнбека и фотографии Роберта Капы, известного военного фотографа. Это сорок дней в Советском Союзе, в то время, когда разгоралась потихоньку "холодная война", уже прозвучали слова "железный занавес", и иностранцу в роли журналиста приходилось не так-то легко. Это мемуары о стране, ударными темпами восстанавливающейся после войны, это жутковатые описания руин Сталинграда и трогательные истории о детях, выросших в землянках и с удивлением глядящих на настоящий, новый дом, вырастающий трудами их родителей. Это гимн смелости и дружелюбию отдельных людей, совмещённый с насмешками над бюрократией, неповоротливостью и трусливостью государственной машины. Для меня, конечно, текст был важнее и интереснее фотографий, но, уверена, знатоки и любители этого вида искусства оценят сделанные Робертом Капой изображения. Некоторые из них показались мне... никакими, но это, надо думать, от невежества. Другие же впечатляли - они отражали человеческие души, в них был характер. Почему-то больше других впечатлили окрестности Сталинграда - все эти люди, живущие в подвалах своих разрушенных домов; покорёженные танки и куски металла, разбросанные по окраинам; долгая-долгая дорога с силуэтами идущих женщин...

Конечно, берясь за такую книгу, прежде всего надо в достаточной степени отстраниться, иначе будет казаться, что читаешь критику в собственный адрес, и тогда начнётся: "да что они понимают в загадочной русской душе", "да куда им нас судить", "да на себя бы посмотрели". Мне это, кажется, удалось, так что удовольствие от чтения ничем не подпортилось. Кстати об удовольствии - немало его получила от кратких, немножко язвительных, рассуждений Стейнбека вроде этого:

Как же это знакомо! Вообще глубоко разделяю боль писателя, сталкивавшегося с бюрократическими препонами, потому что сама принадлежу к людям, для которых любое взаимодействие с госучреждениями - мука мученическая.
Ну и просто взглянуть на СССР варианта 1947 года было прелюбопытно - одним глазком, конечно, но иногда беглый взгляд тоже способен дать неплохое представление о предмете. Особенно взгляд со стороны - взгляд иностранца в данном случае.