Вчерашний мир

В этом человеке сложилось вся красота старой Австрийской культуры, со всей ее любовью к талантам людей и настоящим произведением искусства.
Описание походит на принцип Сент-Бева. Вначале определяется его молодость, затем поворотный пункт, затем дальнейшее развитие.
Жизнь писателя во время войны больше была наполнена душевными переживаниями, чем настоящими.
В какой-то степени найти отраду в своих героических биографиях и забыться в них для него было естественно.
Резкое неприятие идеи фашизма отражалось в его слабых попытках к сопротивлению, но ожесточение или печаль не удавались ему. Его основной чертой была настоящая страсть к произведениям искусства и в том страшном мире это было странно.

«Таким время встретим мы, какими нас оно застигнет» - именно с этого эпиграфа начинается книга, и к окончанию прочтения можно ощутить данную фразу сполна.

Данный отзыв я хочу поделить на периоды жизни автора, потому что книга является автобиографичной, а скомкать жизнь человека такой величины я нахожу неприличным.

Предисловие. 

Стефан Цвейг пишет невероятное предисловие к своей автобиографии. С первых страниц он предупреждает читателя, что к написанию книги его побудило не преклонение перед собственной персоной, а тот факт, что он являлся свидетелем исторически важных событий, соответственно, его обязанность донести это до следующих поколений. Он не говорит об этой обязанности открыто, но это читается между строк:

«Каждый из нас, даже самый незначительный и незаметный, потрясен до самых глубин души почти беспрерывными вулканическими содроганиями европейской почвы; один из многих, я не имею иных преимуществ, кроме единственного: как австриец, как еврей, как писатель, как гуманист и пацифист, я всегда оказывался именно там, где эти подземные толчки ощущались сильнее всего».

Он много говорит о своей родине – Австрии, о двух мировых войнах, которые выпали на его век, рассуждает о спокойном житие своих предков, которые жили довольно статичной жизнью. К моменту написания книги (1941 год) Стефан Цвейг не может сказать ни «моя жизнь», ни «мой дом», ни «у нас», потому что ни дома, ни чего-то принадлежавшего ему у автора к этому моменту уже нет – его книги сжигались и отменялись, имя отовсюду стиралось сапогами гитлеровцев, родины отныне не существовало, равно как и паспорта, а сам он был вынужден бежать далеко за океан от того, что сегодня именуют «антисемитизмом». 

Цвейг пишет эти воспоминания в разгар войны, не опираясь на документы и детали – ничего этого нет, только память. 

«Так предоставляю же слово воспоминаниям - пусть они говорят вместо меня и зеркало отразит мою жизнь, прежде чем она потонет во мраке!»

- именно так Цвейг именует время до начала Первой мировой. Он много пишет о своей гимназии, институте и эти описания, очевидно, доставлявшие ему удовольствие, действительно создают ощущение надежности, стабильности, простого счастья. Он описывает юношеские годы, как полные энтузиазма и страсти к жизни и учебе: «…во время уроков, по пути в школу и из школы, в кафе, в театре, на прогулке мы, подростки, годами только и говорили, что о книгах, картинах, музыке, философии…»

Это был настоящий фанатизм, который дал Цвейгу и его товарищам ту базу духовного, которую не наверстаешь за целую жизнь, ежели она упущена в молодые годы. 

«Лишь тот, кто рано научился раскрывать свою душу, способен позднее вобрать в нее целый мир»

В университетские годы Стефан Цвейг, изрядно подуставший от гимназической муштры, решает выбрать философский факультет для поступления (который он находит легким), заняться своими делами, а к учебе вернуться только ближе к выпуску, чтобы получить диплом. Он окунается в воспоминаниях о Париже, Англии, Италии, Бельгии о встречах и работе с известнейшими людьми своего поколения – Рильке, Роденом, Моисси, о путешествии в Индию и США – так ярко проходит его молодость. Конечно же, все это влияет на становление Цвейга как писателя - «Окольный путь к самому себе» - именно так он именует главу, в которой описывает свою первую пробу пера. Но эти воспоминания не столько о литературе, сколько о симбиозе всего: политики, культуры, войны и мира, о людях, философии, жизни того времени. Личность Цвейга проходит некоей тенью – мы узнаем его в отражении личностей его многочисленных друзей, в его реакциях на события. Но при всем этом он говорит о своем отношении к происходившему тогда, в начале 20 столетия, достаточно открыто.

В 32 лето своей жизни Цвейг чувствовал ее во всей красе: любил ее за настоящее и, как ему казалось, величественное будущее, пока 28 июня 1914 года в Сараево не раздался выстрел, послуживший началу кровавой бойни мирового масштаба.

Первая мировая война.

Цвейг же, будучи достаточно аполитичным, был тем самым редким не вдохновившимся человеком – космополит по натуре, он противился любому насилию и считал «преступным анахронизмом в 20 столетии упражняться в овладении орудиями умерщвления». Европа раскололась на лагеря, Цвейг остался один, отдалился от друзей, уехал в деревню, подальше от безумия толпы. 

Послевоенное время писатель рассматривает с точки зрения духовности – искалеченная войной Европа отвергает все старое, начинается бунт против природы, против противоположности полов, бунт против бунта. Устаревших Рембранда и Веласкеса сменяют сюрреалисты и кубисты, вальс – африканские мотивы, сдержанную моду сменили откровенные наряды, происходит настоящая духовная революция. Особого внимания заслуживает момент, в котором Цвейг высмеивает взрослое поколение, нелепо пытавшееся угнаться за модой молодежи. Кратко это время он описал так: «любая форма умеренного отвергалась». 

Как известно, мирное время продолжалось недолго, во время этой небольшой передышки между двумя войнами Цвейг успевает посетить советскую Россию, которая его особенно впечатлила, завести дружбу с Максимом Горьким, обрести еще большую популярность, как писатель, и вступить в свои 50 лет с огромной любовью к жизни. Однако одна мысль, которая пронеслась у писателя в голове, была словно подслушана жизнью..Несмотря на весь комфорт и уют, ему захотелось, чтобы все началось сначала, ему, как личнсоти творческой, мечталось о борьбе. И он получил ее в тех размерах, которых даже не ожидал.

Гитлер incipit.

«Погасло солнце Рима: грозовые

Его настигли тучи. Нам – конец»

С приходом к власти нацистской партии для Стефана Цвейга наступают темные времена. Будучи австрийцем по рождению и евреем по происхождению, он моментально попал в немилость – постановка его пьес была запрещена, имя стерто, книги – сожжены. Успех, который заслужил этот писатель, его дом, его Родина, его произведения – все было отобрано Гитлером, а сам Цвейг был вынужден покинуть Австрию. Отныне он был свободен, так как ни с чем не был связан, соответственно, ни с чем не должен был считаться. 

Цвейг уехал в Англию, в описании этого периода жизни он вспоминает свои встречи с Фрейдом, вместе они обсуждают проблемы еврейства, актуальные на тот момент. Они поднимают важную тему еврейской трагедии того времени: в ней не было смысла. Евреи 20 века не были общностью, единым организмом. Ассимилировавшись с другими народами, еврейство они воспринимали скорее как бремя, а себя считали австрийцами, русскими, немцами, французами, англичанами. Отныне евреи чувствовали иную общность – общность изгнания. А на вопрос «Почему?» ответа не было даже у самых ярких умов того времени: Фрейда, Эйнштейна, Цвейга. 

Воспоминания Цвейга завершаются началом Второй мировой войны. 

«…самая священная задача, которой я всей силой своей убежденности служил в течение сорока лет,  - мирное единение Европы – оказалась неразрешимой». Писатель ощущал себя бесполезным, одиноким, безликим enemy alien. Война  - то, что он ненавидел больше всего, заставит его перебраться за океан- в Бразилию. К сожалению, меньше чем через год после окончания работы над этими мемуарами, в феврале 1942 года Стефан Цвейг покончит с собой вместе со своей супругой. Эти мемуары – лебединая песнь писателя, его элегия Европе, миру, человечеству.

Завершается произведение невероятно глубокой, щемящей душу фразой:

Мне интересно узнавать о жизни замечательных, талантливых людей. Поэтому я с удовольствием читаю биографии, автобиографии и воспоминания. Книга Стефана Цвейга меня сразу заинтересовала, так как я читала достаточно его произведений, но о его жизни знала очень мало. В самом начале чтение "Вчерашнего мира" продвигалось не очень быстро. Однако читать было интересно. Из книги Цвейга мы узнаем о его семье, школьных годах, взрослении и проблемах взросления юношей тех лет, первых шагах в литературе, поездках по миру и даже в СССР, об известных друзьях автора. Так как Стефан Цвейг писал эту книгу в конце жизни, в очень тяжелое время, то она пронизана грустью, безысходностью.
А вот вторая часть книги - это воспоминания переводчика Цвейга. Она меня не так сильно заинтересовала. Геннадий Каган много сил отдал для того, чтобы последнее произведение Цвейга было опубликовано на русском языке. В своей автобиографии он рассказывает о собственной жизни, о проблемах евреев в СССР, о попытках издать "Вчерашний мир".

Однозначно, mustread. Я прям в восторге.
До этого из Цвейга читала только «Письмо незнакомки», книга не зашла, по мне так слишком сентиментально и сопливо.
А тут совсем другой случай, своего рода манифест умирающей старой Европе, с анализом социально-экономической, геополитической ситуаций, причин фашизма и антисемитизма, при этом параллельно рассказывается об искусстве, творчестве и гуманистических европейских ценностях.
Цвейг вместе с женой покончил жизнь самоубийством, прочитав книгу, отчасти становится понятно, почему.
Очень хороший перевод. Собственно в этой книге есть и воспоминания переводчика Геннадия Кагана. О его жизни в СССР, несладкой как и у всех, цензуре, которая не давала публиковать определённые книги Цвейга, и эмиграции в Австрию.
Прям очень советую.

Стефан Цвейг, в первую очередь, для меня человек, мысли которого эхом отзываются во мне. Признаюсь, я была предвзята с самого начала, взялась читать с уверенностью, что мне понравится книга… так и случилось.
«Вчерашний мир» - это откровенный и честный монолог автора о жизни, которую создала ему Европа. Он постепенно созревал в стране абсолютной стабильности, приобщался к искусству, литературе, постоянному поиску знаний, путешествал по Европе, но позднее случились сокрушительные изменения во всем, что касалось общества, прав и мира. Война сквозь призму гуманиста-индивидуалиста-космополита дышащего Европой – ад. Автор крайне разочарован происходящим, он описывает ситуацию глазами обывателя, никогда не стремившегося к кровопролитию. Стефан Цвейг рассказывает о влиянии войны на своих знакомых, показывая скорость распространения безумия:

Иронично, что он был рожден во время, когда терпимость восхваляли как этическую норму, а затем попал в условия, где люди называли его уничижительным словом «пораженец», высмеивая стремление к пониманию других.
Эта книга стала очень личным переживанием. Трагедия Стефана Цвейга и всего человечества на эмоциональном уровне швырнула на дно, но и дала силы, чтобы оттолкнуться.
Рекомендую!

Как писатель - прекрасен. Слог, стиль, страсть. Но как человек - не знаю, не мне судить, только удивляться. Ощущение по книге, что человек  одинок, без семьи. Живёт для себя, пишет.  Я Я Я. Я жил, я поехал. Моя Моё Мой. Мой дом, моя квартира, моя жизнь. А ведь человек был дважды женат - 18 лет и 3 года. Где эти женщины были все эти годы? Убил себя   и забрал с собой молодую женщину на 27 младше. Есть посмертное фото. И на столике письмо о собаке и посмертная записка. Только его записка. И в ней все те я и моё. Очень эгоистичная личность был замечательный писатель Цвейг.
Очень понравилось описании Австрии в первую мировую и до второй.