Вчерашний мир

Пытаюсь привить себе новую привычку. Перед тем, как еду в какой-нибудь город, ищу писателя, который мне про него расскажет интересненькое. Это практично, потому что:

1) есть, что добавить в свой туристический маршрут;
2) помогает прочувствовать атмосферу и понять, как этот город стал таким (особенно, если писатель жил давно);
3) чувствуешь себя уникальным, ведь я знаю то, чего не знают остальные туристы;

Вена в этом плане предоставляет небольшой выбор. Цвейг, без сомнения, один из самых известных писателей родом отсюда. Больше я не нашёл.

ВАЖНО: Эта рецензия посвящена не всей книге, а той части, где Цвейг пишет о Вене. Смотрим на город через призму Цвейга или на Цвейга через призму города.

Итак, мое путешествие в Вену в этом году началось с первой страницы романа «Вчерашний мир». Автобиография? хм... прекрасно! там наверняка найдутся сказочные воспоминания о Вене. И я попал прямо в цель...

Акт 1. Идиллия

В самолёте Цвейг рассказал мне про свою молодость в Вене. Город высокой культуры и интеллигенции. Тут каждый гражданин был заядлым театралом и преданным слушателем. Бургтеатр, Венская опера обрастали очередями. О первой мировой еще слыхом не слыхивали. Культура торжествовала над политикой. Дети сбегали с уроков, чтобы купить билеты на премьеру, а по ночам при свечах читали еще неизвестных никому поэтов: Валери, Гофмасталь, Рильке.

Актеры Бургтеатра были схожи с современными футболистами. Зрители хотели походить на них: так же одеваться, так же говорить, так же ходить.

Как много такие детали говорят о народе. Вспоминается Испания, где с трепетом папарацци следят за жизнью тореадоров, а в США не дают прохода голливудским актерам.

Как вы поняли, молодость Цвейга пришлась на расцвет империи и самого города.

От себя скажу, что это величие никуда не пропало. Город пережил две войны со всеми последствиями. Но каждая улица тут (не только Рингштрассе) именно дышит культурой – речь не о потрескавшихся монументах, а о живых архитектурных ансамблях.
Величественной Венской Опере некогда покрываться пылью. Тут постоянно проходят выступления. В 1945 американская авиация сбросила на нее две бомбы (непонятно зачем). Но она сохранила свой облик и сегодня. И это одна из немногих опер, где исполнители поют без микрофона.

И своему расцвету Вена обязана евреям. Так считал Цвейг. В конце 19 века в Европе разрастался огромный социальный пласт еврейской интеллигенции, которые двигали культуру. Они пришли на смену исконно австрийской культуре, переживавшей упадок.

Так ли это? Не знаю. Но я нашел одну подоплёку. Роман написан в 1941 г. – гонения на евреев на территории Рейха достигали апогея. Так что высказывание Цвейга может быть молчаливым протестом против жестокостей СС.

Акт 2. Шапкозакидательство!

Насколько прекрасно все было в первой части, настолько жуткие картины нарисовал Цвейг в следующей.

Оказывается, от высокого интеллигента до узколобого патриота один шаг. Хотя нужно ли читать Цвейга, чтобы понять это? После объявления войны в 1914 г. Цвейг пишет, что Австрия заполнилась патриотически настроенными фанатиками. И знаете…

Жалко, что наклейки на машины тогда еще не ввели в оборот.

А вообще особенность Цвейга в том, что он смотрел на свой родной край через призму культурной жизни. Поэтому, когда в романе меняется облик города - меняются поэты, писателей, художники и музыканты.

Теперь вместо высокого слога – появляется военный ритм. В качестве примера Цвейг приводит «Гимн Ненависти к Англии». Каждый австриец в годы войны знал это произведение наизусть. А после войны отрекся и выкинул его со стыдом вместе с его автором.
Как драматично поменялось лицо города за какие-нибудь 15 лет.

Цвейг не поддержал своих соотечественников, чем стал изгоем в своей родной стране. И отсюда начинается рассказ угасающего человека. Видно, как он был привязан к родной земле. В других странах он всегда чувствовал себя изгоем, что и поставило в итоге точку в его нелегкой судьбе.

Акт 3. Мракобесие.

Самое печальное, что Цвейгу так и не было суждено увидеть конец всему этому хаосу. И тут уже понятно, что Хэппи Энда не будет.

Следующий путь Австрии, Германии и Венгрии похож на путь Данте и Вергилия, который петлял от одного круга к другому:

Цвейг ждал, что все это закончится, и он сможет жить в той Вене, где был еще ребенком. Вена должна найти путь, но…

Акт 4. Прощание с Веной.

…Цвейг никогда этого не увидит. Решение пришло в образе другого известного австрийца, который выпотрошил Европу, чтобы избавиться от всех полукровок.

И Стефану Цвейгу пришлось покинуть свою страну. Следующие главы – это подробное описание того, как умирает человек в тоске по родине. Он был в разных странах – в Англии, США, Бразилии, но так и не нашел покоя в дали от родных австрийских гор. Наверное, когда Цвейг писал последние строки к этой книге, он уже знал, что последнюю точку поставит не на бумаге.

Он покончил жизнь самоубийством в 1942 году в Бразилии, выпив вместе со своей женой смертельную дозу снотворного.

В этом человеке сложилось вся красота старой Австрийской культуры, со всей ее любовью к талантам людей и настоящим произведением искусства.
Описание походит на принцип Сент-Бева. Вначале определяется его молодость, затем поворотный пункт, затем дальнейшее развитие.
Жизнь писателя во время войны больше была наполнена душевными переживаниями, чем настоящими.
В какой-то степени найти отраду в своих героических биографиях и забыться в них для него было естественно.
Резкое неприятие идеи фашизма отражалось в его слабых попытках к сопротивлению, но ожесточение или печаль не удавались ему. Его основной чертой была настоящая страсть к произведениям искусства и в том страшном мире это было странно.

Мне интересно узнавать о жизни замечательных, талантливых людей. Поэтому я с удовольствием читаю биографии, автобиографии и воспоминания. Книга Стефана Цвейга меня сразу заинтересовала, так как я читала достаточно его произведений, но о его жизни знала очень мало. В самом начале чтение "Вчерашнего мира" продвигалось не очень быстро. Однако читать было интересно. Из книги Цвейга мы узнаем о его семье, школьных годах, взрослении и проблемах взросления юношей тех лет, первых шагах в литературе, поездках по миру и даже в СССР, об известных друзьях автора. Так как Стефан Цвейг писал эту книгу в конце жизни, в очень тяжелое время, то она пронизана грустью, безысходностью.
А вот вторая часть книги - это воспоминания переводчика Цвейга. Она меня не так сильно заинтересовала. Геннадий Каган много сил отдал для того, чтобы последнее произведение Цвейга было опубликовано на русском языке. В своей автобиографии он рассказывает о собственной жизни, о проблемах евреев в СССР, о попытках издать "Вчерашний мир".

Однозначно, mustread. Я прям в восторге.
До этого из Цвейга читала только «Письмо незнакомки», книга не зашла, по мне так слишком сентиментально и сопливо.
А тут совсем другой случай, своего рода манифест умирающей старой Европе, с анализом социально-экономической, геополитической ситуаций, причин фашизма и антисемитизма, при этом параллельно рассказывается об искусстве, творчестве и гуманистических европейских ценностях.
Цвейг вместе с женой покончил жизнь самоубийством, прочитав книгу, отчасти становится понятно, почему.
Очень хороший перевод. Собственно в этой книге есть и воспоминания переводчика Геннадия Кагана. О его жизни в СССР, несладкой как и у всех, цензуре, которая не давала публиковать определённые книги Цвейга, и эмиграции в Австрию.
Прям очень советую.

Стефан Цвейг, в первую очередь, для меня человек, мысли которого эхом отзываются во мне. Признаюсь, я была предвзята с самого начала, взялась читать с уверенностью, что мне понравится книга… так и случилось.
«Вчерашний мир» - это откровенный и честный монолог автора о жизни, которую создала ему Европа. Он постепенно созревал в стране абсолютной стабильности, приобщался к искусству, литературе, постоянному поиску знаний, путешествал по Европе, но позднее случились сокрушительные изменения во всем, что касалось общества, прав и мира. Война сквозь призму гуманиста-индивидуалиста-космополита дышащего Европой – ад. Автор крайне разочарован происходящим, он описывает ситуацию глазами обывателя, никогда не стремившегося к кровопролитию. Стефан Цвейг рассказывает о влиянии войны на своих знакомых, показывая скорость распространения безумия:

Иронично, что он был рожден во время, когда терпимость восхваляли как этическую норму, а затем попал в условия, где люди называли его уничижительным словом «пораженец», высмеивая стремление к пониманию других.
Эта книга стала очень личным переживанием. Трагедия Стефана Цвейга и всего человечества на эмоциональном уровне швырнула на дно, но и дала силы, чтобы оттолкнуться.
Рекомендую!