Хазарский словарь

"..как все моряки, был уверен, что в качестве еды умные рыбы вредны для желудка и жёстче, чем глупые. Так что только глупцы едят и глупых и мудрых, а мудрецы выбирают и ищут глупых."

Совершенно удивительная книга. Теперь понимаю, почему о ней так мало информации. Да потому что невозможно сказать о ней что-то.

Это действительно словарь, что мы видим и в названии. Словарь, состоящий из трех отдельных книг. Статьи в каждой книге рассказывают о тех или иных персонажах истории, событиях, о разном времени, разделенном веками, о разных предметах, если это можно так назвать. При этом события вроде бы одни и те же, герои одни и те же, но они так переплетены этими тремя книгами, временем, религией, народами и языками, что разобраться в этой мешанине довольно сложно.

И действительно этот словарь можно читать как словарь, ходить по ссылкам, как в Википедии, пользоваться им посредством гипертекста. И не всегда понятно, что есть реальность, а что - вымысел. Я могу через каждые несколько слов хватать телефон и обращаться к поисковику, картам, истории. Я могу выписывать цитаты и зависать в пространстве, интерпретируя высказывания на свой манер. Я могу прочитать какое-то выражение и внезапно понять, что уже читала об этом, но где, в какой из трех книг, в какой статье - блин, почему у меня в голове нет этой гиперссылки?! Углубляюсь дальше и возникает ощущение, что я сплю, всё, что я читаю, мне снится. Как такое возможно? Это уже не ссылки на статьи, это попытки вспомнить, что же именно мне снилось. То самое ощущение по утрам, когда сон гаснет, а ты пытаешься по ниточке вытянуть хоть какую-то деталь.

Как вообще может язык повернуться назвать это романом..

Удивительно.

Кому подойдёт? Даже не знаю. Возможно, тем, кто ищет что-то новое для себя.

"Все зло происходит оттого, что на этом свете мы постоянно оказываемся перед искушением слушать и брать в пример тех, кто хуже нас."

"Не только отдельные жизни, но и все будущие и прошлые времена, все ручейки вечности уже присутствуют здесь, разъединенные на крошечные кусочки и поделенные между людьми и их снами."

январь 2022

В аннотации написано, что это одна из самых необычных книг 20-го века. Еще бы В 89 году написать текст, котрый выходит за рамки бумажной книги. Там реальные гипертекстовые переходы и 3 или 4D реальность которая заставляет на любого героя или даже фразу посмотреть с разных сторон и точек координат. Скажу честно, многое мне не далось в книге. Неподготовленному как я в вопросах религии читателю достаточно сложно участвовать (пусть в качестве слушателя) религиозных диспутах христиан иудеев и мусульман. Я достаточно долго читала книгу, хотя ее объем совсем небольшой так как постоянно приходилось прибегать у услугам википедии дабы хоть чуть глубже понять ту или иную мысль. Язык автора очень понравился, он льет остроты над всем и всеми на протяжении всего повествования. Обороты изящны и невольно останавливаешься и перечитываешь чтобы насладиться авторской шуткой вновь. Я читала женскую версию, написано что от мужской она отличается одним абзацем, очень интересно каким. В общем работа голове выдалась хорошая, очень люблю такое и приятное и полезное чтение и пусть я многого не поняла - будет повод вернуться к книге когда-то еще.

З самого початку читання я, відчуваючи недобре, пообіцяв собі не дратуватися на цей текст. Не дратуватися на його недолугу квазіісторичність, детальну бароковість мови, за якою важко роздивитись сюжет, а також на філологічну пихатість шановного автора.
Не можу з впевненістю сказати що мені це повністю вдалось. Перемігши власний науковий пафос (я вивчав хозарську історію на істфаці ДонНУ), мій спокій пав жертвою бажання отримати задоволення від книги. З одногу боку, людині варто вміти спілкуватися будь з ким, бо це розвиватиме її, а з іншого ми намагаємось не особливо поглиблюватись у ту маячню що її продокують різні екзальтовані особи, божевільні проповідники та просто надто гучні, багатослівні люди, наприклад в транспорті. Спілкування повинно приносити користь, або хоча б заспокоювати, давати певну відповідь. У розмовах подібних людей є одразу сто відповідей на одне питання (котрого в них ніхто не питав), тому ми намагаємося їх оминати, що б не губити часу та миру в душі.
Слова подібних людей це як пісня, що не інформує а вмовлює тебе її слухати. Вона звучатиме незмінна навіть без слухачив, тому не так важливо коли і з якого місця ви почнете взаємодію з нею. Іноді здається що можна цього не робити взагалі, без особливої шкоди для справи, бо протилежна користь сумнівна.
Книжка Павича видається такою ж піснею. Чарівною до засліплення і голосною до глухоти. Здається, що розповідаючи, автор цікавиться тільки і виключно текстом а не можливостями його сприйняття. Гарному філологу відома цікава концепція Ролана Барта про смерть автора, тому він просто і чесно наче б то зізнається нам: "нема різниці яким саме було його життя". Наскільки ретельно і прадоподібно воно описано. Життя це в даному випадку текст. Нема потреби надто логічно та аргументовано ткати тканину тексту, якщо наш читач як слон у посудній лавці всеодне зрозуміє все власним чином, поміняє місцями шматки сенсів, і ще, чого доброго почне критикувати пана філолога за графоманство. Саме тому пан філолог зосереджується не на тому ЩО написано, а на тому ЯК це подано. Через це власне сюжет товстенького тому можна викласти на трьох його сторінках без втрат для сприйняття. Саме тому це має форму словнику, котрий можна читати з будь якого місця, лінійно і поступово або по статтях, або розділами. Хоч з заду наперед. Автор майстерно уникає всіх можливих звинувачень у графоманстві, бо це експерементальна, постмодерніська книга, в котрій не може існувати об'єктивних критерієв. Як логіку подій сну не можна оцінювати за допомогою логіки подій яви, бо буде не корректно, так і логіку змісту і будови цієї книжки не можна оцінювати за допомогою досвіду і уявлень середнього "серьозного" читача. В будь якому разі якщо ви витратили час і вам не сподобалося, то завжди можна сказати що ви просто нічого не зрозуміли, що у вас мало уяви і невірний метод читання. Що ви упереджений критик, котрий заздрить чужому натхненню. Це не текст є різнокольоровим лабіринтом з желе та пластилину, це неправильні читачі. Іноді виникає крамольна думка що Мілорад не просто не збирається так чи інакше провести читача через цей лабіринт, а ще додатково намагається його заплутати.
Книжка написана в такій формі і такою мовою що не можна напевно сказати про що вона. Вона про все і одразу. Здається, що вона про сприйняття дійсності людиною що сидить у читальному над міфологічним словником написаним забутою мовою і час від часу коротко засинає. Людині сняться сни. Інформація з завіральної книги накладається в ній на його власні фантастичні уявлення про дійсність, а також на те що йому сниться. В ітозі ці різні, окремо цілком зрозумілі, шматки дискурсу накладаються один на одний і роблять в його конспекті дивну суміш, що кипить, викидаючи на гору кастрюлі різні інгрідієнти цієї юшки, пахне та переливається різними кольорами. Виходить це дуже красиво, бо наш автор людина начитана, з гарною фантазією і не без літературного смаку, але якщо ви вважаєте що суп повинний бути перш за все смачним, навіть поживним, то читайте щось інше. Іксперементування заради самих екперементів наврядчи наситить вас.

Для меня «Хазарский словарь» Милорада Павича - это книга, к которой хочется вернуться, и не раз.

Фундаментом произведения служит тема выбора вероисповедания хазарами в VIII-IX веках. Наиболее интересно, что этот вопрос рассматривается с точки зрения трех народов, а сама книга поделена на три части: христианские, исламские и еврейские источники. Вымысел здесь переплетается с реальными историческими событиями, но это нисколько не мешает восприятию истории.

Структура произведения для меня необычна, книгу можно читать в любом направлении, любым подходящем для вас методом. Именно поэтому от книги оторваться было нелегко, перескакивая с начала произведения в конец, из конца в середину…

Нетривиальность темы, магический реализм и структура повествования сделали «Хазарский словарь», на мой взгляд, одной из самых необычных, интересных и интеллектуальных книг, которые попадались мне в руки.

Я взялась за эту книгу не с той стороны. Я читала её на ночь, как простую художественную литературу и это принесло мне боль и страдания...

Нет, все-таки Павича нужно изучать. После завершения чтения мне хочется его перечитать (хотя где-то на второй трети книги я просто хотела бросить), в этот раз подчеркивая и выделяя какие-то моменты, выписывая факты, собирая их постепенно как паззл в одну картину. Тут постоянно хочется возвращаться, уточняя детали и радуясь обнаруженным совпадениям.

Этот роман где-то на грани между сном и реальностью, каждый раз, когда тебе кажется, что ты нащупал твёрдую почву под ногами и начинаешь понимать, что же вокруг происходит — вот она, реальность, теперь наверняка! — как новый виток сна уносит тебя в глубины подсознания и начинает казаться, что реальности в мире "Хазарского словаря" не существует вовсе. А в конце неожиданно все вдруг завязывается вместе и сон, и реальность и, внезапно, это кажется вполне себе нормальным и логичным.

Стоит сказать, что с непривычки язык Павича также вызывал странное отторжение, но чем дальше погружаешься в текст, тем больше он околдовывает и утягивает в себя.

7/10, но я считаю, что большая часть романа в это прочтение от меня ускользнула.

Когда в названии книги есть слово "словарь", ничего особенно увлекательного я от нее не жду. Но тут доверилась рекомендации и таки рискнула. Первое, на что я купилась - это язык. Настолько образно, небанально и затейливо-красиво написаны статьи-притчи. И этим можно было бы ограничиться эстетического удовольствия читателя ради. Но Павич не ограничивается, разумеется. Он изначально нарушает линейность повествования. Факты, истории, даты, имена повторяются, но уже чуть или много иначе, они находят друг с другом внезапные связки или отталкиваются друг от друга. И читать это не только ужасно любопытно, но и очень забавно. Появляется азарт взять коробку кнопок и катушку ниток, чтобы как в детективах, прикнопить на стену самое важное, лучами ниток провести связи, увидеть в этой паутине всю картину в целом. Возможно, когда я решу перечитать "Хазарский словарь", я буду читать его не статью за статьей, а в каком-нибудь другом порядке - не зря автор говорит, что последовательность здесь не важна. Ну а если меня спросить, о чем "Хазарский словарь", то ответ мой, несмотря на все мои старания, окажется так скучен и косноязык, что не стоит тратить на него времени.
"Потому что слова приходят не из головы и не из души, а из мира, с липких языков и из смердящих ртов, они давно обглоданы, обкусаны и засалены от постоянного пережевывания. Они давно потеряли свой вид, бесчисленные рты перетирают их своими зубами..."

Начну с того, что Хазарский словарь я читала 2 с лишним месяца. Сначала я читала как словарь, Про Атех во всех версиях, но потом поняла, что все это ничего не значит поскольку я не знаю историю хазар. Тогда я углубилась в чтение источников о хазарах, в том числе перечитала Гумилева "Древняя Русь и Великая степь". Потом стало понятно, что отсылки к каббале не мои фантазии и я перечитала все что было по этим вопросам, включая "Дерево Сефирот". Потом были греческие мифы, Дионисий, Лосев и много еще кого... Я впервые в жизни читала художественную книгу так, словно пишу диссертацию, вся обложенная другой литературой. Не хватило меня только на "Коран". Обещаю прочитать, правда! Ранее не читала, каюсь, есть пробел в моем образовании с культурологической стороны. Ощущение было, что ворочаю огромные глыбы смыслов, бегу в лабиринте за тенью ускользающей принцессы Атех облаченной в белые одежды, пытаюсь схватить за руку Бранковича, но оказываюсь одна в пустоте новой комнаты. А в щелочку приоткрытой двери ехидно улыбается, смотря одним глазом, Милорад Павич. И еще. Мне больше понравилась женская версия. Она созидающая. Всего один абзац меняет все ощущение от книги. " Меня часто спрашивали, в чем состоит разница между мужским и женским экземпляром. Дело в том, что мужчина ощущает мир вне самого себя, во вселенной, а женщина носит вселенную внутри себя. Эта разница стала причиной создания мужского и женского вариантов романа. Если хотите, это образ распада времени, которое делится на коллективное мужское и индивидуальное женское время". (Роман как держава. М. Павич)
"И он протянул мне те самые бумаги - ксерокопии,- которые лежали перед ним. В этот момент я могла нажать на гашетку. Вряд ли мне представился бы более удобный случай - в саду был всего один свидетель, да и тот ребенок. Но все получилось иначе. Я
протянула руку и взяла эти так взволновавшие меня бумаги, копии которых приложены к этому письму. Когда, вместо того
чтобы стрелять, я брала их, мой взгляд остановился на пальцах сарацина с ногтями, напоминавшими скорлупу лесных орехов, и я вспомнила о том дереве, которое Халеви упоминает в книгах о хазарах. Я подумала, что каждый из нас представляет собой такое дерево: чем выше мы поднимаемся наверх, к небу - сквозь ветры и дожди - к Богу, тем глубже должны наши корни уходить в мрак, грязь и подземные воды, вниз, к аду. С такими мыслями читала я страницы, которые дал мне зеленоглазый
сарацин. Их содержание изумило меня, и я недоверчиво спросила, как они к нему попали". (мужская версия)
"И он протянул мне те самые бумаги — ксерокопии, — которые лежали перед ним. Передавая мне пачку, он на мгновение прикоснулся своим большим пальцем к моему, и от этого прикосновения по моему телу пробежали мурашки. У меня было такое чувство, что в наших пальцах сконцентрировались и соприкоснулись прошлое и настоящее. Поэтому, начав читать предложенный им текст, я на мгновение потеряла нить мысли и потонула в своих чувствах. В эти мгновения моего отсутствия и погруженности в себя вместе с каждой прочитанной, но непонятой или непринятой строкой протекали века, и когда спустя несколько секунд я вздрогнула, пришла в себя и снова установила контакт с тем, что читаю, я поняла, что тот читатель, который возвращается из океана своих чувств, принципиально отличается от того, кто совсем недавно в этот океан вошел. Не прочитав этих страниц, я получила и узнала из них очень много, а когда я спросила д-ра Муавию, как они к нему попали, он ответил нечто такое, что привело меня в еще большее изумление". (женская версия).